click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Фредерик Бегбедер
Традиция



СЧАСТЬЕ ЕДИНЕНИЯ И ЛЮБВИ
https://i.imgur.com/5EHIHSn.jpg
18 июня прилетели участники из Украины. Следом – группа молдован. И понеслось. По 30 июня на Черном море в Шекветили работала Международная Летняя театральная школа в Грузии. Она собрала молодых актеров русских театров Азербайджана, Армении, Грузии, Молдовы, России, Украины, а также изучающих русский язык студентов Гарвардского университета. Проект стал возможен благодаря инициативе Международного культурно-просветительского Союза «Русский клуб» и финансовой поддержке Россотрудничества, Фонда «Русский мир» и СТД РФ.
В своем обращении к участникам Школы руководитель проекта, президент МКПС «Русский клуб» Николай Свентицкий подчеркнул: «Мы постарались использовать все самое важное из бесценного опыта Международной летней театральной школы СТД РФ: насыщенную и интересную программу занятий, высокий преподавательский класс приглашенных специалистов и, конечно, великолепную атмосферу – творческую и дружескую одновременно (хотя, справедливости ради надо сказать, что в Грузии такая атмосфера складывается сама собой)...».
Дыхательные упражнения, работа с интонацией, вибрационныи? массаж, тренинги со скороговорками, и следом – гимнастические этюды, акробатические элементы, обязательные растяжки, сценический бой и еще много чего интересного и необходимого для актерской профессии... Так изо дня в день шли занятия с замечательными мастерами. Сценическую речь вели: Мария Оссовская, профессор кафедры сценической речи Театрального института имени Бориса Щукина; Вера Камышникова, профессор, заведующая кафедрой сценической речи ГИТИСа; Лариса Кайдалова, старший преподаватель кафедры сценической речи ГИТИС; Дарья Казеева, педагог, актриса, режиссер. А занятия по сценическому движению и пластике – профессор Айдар Закиров, заведующий кафедрой сценической пластики ГИТИСа и преподаватель этой же кафедры Рустам Миннибаев.
В течение удивительных 10 дней участники Школы прослушали лекции и мастер-классы лауреата Государственной премии Грузии и премии имени К. Марджанишвили, художественного руководителя театра им. А.С. Грибоедова Автандила Варсимашвили «Шекспир. Интерпретации»; театрального критика, ректора ГИТИСа Григория Заславского «Театр будущего: каким он будет через 10 лет»; историка театра, заслуженного деятеля искусств Украины Бориса Курицына «История Национального академического театра русской драмы имени Леси Украинки»; искусствоведа Веры Оссовской «Павел Третьяков и его галерея»; народного артиста Грузии и России, лауреата Ленинской премии, режиссера Темура Чхеидзе «Действие на сцене».
22 июня в День памяти и скорби студенты II курса факультета музыкального театра ГИТИСа представили перформанс, посвященный началу Великой Отечественной Войны. А студенты факультета славянских языков Гарвардского университета под руководством Марии Оссовской (Щукинское училище) и Анны Трифоновой (ГИТИС) подготовили литературно-поэтическую композицию «Мне Тифлис горбатый снится...».
И как же без кулинарных изысков? Участники Школы надолго запомнят День Хинкали, когда можно было не только отведать, но и поучаствовать в приготовлении хинкали. Как остроумно отметил актер театра имени Самеда Вургуна Олег Амирбеков: «За время мероприятия «пострадало» более 600 единиц данного блюда». А еще были День барбекю – мастер-класс от студентов-гарвардцев, и День борща от украинских участников.
И вот настал заключительный день занятий, день прощания. «Все... закончилась Международная летняя театральная школа Шекветили-2019!!! Все 10 дней тренинги, пробы, пробы, пробы... творческое вдохновение и импровизации! В добрый путь молодые, радостные, увлеченные профессионалы!..» – опубликовала на своей страничке в фейсбуке Мария Оссовская.
И стало очень грустно. Увы, все хорошее быстро заканчивается. 10 дней – много или мало? Оказалось, что создать атмосферу любви, доверия и единения возможно за десять календарных дней. Особенно, если в одном месте собралась талантливая молодежь и педагоги-профессионалы своего дела.
Григорий Заславский, ректор ГИТИСа: «Поразили американские студенты факультета славистики Гарвардского университета из США, которые вместе с нашими педагогами по сценической речи подготовили программу по поэзии Пушкина и Осипа Мандельштама, ребята из Азербайджана, которые учили армянские песни, а артисты из Армении танцевали азербайджанский танец, русские и украинские студенты и актеры вместе работали над актерскими этюдами. Такое взаимопонимание порой трудно представить, а в Шекветили... это оказалось возможно... Одним из самых ярких впечатлений для меня стали приезд и выступление выдающегося грузинского режиссера Темура Чхеидзе. Эту встречу, думаю, запомнят на всю жизнь и студенты, и молодые актеры. Хотя подозреваю, что некоторые даже не знали, с режиссером какого уровня они повстречались...».
Константин Харет, народный артист Республики Молдова, директор Государственного русского театра им. А.П. Чехова: «Образовательные и творческие программы, которые подготовили и провели педагоги театрального института им. Б.В. Щукина, ГИТИСа, а также прочитанные лекции были информационно и эмоционально насыщенны, познавательны, высокопрофессиональны. Это, несомненно, сослужит хорошую службу молодым артистам в плане их профессионального роста и духовного становления. Творческий обмен, неформальное человеческое общение, знакомство с новой страной, природой, обычаями и искусством необходимы людям театра как воздух».
Борис Курицын, заслуженный деятель искусств Украины: «Вот и закончились дни труда и счастья! Счастье общения с прекрасными, невероятно гостеприимными хозяевами, педагогами, коллегами и неугомонным волшебником, который придумал и воплотил все это – Николаем Николаевичем Свентицким, для которого ничего невозможного нет. Спасибо неутомимому Григорию Анатольевичу Заславскому за прекрасные часы общения... Хочется перечислить всех, но тогда это займет много времени и места... Но есть самое важное – такие встречи, в таком формате очень нужны и для профессии и для человековедения! Я счастлив, что мы все есть и можем встречаться. Долгих и плодотворных лет жизни Школе! Здоровья и долголетия ее вдохновителям и организаторам!!!».
Карен Нерсисян, художественный руководитель Ереванского русского драматического театра им. К.С. Станиславского: «Я очень рад тому, что Школа действительно оказалась очень мощной организацией. Собрать воедино таких профессионалов – это великое дело. Спасибо всем, кто поддержал эту идею. Очень рад, что у нас была возможность общаться с людьми, с актерами из разных стран, разных школ, разных культур. Это невероятно обогащает. Я рад, что нам выпала честь нести знамя нашего театра и нашей страны».
Дарья Казеева, театральный педагог, актриса, режиссер: «Нас объединял русский язык и театр. Обезумевшие от счастья актеры фонтанировали идеями, было жалко тратить время на сон. А вечерами танцевали танцы народов мира – мы были свидетелями истинной акции «Дружба народов». Это был безграничный театр – даже представить невозможно, что такое возможно...».
Адалет Гаджиев, директор АРДТ им. С.Вургуна: «На черноморском берегу, в небольшом курортном городке Грузии нас всех объединил русский язык, русская театральная школа и любовь к театральному искусству. И совсем было неважно, какой ты национальности. Главное – как ты относишься к профессии, как понимаешь задачи современного театрального искусства, насколько твоя сегодняшняя техническая подготовка соответствует требованиям современного театра. Об этом шла речь на теоретических занятиях, этим же занимались и на практических занятиях, обучаясь тем навыкам ремесла, которыми в совершенстве должен владеть актер XXI века. Педагоги не расставались со своими студентами с утра до глубокой ночи. Потому, что процесс обучения не заканчивался после завершения занятий. Он продолжался уже в вольных беседах и спорах...».
Людмила Духовная, народная артистка Азербайджана: «Школа дала возможность не только учиться и обмениваться знаниями, но и, самое главное – она стала территорией добра и любви – пространством Мира, Дружбы и Творчества!»
Оксана Уиллис, директор летней программы Гарварда в Тбилиси, преподаватель Гарвардского университета: «Гарвардские студенты заражаются энтузиазмом, раскрепощенностью и творческой свободой, присущими актерам, и под руководством преподавателей из ГИТИСа и Щукинского училища пробуют свои таланты на сцене. Лагерь создает оптимальные условия для интенсивных занятий по русскому языку и для языкового погружения, поэтому участие в лагере стало важной частью нашей языковой программы. Атмосфера дружбы, любви, любопытства наряду с напряженной учебой и программой профессионального развития помогают всем участникам понять и прочувствовать условность стен между народами».

Соб.инф.
 
ГОМЕР, НАВЕРНОЕ, БЫЛ БАРДОМ…

https://i.imgur.com/yfINjug.jpg

Пока общественность рассуждает об истоках и перспективах авторской песни, в Тбилиси в пятый раз собрались лучшие ее представители, чтобы вновь доказать: жанр существует и отнюдь не собирается сдавать позиции. Скорее наоборот – по-своему развивается. И предрекавшие неизбежный уход авторской песни из круга интересов нашего современника вынуждены признать жизненность и актуальность этого литературно-музыкального направления. В нынешнем году МКПС «Русский клуб» – организатор V Тбилисского международного фестиваля авторской песни «Пою друзьям» (как и всех предыдущих фестивалей) пригласил гостей из Азербайджана, Армении, Беларуси, Германии, Польши, России и Украины. К ним, конечно, присоединились грузинские барды.

Жанр для избранных
Юбилейный проект, осуществленный «Русским клубом» при поддержке фонда «Русский мир», был посвящен 95-летию со дня рождения Булата Окуджава – одного из наиболее ярких и любимых представителей авторской песни. Этой дате была посвящена фотовыставка, развернутая в фойе малого, а позднее – большого зала Тбилисского государственного академического русского драматического театра им. А.С. Грибоедова. Среди представленных материалов наиболее любопытный – копия приказа, согласно которому Булат Окуджава в августе 1945 года стал штатным сотрудником Грибоедовского театра.
И, разумеется, на тбилисском фестивале прозвучали знакомые миллионам произведения Булата Шалвовича. Исполняли эти песни на разных языках. Особенно отличился гость из Польши – поэт, композитор, радио- и тележурналист, педагог и переводчик Яцек Бесчиньски. Песни Окуджава он исполнил на польском и русском и очаровал публику глубоким, душевным проживанием каждого шедевра – «Две дороги», «После дождичка», «Ваше благородие» и других. Отдали дань памяти Окуджава участники из Германии – автор музыки на стихи разных поэтов, актер и режиссер Михаил Гантман и исполнитель авторской песни Ольга Васильева. Они напомнили публике наиболее популярные песни Булата Шалвовича – «Пока Земля еще вертится», «Виноградная косточка» на русском и немецком языках. В их исполнении прозвучали и песни на иврите.
Если Гантман и Васильева не в первый раз стали участниками тбилисского фестиваля и уже успели понравиться нашей публике, то россиянам Валентине и Михаилу Трошенковым только предстояло завоевать ее симпатии. По признанию самого Михаила Трошенкова, он относится к классическим бардам-романтикам, поющим «про костер и про рыбалку». Один из примеров продолжения традиций Юрия Визбора – песня Трошенкова, прозвучавшая на фестивале. В ней есть такие строки: «Но наш маленький плот, день за днем, тундры не опасаясь, словно в небе плывет, бортом солнца касаясь, по Оби по реке, и слегка бородаты мы в простом котелке кипятили закаты. В закопченном простом котелке!». Запомнилась песня «Лоза» – гражданская лирика М. Трошенкова, отражающая трагические цхинвальские события.  
Оригинальный поэт Валентина Трошенкова выступила со своими стихами, пропитанными муравьиной кислотой иронии. Горькой иронией пронизано и творчество своеобразного барда, поэта, художника из Армении Карена Мамиконяна. Песням предшествовали остроумные афоризмы, украсившие его выступление. «Я хочу умереть в понедельник» (стихи Максима Боль), «Письмо Богу», «Мужчина и кошка» (автор стихов – аноним «Шотландский виски») – тонкая, глубокая поэзия, облеченная в простую и легкую музыкальную форму.
Не в первый раз приняла участие в тбилисском фестивале поэт, бард, журналист из Беларуси Ольга Залесская. Она пришла в авторскую песню в 1987 году и с тех пор занимает в пространстве «своей среды» лидирующие позиции. Это вдумчивый, серьезный автор. Хочется привести слова, сказанные Ольгой автору этих строк пять лет назад: «Это песни со смыслом. По внешним признакам авторская песня изменилась колоссально. Она стала профессиональнее, требовательнее к авторам и исполнителям, к текстам, музыке, уровню записи, оформлению – ко всему. Но это требование времени! Авторская песня – это, по сути, живой бренд, и как любой бренд он претерпевает изменения – ребрендинг. Однако остается то, что вложено изначально. Мы можем долго философствовать и рассуждать, но так и не сформулируем одного точного и исчерпывающего определения авторской песни. Почему она вызывает интерес? У каждого свое объяснение. Но абсолютно точно в ней есть нечто такое, что затрагивает в душе человека какие-то струны, заставляя или приглашая его слушать эти песни. А это занятие не простое. Как и чтение серьезной литературы, как и слушание классической музыки. Это требует большого труда души. Но не каждый хочет тратить на это свою жизнь и время. Но если уж человек приходит слушать авторскую песню, то в этом есть то главное, что я не могу определить в нескольких терминах... С одной стороны, вроде существует спад интереса к авторской песне. С другой, мы же есть! Представляете, сколько людей вышли из авторской песни. У них же есть дети. Они рядом с нами, растут на наших песнях, на той музыке, которую мы слушаем и любим. Возможно, они и не будут ярыми поклонниками авторской песни. Но они несут эту культуру. Древнеегипетские зерна, хранившиеся тысячелетиями и попавшие в благотворную среду, прорастают. Она все равно продолжается в наших детях, какую бы музыку они не слушали – рэп или рок. Они передадут это своим детям – как ген. И кто знает, может быть, через сто-двести лет некто споет песню, которая кого-то тронет, и начнется новый этап истории жанра».
На грибоедовской сцене Ольга Залесская исполнила песни «Мы с тобой одной крови», «Мы состаримся в джинсах», «Марш игрушек».
Настоящим открытием для тбилисцев стал блистательный дуэт из России – Алексей (стихи, вокал, гитара) и Елисей Захаренковы (скрипка). Отец и сын представляют собой духовное и эмоциональное единство – только таким высоким слогом можно определить градус творческого взаимодействия этих артистов. Именно – артистов! Поэзии Алексея Захаренкова (поэт, журналист, издатель) свойственна эмфатическая интонация, библейская образность, метафизика мысли. Это песни о любви, о необходимости проживания каждого мгновения с максимальной самоотдачей, страстью, верой в свое высшее предназначение и бесконечность бытия. «Жизнь не кончается – смерти нет!» – настойчиво повторяется в песне «Каждый охотник желает знать». «Тысяча лет в тоске», «Снова грачиный грай», «В путь, любимая, в путь!» – эти и другие произведения Алексея Захаренкова наполнены драматизмом. А скрипка юного Елисея? Она выражает самые сильные человеческие переживания, сложные чувства.
– Ни один термин не раскрывает глубинную суть авторской песни в принципе, – считает А. Захаренков. – Я называю то, что мы делаем с Елисеем, хард-бардом. Хард – тяжелый, то есть непростой для восприятия слушателя. Энергичный, харизматичный. Можно присовокупить и слово «рок» – есть в наших песнях и роковая интонация. Мы с Елисеем не очень публичные люди, и для нас авторская песня – не основной род занятий. Но это и не хобби! Если ты выходишь на суд зрителей, то должен делать все «от» и «до», по-настоящему, во всю свою силу. Ты не имеешь права нигде сфальшивить, оступиться, сделать плохо и неинтересно. Иначе смысла нет этим заниматься! Для нас авторская песня – часть жизненной игры. А играть можно только в удовольствие, и только – всерьез. Что касается нашего дуэта. В какой-то момент я почувствовал, что такого нет, и это может быть кому-то интересно. Вообще речь в нашем случае не идет об особой приверженности к авторской песне как к жанру – я люблю конкретных ее представителей. Так же, как люблю конкретных представителей поэзии, живописи и т.д.
Среди участников фестиваля были два именитых гостя с Украины – поэт, бард, композитор Владимир Васильев (Харьков) и поэт, бард, филолог, переводчик Владимир Каденко (Киев). Оба – большие авторитеты в современной литературе, в поэзии, в области авторской песни.
«Владимир Васильев – один из самых известных и любимых бардов второго, пост-окуджавского поколения, – пишет писатель и литературный критик Дмитрий Быков. – Это поколение не слишком счастливое – биография большинства переломилась, им досталась трудная и глухая семидесятническая молодость, а потом крах СССР со всеми вытекающими. Васильеву феноменальным образом удалось сформироваться в тех самых семидесятых и стать не только благородным и человечным, но и жизнерадостным, исключительно веселым поэтом. Выручил его, вероятно, «Юг благословенный», где нравы мягче и климат милосерднее. Васильев – превосходный поэт, яркий музыкант и, как выяснилось недавно, сильный прозаик. Поистине всемирная известность «Марша» не заслонила от ценителей жанра его умную, трагическую историософскую лирику, его любовные стихи и песни с их удивительным сочетанием счастья и тревоги, его сатиру, в которой совсем нет желчности».
Владимир Васильев исполнил в Тбилиси свои лучшие произведения, давно ставшие классикой жанра: тот самый знаменитый марш «Духовой оркестр», «С берега на берег переброшенный мосток», «Коротким взмахом руки», «Мы», песня, написанная для спектакля «Голый король», и другие. В творчестве Васильева ощутимы фольклорные традиции, остро драматическое содержание часто облекается в шутливо-игровую форму.
Владимир Каденко – энциклопедически образованный человек, владеющий несколькими языками, замечательно разбирающийся в мировой культуре. «Нечто очень раннее, очень молодое, очень волнующее ведет его по очень старым темам. Какое-то шестое трепетное чувство языка, «мирозданности», красоты мира… Красота мира очень ранима. Поэт-озорник, сбежавший с урока, очень раним. Все и все вокруг учит поэта, дает ему и на уроки. А он идет дальше и погружается в галилейский простор, в простоту и немоту мира. Он маленький нежный ловец сердец с днепровских берегов. Гитара на его коленях, а кифара у его ног. Быть поэтом в такое ненастье нелегко. А он поэт, поэт-трубадур, малый Андерсен с украинских Карпат… Через него какая-то малая доза тишины проникает в наш безумно шумный мир», – говорит о Каденко французский славист Жорж Нива.
Этой тишиной Каденко поделился с тбилисцами через свое нежное «Малиновое варенье» (так называется песня), а тревогами – через «Песенку о нежданной вражде», художественный отклик на украинские события последнего времени.
Россию, кроме Трошенковых и Захаренковых, представили Елена Гурфинкель, Чингиз Бахадов и Дмитрий Курилов.
Многие песни поэта, журналиста, дизайнера Елены Гурфинкель пронизаны ностальгическими чувствами («Где ты, мой берег?), в других отражены библейские и мифологические мотивы, через которые автор выражает свое отношение к вечным ценностям – таким, как любовь, преданность, долготерпение («Пенелопа», «Песня матери»).
Сценарист, бард, прозаик, поэт Дмитрий Курилов – автор диссертации об авторской песне как жанре русской поэзии советской эпохи. В его творчестве сочетаются лирика и юмор, что ярко проявляется в песнях «Лунные дети», «Она сказала: нет!», «Сивцев вражек», «Случай в городе N», «А мне достался ангел пожилой».
Покорил своей лирической интонацией автор и исполнитель авторской песни, профессиональный вокалист Чингиз Бахадов, обладающий голосом приятного, мягкого тембра. Тепло приветствовала тбилисская публика почетного гостя из Баку – режиссера, сценариста, продюсера Джавида Имамвердиева – старого знакомца, известного представителя бардовского движения.
Ну и, конечно, порадовали свои, тбилисские поэты и барды – философичный и мудрый Вахтанг Арошидзе («Откаты» – одна из лучших его песен), меланхоличный, минорный Гога Чкония, странная и неожиданная в своем поэтическом изломе Анна Григ, тонкий, интеллигентный Олег Мчедлишвили. Расширила свой творческий диапазон Ирина Парошина. Ее песни звучат все трагичнее, отражая глобальные катаклизмы, переживаемые человечеством, необратимые изменения, происходящие в душах людей.
Вел вечера исполнитель авторской песни, журналист, один из организаторов фестиваля Роб Авадяев, и делал это с присущим ему шармом и артистизмом.
Барды отдали дань памяти погибших в Великой Отечественной войне, возложив цветы к вечному огню в тбилисском Парке Победы. А потом вышли на сцену Грибоедовского театра с песнями на военную тему, приняв участие в праздничном концерте. В фойе была развернута фотоэкспозиция: сцены из спектаклей театра, посвященных Второй мировой войне.
Открылся праздничный концерт замечательным выступлением молодого актера-грибоедовца Михаила Гавашели – он прочитал стихотворение «Реквием» Роберта Рождественского. А завершился знаменитой песней «День Победы» Давида Тухманова в ярком исполнении солиста ансамбля «Рустави» Давида Гвелесиани и его друзей. Запомнилось выступление Анны Егоян, прочитавшей отрывок из книги белорусского писателя Светланы Алексиевич «Цинковые мальчики».

Уже не «Золушка»?
В пресс-центре «Sputnik Грузия» прошла пресс-конференция по итогам фестиваля.
Гоги Чкония (Грузия):
– На фестивале мне было интересно познакомиться с коллегами, послушать их произведения. Общение всегда обогащает.
Владимир Каденко (Украина):
– Во все времена авторская песня выражала протест. Протест не столько в политическом, сколько в эстетическом плане. Потому что это было совсем не похоже на то, что навязывалось нам пропагандой, политиками, партийными боссами. Авторская песня всегда была в оппозиции к такому подходу. Булат Окуджава – первый среди нас. Приятно побывать в городе Тбилиси, городе его детства и юности. Авторской песней занимались люди, не плывущие по течению, предлагающие свой взгляд на жизнь и существующий порядок. То, что сегодня происходит в связи с авторской песней, меня радует. Наконец-то она перестала быть «золушкой»: появляются телепередачи, выходят поэтические сборники, статьи, защищаются диссертации, посвященные авторской песне. Словом, очень много положительных моментов!
Владимир Васильев (Украина):
– Есть расхожий штамп: «Я был на многих фестивалях, но такого, как этот, еще не видел!» На самом деле тбилисский фестиваль похож на другие в самом лучшем и главном. На таких встречах всегда царит единый дух – дух доброты. Юлий Ким очень точно определил сущность авторской песни: это фольклор образованной части населения. А вот Булат Окуджава не давал никаких определений жанру. Думается, авторская песня выше того «определенного» культурного уровня, что навязывают нам телевидение и прочие СМИ. Человек должен, прежде всего, думать. Авторская песня предполагает, что нас должны слушать – те, кто хорошо разбираются в музыке, поэзии, фольклоре. Особенность тбилисского фестиваля – именно в реакции публики. Очень теплая аудитория, адекватно реагирующая на все! Это замечательно, потому что если есть контакт – происходит и общение. Люди в зале могут сидеть молча, но все равно мы разговариваем – ведем диалог. Это очень важно. А теплота, сердечность переходит из зала к нам, и это благостный обмен любовью! Для меня самый большой подарок – наконец увидеть Тбилиси. Что касается бардов Грузии, то, конечно, мне было бы интересно внимательно послушать их записи, вдумчиво почитать стихи. Уделить этому больше времени. И еще – общению. Посидеть, попеть вместе с ними. Уровень того, что я слышал в Тбилиси, – достойный.
Михаил Ляшенко (Грузия):
– Если говорить об авторской песне, то, возможно, ее истоки уходят в далекую античность. Она получила развитие в неподцензурных условиях. И когда пришла свобода, показалось, что жанр размягчится, что он сойдет со сцены, ведь обстоятельства, которые стимулировали его развитие, исчезли. Но оказалось, ничего подобного! То, что жанр авторской песни выработал корпоративный способ существования, помогает ему жить. И это очень хорошо. Тбилисские фестивали являются доказательством того, что бардовская песня существует. Жанр развивается, расширяются его стилистические рамки. Мы росли в обстоятельствах оттепели и постоянного скепсиса в отношении официоза, в том числе и официальной литературы, которую преподавали нам в школе. И когда пришел Булат Шалвович Окуджава, то он убедил всех в том, что это и есть настоящая поэзия! Более того – что можно научиться аккомпанировать себе на гитаре и таким образом исполнять свои стихи. Я благодарен Булату Окуджава за то, что он пришел к нам в 1963 году...
Затем Михаил Ляшенко представил вышедший только что сборник «Кавказский серпантин», объединивший как русскоязычных, так и переведенных на русский язык авторов Северного и Южного Кавказа. Северный Кавказ представлен Чечней, Адыгеей и Дагестаном. Плюс три страны Южного Кавказа. Издание вышло в свет как приложение к журналу «Русский клуб». Руководитель проекта – президент МКПС «Русский клуб» Николай Свентицкий. А составителем сборника является издатель, поэт и художник Михаил Ляшенко.
Владимир Каденко (Украина):
– Тбилиси – город не просто многонациональный. Это перекресток культур и судеб. За судьбами – попытка выстоять культуре, настоящему слову. Для меня Тбилиси – глоток воздуха свободы. Несмотря на репрессии, которые сопровождали представителей грузинской культуры. Я пытаюсь найти то золото, без которого невозможно существовать в литературе. Это всегда открытие и ожидание чуда.
Владимир Васильев (Украина):
– Я люблю бродить по улочкам старого Тбилиси, любоваться старыми домами, проникаться духом города. К счастью, нам нечего делить – зато есть чем поделиться. Культуры могут друг друга только обогащать. И любопытство мое к другой культуре никогда не иссякнет. В человеке, который занимается творчеством, интерес к миру безграничен!
Карен Мамиконян (Армения):
– Прекрасный фестиваль! Я здесь приобрел новых друзей, встретился со многими интересными людьми. Здесь творили многие выдающиеся художники, писатели и т.д. И продолжают в этом гостеприимном городе жить и заниматься творчеством. Я впервые нахожусь в Тбилиси так долго. Свои праздничные впечатления я увезу с собой в Армению.
Владимир Каденко (Украина):
– Конечно, авторская песня меняется. В лучшую ли сторону, в худшую ли, сказать трудно. Потому что авторская песня молодеет. Но если раньше были какие-то мэтры, вершины, к которым все тянулись, то теперь все больше молодых людей участвует в этом движении. И среди них время от времени появляются талантливые люди. Хотя трудно сказать, кто и в какую сторону тянет одеяло. Потому что авторская песня – это, в общем-то, жанр избранных. Как писал Герцен, «узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа». Авторская песня не принадлежит массам. Это не жанр миллионов, это жанр если не единиц, то разве что сотен. Вот что происходит! А когда-то поэты главным образом пели свои стихи. Гомер, наверное, был бардом, и авторская песня берет начало с этих незапамятных времен.
Владимир Васильев (Украина):
– Песня возникла раньше стихотворения как такового. Когда мама укачивала своего ребенка. Этот жанр не умрет, ничего с ним не произойдет. Хотя он и переживает, на мой взгляд, не лучшие времена. Авторская песня как движение перестала существовать. Это все исчезло, остались просто барды, отдельные личности, творческие единицы, выступающие на фестивалях. Ничего страшного я в этом не вижу. Страшное я вижу в другом. Существуют более агрессивные жанры – попса, например, быстрее и активнее завоевывающая жизненное пространство. Развлечь, удивить, напугать – на этих трех «китах» зиждется их популярность. Не последнюю роль играет интернет, ведь он общедоступен! Конечно, авторская песня должна меняться, потому что это синтетический жанр: и рок, и джаз, и фолк. Единственное, что хотелось бы пожелать авторской песне – чтобы не опустилась поэтическая планка. Для этого и существуют творческие мастерские, а дальше все зависит от самого автора. От того, как он будет развиваться.


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ТРАДИЦИИ ГРУЗИНСКОЙ МАСЛЕНИЦЫ

https://lh3.googleusercontent.com/oY5mBsBRoWoCmm41zxC5VN3INdrasFolwp0938kgmTDrqQAAhoxo8NEzspQ7o9q2V0KTmf7Ng4Mo9pM7k0xfVkxeofRP06rN6JxPOH7G7FCjEVWTDaC9m9gk0rKtO7iyhkb4g2Xlzvsy9UwBuDYgogy-ByfSwjEWevhUfl83AN-Si-l2DhfTVZzowYtL7yKwt1TuRWl2p7ixQPjGu6O6T1e97NebxnxBvh-1jghKjiACVQz_tjpDdWZlVWR-4w84Hku1EtdV6dErADdLZYYV44qlWU36Rq3kIHkZFTOy6zpIXvn5bDDKYwKr1pR3oIw0Tm6O2qBQwgHqqjSZwHDMn_sBoZtalCPCzyUJk5Ol8yl-yGA7xfO5jVPGm2MiJFtRvejjpZ18jiJlSdTjRUEwciAKQlowZIXvG6IJ1O5lquVB9DpWE6pog7Peh7HvP1NdYfp25Ild2Ei2ajB9uI2fnG_6COrPPouo1EPkZ5WHKzzPPFKk9qdwV_UQus9YjOevYb2JlEvCviTUkYh4LXdTAg0H-k36YxBPMA4FwJCxVMARf-6BPMfdtoAUEgmLDAbbe1QpCbqj7NNCkqedAXgJnwKqa_tOhYgQTPUhcv_WYGBCmglbOtDPS6jgm7qW4l4yv5BKNVOSy2py-e0A3mZfyl24Ghvu_Do=w125-h119-no

Тбилиси называют «теплым», а еще – артистичным городом. Музыкальность, умение петь, танцевать, произносить тосты заложены в грузинских генах и передаются от поколения к поколению. Каждый тбилисский житель постоянно ощущает себя одновременно и актером, и зрителем. Недаром прославленные кинорежиссеры на роли колоритных персонажей приглашают наравне с профессиональными артистами инженеров, кардиологов, архитекторов и городских чудаков. Семейные праздники стихийно перерастают в импровизированные концерты, а свадьбы – в соревнование танцоров и певцов. Неудивительно, что из глубины веков до наших дней дошла традиция проводить театрализованные карнавалы. Этот обычай сохранился в провинции, где гуляние ряженых разворачивается в конце зимних холодов, ближе к весне вокруг монастырей и церквей. К сожалению, массовых выступлений в городах уже не увидишь. Разве что на улицах появляются небольшие группы молодых людей в масках и в вывернутых бараньих шкурах, озорники веселят прохожих и требуют выкуп. Иногда персонажи народного театра масок перекрывают трассы и хороводят до тех пор, пока водители не «позолотят» им руку. «Берики! Смотрите, берики пришли!», – радуются дети и тоже пускаются в пляс. Вот только маски у ребятни теперь другие – все хотят повторять подвиги Супермена и Спайдермена.
А как было в старину? В дни праздников, напоминающих широкую Масленицу, Тбилиси целиком захватывал вихрь «Берикаоба» и «Каэноба». И тогда город становился сценой без подмостков и занавеса, а щедрое Солнце и таинственная Луна без устали освещали действо народного театра масок. Главная площадь старого Тбилиси – Мейдан превращалась в партер, плоские крыши домов, резные балконы, стены крепости Нарикала – в амфитеатр и ложи. Гулял весь город, разыгрывая бытовые сценки и военные баталии.
В архаические времена хороводы были связаны с культом плодородия и языческих божеств Квириа и Телефа, с весенним пробуждением природы. На серебряной чаше из раскопок Триалети, которую ученые датируют серединой 2-го тысячелетия до нашей эры, изображен хоровод танцующих в масках. Возможно, это и есть самое древнее свидетельство о весенних карнавалах. А вот подробное их описание дано в литературных источниках XVII века. По свидетельству хроник, в основе творчества актеров-бериков лежали многочисленные сценарии. Сохранилось описание более сотни карнавальных представлений.
В хороводе масок на Берикаоба традиционно участвовали кабан, козел, медведь и другие обитатели леса. В более поздние времена главные роли стали отводиться, как в водевилях, – жениху, невесте, свахе, судье, доктору, священнику. Все роли исполняли мужчины, иногда к ним присоединялись дети. Выступления бериков сопровождались пением, плясками, игрой на народных инструментах. Песни и мелодии, исполнявшиеся во время Берикаобы, называли берикули. Театр бериков был неотъемлемой частью народной культуры до конца XIX века.
С двадцатых годов XIX в. c Тбилиси произошла неизбежная метаморфоза – город стал стремительно обрастать европейскими чертами. Посетивший Грузию в 1829 году Пушкин застал Тифлис в процессе перестройки. Уже в 1851 году Лев Толстой в письме своей тетушке Т.А. Ергольской так описывал главный город Закавказья: «Тифлис очень цивилизованный город, очень подражающий Петербургу, и это ему хорошо удается. Общество избранное и довольно многолюдное. Есть русский театр и итальянская опера…». Заметим, что и грузинский театр находился на подъеме. В городе построены дворец наместника, гимназия, арсенал, штаб, госпиталь, нарядные особняки, разбиты парки с эстрадами, открыты торговые дома, гостиницы и рестораны. Два мира – Восток и Запад сошлись в Тифлисе. По-прежнему приезжие купцы, утомленныедолгими переходами на верблюдах, останавливаются в Караван-сарае. С подносами на голове снуют уличные торговцы – жуликоватые «кинто», степенно вышагивают мастеровые в черных островерхих шапках – «карачохели» - члены различных артелей ремесленников. Город бурлит пестрым базаром, в поте лица трудится, вечерами пирует в тени Ортачальских садов. В знаменитые серные бани отправляются на целый день. Ведь они – своеобразный клуб, где узнают новости, заключают сделки, а свахи в определенные дни устраивают в женских отделениях бань смотрины невест.
Артисты-берики впитывают в себя колорит города, запоминают веселые сценки, остроумные реплики, анекдотические ситуации, чтобы обыграть их в своих выступлениях, охватывающих весь спектр городской жизни. На площадях они распевают берикули о муже-рогоносце, бездарном докторе, взяточнике судье.
К концу XIX века берики все чаще стали изображать продажных чиновников, пьяных офицеров, разыгрывать сценки ссылки в Сибирь. В результате правительство запретило карнавалы, опасаясь крамолы и политической сатиры.
Праздник Берикаоба изгнали на долгие годы и попытались реанимировать только в 80-е годы прошлого века, приурочив его к «Тбилисоба». Но искусственное восхваление советского образа жизни никак не вязалось со свободным духом народного театра. Представления бериков не имели успеха, а положительным вкладом в историю театра масок той эпохи можно считать только скульптурную группу «Берикаоба», появившуюся в исторической части Тбилиси в 1981 году. Скульптор Автандил Монаселидзе изобразил хоровод бериков, которые не церемонятся друг с другом и веселят честную публику.
Всегда торжественно проводили «Берикаоба» в древней столице Грузии Мцхета. Там у стен собора Светицховели праздник бериков сохранил свой сакральный смысл. После пасхальной литургии на всех улицах, прилегающих к храму ,накрывали столы, крестьяне из окрестных деревень на украшенных цветами прилавках раскладывали фрукты, чурчхелы, орехи, сваренный с кукурузной мукой виноградный сок – пеламуши и другие лакомства, а также самодельные украшения, изготовленные из речных камней, дерева и соломы. К празднику готовились всей семьей, считалось, что встретить весну надо щедрым столом, чтобы будущий урожай был обильным. В отличие от Масленицы с обязательными блинами, во время Берикаоба угощаются самыми разнообразными блюдами.
Если Берикаоба подчиняется музе театра, то в другом карнавале «Каэноба» – на первый план выдвигаются военные баталии, поэтому Мельпомена действует в паре с Клио. Каэноба – своеобразная трактовка исторических событий, компенсация за горести, испытанные во время многочисленных разорительных вторжений врагов на грузинскую землю. В 1795 году Ага-Магомет-хан разрушил до основания цветущий город. Однако на патриотическом празднике Каэноба агрессор всегда оказывается поверженным.
Поэт-академик Иосиф Гришашвили посвятил целую главу Каэноба в своем произведении «Литературная богема старого Тбилиси». (На русском языке эта увлекательная книга вышла в издательстве «Мерани» в 1977 году. Перевод Нодара Тархнишвили, перевод стихов Владимира Леоновича).
Рассказывая о Каэноба, Иосиф Гришашвили приводит заметку из журнала «Квали» с описанием праздника времен наместничества Ермолова на Кавказе: «…Масленица подходила к концу. Авлабар, Чугурети, Нарикала (районы Тбилиси – И.В.) готовились к играм. До поздней ночи в мастерских Сеидабада шили наряды и маски, в кузницах ковали украшения хана и его свиты, столяры вытачивали деревянные мечи, кинжалы, рогатки. К винным рядам поднимались арбы, нагруженные огромными бурдюками из буйволиной кожи – торговцы перед праздником запасались вином». Далее автор рассказывает, что город разделился на два лагеря – «завоевателей» и «грузин». Праздник начался с появления у стен Тбилиси иноземного войска под предводительством хана – Каэна. «Протяжно завыла зурна, запела дудуки, ударили в бубна и в литавры. Закрылись дома, лавки, затих Мейдан. Тбилиси притаился». «Войско» Каэна к утру заняло город. Грузинское «войско» до времени укрылось в овраге за Сололакским хребтом. В ханском стане шумно веселились, празднуя легкую победу. К трону Каэна спешили на поклон предатели и трусы. Остальных горожан хватали на улицах и тащили к хану насильно, заставляя платить тройную дань. В полдень хану сообщили весть о приближении грузинского войска и об измене вассалов. Закипела схватка. «Повсюду слышны боевые песни, смех, стук деревянных мечей. Кто-то самый находчивый и смелый врывается в шатер хана и берет его в плен. «Грузины» торжествуют победу»…
Поэт Иосиф Гришашвили не понаслышке был знаком с историей города. Он родился и вырос в старом квартале. В юности организовал драматический кружок, писал водевили, сам играл на сцене и руководил постановкой пьес. В зрелости он стал одним из самых популярных грузинских поэтов. После смерти Иосифа Гришашвили, в 1965 году его имя присвоили Государственному историко-этнографическому музею в Тбилиси. Как никто другой знавший и понимавший специфику местных традиций, Гришашвили пишет о Каэноба: «Это – рассказ о многовековой борьбе грузинского народа за независимость, символическое торжество патриотического духа. Не случайно во главе игр всегда стояли выдающиеся грузинские общественные деятели, писатели и поэты. Одно из самых больших народных представлений было организовано на средства и по плану Григола Орбелиани, выдающегося общественного деятеля и знаменитого поэта (1804-1883) в бытность его наместником царя на Кавказе.
Знаменательно, что царское правительство запретило изображать на празднике войну. С таким же успехом можно было запретить вино на пиршествах…».
Гришашвили уточняет, что Каэна выбирали старейшины в каждом районе города. К концу XIX века злодея стали представлять в образе наместника, или жандармского генерала. Появление каэнов на улицах города в утренние часы народ встречал хохотом. «Каэн восседал на верблюде или осле лицом к хвосту. На голове его был шутовской колпак, лицо перепачкано сажей. В руках он держал шумовку и ржавый вертел с насаженным на острие яблоком. Следом шли мытари, собиравшие дань с горожан. Примерно в полдень хан «попадал в плен». И его кидали в реку, где помельче. Там он отмывал сажу с лица и приобретал первозданный облик тбилисца», – рассказывает далее Гришашвили. Завершением игры становились застолья с песнями горожан, празднующих освобождение.
Было бы неправильно считать Каэноба исключительно тбилисским праздником, известны сельские варианты театрализованной битвы, в частности, аналогичные бои устраивали жители высокогорной Сванети под названием «Мурквамоба», а в Месхети подобный праздник именуется «Беробана».
Каэноба отражает характер грузин, неунывающих, умеющих посмеяться над превратностями судьбы и каждый раз после тяжелых испытаний находящих в себе силы не только подняться из руин, но и рассказать о своей истории артистично и с юмором. Ну, а берики своими песнями и танцами только подтверждают «диагноз», что грузины – неисправимые оптимисты.


Ирина ВЛАДИСЛАВСКАЯ

 
«ЧТО ТАКОЕ СЦЕНОГРАФИЯ?»

https://lh3.googleusercontent.com/Go2Fd6K-Bin-WjFjc9WSA26yIlEAn1Ei-6_SPpyvHauuaNk_1oF9537LfAOfJJBeVIC4xHrQMtMM7VJkBwVrFSr2DYNOa31fkqYaciWXrm_mB9FxjdBCCINxtJ9RjFejuOU2cgRZxk63tAxpPxNrxv0CXeFgLcaebXTO7yM6doyryhTW6XbhkqlJokbjUKztf2BK8dzC4Cx7utdVmIS9mIQKJzXD2M6NzSooTS1xt3A_3bqfiI5umsHAECBt2HRHNxEHK705gDaR1xclsx9x8uGNGFapT905vhK_8J0G2Qm3Va9iGJlcUtZc0g_prNg7tUxIyIdicHTEmg3P_ItadPKNkeHkcJ10y_IdEga0Buwsp2ajfRKJoXam6sio4tzgloYYXNLCjr4DAr6HlhX2siABEu_gEVEF0EmH6abQ7Vcob0kXIbOTuwLsCS3LlbQdTE7KNbOyO0k1yt1iXbQT133S7Pr1QK6fzzyj_jP9gqkccMqrYP02wnWFuar2h6uWH8gqwjjtPbYCBZtcNeExSRXklpWHGWpSW5Zl2FR_lt4eAFykozavB8GADyRufwsBiMVaLcydf6Et9IHF1dOIZX6FVD5dllih4gvyfIJeNDOvnwYkJMmN8qzjbtO1VgZz4a-ShrIVPrSEXm49vw-U0RPfaWkk9yo=w125-h106-no

В теплые октябрьские дни Тбилиси принимал посвященных. Посвященных в тайны театрального пространства – сценографов, художников по свету и звуку, видео- и медиа- дизайнеров. Представители Грузии, Канады, Венгрии, России, Украины, Армении, Азербайджана собрались на Второе биеннале сценографии – Tbilisi biennale of stage design (руководитель – Нино Гуния-Кузнецова), организованное Союзом молодых театральных художников имени В. Гуниа (YTA UNION) – национальным центром Грузии OISTAT. Была развернута международная выставка (локация: Музей истории Тбилиси имени Иосеба Гришашвили – Карвасла); прошел региональный форум молодых театральных и визуальных художников с презентациями, дискуссиями, в котором приняли участие представители национальных центров международной сети OISTAT (международная организация сценографов, театральных архитекторов и технологов, основанная в Праге); состоялись лекции и мастер-классы в рамках просветительской программы «Masters Lab» – они проходили в Государственном университете театра и кино им. Ш. Руставели и Тбилисской государственной академии художеств им. А. Кутателадзе.
Так совпало, что буквально следом за биеннале стартовал Международный фестиваль искусств имени М. Туманишвили «Gift», и многие интересные идеи, связанные с новыми тенденциями в области сценографии (в широком понимании этого термина, включающего не только декорации, костюмы, но и освещение, звуковое оформление и т.д.), нашли наглядное подтверждение в спектаклях, показанных в рамках «Подарка» – в том, как используются сегодня свет, звук, видеоряд. Как происходит взаимодействие слова, движения, изобразительно-пластического образа спектакля, lighting и sound design. Как рождается единое художественное пространство – важнейшая структурная основа спектакля.


«Творчество вопреки
тирании»
В Тбилиси приехала легендарный британский сценограф и режиссер Памела Ховард, выступившая с лекцией «Творчество вопреки тирании». Она работает преимущественно в оперном и современном музыкальном театре. Книга Памелы Ховард «Что такое сценография?» неоднократно переиздавалась. Сценограф награждена Орденом Британской империи.

– Госпожа Памела, что сегодня происходит в мире сценографии? Как она изменилась в последние годы?
– Каждый раз, когда мне задают этот вопрос, я отвечаю, что выходит уже третье издание моей книги «Что такое сценография?» Если говорить кратко, мы, сценографы, перешли от индивидуальной, единоличной работы к мультидисциплинарной, коллективной. Думаю, это произошло потому, что современные художники, я в том числе, много работаем в новых пространствах, не только театральных – в других сферах. Когда мы попадаем в новые, к примеру, урбанистические пространства, нам приходится переосмысливать, заново открывать сущность своей деятельности. Это приводит к большим изменениям. Я визуальный художник и делаю свою работу в больших и маленьких оперных театрах. И независимо от этого, всегда работаю очень коллаборативно, то есть привлекаю к сотрудничеству всех участников творческого процесса. Обычно это очень большое производство с огромным количеством людей. Итак, я работаю в коллаборации и хочу отметить сущностные изменения: если раньше имела место очень жесткая вертикальная иерархия и режиссер был богом, а художник – маленьким муравьем, то сейчас иерархия горизонтальная. Мы все сотрудничаем, работаем вместе, а не подчиняемся воле режиссера.

– Как вы считаете, агрессивное внедрение различных технологий в современном театре происходит не в ущерб актерской природе, не умаляет роль личности актера?
– Я в первую очередь работаю с людьми, особенно с оперными певцами, и для меня главный участник шоу – это артист. Во время частых аудиопрослушиваний я понимаю, что актер может дать мне для определенной формы. Когда артист оправдывает мои ожидания, я беру на вооружение те его качества, в которых он хорош, стараюсь оптимально использовать их в производстве. К тому же прежде чем начать творческий процесс с людьми, я делаю маленькие фигурки персонажей. Практически у каждого персонажа представления есть такой маленький двойник, с которым я играю. У меня все строится вокруг актера.

– Вы сказали о коллективном творчестве в процессе создания спектакля. Не возникает ли иногда конфронтация идей и как выходить из этих конфликтов, если они случаются?
– На мой взгляд, в первую очередь нужно больше делать и меньше говорить по этому поводу. У меня есть карандаш, который является моим супероружием. Снарядом. Лучше показывать, чем говорить. Каждый раз, когда кто-то не согласен с моим мнением и возникает конфликт, я беру в руки карандаш. Идет поединок на карандашах, на эскизах. Чтобы доказать свое мнение, я использую мое «супероружие». Когда я говорю, то одновременно делаю чертежи, рисую. Потому что очень многие люди, которые работают со словами, не видят.

– Как у вас родился интерес к сценографии? Путь к профессии был трудный?
– Очень-очень трудный. В детстве я плохо училась и, когда мне было шестнадцать, меня выгнали из школы. Я знала, что можно поступить в художественную школу и начала рисовать. Я была тогда очень молодая, наивная... Поступила в колледж искусства в Бирмингеме, затем окончила лондонскую Школу изящных искусств Феликса Слейда. В 1970 году поехала во Францию, десять лет проработала стажером в Национальном народном театре (Le Theatre national populaire). Я была совсем неопытная, а там собирались знаменитости. И это оказалось самым большим образованием, самым серьезным опытом, который я могла получить. С этого все и началось... Потом я вернулась в Англию, родила двоих детей.

Из воспоминаний
Памелы Ховард:
«С самого раннего возраста я посещала балетные спектакли. Мне очень нравилось смотреть, как артисты курят в кулисах, ожидая выхода на сцену, как готовятся к тому моменту, когда войдут в актерскую зону и перевоплотятся в своего персонажа. Я поняла, что изображение, перед которым артисты танцевали на сцене, имеет какое-то отношение к сюжету, и движущиеся цвета их костюмов тоже являются частью общей картины. Я была очарована миром на сцене и вне ее, сосуществующими, зависимыми друг от друга, но невидимыми для публики... Я видела, как строились декорации, и иногда могла наблюдать, как рабочие сцены передвигают их части и шепчутся между собой, при этом балетные артисты танцуют в другом мире – мире света и звука.
Я слушала разговоры в аудитории и однажды стала свидетельницей спора между двумя элегантно одетыми людьми о достоинствах оформления спектакля, который мы смотрели. Один человек с негодованием сказал о сценографе: «Он не обращает внимания на то, о чем идет речь, он просто делает то, что хочет, и каждый раз это одно и то же». Я подумала, что это интересный способ жить своей жизнью. Спустя время в классе нас попросили написать, чем бы мы хотели заниматься, когда покинем школу. Большинство девушек написали: фигуристкой, балериной, парикмахером. Я написала: «театральным художником», потому что думала: люблю чтение и историю, а театральный дизайн – просто рисовать это; я также ошибочно считала, что могу провести остаток своей жизни, делая именно то, что хочу. Мне передали документы, и будущее мое было решено. Я не осознавала, что это всего лишь вопросник. Была уверена, что теперь моя задача – просто следовать по выбранному маршруту и ??осуществить задуманное».

– Госпожа Памела, работа с каким режиссером, художником, артистом и т.д. произвела на вас наиболее сильное впечатление?
– Это Роже Планшон – режиссер Национального народного театра Франции в Виллербане (Лион), Каспер Нехер – немецкий художник и театральный дизайнер Бертольда Брехта в театре «Берлиннер-ансамбль», Юрий Любимов – режиссер Московского театра на Таганке, Давид Боровский – российский сценограф оперы и балета, Джорджо Стреллер – режиссер «Пикколо-театро» (Милан), Ариадна Мнушкина – режиссер «Театра дю Солей» (Париж). Кстати, Роже Планшон был очень хорошим другом Юрия Любимова, благодаря чему я попала в Театр на Таганке, увидела его спектакли, подружилась с Давидом Боровским. Все эти люди открыли свои театры для меня. Я могла присутствовать на репетициях, премьерах. Я сделала рисунок, на котором наряду с другими замечательными людьми изображен Давид Боровский с книгой и карандашом. Здесь же запечатлены слова, которые он сказал мне однажды: «Один визуальный образ, использованный правильно, творчески, может стать большим творчеством». На этом же рисунке – портретные зарисовки и мысли других известных людей. Это очень большая работа.

– Каким проектом вы занимаетесь в настоящее время?
– Представление, которым я сейчас занимаюсь в Канаде, называется «Charlotte – A Tri-Coloured Play with music». Оно должно было быть показано на международном фестивале искусств им. М. Туманишвили «Gift» – не получилось. Надеемся, что приедем с этим спектаклем на будущий год. В 90-е годы я была директором Школы сценографии в Лондоне, и у нас учились студенты из Тбилиси, Петербурга. Вместе с британскими студентами они занимались проектом по сценографии. Все завершилось огромным фантастическим спектаклем «Ричард III» Шекспира, который потом все вместе повезли в Москву. Никогда не забуду этот спектакль.

Сон Мейерхольда
О Пражском Квадриеннале сценографии 2015 года рассказала российский художник Полина Бардина. На нем была представлена работа Полины Бардиной и Яна Калнберзина «Сон Мейерхольда».
– Мы решили отказаться от формы экспозиции и посвятили наш павильон великому режиссеру Всеволоду Мейерхольду, но через личное ощущение, отношение к мастеру, – рассказала Полина Бардина. – Создали инсталляцию, при этом учли место, где все происходило – Дом писателя Франца Кафки. Это тоже стало определенным психологическим контекстом. Нашей сверхзадачей было погрузить зрителей в соответствующую атмосферу. Мейерхольд у нас лежит и спит – хотя это для режиссера совсем не характерно, потому что все знают его как энергичного человека, новатора. Мы стремились создать среду и показать, что ему там снится. А зритель сам додумает, что именно. За окном в это время идет дождь... А потом мы решили поместить наш проект «Сон Мейерхольда» в формат комиксов. «Спит Большой Человек. Размеренно дышит под гигантским одеялом. Огромная и непостижимая фигура в облаке легенд. Тесно ему. Он – Мейерхольд»... «Сон Мейерхольда» получил Золотую медаль как лучшее издание Пражской Квадриеннале-2015.
Роль художника в последние годы меняется, и роль художника-сценографа в том числе. Можно говорить о параллельной линии решения пространства. Есть спектакли, в которых сценограф – полноценный соавтор режиссера. Видна трансформация режиссерского театра: раньше существовала иерархия, когда постановщик спектакля в каких-то случаях – это некий демиург, тиран, и остальное подчиняется ему. Сейчас все равноценные соавторы: драматург, режиссер, сценограф, композитор, хореограф. Иерархия из вертикальной становится горизонтальной. Рождается коллаборационное творчество. Профессионалам это, разуеется, дает невероятную свободу и мотивацию. Голос, возможность более интуитивного развития темы. Сценография обращается к подсознанию. Поэтому сценограф, который имеет право голоса, зачастую может углублять режиссерское решение, давать ему многослойность – это характерная черта удачных работ. И как зритель я могу воспринимать увиденное на уровне текста, смысла, на уровне нарратива как истории и, конечно, на индивидуальном уровне. Об этом на биеннале говорили многие: сценограф – не дизайнер сцены. Это другая профессия. Сценограф занимается пространством, но пространство может быть и звуковым. Например, создается звуковой ландшафт. Или сценограф занимается исключительно светом – на голой сценической площадке. Сейчас поле деятельности театрального художника невероятно, безгранично расширилось – они нередко выходят за пределы сценического пространства в природу, городскую среду. Очень сложно определить границы профессиональной компетенции сценографа. Конечно, это и выбор натуры, а часто решение художника является исходной точкой всей концепции спектакля. К примеру, в работах режиссера-художника Дмитрия Крымова. Все его смысловые образования выходят из визуального решения, визуальной драматургии, пространства во времени. В Лаборатории Дмитрия Крымова работают со зрительскими ассоциациями, интеллектуальным багажом. Это хорошо, когда у каждого возникает свое ощущение от интерпретации спектакля. Все театральное развитие направлено на большую интимность, персональность работы со зрителем. Публике мы все больше доверяем. Особенно когда работаем не с классическим материалом, а с реальностью, или перерабатываем классические пьесы в актуальном ключе. И в этом смысле зрительская интерпретация, зрительская работа – колоссальная.

– У вас нет специального образования сценографа – вы художник-график. Это помогает или мешает на вашем нынешнем поприще сценографа?
– У меня все навыки визуальной композиции, в целом наши навыки одинаковы – что для плоского изображения, что для пространственного художественного мышления. Разве что мне не хватало на первых порах технической подкованности. Но сейчас существуют невероятные возможности для образования в любой области. Ресурсы для изучения компьютерных программ, программирования, научных дисциплин. Имеющееся у меня техническое образование направляет к самообразованию. Мой плюс – дисциплинированность, скорость работы. Театральные художники обычно более медленны, инертны, осторожны. Школа – это, с одной стороны, прекрасная база, следование традициям. И из этого трудно вырваться, делать что-то действительно хулиганское, против правил, актуальное, наглое. Театральные художники слишком интеллигентны – у них такая великолепная школа, что это им... мешает. Хорошо, что проводятся биеннале. Такие события способствуют контактам, саморазвитию. К тому же я курирую курс сценографии в Высшей британской школе дизайна, и это тоже замечательная возможность общения с художниками. Если не общаться, не слышать критики, то не будет движения вперед. А выражать критику обычно не принято. Приходят на премьеру и говорят друг другу: «Очень хорошо!» И только от по-настоящему близких друзей я могу получить конструктивную критику, которая необходима мне. Важно абсолютно без купюр общаться друг с другом. Иначе ты живешь в неких иллюзиях. Британская школа для меня важна тем, что мы приглашаем самых разных специалистов. Они рассказывают про свой опыт. Это живая материя жизни, обмен идеями, размышлениями о том, что такое искусство, чем мы в принципе занимаемся. Каждый художник должен иметь свой манифест: что я вообще делаю и для чего. Вот я трачу деньги на невероятные металлические конструкции, дорогие ткани. А для чего это? А может быть, я могу сделать более экономный проект? Актуальная идея – экономия ресурсов... Конечно, это не касается оперных и балетных спектаклей, когда люди идут в театр как на праздник. И все-таки использование современных технологий – это подчас экономия ресурсов. Для сценографов наступило время огромных возможностей. Сценический дизайн действительно содержит фантастический потенциал для раскрытия личности, для вдохновения.

– Каков же ваш манифест сценографа?
– Для меня очень важно, чтобы то, что я делаю, было не музейным. Чтобы именно внутри моего творчества каждая работа становилась для меня маленьким открытием. Мой театр – это непременно изобретательный театр. Я хочу дать зрителю время на то, чтобы в нем произошли какие-то изменения, и делаю это через удивление. Изобретательный театр – это мой путь. Приведу пример. В московском театре «Практика» шел очень маленький, оформленный мной спектакль «Парикмахерша». Это тот случай, когда ты гордишься своей работой, любишь ее спустя годы. В главной роли была занята актриса Инга Оболдина. «Практика» – малюсенький театр. При этом эта работа настолько моя! В спектакле столько придумок, и выполнено все чудесно. Совмещены фотоколлажи реальных мест – в стилистике театра.doc: я искала подлинные парикмахерские советских времен с очень забавной фактурой... Все это я фотографировала. А потом сделала на сцене большую книжку-раскладушку. Так что любовь к книге у меня сохранилась. Каждая сцена в спектакле открывалась как страница большой книги. Как только поворачивался «первый лист», зрители видели раздвигающуюся на их глазах маленькую провинциальную парикмахерскую... Классное ощущение было поймано, очень точное и полезное для этой пьесы. С одной стороны, зрители ждут волшебства, с другой – не готовы к нему. А на этом спектакле все восклицали: «Ах!» Вот это удивление в театре мне всегда очень нравилось. Для меня важно именно впечатление, которое работает на спектакль, углубляет его. В эпоху развитых технологий появляется ностальгия, ощущается потребность в человечности, в детском восприятии мира. Когда ты открыт, когда все чуть-чуть волшебно. Удивление работает как первооткрывание мира. Мой театр – это и есть первооткрывание мира. Особенно это необходимо в больших городах. Через удивление, какую-то изобретательность для меня возможно возрождение.

– Расскажите, пожалуйста, о московском объединении, работающем с современными формами театральной активности – Le Cirque De Charles La Tannes.
– В нее вошла команда выпускников Школы-студии МХАТ, учившихся на курсе Дмитрия Брусникина. Командой мы делали наши первые эксперименты. Основателями и активными членами группы являются: Саша Пас (художественный руководитель), Юрий Квятковский (режисер, актер), Алексей Розин (режисер, актер), Илья Барабанов (актер), Рома Литвинов (композитор), Янук Латушка (видеохудожник). В начале 2010 года наша группа выпустила хип-хоп мюзикл, хипхоперу «Копы В Огне». Саша Легчаков написал сценарий. Это был суперинтересный эксперимент – результат суперальтруизма. Мы репетировали по каким-то подвалам. Это было непросто, физически тяжело. Но все искупалось свободой творческого поиска. Главное – найти людей близких по духу, хотя бы одного, а лучше – команду.

Несколько капитанов
на одном корабле?
В аудитории Академии художеств с содержательной и полезной лекцией о современном видео и мультимедийном искусстве и мастер-классом для видеохудожников и видеоинженеров выступил российский видео и медиа-художник Ян Калнберзин.
Интересной и насыщенной была лекция художника по свету Ярона Абулафиа (Израиль-Нидерланды), посвященная дизайну театрального освещения. По его мнению, свет в спектакле выполняет драматургическую функцию и является элементом архитектоники спектакля. «Обычно, когда я создаю дизайн освещения, то тщательно обдумываю каждый его компонент. И всякий раз конструирую его с нуля – чтобы соответствовать драматургии, чтобы найти верное соотношение света и тени. Lighting design должен создавать заряд, нести энергию. В процессе работы я сталкиваюсь с огромным количеством дилемм. Для меня это всегда импровизация. Я могу долго обсуждать что-то с драматургом, режиссером, композитором. Световые ощущения, образы информируют автора музыки, хореографа и т.д. Мы вместе создаем образ спектакля. Идея освещения должна с самого начала быть включена в общий творческий процесс. А если вы будете просто следовать за другими в финале, у вас уже не будет возможности предлагать свои идеи».
Говорил Ярон Абулафиа и о том, как могут иногда помогать друг другу сценическое освещение и видеопроекция. «Когда дизайнеры работают вместе, каждый должен знать, что делают другие. Тот, кто занимается видеопроекцией, и мастер по свету – это два капитана на одном корабле. Но лидировать, доминировать должен свет. Видео не может заменить освещение. Нужно все заранее спланировать так, чтобы свет и видео не схлестнулись».
Специалисты из Сербии профессор Романа Бошкович Живанович и профессор Добривоже Милижанович провели мастер-класс «Звук и пространство. Перспективы звукового дизайна в драматическом и пост-драматическом театре» и раскрыли секреты саунд-дизайна – это использование существующих записей в новом формате, придание им новой формы, развитие, переработка саундобъектов. Добривоже Милижанович рассказал о знаменитых саунд-дизайнерах, которые способствовали развитию этой сферы в соответствии с потребностями нового времени – Луиджи Руссоло, написавшем манифест «Искусство шумов», пионере в области «конкретной» музыки Пьере Шеффере.  
«Ключевой момент в саунд-дизайне – создание «конкретной» музыки, работа с конкретными «саундами» – звуками. В классическом варианте использовались определенные звуки, но после Второй мировой войны появилась новая тенденция – редактирование «саунда». Это – «нарезать», комбинировать звуки, манипулировать ими, использовать немузыкальные правила к музыкальному продукту. Это появилось в 40-50-е годы. Вклад Пьера Шеффера – создание саундобъектов, частичек, чтобы использовать их затем для большой композиции. Идея – никаких ассоциаций с саундобъектами, сосредоточенность на самих звуках. Важен драматический эффект, создаваемый «саундами», когда мы перестаем думать о том, как именно создается нужный эффект, и ощущаем только влияние звуков на нас. Саунд-дизайн связан с пространством и временем», – отмечал в своей лекции Добривоже Милижанович.
Романа Бошкович Живанович – архитектор по образованию – сравнила архитектуру со сценографией и отметила, что дизайн сцены создается для того, чтобы выразить какой-то конфликт, и эта особенность как раз и отличает его от архитектуры, которая не ставит перед собой такую задачу. «Я стараюсь использовать идеи архитектуры в театре и наоборот», – отметила Романа. В своем выступлении она выделила несколько уровней пространства – городской ландшафт, здание театра, его фойе, зрительный зал, сценическое пространство, воображаемое пространство. «Пространство может передавать мессидж, служить началу истории или быть локацией действия. У пространства может быть своя независимая история. Оно может конфронтировать, выражать какую-то точку зрения, нести атмосферу, быть метафорой. К примеру, абстрактное пространство – это прямая метафора».


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ПЕРМСКИЙ ТЕАТР «У МОСТА» В ТБИЛИСИ

https://lh3.googleusercontent.com/Xhoi1msNeQ5snx6CUBmVGThrPOErS21chefIlpYuBpEAXlNckT-KCuTbBgVnES4OXZMgCyDpqfKjUiIcUZJY_eIbQ_ep9KLHmr9Fz9Ybm1XaJ9i0IKpKDARqQQpZ8YIyltfeIscP7a9U0tX2of6-jkuFIHO5SwS2-xDIfKLSxn1A0cG03YjRg2JoC6-7eIPGqXikmuI-rxdOzx7aWFi2IuAVWY9pOD1X4eR_ixuniB23IA1FgbDdnOThe5147DqtytRIDCJvI6Dxp7W13-0xcHFQaK7syojcK6sUrcZdEp4D2o9-81IkRb9ousNfWrPwoBSGZMUjE17gG-Cjnwa_Gnz_rlwH8hoFw_vNL56A2HT_-NDmvHImlZF7F5SIooRaDvRhhnWa4gmafvdgnDR-qSikL-TA6a7sVexjTs89__Z_XaSEv7tVI9VKc2FkXnqmv1tAZiXN9MyqhXVdiBbM1nYjPgE5PTB1ciymcwpAK8TW9H5FwAwNDY7Or3oxYkWOsGIYOFQNWzIR8bK8xW-7sOqTfY_RUHvP0X0AK_7j2IRh5j02mh4nBBTmJEAyqO0Ckh-0wkofAQ3xhj5pDUuAA7TYyC2EJ-UFxC_u0qSkgGHcAjZ1duqZKRmlvQOBcuQ=s125-no

В Тбилиси, на сцене Свободного театра, прошли гастроли Пермского театра «У Моста». Это уже вторая встреча тбилисского зрителя со знаменитым коллективом, возглавляемым Сергеем Федотовым. В этот раз театр из Перми показал два спектакля: «Зурикела» по мотивам произведения Нодара Думбадзе «Я, бабушка, Илико и Илларион» в постановке грузинского режиссера Вахтанга Николава (напомним, что «У Моста» не так давно привозил в Тбилиси еще одну свою «грузинскую» постановку – спектакль «Ханума» А. Цагарели) и «Сиротливый Запад» Мартина МакДонаха – его поставил Сергей Федотов. Оба спектакля очень тепло приняли зрители. Наполненный светлыми эмоциями, лирико-драматический «Зурикела», посвященный семейно-нравственным ценностям, дошел до сердца каждого. Актеры играют искренне и просто, легко находя общий язык с обаятельными и чистыми героями Думбадзе. На фоне тотального дефицита в современном мире не только взаимопонимания, но и способности к состраданию и деятельному участию одного человека в судьбе другого (сейчас в моде термин «эмпатия», то есть «осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека»), оказавшегося в беде, эта постановка В. Николава стала своего рода уроком добра и любви.
О том же, но «от противного» – спектакль «Сиротливый Запад», в котором как раз и показано апокалиптическое разрушение семейно-нравственных связей и отношений, агрессия НЕЛЮБВИ.
Тбилисский зритель уже видел спектакль пермяков, в основе которого – пьеса МакДонаха «Калека с Инишмана». Первое впечатление от «Калеки» было почти шоковое – на сцене жили грубые, неприятные существа. Какие-то нравственные калеки, говорившие на странном языке и совершавшие такие же странные поступки. Это ужасало, смешило и будоражило одновременно. Хотя потом, за всем этим реально-абсурдным действом, открывался глубокий гуманистический посыл «Калека с Инишмана» в интерпретации Сергея Федотова.
Режиссер удивительным образом находит ключ к сложной драматургии великого МакДонаха. Удивительным – потому что абсолютно ирландские истории умеет сделать понятными всем. При этом на сцене действуют, живут, любят и ненавидят настоящие ирландцы, никак не адаптированные к русской или какой-либо другой реальности. Как это удается Сергею Федотову – загадка. Но режиссерскую планку он задает самую высокую. Она проявляется в каждом мгновении насыщенного актерского существования (потрясающие актерские работы Владимира Ильина – Коулмен и Василия Скиданова – Вален), в каждой мизансцене, в каждой детали. Секрет успеха, наверное, в том, что актеры, направляемые мудрым режиссером, проникают в самую суть, зерно пьесы МакДонаха. А когда играешь суть, то тайна, оставаясь тайной, приближается к тебе так близко, что ты ощущаешь ее дыхание...
Классический психологизм с элементами сарказма и гротеска – именно в этой стилистике поставлен спектакль «Сиротливый Запад» – позволяет разгадать причинно-следственные связи между событиями пьесы и отношениями страшных и одновременно несчастных героев МакДонаха, воспитанных и существующих в затхлой атмосфере убогой провинции. Это смертельная схватка двух братьев – классическая коллизия всемирной литературы и всемирной истории (или сюжет почти библейской притчи). История за гранью добра и зла, «чернуха» ирландского розлива, которая просто не может иметь примиряющего финала. Актеры, играющие двух братьев, ни на секунду не дают зрителям расслабиться. Напряжение нарастает с каждым эпизодом. Казалось, нет того зла в отношениях, на которое эти двое предельно ожесточенных и вынужденных сосуществовать в одном пространстве человека не были бы способны. Зал буквально замирает, когда Коулмен (перед этим снесший голову папаше из-за пустякового замечания) сгребает дорогие Валену (за молчание о преступлении брата Вален стал единственным наследником убитого отца) статуэтки святых и бросает их в раскаленную (и не менее дорогую брату) газовую плиту... или когда Вален хватается за нож, чтобы отомстить Коулмену.Таких пограничных ситуаций в спектакле немало.
А главное – ничто не способно остановить это дьявольское безумие. Даже самоубийство и прощальное письмо-завещание отца Уэлша. Своим самопожертвованием он тщетно пытался образумить братьев. И куда уйдешь от библейских аналогий? Как не подумаешь о распятом Христе, принявшем на себя все грехи человеческие? Но многие после этой великой жертвы остались прежними, отчего все христианские конфессии и говорят об ожидаемых Втором пришествии Христа и Страшном суде.
В финале театр «У Моста» предлагает мистическое решение: в полнейшей темноте мы видим над сценой два жутковато мерцающих глаза. В ирландской глубинке, «осиротевшем» и богооставленном Линэне, правят бал черные силы. Вспоминаются американский суперсериал «Твин Пикс» и роман Стивена Кинга «Самое необходимое» – о том, как однажды в глухомани поселился сам дьявол и за короткое время сумел превратить жителей маленького городка в лютых врагов. Дьявол всегда наготове, достаточно человеку сплоховать и поступить вопреки десяти заповедям.


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 13
Понедельник, 21. Октября 2019