click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Думайте и говорите обо мне, что пожелаете. Где вы видели кошку, которую бы интересовало, что о ней говорят мыши?  Фаина Раневская
Презентация

НЕФТЯНЫЕ КОРОЛИ. НОБЕЛИ В ГРУЗИИ

https://i.imgur.com/cDVQdWi.jpg

В Батуми с утра лил дождь, но я уже знала, как удачно провести этот день. Мы поехали к железнодорожному вокзалу – искать в его окрестностях музей братьев Нобелей. Прошли мимо музыкального центра, и куда теперь? Дальше жилые дома. Местные подбодрили подсказкой: «Он как раз между корпусами».
Через пару минут показалась серо-голубая башенка рядом с елью. Надо же! Бывший дом и контора братьев Нобелей, где они обсуждали свои масштабные проекты, где жили, приезжая в Батуми. В красивом компактном особняке сейчас расположен Технологический музей истории фотографии, печатной графики и нефтяной промышленности.
Берем билеты (взрослый – 3 лари, детский – 50 тетри). Сотрудница музея Хатуна Гвенетадзе вызывается проводить нас по залам. «В этом году совсем мало посетителей, – говорит она. – А как туристы наш музей любили! Сойдут на вокзале и первым делом – к нам, рядом же. Узнавали про нас по интернету, из путеводителей».
Музей открылся в 2007 году. До того здесь размещался детский сад, потом – отделение полиции. Дом имеет статус памятника культурного наследия. «Должность» музея идет ему куда больше.
Предчувствую рассказ об интересной истории, и Хатуна Гвенетадзе не обманывает мои ожидания:
– Братьев Нобелей было четверо. Роберт, Людвиг, Альфред и Эмиль. Альфред наиболее популярен, как изобретатель динамита и детонатора и учредитель Нобелевской премии. Роберт – химик, предприниматель, Людвиг – инженер, промышленник, меценат. Младший брат Эмиль погиб во время экспериментов с нитроглицерином (взорвался сарай, где его готовили).
Роберт и Людвиг жили в Санкт-Петербурге, прекрасно владели русским языком. Неслучайно в нашей музейной библиотеке есть и классическая русская литература.
Идея заняться собственным нефтяным бизнесом возникла у Роберта. Дело случая. Поехал в Баку за ореховой древесиной для ружейных прикладов (1873 год). На заводе в Ижевске хотели выпустить 200 тысяч винтовок Бердана. Древесину не нашел, но заинтересовался нефтепромыслами.
По приезде в Санкт-Петербург рассказал брату Людвигу о перспективном бизнесе, тот отнесся к этому скептически, но дал небольшую сумму денег на это дело. Зато Альфред Нобель почувствовал, что надо брать быка за рога. В парижских бизнес-кругах вовсю обсуждали бакинскую нефть. Речь шла об очень большой конкуренции – свято место пусто не бывает. Ротшильды стремились занять лучшие земельные участки в Баку.
И в 1879 году появляется промышленная фирма – товарищество нефтяного производства братьев Нобель. Коротко – «БраНобель». Капитал ее составлял три миллиона рублей. Надо сказать, что когда у Роберта и Людвига случались сложности в этом бизнесе, их всегда финансово поддерживал Альфред.
Роберт и Людвиг Нобель задумали поставлять бакинскую нефть в Европу. Начали со строительства нефтепровода, который шел из Апшерона через Тбилиси – в Батуми (открылся он в 1904 году). Здесь нефть грузили на корабли и отправляли в Европу.
В Баку в тот период многие делали бизнес: Ротшильды, Манташевы… В целом 22 деловые группы владели бакинской нефтью.
Батуми превратился в важнейший порт черноморского побережья. В России обсуждался грандиозный железнодорожный проект Индия – Батуми…
В Батуми существовало много заводов, где разливали нефть. Завод Нобелей, Рихнера, Манташева, братьев Хачатуровых и др. Нефть на экспорт (на местном рынке магнаты ее не продавали) наливали в жестяные бидоны, закрывали пробкой и помещали в деревянные ящики. В таком виде грузили на корабли. Ротшильдовский завод впоследствии выбрал более экономный вариант, без тары – заливать прямо в корабли.
***
В музее можно увидеть образец такого жестяного бидона. И еще станок, на котором вытачивали квадратные пробки для таких бидонов. Он механический, приводится в движение рукой. При желании на нем и сейчас можно выточить пробку – отлично сохранился.
Несмотря на то, что бидон покрыт ржавчиной, на нем отчетливо просматривается «гребешок» – эмблема всемирно известного бренда «Шелл». Товарный знак «Шелл», зарегистрированный на сегодня в 160 странах мира, имеет с Батуми давнюю связь.  
В 1890 году Маркус Сэмюэл, 1-й виконт Бирстед, британский предприниматель, основатель транспортно-коммерческой компании «Шелл» приехал в Батуми. Он задумал транспортировать нефть на танкерах по всему миру. Через два года танкер «Мюрекс», спроектированный Маркусом Сэмюэлем, прибыл в Батуми из английского порта Вест Хартлпул. Здесь в танкер загрузили керосин производства «БраНобель». «Мюрекс» совершил первый рейс: Батуми – Сингапур – Бангкок.
В центре экспозиции – эталонные бутыли с золотисто-янтарным и смоляным содержимым. Переработанная и сырая нефть. Колбы датированы 1892-1895 годами, указано название компании – «Товарищество братьев Нобель».
Впечатляет, когда узнаешь, сколько продуктов можно получить из нефти. Подходим к «нефтяному дереву», где перечислены производные от нефти. У самых «корней» – мазут и битум. На нижних ветвях – дизельное топливо, соляровое масло, бензин, асфальт. На ветвях, бегущих вверх, – вазелин, лаки, оргстекло, пластмасса, спирты, синтетический каучук, медикаменты, парфюмерия, мыло, мастика, полиэтилен и многое другое…
В Грузии уже при советской власти первый нефтеперерабатывающий завод построили в Батуми в 1927-29 гг. Известный нефтяник Иван Стрижов пригласил из Америки Фреда Чейза Коха, основателя компании «Koch Industries» (1930-1931гг.). Тот помог с монтажом установок системы Винклер-Коха, благодаря которым нефть превращалась в бензин. С 1931 года Батумский нефтеперерабатывающий завод заработал в полную силу.
В музее собраны сведения и о конкурентах Нобелей – Ротшильдах, Манташеве… Нефтяные короли делили между собой сферы влияния, заключали картельные сговоры. В одном из залов, обставленном мебелью XIX века (открытые книжные полки с редкими фолиантами, письменный стол и др.) можно увидеть макет корабля, принадлежавший раньше Александру Манташеву, генеалогическое древо Ротшильдов.
Ротшильдовский завод, где разливали нефть, выделялся среди многих прочих. Ранее это предприятие принадлежало Бунге и Палашковскому. Фирма Ротшильда вложила в него капитал и основательно улучшила. Увеличилось количество установок, разливающих нефть (до 11). Завод производил ежедневно 30.000-40.000 деревянных ящиков (для жестяных бидонов с нефтью). На корабль нефть грузили с помощью элеваторов. Ротшильд экспортировал нефть в Индию, Америку, Александрию и др.
При заводе Ротшильда имелось общежитие для рабочих, оснащенное паровым отоплением, с баней, столовой. В общежитии было 48 комнат, в каждой из которых могли жить три человека.

***
Если подняться по очень крутой винтовой лестнице на второй этаж особняка (жаль, дальше нельзя – путь на чердак закрыт), то можно увидеть цветной рекламный постер фирмы «БраНобель». Предлагаются масло, бензин, мази (смазки) для автомобилей, моторных лодок, аэропланов. Рядом и другой плакат – шведские нефтяные двигатели «Авансъ». Разговор заходит о полиграфической рекламе, издательском деле. Хатуна Гвенетадзе показывает газету 1913 года. В конце XIX-начале XX века в Батуми выходило около 20 газет и журналов. Часть издательского оборудования представлена в музее. Меня особенно заинтересовала гильотина для бумаги.
Часть экспозиции посвящена теме чая – развитию этой отрасли в Аджарии. На замечательных цветных фото, сделанных именитым фотографом Сергеем Прокудиным-Горским (1905-1915) видим сборщиц чая в Чакви, помещения для сушки сырья, пионера – зачинателя этого дела – Лау Джен Джау…
По приглашению Константина Попова, наследника крупнейшего российского торговца чаем К.А. Попова, в 1893 году Лау Джен Джау приехал в Батуми. Он привез с собой саженцы и семена чайного куста, которые высадили на участках в Чакви. Через три года он приготовил из них первый чай. Этот чай вскоре по достоинству оценят на Всемирной торгово-промышленной выставке в Париже (1904 г.), наградив золотой медалью.
Лау Джен Джау прожил в Грузии 30 лет. Возвращаясь на родину, он со слезами сказал: «Я уезжаю, но мое сердце и моя душа остаются в Грузии». В Чакви сохранился его дом, правда, в заброшенном состоянии. Но это не останавливает любознательных визитеров, туристов.
Собраны также материалы по производству табака, вина. Интересный стенд с винной продукцией от «Данелия и компании». Эта фирма известна с 1907 года, имеет собственную торговую марку, оригинальную этикетку. Как и в давние времена, выпускает фильтрованное церковное вино. Располагается в том же здании, где была основана.
Те, кто внимателен к деталям, обращает внимание на внутренний декор зданий, с радостью обнаружат в музее образцы старинной керамической плитки. Ею были отделаны старый железнодорожный вокзал, Батумский государственный университет, многие парадные в городе.
…Когда прикасаешься к биографиям замечательных людей, в тебе поселяется жажда искателя. Покидая музей понимаешь, что истории не заканчиваются, а только начинаются. Новые вопросы, как дальние морские горизонты, зовут к путешествиям и поиску.


Медея АМИРХАНОВА

 
САБУРТАЛО. ИСТОРИЯ ОДНОГО РАЙОНА

https://i.imgur.com/ZKlMOt9.jpg

Александр (Алеко) Элисашвили – журналист, политолог, общественный деятель известен еще своими нетривиальными турами по Тбилиси. Его всегда интересно послушать, открыть для себя что-то новое о своем родном городе. Такова его книга «Это Сабуртало! История одного района». Написанная им совсем недавно, сразу привлекла к себе внимание. Презентация проходила в саду Букия, а спустя неделю Элисашвили провел тур по следам книги.
«Сабуртало – это мой первый мир, первая Грузия, – говорил Элисашвили на презентации. – Я здесь родился, научился ходить. Жил на пересечении улиц Павлова и Пекина. Тут многое со мной случилось впервые: влюбился, подрался, подружился, пошел в школу… Сабуртало для меня – место особых эмоций. В течение многих лет, когда я что-то писал или читал о Тбилиси, всегда выделял события, касающиеся Сабуртало».
Теперь они вместе с личными воспоминаниями собраны в книгу.
***
«Северо-западной границей исторического Тпилиси была Вера, та же Вере». Cостав Вере – территория ущелья одноименной реки, деревня Вардисубани, поселения Ваке и Сабуртало. Так что «Сабуртало был Верой!» – заключает Элисашвили.
В XIII веке словом «Вере» называли ущелье. Предположительно, деревня Вера располагалась на месте нынешнего университета. «Самый старый из дошедших до нас архитектурных памятников Веры – Голубой монастырь. Он построен на стыке XII-XIII веков». Храм носил имя святого Андрея – сохранилась девятистрочная надпись над входом.
Веру в старину именовали и не совсем приличным словом, которое в переводе с грузинского обозначает… «птичий помет». Кто, когда и почему прикрепил к ней такое прозвище – неизвестно.
Есть в книге также версия происхождения слова «Сабуртало». Возможно, оно связано с игрой в мяч. Не исключено, что сабурталинское поле использовалось для игры в мяч.
В XVII-XVIII вв. Сабуртало упоминается в исторических документах, как поле. «Но археологический материал указывает, что сабурталинское поле было густозаселенным в XI-XIII вв.». «В окрестностях Делиси, на глубине пяти метров, оказалось поселение времен энеолита. Этого же периода оказались поселения, найденные у высотного корпуса университета, недалеко от здания Бактериофага, на пути к озеру Лиси и т.д.».
Словом, до XIX века эта территория пустовала – итог многочисленных нашествий. Но по сабурталинскому полю шла важная дорога, которая связывала город с деревней Дигоми. Там, где ныне площадь Героев, дорога из города пересекала речку Веру по мосту. Его построили в 40-х годах XVII века, при царе Картли Ростом-хане. Выполнил работу Ходжа Бехбуд, «начальник финансовой службы». Параметры старого моста – 70 метров в длину и шесть метров в ширину. Мост подвергался переделкам в разные периоды. В 1932 году он утратил свою функцию, так как во время реконструкции площади возвели новый мост. Однако простоял до 60-х годов, а потом его снесли. Элисашвили считает это решение большой ошибкой.
В XIX веке для защиты Тифлиса и Военно-Грузинской дороги на левом склоне Верийского ущелья построили контрольно-пропускные пункты. «Позднее, к концу XIX века, на склоне против нынешнего цирка и рядом с библиотекой Академии наук (современной – М.А.) построили казармы, из-за чего впоследствии тбилисцы назвали этот склон «казарменной горой». Часть старых казарм разрушили в 1932 году, при строительстве моста Челюскинцев. «Но несколько строений сохранились почти в неизменном виде. Конечно, никто не помнит, что в этих толстостенных кирпичных зданиях были размещены русские солдаты, защищавшие военную дорогу к Тбилиси».
«В XIX веке вновь начинается застройка Сабуртало. Понемногу появляются маленькие жилые дома. В ущелье реки Веры раскинулась зеленая, тенистая роща, полная фруктовых деревьев. Духанщиков и садоводов, которые увидели здесь возможности для бизнеса, и следует считать первыми сабурталинцами», – отмечает Элисашвили.
К слову, с фруктовыми садами связан топоним – улица Хилиани. Так ее давно прозвали в народе. И хоть название у нее уже иное – имени Симона Чиковани, сабурталинцы и тбилисцы часто пользуются прежним – Хилиани.
Духаны в ущелье Веры держали Гиорги Арчвадзе, Датико Ростиашвили и другие. Молокане-скотоводы поставляли мясо и молоко, ассирийцы-тулухчи – воду… Заведения имели броские, креативные названия – «Фантазия», «Не уезжай, голубчик мой» (переиначили строку из популярного тогда романса) и др.
«В грузинской прессе начала XIX века встречаем интересные новости по поводу присоединения Сабуртало к Тифлису. Например, газета «Иверия» в номере от 3 марта 1903 года писала, что жители Сабуртало желают, чтобы он стал частью города, так как город потом позаботится об упомянутой территории. Но против тамошние князья Габашвили, утверждающие, что город заставит их потратиться, а благоустраивать ничего не станет». Правление города поручило заняться вопросом присоединения Василу Черкезишвили и землемерам. «Несколькими годами ранее (2 декабря 1900 года) газета «Цнобис пурцели» писала, что Васил Черкезишвили обязал инженеров изучить вопрос присоединения Сабуртало к городу; осмотреть, где можно построить здания, где и сколько улиц можно провести».
«Несмотря на сопротивление князей Габашвили, Сабуртало официально присоединился к Тифлису в конце 1917 года». «Но он предстал... не только как обитель духанов». В Сабуртало (на нынешней улице Шартава) стояла грузинская православная церковь. Имелся свой театр и библиотека. В газете «Эртоба» 1918 года упоминаются и театр, и библиотека. Хоть и в грустном контексте. Отмечается, что Сабуртало – окраина города. Нет трамвайных линий, темные улицы по ночам. Тревожная криминогенная обстановка. Народ не может ходить на представления и др. Правление театра и библиотеки просит всех, кто может, посодействовать благоустройству.
***
Книга также рассказывает о застройке Сабуртало в советский период, о внешнем архитектурном облике района, начиная с 90-х по сей день. О том, как происходила коммуникация Сабуртало с другими районами города. О выдающихся архитектурных памятниках. Самым значимым объектам Элисашвили уделил отдельные главы.
Тбилисскому зоопарку скоро без малого 100 лет. Ведь его открыли 10 февраля 1927 года на месте, где раньше располагались верийские духаны. На первых порах за пополнение зоопарка отвечали грузинские охотники. Звери были отечественные, пойманные на территории Грузии. Зоопарк появился по инициативе Г. Хансона.
Элисашвили пишет, что место для зоопарка изначально выбрали неправильно. И напоминает о прошлом печальном опыте, который не учли. Река Вера и раньше затапливала зоопарк: 4 июля 1960 года, 7 июня 1972 года… 13 июня 2015 года мы были свидетелями самого разрушительного наводнения.
Элисашвили отмечает, что первый генплан города появился при Берия. В 1932-1935 гг. по его инициативе построили мост Челюскинцев и связали Ваке и Сабуртало с железнодорожным вокзалом. Знаменитый стоквартирный дом (одиннадцатиэтажка) на площади Челюскинцев (ныне – пл. Героев) тоже вырос в этот период (1937 год). Этот дом архитектора Михаила Калашникова придал площади законченный вид.
Название площади – «Челюскинцев» – продуманный ход Берия. В 30-х годах прошлого века советский ледокол «Челюскин» застрял в Северном ледовитом океане. Экипаж (104 человека) смогли вызволить в сложнейших условиях полярные летчики. Громкая история, использованная Берия для пиара.
В главе про «Красный сад» узнаем, что это… бывшее кладбище. У сада есть официальное название – имени Васо Годзиашвили. После Второй мировой войны рядом с кладбищем построили бараки для пленных немцев и японцев.  Они внесли свой вклад в строительство Сабуртало.
Несколько лет назад, когда разрушили общежитие медицинского университета (это напротив «Красного сада»), в одной из стен нашли большую коробку. И в ней множество фотографий немецких пленных, их письма, памятные вещицы. Коробку передали посольству Германии. Элисашвили на презентации книги признался, что хотел бы устроить выставку в «Красном саду».
Бывший ипподром, который, как нам уже известно, через два года превратится в центральный парк Тбилиси, придумал построить офицер безопасности Капитон Начкебия. В свое время он сопровождал Сталина на Тегеранскую конференцию (1943 г), и, как часто случалось с приближенными вождя, впоследствии был сослан в Казахстан. Вернулся в Тбилиси уже при Хрущеве и включился в строительство ипподрома.
«2 мая 1959 года торжественно открылся ипподром. Он занимал территорию в 56 га, имел три скаковых круга: 1680, 1600 и 1580 метров. Имел т.н. трассу «стипль-чез», 10-тысячную крытую трибуну; на территории ипподрома были расположены манежи – открытый и закрытый, две конкурсные площадки, 11 конюшен».
Элисашвили делится информацией, услышанной в советское время по секрету от военных. Неслучайно ипподром в Делиси такой большой. Он задумывался как трансформер: в случае нападения НАТО его могли бы переделать в военный ипподром.
Автор упоминает в книге забытые имена (и за это заслуживает уважения). К примеру, многие из нас пользуются услугами Национального архива, не раз бывали в этом здании по делам или на мероприятиях. Но спроси, кто архитектор, мало кто ответит.
Валерия Хаджибейли-Чхенкели (запомним!) спроектировала это здание в 1965 году. Одновременно со строительством архива стали возводить дома для его будущих работников. Для Валерии Хаджибейли-Чхенкели проект оказался роковым: во время одной из проверок она сорвалась с верхнего этажа здания и погибла…
По мнению Элисашвили, два объекта, построенные в советский период, заслуживают признания их шедеврами. Ресторан на Мтацминда (авторы – З. и Н. Курдиани) и бывшее министерство транспорта, ныне центральный офис «Сакартвелос банки» (авторы – Г. Чахава и З. Джалагания). Про второе здание газета «Нью-Йорк таймс» написала: «Для запада неожиданное открытие, разрушившее многие стандартные клише о поздней советской архитектуре».
Многие советские памятники, установленные с помпой, постигала потом участь изгоев. Открывалась истина, менялось отношение народа к истории. В книге рассказывается про памятник Орджоникидзе. Какой-то период Сабурталинский район именовался Орджоникидзевским. Автору книги тогда было 11 лет, и он каждый день ездил на тренировки на троллейбусе №13. Маршрут пролегал мимо памятника – тот постоянно был заляпан свежими яйцами. Даже дежурство нарядов милиции никак не меняло ситуацию.
Рассуждая о судьбе изгнанного памятника (демонтаж 10 октября 1989 г.), Элисашвили предполагает, что скорее всего его разделили на части, и продали как лом в Турции, сорвав большой куш. Но стоило поступить умнее, как сделали в Прибалтике: собрать памятники ушедшей эпохи в одном пространстве, показывать их туристам, и зарабатывать на этом.
«88 страниц объяснения в любви к Сабуртало», – так охарактеризовала книгу культуролог Цира Элисашвили. – Материал для всех поколений. Кто-то вспомнит прошлое, молодежь откроет для себя совершенно новое. Для кого-то посыл: чтобы нам не остался Тбилиси, о котором читаешь лишь в книге».
В книге использованы фотографии из Национального архива Грузии, из собрания «Tiflis hamkari», а также снимки, предоставленные «фейсбук-друзьями» Элисашвили.



Медея АМИРХАНОВА

 
«ЧУТЬ-ЧУТЬ ЮЖНЕЕ РАЯ...»

https://i.imgur.com/DgD71B0.jpg

Летом этого года в курортном поселке Шекветили на Черноморском побережье Грузии открылся Дендрологический парк.
Строительство парка началось в 2017 году по инициативе и при поддержке Бидзины Иванишвили и сразу же наделало много шума. Со всех уголков страны в Гурию свозились реликтовые деревья невиданных размеров, в Шекветили осваивали 60 гектаров заболоченной земли, создавали гармоничный новый ландшафт из привезенных материалов, и досужим разговорам обывателей не было конца: обсуждали причуды и прихоти самого богатого человека Грузии, обвиняли в непоправимом ущербе экологии, ругали километровые пробки на дорогах… При этом, по какой-то необъяснимой «рассеянности», не обращали внимания на то, как тщательно соблюдаются принципы перевозки и пересадки деревьев, «забывали», что в работах, связанных с созданием нового парка, заняты сотни человек, за каждое выкопанное дерево собственникам платят немалые деньги, даже за провоз деревьев через частные участки их владельцы получают солидную компенсацию.
Так или иначе, но грандиозная работа была завершена, и заветный день настал. 15 июля парк распахнул свои ворота для всех желающих, и за первые же четыре дня его посетили более 100 тысяч гостей.
Другого подобного парка нет не только на всем Черноморском побережье, но и во всем Кавказском регионе. Это райский уголок, уникальный по своему масштабу и биомногообразию, с абсолютным эффектом первозданной природы.
На 18-ти гектарах парка растут деревья, пересаженные из разных уголков Грузии, – коллекция состоит из 200 гигантских образцов 29-ти различных видов. Впечатляют громадные магнолии и эвкалипты, кипарисы и кедры, дубы и платаны.
На остальных 42-х гектарах высажены десятки экзотических деревьев со всех пяти континентов, например, четыре гигантских баобаба из Кении. Некоторым деревьям – более 300 лет! Кроме того, на территории парка расположена огромная бамбуковая роща.
В парке обитают 58 видов редких птиц, которым созданы самые комфортные условия, максимально приближенные к природным условиям, привычным для этих особей, в числе которых – различные виды фламинго, попугаев, туканов, пеликанов, аистов, журавлей, ибисов, лебедей, гусей, уток и др. Теперь для того, чтобы собственными глазами увидеть розовых фламинго, необязательно лететь в Африку – достаточно съездить в Гурию.
В отдельном вольере расположились удивительные гости с острова Мадагаскар – лемуры.
Стоит добавить, что по всей территории проложены аккуратные дорожки, стоят удобные скамейки (есть даже висячие!), радуют глаз красивые газоны. Таблички сообщают подробную информацию о каждом дереве, о каждом обитателе искусственного озера или птичьих вольеров.
Когда-то раз Бидзина Иванишвили сказал: «То, что я делаю, целиком и полностью достается обществу и остается в Грузии».
Так оно и есть, дендрологический парк передан в дар Грузии. И это действительно необыкновенный подарок – еще одна живая достопримечательность и новая визитная карточка нашей страны!

 
НОВЫЕ ИЗДАНИЯ «РУССКОГО КЛУБА»

https://i.imgur.com/ZV1PZqg.jpg

В течение первого полугодия библиотека Союза «Русский клуб» пополнилась целым рядом новых изданий.
В ознаменование 75-летия Великой Победы над фашизмом вышла в свет книга Владимира Головина «За мной Тбилиси мой стоял. Грузия в Великой Отечественной войне». Из Грузии, в которой в 1941-м было 3,5 миллиона населения, на фронт ушел каждый пятый ее житель – 700 тысяч мужчин и женщин. И почти каждый второй из них не вернулся. В книге рассказывается о мобилизации в республике, подвигах уроженцев Грузии на фронтах войны, их участии в партизанском движении, размещении в республике эвакуированных, беженцев, госпиталей, создании в Грузии военной промышленности на основе эвакуированных заводов, снабжении фронта, строительстве эскадрилий и танковых колонн на сбережения жителей, подготовке в вузах специалистов для фронта, грузинской культуре во время войны. Издание богато иллюстрировано, в нем использованы стихотворения поэтов Грузии, а также Булата Окуджава, Веры Инбер, Владимира Высоцкого и Юрия Визбора.
К 9 мая «Русский клуб» также выпустил музыкальный диск «День Победы». В него вошли песни военных лет и о войне, которые исполнили грузинские певцы и артисты. Эти песни, без сомнения, занимают особое место в жизни каждого. Для одних – это личные воспоминания, для других – отголоски рассказов отцов и дедов, для третьих – детские воспоминания… В каждой из этих песен – живое дыхание человеческих эмоций на фоне великой трагедии ХХ века, Второй мировой войны. И слушать их равнодушно невозможно.
Хотим порадовать поклонников знаменитой серии «Русского клуба» «Русские в Грузии» – изданы шесть новых книг. Теперь серия состоит уже из 33-х названий. Очередные издания, как всегда, посвящены тем выдающимся деятелям русской культуры, которые жили или часто бывали в Грузии, творили здесь, дружили, любили. На этот раз героями серии стали художник Александра Костюрина-Тавадзе, поэт Андрей Вознесенский, художник, архитектор князь Григорий Гагарин, театральный поэт Белла Ахмадулина, режиссер, актер, педагог Всеволод Мейерхольд и ученый-филолог, поэт, педагог Константин Герасимов. Проект осуществлен при поддержке Россотрудничества.

***
Художник Александра Костюрина-Тавадзе была «яркой личностью со сложной судьбой, в которой скрестились дарованный свыше самобытный талант, независимый характер и жестокие обстоятельства жизни… Судьба привела ее в Грузию по большой любви и предоставила ей компенсацию за все пережитое до этого». В книгу, посвященную художнику, вошел очерк Марины Мамацашвили «Выбор жизни» и воспоминания дочери А. Костюриной-Тавадзе, также художника, Олеси Тавадзе «Моя мама».

***
«Грузия занимала в жизни и сердце Андрея Вознесенского важное место. Порой – судьбоносное. Здесь он находил приют в дни гонений, заработок в дни безденежья, дружбу в дни одиночества. Сюда он приезжал и тогда, когда его «любимая Грузия, жертвенная страна» сама нуждалась в помощи и поддержке». О взаимной любви Грузии и выдающегося русского поэта читайте в книге Нине Шадури-Зардалишвили «Любимая моя Грузия».

***
«По обычаям титулованного российского дворянства делом жизни Григория Гагарина должна была стать дипломатическая или военная служба. Но судьбе было угодно распорядиться так, что он известен не только как генерал-майор и кавалер многих орденов, дипломат и обер-гофмейстер императорского двора, а, в первую очередь, как блистательный художник. А наиболее полно талант художника и архитектора у этого европейски образованного человека проявляется в Грузии». О князе Гагарине рассказывает Владимир Головин в книге «Рюриковичи в Грузии: «художник и мастеровой».

***
Тема «Белла Ахмадулина и Грузия» – поистине неисчерпаема. Сказать, что Белла любила Грузию значит не сказать ничего. Сказать, что обожала? Этого тоже будет мало. Она вросла в Грузию, дышала ею, не могла жить без этой земли, воздуха, людей. Слово «грузин» в ее понимании означало слово «родственник». Она наслаждалась звучанием грузинской речи и, находясь в Грузии, просила, чтобы при ней говорили только по-грузински. Неустанно переводила грузинских поэтов – начиная от Николоза Бараташвили и заканчивая Отаром Чиладзе. Белле Ахмадулиной посвящается книга Анастасии Хатиашвили «Больше, чем сны».

***
«Имя Всеволода Мейерхольда – синоним смелого театрального эксперимента, неутомимого творческого поиска и занимает особое место в истории мировой режиссуры первой половины ХХ века. Оно вписано и в историю театра Грузии». О великом режиссере рассказывается в книге Инны Безиргановой «Неистовый реформатор».

***
А в книге «Мы коротаем этот век не зря» перед нами предстанет живой образ Константина Герасимова – выдающегося ученого, поэта, педагога, библиофила, одного из ведущих сонетологов мира, профессора Тбилисского государственного университета им. Ив. Джавахишвили. Автор – Нина Шадури-Зардалишвили.

 
Мирза Шафи

https://i.imgur.com/H8ROexz.jpg

***
Выдающийся азербайджанский поэт, мыслитель, просветитель и педагог Мирза Шафи Вазех родился 14 июня 1794 года в Гяндже, в семье зодчего и каменщика Кербалаи Садыга, служившего во дворце последнего гянджинского правителя Джавад-хана. В письмах Вазеха содержатся сведения о том, что в 1804 году, после взятия Гянджи, прежде состоятельный Уста (Мастер) Садыг разорился, затем заболел и скончался, не прожив и года после этих событий.  
С ранних лет маленький Шафи стремился к учебе, к знаниям. Отец, видя его интерес к учению и желая дать сыну духовное образование, отдал его в медресе при мечети Шаха Аббаса в Гяндже. В медресе расширился кругозор Шафи – здесь он изучал персидский и арабский языки и чистописание. Не имея желания посвятить себя религии и получить духовный сан, он, однако же, не противился желанию отца, и пока тот был жив, Мирза Шафи продолжал обучение в медресе, которое покинул только после кончины отца.
В годы учебы он познакомился с Хаджи Абдуллой, который возвратился в Гянджу из торгового странствия в Тебриз и Багдад. Упомянутый в источниках как «человек замечательных душевных качеств и высокой нравственности» Хаджи Абдулла по многим вопросам был в конфронтации с местными ахундами и муллами и постоянно вступал с ними в споры. Хаджи Абдулла покровительствовал молодому Мирзе Шафи, разделявшему его взгляды, став его духовным отцом и учителем.
Вскоре по ходатайству Хаджи Абдуллы, рекомендовавшего Вазеха как человека «на честность которого можно положиться», дочь Джавад-хана Пюста ханум взяла Мирзу Шафи, прекрасно знающего фарси (бывший в те годы языком официальной переписки) и обладающего прекрасным почерком, на должность своего секретаря. Есть предположение, что именно в тот период  поэта стали именовать Мирзой, что впоследствии отразилось в его творческом псевдониме. Некоторые исследователи связывают слово «мирза» с его преподаванием каллиграфии и восточных языков при мечети Шаха Аббаса.
В те годы Мирза Шафи уже писал стихи под псевдонимом Вазех, что значит «ясный, выразительный», и был известен всей Гяндже как талантливый поэт. Тогда же Мирза Шафи влюбился в дочь Ибрагим-хана Гянджинского – эта история любви, имевшая несчастливый конец, оставила глубокий след в творчестве поэта.
В 1826 году возобновилась война между Персией и Россией.  Старший сын Джавад-хана Угурлу-хан  удерживал Гянджу в течение трех месяцев, но после сражения, закончившегося его поражением, Угурлу-хан был вынужден вместе с сестрой   покинуть страну и отправиться в Персию.
Оставшийся без работы Мирза Шафи некоторое время занимался частным преподаванием. В 1831 году скончался Хаджи Абдулла и Мирза Шафи лишился единственной поддержки и опоры. В 30-40-е годы XIX века Мирза Шафи работал секретарем у  состоятельных людей, преподавал восточные языки и переписывал ценные книги. Расширялась и география его известности как поэта, мастера газелей, касыд, месневи (традиционные  формы стихосложения в поэзии стран Ближнего и Среднего Востока, Средней и Южной Азии).
Одним из учеников Мирзы Шафи в Гяндже был приехавший в город в 1832 году Мирза Фатали Ахундов – будущий основоположник азербайджанской драматургии. Мирза Шафи, обучавший Ахундова каллиграфии, сыграл немаловажную роль в формировании его прогрессивных просветительских взглядов.
В те годы широкую известность обретает занимающий особое место в истории азербайджанской литературы XIX века литературный меджлис «Дивани-хикмет» («Собрание мудрых»), основоположником и центральной фигурой которого был Вазех.
В конце 1840 года Мирза Шафи Вазех переехал в Тифлис, где начал работать преподавателем восточных языков. В те годы в Тифлисе продолжает работу меджлис «Дивани-хикмет», возникают тесные связи Вазеха с Аббасгулу Ага Бакихановым, Мирзой Фатали Ахундовым и другими деятелями культуры Азербайджана и всего Кавказа.
В 1844 году в Тифлис прибыл немецкий литератор и ориенталист Фридрих Боденштедт, проявлявший большой интерес к жизни и культуре Кавказа и пожелавший брать уроки восточных языков. В Тифлисе он познакомился с Мирзой Шафи и стал под его руководством изучать азербайджанский и персидский языки. После занятий, проходивших три раза в неделю, Мирза Шафи читал ученику свои произведения, что было, на его взгляд, лучшей методикой обучения языку. В это время Мирза Шафи, работавший учителем в Тифлисской гарнизонной школе, по ходатайству Боденштедта был принят на работу в Тифлисскую гимназию в качестве преподавателя азербайджанского языка. В эти годы между ними складываются близкие отношения, и Боденштедт (один или со своими европейскими друзьями) часто принимает участие в собраниях литературного меджлиса «Дивани-хикмет», проходящих в доме Вазеха. Так Боденштедт изучал восточные языки и часто был первым читателем стихов Мирзы Шафи, которые тот слагал экспромтом или читал из записей.  
В 1847 году Боденштедт вернулся в Германию, захватив с собой тетрадь стихотворений Мирзы Шафи под заголовком «Ключ мудрости».  В 1850 году в Берлине вышло в свет объемистое трехтомное издание Боденштедта под названием «Тысяча и один день на Востоке» («Tausend und ein Tag im Orient»), в которой автор пишет, что упомянутая тетрадь была подарена ему Вазехом.  Часть книги была посвящена учителю Боденштедта – Мирзе Шафи, и в этом же издании была опубликована значительная часть стихов Вазеха. Книга, в особенности ее «поэтическая часть», имела большой успех у читателей и издателей. В 1851 году вышла в свет книга «Песни Мирзы Шафи» («Die Lieder des Mirza-Schaffy») в переводе Ф. Боденштедта, а в 1874 году Боденштедт издал еще одну книгу – «Из наследия Мирзы Шафи» («Aus dem Nachlasse Mirza Schaffy’s»), в которой взял на себя смелость заявить, что стихи Вазеха являются его собственными произведениями, а Мирза Шафи вовсе не является их автором.
В 1846 году Вазех вернулся в родную Гянджу, где некоторое время еще преподавал, продолжая в то же время свою творческую деятельность и работу литературного меджлиса «Дивани-хикмет».  В 1850 году Мирза Шафи вновь перебрался в Тифлис, где работал преподавателем персидского и азербайджанского языков в Тифлисской гимназии. В 1850-1852 годах Мирза Шафи Вазех вместе с одним из московских воспитанников видного азербайджанского педагога Мирзы Казембека – Иваном Григорьевым составил первое учебное пособие по азербайджанскому языку, а также первую хрестоматию азербайджанской поэзии – «Китаби-тюрки». (Книга была составлена ??по поручению начальника Управления государственных образовательных учреждений региона Шамаха-Дербент, майора Ковалинского).
Мирза Шафи Вазех скончался в Тифлисе в ночь с 16 на 17 ноября (по другим данным 28 ноября) 1852 года. Увы, поэт так и не увидел изданных в Германии книг «Тысяча и один день на Востоке» и «Песни Мирзы Шафи», а книга «Китаби-тюрки» была издана литографским способом в Тебризе только в 1856 году, то есть через 4 года после его кончины.
Творчество Мирзы Шафи еще при жизни поэта вызывало большой интерес современников, его произведения были переведены на многие языки. Уже в 1850 году в 4-м выпуске издающегося в Санкт-Петербурге журнала «Сын отечества» были опубликованы два стихотворения Вазеха в переводе неизвестного переводчика. В последующие годы произведения Мирзы Шафи были переведены на десятки языков, вызвав продолжительную литературоведческую полемику. Его стихи привлекли внимание выдающихся писателей того времени – так  Л. Н. Толстой в одном из своих писем к А.А.Фету, говоря о Вазехе, пишет: «Он (вероятно, подразумевается Н.И. Эйферт, который в ту пору был домaшним учителем немецкого у Толстых) привез мне на днях Мирза Шафи... Там есть прелестные вещи. Знаете ли вы их?..»
Выдающийся музыкант своего времени, русский пианист и композитор Антон Рубинштейн написал цикл романсов на 12 стихотворений Мирзы Шафи.  Эта работа в 1855 году была с одобрением отмечена знаменитым венгерским композитором Ференцем Листом, который оказал поддержку в издании этих романсов, быстро обретших популярность в Европе под названием «Персидские мотивы». Впоследствии тексты этих романсов были переведены с немецкого языка на русский великим русским композитором Петром Ильичом Чайковским и с большим успехом   исполнялись легендой мирового оперного искусства Федором Шаляпиным. 5 ноября 1887 года на улицах Берлина были вывешены афиши, извещавшие о том, что в театре Фридриха Вильгельма состоится представление оперетты композитора Карла Мильокера «Песни Мирзы Шафи»  (авторство либретто принадлежало Эмилю Полу).
Таким образом, и стихотворения поэта, и в целом его жизнь и творчество оказались в центре внимания немецких, европейских, русских и азербайджанских исследователей – историков литературы, литературоведов и текстологов. За прошедшие годы были написаны сотни статей, научных трудов, монографий, проведено множество научных дискуссий, В результате многолетних исследований как в Азербайджане, так и за рубежом, ведущими литературоведами была детально восстановлена личная и творческая биография Мирзы Шафи Вазеха, обнародованы рукописи поэта и опровергнуты все беспочвенные притязания на его творчество.
Сегодня в Баку, Гяндже и Тбилиси есть улицы имени Мирзы Шафи Вазеха, в честь великого поэта названы школы, музеи, парки. Интерес к творчеству поэта не угасает и в ХХI веке. Его поэтическое наследие преподается в средних и высших учебных заведениях. Художники, скульпторы, писатели, композиторы и исполнители продолжают обращаться к его образу и произведениям.
Нынешнее полное издание сочинений М.Ш. Вазеха (Мирза Шафи ВАЗЕХ. Полное собрание сочинений. Издание первое (в 4-х книгах), Баку 2019, ISBN978-9952-8332-3-2) приурочено к 225-летию поэта, которое отмечалось в 2019-м. Составителями проделана большая и скрупулезная работа (с привлечением коллег из Академии наук Азербайджана, Бакинского Университета, а также переводчиков и литературоведов из Германии) по собиранию разрозненных текстов поэта в отечественных и зарубежных источниках, уточнению разночтений в различных переводческих версиях, тщательному редактированию всех трех версий издания – на азербайджанском, русском и немецком языках.  В русской версии издания, наряду с уже ставшими классическими переводами Н. Гребнева, Л. Мальцева, включены редкие переводы, например, С. Надсона или Петра Ильича Чайковского. Большой массив современных переводов принадлежит, в частности, видному российскому поэту и многолетнему переводчику азербайджанской поэзии Михаилу Синельникову. В результате совместных усилий творческой группы данное издание, являющееся на сегодняшний день первым, по-настоящему полным собранием сочинений поэта, с большим интересом встречено как специалистами, так и широкой читательской аудиторией.

Тифлис  
Стихи  разных лет

***
Неся слова благоговейно,
Твои посланцы разбрелись –
Стал славен от Куры до Рейна
Твоими песнями Тифлис!

(Перевод  Михаила  Синельникова)


***
Есть города приятнее для глаз,
Но все-таки прославился Шираз
Великой красотою, подтвержденной
Стихом Хафиза много тысяч раз.

На свете лишь поэты могут вмиг
Поднять рабов и в грязь втоптать владык,
Великим сделать то, что не велико,
Того ничтожным сделать, кто велик.

Слова Хафиза убедили нас,
Что края нет прекрасней, чем Шираз,
Поэт булыжник города родного
Посредством слова превратил в алмаз.

И наш Тифлис напоминает сад,
Здесь винный дух, цветочный аромат.
Спокон веков прекрасный этот город
Поэтами и песнями богат.

И ты, Мирза Шафи, воспой Тифлис,
Как город свой родной воспел Хафиз.
Воспой Тифлис, и песнею своею
Над городами прочими возвысь!

Мирза Шафи, твои напевы – рай
Для всех красот, чем славен этот край.
Вино, любовь –  все, что в стихах воспето,
Благослови, Аллах, а не карай.

Мирза Шафи, твои напевы –  ад
Для всех святош, что судят и брюзжат,
Мирза Шафи, ханжей твои напевы
Сильней геенны огненной страшат.

(Перевод  Наума Гребнева)


***
Там за горами высится Казбек,
Седой Казбек, проживший долгий век.

Трезвонит речка у его подножья.
Внизу – весна, а на вершине – снег.

Мне кажется порой: с Казбеком схож я,
Большой седоголовый человек.

А ты – весна у моего подножья,
Ты – речка, начинающая бег.

(Перевод  Наума Гребнева)


***
Кура у ног моих, у самых ног
Поет и плачет желтая вода.
И солнце опускается в поток.
О, если б так осталось навсегда!

Сосуды придвигаются ко мне,
Я пью, и забывается беда,
И взгляд любимой вижу я на дне.
О, если б так осталось навсегда!

На свете ночь, на небе солнца нет,
На небе звезды, и любовь – звезда.
Чем гуще мгла, тем ярче звездный свет.
О, если б так осталось навсегда!

Пусть в двух морях твоих безбрежных глаз
Бурлит моя любовь, иди сюда,
Темно вокруг, никто не видит нас…
О, если б так осталось навсегда!


Тифлисские девицы

Тифлисские девицы
В сиянье диадем
Прекрасны, светлолицы,
И я в восторге нем.

Все шелк и бархат рытый –
Их платья и платки,
И яркой нитью шиты
Их туфелек шнурки.

Под белыми чадрами,
Как будто бы к венцу,
Проходят вечерами,
И все-то им к лицу.

Тифлиса чаровницы…
Хочу я все сильней
Их блеском насладиться
В нарядах давних дней.

Без этих украшений
Мишурных, привозных,
В своей красе весенней,
В цветных шелках своих.

Когда не приодета
Та, чей прелестен лик,
То не прельстит поэта,
Будь даже он старик!

(Перевод  Михаила  Синельникова)


***
– Мирза Шафи, заладил ты одно,
Все про любовь поешь, да про вино,
А это нам наскучило давно,
Все, что чрезмерно, то надоедает.

О чем же петь, подайте мне совет:
Здесь на земле, где столько зла и бед,
Любовь и хмель – единственный просвет,
А светлое чрезмерным не бывает.

(Перевод  Наума Гребнева)


***
За красоткой по тропинке
Молча шел я в пустоту…
Но прекрасны здесь грузинки,
Как фракиянки в цвету.

Хоть встречались наши взгляды,
Ускользнет, как ни гляди.
Тщетно я искал отрады,
Сердцу холодно в груди.

Только ты так небывало
Сердце сблизила с моим.
Все, что в искрах исчезало,
Стало пламенем одним.

Только ты и оживила
Дух, что в сумраке поник…
Всходит главное светило –
Гаснут звезды в тот же миг.

(Перевод  Михаила  Синельникова)


***
Состришь ты едко и толково,
И всякий скажет человек:
«Из уст моих ты вынул слово,
Я думал то, что ты изрек!»

Мирза Шафи, всего-то дела –
Взять нечто из народных дум,
Чтоб шутка город облетела,
Повсюду вызывая шум.


(Перевод  Михаила  Синельникова)


Старые сказки Тифлиса

Тифлисские узнал я сакли
С трудом – усилием души,
Хоть под луной они не так ли,
Как прежде были, хороши!

С большим трудом себе на диво
Я узнаю тифлисских дев,
Они проходят горделиво
И на меня не поглядев.

Мирза Шафи, а ведь едва ли
Легко узнать и облик твой
С тех самых пор, когда вы стали
С Хафизой мужем и женой.

(Перевод  Михаила  Синельникова)


***
На крыше ты встала, меня проводив,
И волосы ветра взметает порыв.
– Прощай, моя радость, тебе я спою
Сегодня последнюю песню свою.
Пора уходить – впереди города…
Я знаю, что путь будет долог!
Но все ж, дорогая, до встречи, когда
Над ложем готов будет полог!

Увидишь еще, что тебе я привез
Чудесный атлас для наряда,
Лаванду для амбровых этих волос
И хну для ногтей – все, что надо.
Придут с караванами издалека
Тяжелый и нежащий бархат, шелка…
И щедрости мать твоя рада.

Стояла на крыше, когда уходил,
Махала мне, вскинувши руки,
И ветер, взметнув ее волосы, взмыл,
Ей песню отнес о разлуке.
– Счастливой дороги, любимый! О, да,
Я знаю, твой путь будет долог.
И все же спеши возвратиться, когда
Над ложем готов будет полог!..

(Перевод  Михаила  Синельникова)


Прощание с Тифлисом

Прекрасен ты, город Куры, и плодами богат!
Прекрасны особенно жены твои и сыны!
Ты – море мучений моих, ты – море отрад,
Перлы в котором сердцем моим найдены,                     
С поклоном и полною чашей
я петь тебя рад.
Скалы и горы вокруг
обнимают тебя,
Плодотворные воды
везде орошают тебя.
Зреют в ветвистых кустах,
В ярких зеленых полях
Вина твои огнистые,
Ключ чудотворный живой,
Катится теплой волной
Чрез дикие плиты скалистые.
Старые сакли ползут
Повсюду с зеленых полей
К верху, где горы желтей.
Со скал обрывистых тут
Крепости смотрят руины,
Замки в долину Куры –
Там видны дворцы-исполины,
Дома без числа и дворы.
Виден повсюду толпой
Пестрый на рынках народ,
Над этим небесный свод
Прекрасный и голубой.
Для довершенья красот
Ряд легких балконов идет.
Галереи везде извиваются
Вокруг на твоих домах:
На эти балконы сбираются
Ночью при лунных лучах
Красавицы в стройных чадрах.
Они оперлись на перила,                
Их пестрые платья порхают,
Их лица так сладки и милы,
Их малые ножки мелькают.
Сверкают под белой чадрой
Их черные очи порой…
Прекрасен ты, город Куры,
и плодами богат!
Прекрасны особенно
жены твои и сыны!
Ты – море мучений моих,
ты – море отрад,
Перлы в котором сердцем
моим найдены,
С поклоном и с полною чашей
я петь тебя рад!..

(Перевод  Н. Эйферта)


Алина Талыбова

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 11
Вторник, 21. Сентября 2021