click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Фредерик Бегбедер
Палитра



НАЦИОНАЛЬНЫЙ КОСТЮМ

https://i.imgur.com/RncaS8h.jpg

Грузинскому национальному наряду повезло дважды – он не стал атрибутом истории и до сих пор востребован, кроме того, – известен во всем мире, благодаря триумфальным выступлениям на всех континентах Национального балета имени Илико Сухишвили и Нино Рамишвили. Каждый костюм артистов украшен традиционными орнаментами, головными уборами и украшениями, характерными для разных регионов Грузии.
Грузинский национальный костюм – изыскан. Он красноречиво передает особенности духа народа – сдержанную страстность мужчин, нежную грацию женщин. В танце «Картули» белой лебедушкой плывет красавица, за ней, раскинув руки, как орел крылья, легко следует партнер в черкеске. Меняется ритм, танцоры убыстряют темп, кружатся и отдаляются друг от друга. Это диалог двух влюбленных сердец, напоенный нежностью и тактом, мужчина кружит вокруг девушки, не смея даже прикоснуться к рукаву платья своей избранницы. Для такого танца и наряд должен быть соответствующий – поэтичный, нарядный, но не вычурный.
Историки считают, что традиционный национальный грузинский костюм сложился не позднее девятого века. Именно тогда грузины стали носить «чоху» – удобный и не стесняющий движения наряд. Этимология названия «чоха» восходит к персидскому понятию «материя для одежды». Чоха пережила века и была основной одеждой грузин вплоть до 20-х годов ХХ столетия. Чоху носили, как мужчины, так и женщины. Без нее считалось неприличным появляться в обществе даже в жару. Чоха, или черкеска, как называют ее на Северном Кавказе, могла появиться только в стране высоких гор и широких долин, где каждый мужчина был и пахарем, и пастухом, и воином одновременно. Не случайно дополняет чоху личный «арсенал» джигита: кинжал на поясе, а то и сабля. На нагрудную часть чохи нашивают газырницы – удлиненные кармашки, в которые вставляют патроны – от 9 до 15 с каждой стороны. Поистине, чоха – универсальный и самый важный вид национальной одежды, поэтому рассказ о ней мы продолжим ниже.

НА ФОНЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ХРОНИК
В «Больших Французских хрониках» летописцы сочли необходимым описать, какой восторг вызвала при дворе короля Людовика VII одежда иберийских послов в чохах, прибывших в Париж с дипломатической миссией в 1182 году.
Исторический фильм «Георгий Саакадзе» в полной мере дает представление о грузинском наряде бурного семнадцатого века, когда раздробленная на несколько царств Грузия испытала агрессию со стороны сильных соседей – Персии и Османской империи. В это тяжелое время взошла звезда полководца и политического деятеля Георгия Саакадзе, посвятившего жизнь борьбе за объединение страны. Кинорежиссер Михаил Чиаурели, снявший в 1942 году фильм по роману Анны Антоновской «Великий Моурави» точно воссоздал в картине историческую эпоху. Некоторые исполнители снимались в оригинальных нарядах XVIII-XIX веков. Недавно в Тбилиси во Дворце искусств (в Государственном музее театра, музыки, кино и хореографии) прошла замечательная экспозиция, на которой можно увидеть эти бесценные наряды, любовно реконструированные музейными сотрудниками. На выставке был представлен наряд легендарной царицы Тамар, который остался в экспозиции музея. Выдающийся театральный художник Солико Вирсаладзе создал его на основе фресок, сохранившихся в монастырях Вардзиа и Бетаниа. Реставраторы не только укрепили парчу платья, но также украсили его натуральным жемчугом, серебряными и золотыми пластинами.

СТОЛИЧНЫЕ МОДНИКИ
Тбилиси во все века был законодателем моды на Южном Кавказе. Купцы из разных стран везли на берега Куры бесценный шелк, атлас, бархат, кашмирские шали и брабантские кружева. Вся эта роскошь шла на крашение прихотливых горожан. Конкуренцию в умении элегантно одеваться местным модницам могли составить только грузинские мужчины. Князья и вельможи рядились в «каба» из плотного шелка. Парадной одеждой дворян была куладжа – короткое верхнее платье из яркого бархата, опушенное мехом, иногда обшитое галуном. При куладже обязательными аксессуарами были кинжал или сабля, а также высокая каракулевая папаха. В зимнее время состоятельные господа кутались в шубы, вышитые золотом или серебром, которые назывались «курки».
Обратим взор на убранство дам. Прекрасные образцы грузинских платьев можно увидеть на полотнах Ладо Гудиашвили. Девушки на его картинах напоминают грациозных ланей, красоту линий их гибких фигур подчеркивают плотный лиф, украшенный тесьмой, камнями, бисером, и пышные юбки в пол. Такой наряд назывался просто «Грузинским» – «Картули». Обычно платье картули шили из шелка или бархата. Края широкого и длинного пояса украшали жемчугом или изящной вышивкой. Девушки и замужние женщины в качестве головных уборов носили «лечаки» и «копи». Лечаки – это белая вуаль из полупрозрачного тюля, а копи – специальный обруч для фиксирования вуали на голове. Свободные края лечаки спадали на спину и плечи, гармонируя с темными локонами красавиц. Щеголихи обувались в «коши» – остроносые туфельки без задников с загнутыми носками. Простолюдинки носили кожаные «каламани» – своеобразные грузинские лапти. Большим спросом пользовались бусы из янтаря, агата, кораллов. Модницы румянили щеки, чернили брови и волосы. Ногти, а иногда и ладони красили хной.
Национальная одежда была массовой вплоть до двадцатых годов прошлого века. В середине XX века только большие оригиналы преклонного возраста прогуливались по проспекту Руставели в национальной одежде – с ними вежливо здоровались и оказывали знаки уважения.
Мода развивалась в зависимости от многих факторов: к середине XIX века Тбилиси приобрел европейский облик, горожане стали носить сюртуки, платья, выписанные из Парижа. В конце того же века большую прослойку населения Тбилиси составляли ремесленники, которых можно было узнать по внешнему облику. Мастеровые люди – «карачохели», что означало «носящий черную чоху», одевались в строгую черную одежду. Наряд дополняли инкрустированная серебром трубка, расшитый золотом кисет, пестрый платок, заложенный за пояс, лихо заломленная на голове островерхая овчинная папаха.
В отличие от солидных карачохели, мелкие уличные торговцы – кинто слыли бездельниками, мошенниками и балагурами. Кинто никогда не носил чоху, он предпочитал курточку – «архалук», подпоясанный массивным серебряным поясом с крупной пряжкой, широкие черные шаровары, заправленные в сапоги.
Аристократы с одинаковой непринужденностью носили фраки и национальную одежду. Обычно грузинский князь приходил на бал в чохе с кинжалом, богато инкрустированном золотом, слоновой костью. Именно так одевался генерал царской армии, доблестно сражавшийся на фронтах Первой мировой войны, и один из самых ярких героев современной истории Грузии князь Какуца (Кайхосро) Чолокашвили. Чоха служила генералу и во время партизанской войны, которую он вел со своим отрядом, не пожелав сложить оружия после падения демократического правительства в 1921 году. Добавим, что наряд его дополняла «набади» – бурка, служившая и защитой от холода, и ложем на привале.

ОТ АЛАЗАНИ ДО КОЛХИДЫ
Одежда в разных уголках Грузии имела свои особенности. Жители Гурии и Аджарии носили башлык с золотой и серебряной кистью, замотанный на голове наподобие чалмы. В Мегрелии башлык был украшен только тесьмой – вспомните, актера Отара Мегвинетухуцеси в роли благородного абрека Даты Туташхиа.
В Аджарии носили шаровары узкие на голени и просторные у пояса, их повязывали кушаком похожим на шарф, что создавало особенно стройный силуэт.
В Кахети мужчины носили небольшую прилегающую к макушке войлочную шапочку черного цвета.
Жителя высокогорной Сванети узнавали по круглой шапочке с тесьмой. Раньше шапки были снабжены небольшими полями. В современном варианте сванских шапок, ставших популярным сувениром, поля отсутствуют.
Своеобразной и особенно красочной была одежда горцев, особенно хевсур. Ее шили из плотной ткани синего цвета, покрывая ярким ковровым геометрическим орнаментом, вышитым крестом.

ДОБЛЕСТНЫЕ ЧОХОСАНИ
Сегодня члены Всегрузинского Ордена присутствуют в традиционной одежде на различных торжественных церемониях, свадьбах, похоронах. Они не просто одеваются в чоху, но и придерживаются национальных традиций, сохраняют культурное наследие нации.  
Надо отметить, что большинство грузинских дизайнеров используют в своих работах национальные мотивы. А вот в тбилисском ателье «Самосели пирвели» («Первейшее одеяние») шьют национальную одежду по старинным образцам музейных собраний и частных коллекций. Цены в ателье немалые, но многие заказывают здесь грузинские свадебные платья, а также традиционную одежду, которую носили в различных регионах. Самобытная красота такой одежды поражает воображение. Например, женская чоха высокогорного региона Тушети расшита нагрудной вставкой, сверкает серебряными застежками. Рукава украшены разноцветной тесьмой. Дополняют наряд головной убор «мандили» черного цвета и вязаные сапожки без каблуков. Или – гурийско-аджарская мужская одежда «чакура» – бархатная куртка украшена золотой крученой тесьмой и кантом. Архалухи (сорочка) изготовлена из атласа. Головной убор – папанаки расшит золотом. Поверх узорного кушака – широкий кожаный пояс, удерживающий ружье и кинжал. К поясу крепятся также кожаный кошелек и кожаная пороховница. Завершают наряд кожаные высокие сапожки.
Представитель Общества чохосани Резо Сулава справедливо считает: «Когда вы любите свою чоху – вы любите свою страну, когда вы любите свою страну – вы любите свои традиции».
Сложился ритуал посвящения в Орден чохосани. Молодые люди проходят под скрещенными саблями, поднятыми членами ордена. Старейшина ударяет новобранца по плечу саблей и произносит слова: «Да истончится твой меч в любви к Грузии». Принимают в ряды чохосани и девушек. Им задают вопрос: «Почему ты хочешь стать чохосани?». В ответ звучит: «Чтобы вырастить для Грузии других чохосани».
– «А сколько чохосани ты вырастишь для Грузии?».
– «Сколько Господь пожелает!».
Национальная одежда приобретает все больше поклонников и продолжает оставаться важным звеном, объединяющим древнюю культуру и наше время. Приятно осознавать, что не только кепка «аэродром», как у героя Бубы Кикабидзе в фильме «Мимино», стала символом одежды современного грузина, но и строгая чоха, пережившая века.


Ирина КАНДЕЛАКИ

 
УМЕРЕТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ ВЕЧНО
https://i.imgur.com/TrM85rF.jpg
Художник Нико Пиросманашвили стал жертвой собственного творческого гения, подобно чудесному обитателю морей, океанов и рек – лососю. Весь жизненный цикл лососей – это преодоление тяжелого пути с трудными препятствиями. Благородные лососи совершают сложнейшее путешествие к месту своего рождения, своей колыбели. Жертвуют собой ради будущей жизни. В их повадках есть и завидный патриотизм, и самоотречение, и целеустремленность. Их непрерывное движение – то медленное, то бурное, вскипающее пеной над водой: они идут, меняют окраску, теряют силы, отказывают себе в пище, но безостановочно двигаются вперед и только вперед! От камня к камню, скользя и ластясь, огибая их, подставляя серебристое брюшко солнцу, без передышки, не задерживаясь нигде, благодаря гениальному чутью и интуиции лососи плывут к истоку, чтобы, дав жизнь потомству, умереть.
По берегам рек, у ручьев, движимые жаждой бежево-замшевые олени с миндалевидными глазами, замерев и фыркая раздутыми ноздрями, внимательно вглядываются в этот непостижимый ход лососей – удивительное явление дикой и великой природы.
Лососи в конце пути – изможденные и уставшие, с болью и вместе с тем с наслаждением оставляют разноцветные, солнцем пронизанные икринки и обреченно прощаются с собственной жизнью. У них свой, предначертанный свыше, серебристый крест. И так они спасают потомство прекрасных лососей.
Нико страдал, мучился, жертвовал собой вовсе не потому, что был беден, нуждался. Нет, друзья! Великодушный и благородный грузин Никала всегда мог найти пропитание и поддержку для себя и семьи, ведь он был кахетинцем – уроженцем Кизики и Мирзаани – богатейшего и красивейшего края Грузии. Ему были ниспосланы свыше совсем другие испытания и обязанности, дарован Творцом дух творчества и неотвратимость судьбы: быть созидателем большого искусства соответственно его душе и природе. Подобно лососю, переполненному икринками, шел он труднейшей дорогой и у истоков жизни и родника вечности оставил свои творения и так ушел в мир иной.
Ушел изможденный, опустошенный и до святости честный, глубоко одинокий художник, как и жертвующий собой ради будущего потомства лосось. И  бездомное тело художника было предано земле.
Но божественный плод своего духа – духа гениального творца он оставил своему народу навечно как молитву о его спасении...


Резо (Емельян) Адамия

Перевод Марины Мамацашвили
 
ПИРОСМАНИ И ХУДОЖНИКИ
https://i.imgur.com/C9ukdH0.jpg
История жизни и творчества Нико Пиромани документирована весьма скудным количеством документов, но литература, посвященная ему – обширна, и немалая часть ее – вымыслы, домыслы и мифы. Мы и сегодня не можем ответить на некоторые вопросы, связанные с художником. Так, Пиросмани оставил нам необыкновенное наследие – мы же не имеем ни одного его прижизненного живописного портрета.
Мы благодарны первооткрывателям Пиросмани, авторам первых статей о нем, покупателям и собирателям его картин, тем, кто сделал их экспонатами музеев. Мы благодарны тем, благодаря кому мы знаем Пиросмани в лицо по трем фотоснимкам, и тем художникам, кто запечатлел образ Пиросмани в карандашных зарисовках в 1916 г. Все они первыми воздали хвалу художнику. Три графических листа с натуры уже немолодого Пиросмани выразили больше, чем любые слова. Рисунки подписаны, а это значит – авторы считали их достойными своего имени. «Беглые» карандашные зарисовки, сделанные нервными линиями и широкой штриховкой, воссоздают образ уже немолодого, уставшего, сосредоточенно-печального Пиросмани. Авторы рисунков раскрыли образ Пиросмани и максимально точно зафиксировали черты его лица и психологическое состояние. Жаль, что эти зарисовки не стали основой для живописных портретов. Но они остаются достоверными самостоятельными произведениями искусства.
Рассматриваешь портретные зарисовки и невольно возникает вопрос, который, увы, не беспокоил ни одного исследователя жизни и творчества Пиросмани: почему ни одному из художников-современников Пиросмани – а именно художники открыли Пиросмани, именно художники восхищались им – не захотелось создать живописный портрет художника? Все живописные портреты Пиросмани – посмертные, написаны уже в наши дни нашими современниками. Почему до 1918 г. (года смерти Пиросмани) никто из художников не сохранил для потомков прижизненный образ того, кого они единодушно восхваляли? А ведь на протяжении 107 лет, со дня открытия его в 1912 г., Пиросмани остается самым знаменитым, узнаваемым и любимым грузинским художником.
Художники, создавшие портретные зарисовки Пиросмани – это Александр Мревлишвили (1866-1933), Шалва Кикодзе (1894-1921) и Яков Николадзе (1876-1951). Зарисовки были осуществлены с натуры 25 мая 1916 г. на общем собрании Грузинского художественного общества. Портретные зарисовки даны в одном и том же композиционном формате: в трехчетвертном развороте головы. Ведь рисовали не позирующего Пиросмани, а спонтанно, с натуры и прилюдно, в том ракурсе, в котором было доступно обозревать его. Образ Пиросмани на всех трех рисунках – реальный, убедительный. Отсутствует фиксация мимики, какого-либо характерного жеста и других деталей. Пиросмани запечатлен непредвзято, без приукрашивания. Художники запечатлели внешность и внутреннее состояние Пиросмани. Облик его был достаточно красноречив, и авторские дополнения здесь были бы излишни. Перед нами предстает Пиросмани – отрешенный и задумчивый. Значимые, проникновенные и возвышенные зарисовки – единственные прижизненные. Как жаль, что они не были претворены в столь же проникновенные живописные портреты…
В этот же день, по предложению художника Дмитрия Шеварднадзе (1885-1937) Пиросмани был сфотографирован в ателье Эдуарда Клара. Пиросмани был приглашен на это заседание по инициативе Д. Шеварднадзе. А привел Пиросмани на заседание художник Гиго Зазиашвили (1868-1952). Общество создало комиссию для оказания помощи Пиросмани. Членами комиссии были художники Ладо Гудиашвили (1896-1980), Дмитрий Шеварднадзе, Мосе Тоидзе (1871-1953) и Гиго Зазиашвили.
Известны еще два изображения Пиросмани: зарисовка 1916 г., приписываемая Рихарду Зоммеру (1866-1939), и живописный этюд 1910-х гг., приписываемый Гиго Габашвили (1862-1936). Они опубликованы в книге Эраста Кузнецова «Пиросмани» (Санкт-Петербург, 2012, стр. 244, 248). Доказательств авторства этих работ, к сожалению, нет, хотя, вне всякого сомнения, на них изображен Пиросмани, и выполнены они убедительно и с большим мастерством.
В том, что не существует ни одного прижизненного живописного портрета Пиросмани есть определенный драматизм. Факт странный. Ведь первым, кто обратил внимание на картины Пиросмани, был молодой петербургский художник Михаил Ле-Дантю (1891-1917), весной 1912 г. знакомившийся с достопримечательностями Тифлиса в сопровождении своего друга художника Кирилла Зданевича (1892-1969). Ле-Дантю был сведущ в вопросах теории и практики живописи и разделял интерес российских авангардистов к народному творчеству, примитиву. Несмотря на свой юный возраст, Ле-Дантю понял художественное значение и размах личности Пиросмани. Во время пребывания в Тифлисе, Ле-Дантю создал не только графические, но и живописные работы, в том числе живописный портрет своего друга художника и писателя Ильи Зданевича (1894-1975), находившийся в собрании Дамиана Алания в Тбилиси. Охарактеризовав Пиросмани как «гениального художника», сравнив его с великим флорентийцем Джотто и став первым собирателем его картин, Ле-Дантю создал в Тифлисе акварельный лист «Рыбак» (хранится в Гос. театральном музее им. А.А. Бахрушина, Москва), явно вдохновившись картиной Пиросмани «Рыбак среди скал» (Гос. Третьяковская галерея, Москва). Замечу, что И. Зданевич считал Ле-Дантю выдающимся художником, умным и талантливым человеком. Согласимся с ним: «Главным образом, его заслугой является открытие художника Нико Пиросманашвили».
Отсутствует прижизненный портрет Пиросмани и в творчестве К. Зданевича. Ведь он был вторым (после Ле-Дантю) восхищенным зрителем картин Пиросмани, а самого художника Зданевич увидел воочию 30 января 1913 г.. Лишь в 1914 г. К. Зданевич создает «Натюрморт с картиной Нико Пиросманашвили» из серии своей «оркестровой живописи». Работа экспонировалась на выставке К. Зданевича в Тифлисе в октябре 1917 г. В 1915 г. вместе с художниками Сигизмундом Валишевским (1897-1936), Ладо Гудиашвили и Александром Бажбеук-Меликовым (1891-1966) К. Зданевич находится в поиске картин Пиросмани. Он купил тринадцать его работ в увеселительном саду Титичева «Эльдорадо». С 1913 года появляются первые статьи о Пиросмани И. Зданевича, журналиста и писателя Александра Петроковского (?-1948), М. Тоидзе. 5 мая 1916 г. И. Зданевич устроил первую (однодневную) выставку работ Пиросмани в своей тифлисской мастерской. Идея выставки принадлежала Д. Шеварднадзе. Вторую выставку клеенок Пиросмани И. Зданевич организовал в октябре 1916 г. на квартире своих родителей, где уже находилось несколько десятков работ Пиросмани.
К. Зданевич участвовал в подготовке и издании монографии «Нико Пиросманашвили» в 1926 г. Он создал эскизы по мотивам картин Пиросмани (бумага, тушь), в качестве заставок и концовок текстов. Девять эскизов хранились в коллекции С.А. Шустера в Петербурге, местонахождение других неизвестно. В 1920-е годы К. Зданевич создал кубо-футуристический портрет Пиросмани (бумага, карандаш, цветные карандаши, Центр Помпиду, Париж). Это трагический образ художника.
У К. Зданевича было несколько зарисовок с картин Пиросмани, как, например, «Женщина доит корову» (бумага, карандаш, собрание П.С. Навашина, Москва). Лишь в 1960-е гг. он написал «Воспоминания о Пиросмани» (картон, гуашь, темпера, собрание семьи К. Зданевича, Тбилиси). Важно сказать и о написанной К. Зданевичем книге «Нико Пиросмани» (Тбилиси, 1963), обложку которой автор украсил изображением Пиросмани с ланью.
Все эти факты свидетельствуют о непреходящем интересе К. Зданевича к творчеству Пиросмани, и тем более удивляет, почему он не создал прижизненного портрета художника?
Утром 30 января 1913 г. с Пиросмани познакомился Сигизмунд Валишевский, известный грузинский и польский художник, не раз участвовавший в поиске картин Пиросмани. Но ни он, ни А. Бажбеук-Меликов, еще один участник «поисковых» экспедиций, не оставили даже портретной зарисовки Пиросмани. Никак не отразилось знакомство с картинами Пиросмани в творчестве М. Тоидзе, хотя 21 мая 1916 г. он опубликовал в газете «Сахалхо пурцели» свою статью «Нико Пиросманашвили и его картины».
Три дня спустя, на очередном заседании Грузинского художественного общества, он был включен в комиссию по собиранию сведений о художнике (вместе с Д. Шеварднадзе и А. Мревлишвили), а 15 мая он вошел в комиссию по приобретению картин Пиросмани (вместе с Л. Гудиашвили, Д. Шеварднадзе и Г. Зазиашвили). В мае 1916 г. М. Тоидзе пригласил художника к себе домой, где уже висели «Калооба» и «Фаэтон у духана».
Позже М. Тоидзе упрекал других художников в том, что им картины Пиросмани были важнее человека. Сам он, однако, относился к Пиросмани неоднозначно, считая ценным в его творчестве народную основу, но отмечая признаки ремесленничества. Называя Пиросмани примитивным художником, М. Тоидзе заключает свою статью словами: «Такое примитивное народное творчество имеет немалое значение для нашего национального самоопределения».
Из записи от 31 января 1913 г. в дневнике встреч И. Зданевича с Пиросмани известно, что в тот день И. Зданевич и художник Егише Татевосян (1870-1936) вместе с журналистом и художественным критиком В. Анановым, поэтом Юрием Верховским (1878-1956) находились в духане «Варяг» и после осмотра картин Пиросмани Е. Татевосян отметил, что Пиросмани напоминает ему персидских художников: «Хотя краски значительно грубее. Краски – цвета никакого, вообще ничего замечательного». В то же время И. Зданевич считал, что Пиросмани «ставит удивительные цветовые задачи и удивительно умеет их разрешать».
Художнику Л. Гудиашвили Пиросмани сказал во время их последней встречи: «Вы, художники с Головинского проспекта, ходите в костюмах и боитесь перейти на этот берег Куры» (Л. Гудиашвили, «Нико Пиросманашвили», журнал «Дроша», 1964, N3-4). Пиросмани предложил Л. Гудиашвили написать его портрет. Молодой художник почему-то отказался от этого предложения. Эта встреча произошла в начале июня 1917 г. на ул. Потийской N35, где Пиросмани жил в чулане под лестницей. Л. Гудиашвили представился Пиросмани как художник и друг, а позже сделал две зарисовки жилья со двора и изнутри (Э. Кузнецов «Пиросмани», Санкт-Петербург, 2012, стр. 264-266; журнал «Дроша», 1964, N3-4). Л. Гудиашвили и прежде виделся с Пиросмани, в компании с будущим кинорежиссером Михаилом Чиаурели (1894-1974) и художником Давидом Какабадзе (1889-1952). Д. Какабадзе сказал: «Мне кажется, что с появлением его [Пиросмани] картин, моя жизнь стала богаче, счастливее» (И. Абашидзе, «О выставке картин Нико Пиросманашвили в Италии и Франции», журнал «Литературная Грузия», 14 апреля 1967).
Как уже было отмечено, Л. Гудиашвили был в числе тех, кто участвовал в поисках картин Пиросмани и его самого, чтобы передать ему 300 рублей от имени Грузинского художественного общества. В 1916 г. Л. Гудиашвили создает рисунки тушью – «Мечта Пиросмани», «Краски Пиросмани», «Пиросмани у винного погреба». Но не пишет живописный портрет.
Непонятно, почему прижизненный образ Пиросмани не остался запечатленным в творчестве Давида Какабадзе, художника, влюбленного в картины Пиросмани с 1912 г., когда он впервые увидел их в Петербурге у М. Ле-Дантю. Вернувшись в Тифлис, Д. Какабадзе активно участвовал в поисках картин Пиросмани и его самого. Летом 1918 г. он купил у духанщика Бего Якиева шесть картин полюбившегося художника.
Одним из самых преданных почитателей творчества Пиросмани был художник, музейный и общественный деятель Д. Шеварднадзе, но этот факт никоим образом не отразился в его собственном творчестве. Д. Шеварднадзе пригласил Пиросмани на заседание Грузинского художественного общества (25 мая 1916 г.), настоял на оказании художнику материальной помощи, участвовал в собирании сведений о Пиросмани. В 1916-1917 гг. одиннадцать картин Пиросмани из личной коллекции Д. Шеварднадзе легли в основу собрания созданной им Национальной картинной галереи Грузии. Он же был инициатором реставрации картин Пиросмани и намеревался устроить выставку в Дрездене в 1930 г. Вот как он писал о Пиросмани: «Живописный путь его – прекрасный образец для нашего нового искусства» (И. Дзуцова, «Пиросмани. Пиросмани…», 2013, Тбилиси, стр. 86). Благодаря Д. Шеварднадзе, на вечную память потомкам сохранилась фотография Пиросмани 1916 г. Д. Шеварднадзе беспокоило то, что для грузинских художников Пиросмани «проходит совершенно незамеченным». Это наблюдение почти соответствует действительности: никто не подумал запечатлеть кистью его образ. Поэт Георгий Леонидзе писал: «Самое удивительное в его облике то, что все видевшие вспоминают его как прекрасный сон» (Э. Кузнецов, «Пиросмани», Санкт-Петербург, 2012, стр. 80). Пиросмани действительно был красив: стройный, высокий, с большими черными глазами, орлиным носом, благородно посаженной головой. Не случайно его прозвали «графом» – за горделивый вид и нрав.
Творческие люди были заняты своей непростой в те годы жизнью, поисками своего пути. Нельзя ставить им в вину богемную беспечность. Как могли они пробивали дорогу сначала к признанию, а затем и к бессмертию Пиросмани.
Так почему же не писали Пиросмани при жизни знавшие его лично художники? Вряд ли причина – в равнодушии, каких-то условностях, в отсутствии профессионального интереса к личности Пиросмани. Ведь большинство художников высоко ценили его творчество, целенаправленно искали и покупали его картины и восторженно отзывались о них. Напрашивается вывод: интерес к картинам был более устойчивым, чем интерес к их автору. Д. Какабадзе был готов купить картины Пиросмани у Бего Якиева и за плату просил художника написать его портрет.
Созданные после смерти художника портреты являются фантазийными: в них художники искренне соединяли вымысел и легенды, которыми окутана жизнь Пиросмани. А знавшие лично Пиросмани художники были зачастую молоды, и – на фоне беспокойной и опасной эпохи, нестабильности, жестоких социально-политических перипетий – невнимательны к личности художника. Картины Пиросмани будто затмили автора, заслонили его собой, и за созданным им на клеенке мирозданием сам художник будто бы исчез, стал незаметен. Вместе с тем исключительность Пиросмани, экстраординарность его как явления искусства, уникальность его свободолюбивой и бескомпромиссной натуры ощущали все. Кроме того, не стоит забывать, что художник был открыт лишь за шесть лет до своей смерти – времени на общение со скитальцем было недостаточно.
С годами интерес к Пиросмани не только не угас после его смерти, но слава его ширилась и разносилась по России, а затем – и по всему миру. Еще в 1918 г. поэт-авангардист Алексей Крученых (1886-1968) посвятил Пиросмани стихотворение «Любовь тифлисского повара», которое можно считать первым поэтическим посвящением художнику, навеянным очарованием его эстетикой, глубокой народностью. В основе стихотворения – легенда (или история?) о любви Пиросмани к актрисе Маргарите, находившейся на гастролях в грузинской столице в 1905 г.
В 1919 г. в Тифлисе состоялась выставка произведений грузинских художников, на которой экспонировались и работы Пиросмани.
В 1922 г. газета «Бахтриони» посвятила номер творческой биографии художника.
В 1926 г. в Тифлисе издали первую иллюстрированную монографию о Пиросмани тиражом 1000 экземпляров. Л. Гудиашвили не создал прижизненного портрета Пиросмани, но известен его «Портрет Нико  Пиросманашвили» (х., м., Гос. музей искусств Грузии им. Ш. Амиранашвили, Тбилиси), написанный им в 1928 г. и экспонировавшийся на выставке «Москва-Париж» в 1981 г. в Москве. Эта картина не стала единственной: тема Пиросмани тревожила Л. Гудиашвили на протяжении всей его жизни, портреты Пиросмани были написаны им в 1946 г., 1949 г., 1964 г., 1965 г.
О Пиросмани написано в «Истории грузинского искусства» Ш. Амиранашвили (1961 г.). 6 июня 1961 г. состоялась премьера спектакля по пьесе Георгия Нахуцришвили в театре им. Ш. Руставели в Тбилиси.
В 1963 г. в Тбилиси издана книга К. Зданевича, которая переиздавалась несколько раз.
В 1966 г. художник Геворк Джотто-Григорян (1897-1976) написал портрет Пиросмани и двойной портерт Пиросмани с Л. Гудиашвили «Прыжок лани» в 1959 г.
В 1967 г. в Москве был издан альбом произведений Пиросмани под редакцией Ш. Амиранашвили.
В 1969 г. кинорежиссер Георгий Шенгелая снял художественный фильм «Пиросмани». В роли Пиросмани снялся грузинский художник Автандил Варази (1926-1977).
С 6 марта по 7 апреля 1969 г. прошла выставка работ Пиросмани в Лувре (Париж).
В 1972 г. художник Николай Игнатов (1937-2002) сделал стенную роспись парадного зала станции тбилисского фуникулера под названием «Посвящение Пиросмани». В центре монументальной композиции размером 6х2 метра изображен Пиросмани перед мольбертом с картиной «Девочка с шаром», а вокруг художника стоят с зажженными свечами тифлисцы. По словам российского искусствоведа Владимира Толстого, «Нико Пиросмани в росписи Игнатова – это поэтический символ душевной чистоты и бескорыстного служения людям. В этом образе, вероятно, воплощена заветная мечта автора о полном взаимопонимании между художником, с его особым миром, и с теми, для кого он живет и трудится» (журнал «Русское искусство», 2013 г., N1, стр. 135, Москва).
В 1975 г. скульптор Элгуджа Амашукели создал памятник Пиросмани в Тбилиси, и в том же году открылся дом-музей Пиросмани в его родном селе Мирзаани (Кахети), а в Ленинграде была издана книга Э. Кузнецова «Пиросмани», в Рустави состоялась премьера спектакля Вадима Коростылева (1923-1997) «Пиросмани».
В 1985 г. кинорежиссер Сергей Параджанов (1924-1990) снял короткометражный фильм «Арабески на тему Пиросмани». Роль Пиросмани сыграл художник Александр Джаншиев (1949-1988). Ранее, в 1976 г. С. Параджанов создал коллаж «Маргарита, еще раз Маргарита» (Дом-музей С. Параджанова, Ереван).
4 июня 1988 г. в Тбилиси на улице Пиросмани N29 (бывшая Молоканская, там жил и умер Пиросмани) открылся Дом-музей Пиросмани.
В 1992 г. по заказу телевидения Франции кинорежиссер Георгий Шенгелая снял документальный фильм «Пиросмани. Жизнь и творчество».
В 1995 г. (и в 2002 г.) в Музее молодежи в Екатеринбурге осуществился арт-проект художника-концептуалиста Антона Кузьмина «Солнце Пиросмани».
7 апреля 2010 г. в Пантеоне общественных деятелей Грузии на горе Мтацминда в Тбилиси освятили символическую могилу Пиросмани с гранитной плитой.
В 2013 г. в Тбилиси прошла международная конференция «Пиросмани и грузинская культура». В представленных докладах впервые были затронуты некоторые аспекты жизни и творчества художника. В рамках конференции состоялся круглый стол «Художественная форма Пиросмани – генезис и сущность», а также презентация новой книги Э. Кузнецова «Пиросмани». Состоялись выставки «Пиросмани в деталях», «Пиросмани на сцене и на экране» и детская акция «Мы рисуем Пиросмани». В этом же году в Москве была издана трехтомная «Энциклопедия русского авангарда» (авторы-составители В.И. Ракитин и А.Д. Сарабьянов) со статьей Е.В. Воронович о жизни и творчестве Пиросмани. В этом же году в Тбилиси вышла книга искусствоведа Ирины Дзуцовой «Пиросмани. Пиросмани…». В ней впервые представлен текст и анализ дневника встреч И. Зданевича с Пиросмани в 1913 г. Дневник, многие годы считавшийся утерянным, был обнаружен И. Дзуцовой в январе 1998 г. в архиве И. Зданевича в Париже. Сейчас этот бесценный документ хранится в Гос. музее искусств Грузии им. Ш. Амиранашвили.
В 2018 г. в Тбилиси была издана книга Ирины Дзуцовой «Заздравный тост», приуроченная к столетию со дня смерти художника. В книге представлена хронология жизни Пиросмани, высказывания известных деятелей культуры разных стран о творчестве и личности художника.
Всех событий и мероприятий, связанных с именем Пиросмани не перечесть. Не перечесть и художественных произведений, посвященных художнику. «Колоссальная фигура великого мастера давно стала настолько неотъемлемым компонентом грузинского художественного ландшафта, что к ней немыслимо как-то не прислониться – в разную меру и на разный манер» (Э. Кузнецов, «Графиня покидает бал», Москва, 2010, стр. 316).


Ирина Думбадзе
 
ШИФР КАРДИОГРАММЫ ВЫСОКОГО ТВОРЧЕСТВА

https://lh3.googleusercontent.com/d7nR0TnMQdI3TPzARm_UkOnS_etkLC0iBQW_3_Czqh3GUkNBICOMRrVO2l37SQyl0Rb89eQxlEMAbK8fEFO5-2lahvHV-ZttpKmSgicVNRsFSzLB83BSgNPwohyL8rZmxnJbWnhrjtVKd3TNlN8oaxcQYQY9f5-VVgcB0uLRbB6VmgOPluXrNdrq-gZ-Dw2AYedoXJyNxSCKzG3hH6lF4enWB-Ubd355XIfeCbyxsniFRb5-WHjiu9RefxijbPwbZhbhBcbvD9O39knpN9hfjyX9EuEyVRM-CVbZl1JuaDO5lYZUNKKyFpxfo39-2KWInuaC52YWr0homAtHTY2a70CCLm3IwUD59ZG1hohkTioBQ35Tz16-uM5ii5C-ogR2EnVnRecPCa4XMSMyA-1rTqf31LVQljQf-rbXwtFwEWEaMSBxOmNPrC0BMi0Vb-xMdj9g-bgNhOkwhlBjyh0KGLnXDT2rz_ae1skobA_ptMpev2eWKgyhgVh4c1NXG-kTAZ1RDFiF5ntF85yRZkkpk5H4UkPcrt8YYAGn9JSBsa4cXiAH_UmUbHlScOdYITzzJTFkCAHv598mAh40eTiZMTE2Vze0UqNA6mVnUsCZBqaUgccPBB8bjSx5_2hLXySLLc5ahcSpxUyozx5GJk92OFVuXy2fMi0=s125-no

Его назвали человеком, открывшим третье тысячелетие. Телекомпании Франции, США и России отсняли репортами о том, как Мураз Мурванидзе встретил миллениум, осуществив творческую задумку, достойную барона Мюнхгаузена. Один из самых известных в мире театральных художников в канун 2 000 года прилетел в Париж с макетом Ноева ковчега. Ковчег был спущен ненадолго в Сену, а затем Мурванидзе в сопровождении друзей и репортеров на двух машинах устремился в Верхнюю Нормандию. Ехали по обледенелой трассе, во тьме, и вдруг, повинуясь чьей-то незримой воле, тучи раздвинулись, и мощный луч, как на библейских гравюрах Доре, осветил им путь. В Довиль въехали под колокольный звон вечерней службы и сразу окунулись в закат на пляже, полюбившемся миллионам по фильму «Мужчина и женщина» Лелюша. На гринвичском меридиане, проходящем через Довиль, ковчег, украшенный флагами более ста стран, был спущен в полночь в Ла Манш под пожелания счастливого плаванья человечеству в Новом тысячелетии.
10 мая народный художник Грузии, знаменитый сценограф, график, скульптор и просто человек-праздник Мураз Мурванидзе отмечает юбилей. Однако не верится, что ему исполнилось 80 лет, настолько он спортивно выглядит, излучая энергию, искрится внутренним светом. Согласно его формуле секрета молодости, нельзя делать две вещи – завидовать и смотреть ТВ. Добавим от себя, что еще надо обладать талантом свежего восприятия мира и стремлением жить с интересом.
Вот уже более полувека Теймураз (Мураз – так привычнее звучит его имя) Мурванидзе оформляет балетные, оперные, драматические спектакли на прославленных подмостках планеты, пишет картины, создает скульптуры. В Балетной энциклопедии о нем сказано: «…Мурванидзе сомкнул, обновил и развил традиции грузинского и российского театра... Создавая театр-зрелище, театр-игрище, тяготеет к экспериментам и колоритным решениям, неожиданным концепциям, импровизациям». В течение восьми лет Мурванидзе являлся главным художником – постановщиком Мариинского театра. А также плодотворно работал в странах Европы и в Америке. В Санкт-Петербурге он оформил такие постановки, как «Корсар» и «Витязь в тигровой шкуре» в Мариинском театре (хореография Олега Виноградова), «Мастер и Маргарита» в Театре Бориса Эйфмана. В Большом театре с успехом прошла постановка Бориса Покровского «Хованщины», музыкальным руководителем и дирижером которой был Мстислав Ростропович. Сценографией Мурванидзе были отмечены в Мариинском театре оперы Верди «Дон Карлос» и Доницетти «Лючия ди Ламмермур», (режиссер Давид Доиашвили, музыкальный руководитель Джанандреа Нозеда).


МЕСТО НА ОЛИМПЕ
Балеты прославленного Мариинского театра (в то время Лениградского им. Кирова) – «Витязь в тигровой шкуре», «Броненосец Потемкин», «Корсар» произвели фурор в Париже, заставив вспомнить о триумфе «Русских сезонов» Дягилева. Отмечалось, что после положительной рецензии в «Фигаро», был растоплен лед в отношениях между Францией и советской Россией. Причем наибольший успех выпал не на хореографию балетов, а на постановочное оформление спектаклей. «Наутро после премьеры «Корсара» в Париже Мурванидзе проснулся знаменитым художником», – утверждали газеты. А также: «Декорации Т. Мурванидзе поразительными красками и формами господствуют на сцене. В своей иррациональной экстравагантности они столь прекрасны, что стоят выше всех традиционных эстетических понятий». (Жерар Манон. «Котидьен де Пари»). «Как только поднимется занавес – знайте – поразительные декорации Мурванидзе сведут вас с ума». (Изабель Гарнье «Данс Магазин»). Закономерно, что Теймураз Мурванидзе после гастролей был удостоен престижной Международной премии Пикассо за оформление балета «Витязь в тигровой шкуре».
Путь к всемирной известности Т. Мурванидзе ознаменован признанием его «Лучшим художником театрального сезона» в Грузии (1963), во Франции и в Польше (1977), Канаде (1986), США (1989).

– В 32 года вы оформили «Гамлета» в постановке Чабукиани, а после не было сезона без громких премьер. Когда вы сами осознали, что карьера состоялась?
– Поверил в себя, когда понял, что свободен от меркантильности в творчестве. Отказываюсь от предложений, если знаю, что другой художник больше подходит к исполнению данной темы. Ни с кем не соревнуюсь, только с самим собой.
Для «Метрополитен-опера» Мурванидзе адаптировал постановки монументального «Броненосца» и феерического «Корсара». После громкого успеха в Нью-Йорке знаменитый импресарио Линкольн Кирстайн пошутил: «Долгие годы мы вместе с Джорджем Баланчиным ругали архитектора Уоллеса Харрисона, построившего новое здание «Метрополитен», а приехал Мурванидзе и стало понятно, что пенять надо было не на сцену, а только на самих себя».
Мурванидзе приглашали остаться художником-координатором в «Метрополитен-опера» и в Гранд-опера – в Париже это предложение исходило от Рудольфа Нуреева, но маэстро решил вернуться на родину, не прерывая при этом творческого партнерства с выдающимися деятелями искусства Запада. Посетивший парижскую выставку работ Мурванидзе Морис Бежар сказал в одном из интервью: «Мы привыкли к определенному стереотипу, когда приблизительно знаешь, что увидишь в том или ином спектакле. Т. Мурванидзе – для меня исключение. Его «Потемкин», «Витязь» и «Корсар» меня удивили. Они не похожи друг на друга и ни на что по сей день виденное мною. Я восхищен его выставкой, горжусь тем, что у меня есть мой портрет, выполненный Теймуразом. Считаю, что Т. Мурванидзе занимает одно из самых высоких мест на театрально-декорационном Олимпе. Надеюсь, что в ближайшем времени встречусь с ним как с соавтором». Нуреев заказал Мурванидзе три постановки, но его смерть не позволила завершить работу, художник успел поставить для великого артиста только «Спящую красавицу».

ВКУС КУРНОЙ ВОДЫ
В последние десятилетия маэстро по большей мере живет в родном Тбилиси, в увитом старой глицинией особняке, выходящим фасадом на Куру. В просторной гостиной дома собраны картины, эскизы театральных костюмов, афиши памятных постановок, таких, как «Игрок», «Хованщина», «Корсар». Внимание приковывают макеты скульптур и пластические работы малой формы. Взмывающий в воздушном потоке Вахтанг Чабукиани. Федерико Феллини, командующий: «Мотор!» с верхней площадки башни, декорированной фрагментами кинопленки. Георгий Товстоногов, сдерживающий коня, созданного причудливой фантазией из театральных масок и реквизита. Давид на несоразмерно крупных ступнях, как бы получающий силу от самой матушки-земли. Балерины в арабеске, виолончель над головой, «Хареба и Гоги» в продуваемых ветрами ущелий бурках и чохах. Отдельный угол отведен фотографиям с друзьями – личностям выдающимся – впору писать эссе о творческой элите современности. Эти непарадные снимки передают атмосферу теплоты отношений людей, связанных как дружбой, так и совместной работой. Высвечены в сюрреалистическом пространстве прекрасные лица «Кати и Володи» – Екатерины Максимовой и Владимира Васильева. Смеется Пласидо Доминго. Майя Михайловна Плисецкая нежно прильнула к плечу художника – этот снимок был опубликован в журнале «Вог». Чета Рейганов излучает непротокольный позитив. Оказывается, на встрече Нэнси Рейган предложила: «Рони, позвони в Голливуд, с такой внешностью, как у Мураза, обязательно надо сниматься!». Но Рейган ответил, что он предпочитает видеть Мурванидзе не на экране, а на посту президента России.
Кстати, Мураз после того, как его выгнали в школе из комсомола за карикатуру на Хрущева в виде поросенка, никогда ни в каких партиях и политических движениях не состоял. Что касается кино, то сыграл всего один раз в фильме «Пловец» 1981 года Ираклия Квирикадзе, где снимался вместе с супругой Макой Махарадзе, ведущей балериной Тбилисского театра оперы и балета им. Палиашвили, дочерью знаменитой актрисы Медеи Чахава и Котэ Махарадзе, сестрой режиссера Темура Чхеидзе. Учитывая такой семейный состав, неудивительно, что дочь Мураза и Маки - Нато Мурванидзе стала известной актрисой театра и кино.

– Вы считаете себя гражданином мира?
– Гражданство у меня грузинское. Я – испивший воды из Куры, этим все сказано. Тбилиси для меня превыше Иерусалима. Главным символом города считаю не «Картлис Деда», а Майдан, где рядом стоят церкви всех конфессий.
Рисует эмблему города, в которой сердце с символами основных религий, одновременно является буквой «Л» в центре слова «Тбилиси».

– Интересно было поработать в разных странах. Но жить предпочитаю в Тбилиси, – продолжает батони Мураз, – еще мог бы жить в Телави или в Батуми. Это моя среда. К сожалению, не владею свободно ни одним иностранным языком, хотя сразу схватываю произношение и интонации, чем ввожу в заблуждение собеседников. Но приходится общаться через переводчика, что создает трудности, а меня больше всего интересует общение с людьми. Перед тем, как ехать куда-то, всегда углубляюсь в чтение, аккумулирую в себе сведения, как бы влезаю в шкуру исторических персонажей. Поэтому, приехав, скажем, в Барселону, не впадаю в шок от архитектуры Гауди, умудряюсь «подключиться» к ней заранее. Осваиваясь на новом месте, первым делом спрашиваю, какая пенсия у стариков и иду осматривать местные кладбища, потому что в этом и выражается культура народа.
В Грузии не только театралам, но и буквально каждому знакомы его произведения. Мурванидзе - автор масштабных проектов, украшающих город. Новогоднее убранство, превратившее монумент Св. Георгия на площади Свободы в фантастическую елку, вошло в тройку лучших проектов декора мира, парково-развлекательный комплекс «Бомбора» на Мтацминда, завораживает искрящейся фантазией и детей, и взрослых.

СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ
– Из грузинских художников только С. Вирсаладзе и вы стали главными художниками-постановщиками Мариинского театра. Стал ли Санкт-Петербург, где вас назвали последним мирискусником, для вас «своим» городом?
– Бесспорно! В Петербурге мне чрезвычайно интересно работать и легко придумывать самые невероятные проекты. Кроме того, у меня есть питерские корни. В начале века мой дед по материнской линии Нико Гиоргобиани, сын священника из Рачи, поступил в Санкт-Петербургский университет. Он был ярким оратором, принимал активное участие в жизни Грузинского землячества и пел в хоре Мариинского театра, так как обладал красивым бас-баритоном. Жил он в богатом доме Тарасовых. Влюбился в одну из дочерей и, «завернув в бурку», укатил с ней в Грузию. Шутка, конечно, но ее можно продолжить – мой дед, похищая Елену, говорил: «Соглашайся, любимая! Ты же хочешь стать бабушкой главного художника Мариинки!». Кстати, в школе я изучал математику по учебнику деда.

– Расскажите, пожалуйста, о семейных корнях с отцовской стороны.
– Мой дед Илья Мурванидзе был родом из Озургети. Он выучился на провизора в Харькове, там же познакомился с будущей супругой. Не могу сказать, почему правнучка Соломонэ Леонидзе, министра царя Ираклия II, девушка из рода Абелишвили решила стать дантистом, но знаю только, что молодожены поселилась в Телави, где дед открыли аптеку, а бабушка зубоврачебный кабинет. Мой отец учился в Тимирязевской академии, был хорошим спортсменом. Он погиб на фронте в Севастополе. Мама ждала его двенадцать лет, потом вышла замуж за прекрасного человека, известного врача, благодаря чему у меня есть два брата.

– Это правда, что вы подростком убегали из дома?
– Дважды убегал, чтобы отыскать отца или увидеть его могилу. В первый раз сразу попал в милицию, во второй доехал до Гори. Уже взрослым попал в Севастополь, и надо же, именно в тот момент, когда на Французском кладбище бульдозером равняли захоронения. Кинулся под гусеницы, чтобы остановить погром, но мой порыв ни к чему не привел, считалось, что солдатские могилы находятся в стороне. Удалось только установить, что отец погребен в братской могиле.

СБОРНАЯ МИРА
Артистично изобразив говор старого тифлисца, художник вспоминает слова своего соседа дяди Ашота: «Муразик-джан, настоящий художник должен увидеть и нарисовать две вещи – Арарат и Кремль». Шестилетний мальчик буквально воспринял совет и изобразил два культовых объекта на одном рисунке. В школе Мураз был заядлым «шаталошником», и с наступлением тепла пропадал на маленьком островке в пойме Куры, где в тени кустов дидубийская шантрапа резалась в карты. Вскоре Мураз завоевал в тамошней среде авторитет, поскольку мастерски делал татуировки. Милиции никак не удавалось накрыть «салон». Спасаясь от облавы, пацаны успевали уплыть с островка на «камерах», течением их уносило аж до Метехи.
Несмотря на всю юношескую вольницу, образование Мураза не было пущено на самотек. Благодаря маме, преподававшей музыку, дом всегда был наполнен пением, игрой на фортепиано, часто в гости приходили известные деятели культуры. Друг деда – Григол Месхи стал первым наставником Мураза в изостудии Дворца пионеров. На Станции юного техника ему вручили диплом за идею семафорных огней для посадки самолетов в ночное время, позднее выяснилось, что аналогичная система, до которой креативный подросток дошел своим умом, была внедрена американцами на авианосцах. В 12 лет Мураз получил медаль на соревновании юных авиамоделистов, но его самолет улетел, и эта потеря не могла компенсировать радости от победы. Он готов был отдать медаль в обмен за свой самолет. Возможно, этот эпизод во многом объясняет характер нашего героя. Ему нравится добиваться результата, не заботясь о наградах. В юности некоторое время он увлекался спортом. Занятия баскетболом шли настолько успешно, что его включили в дублирующий состав гремевшей тогда команды «Динамо».

– Но играть мне не пришлось, спорт не мог заменить все другие интересы. Хотя нравилось получать динамовские талоны и обедать в столовой на углу Плеханова и Пастера, – с улыбкой вспоминает художник и добавляет, – ничего, зато я вошел в другую сборную мира.
«Сборной мира» творцов мирового уровня образно называют Всемирную ассоциацию музыкального искусства «Три каравеллы» со штаб-квартирой в Монако. В начале века Мураз Мурванидзе являлся главным художником ассоциации, когда ее президентом был Иегуди Менухин, музыкальным руководителем Мстислав Ростропович, главным режиссером Франко Дзеффирелли, а в совет входили такие корифеи, как Пласидо Доминго, Зубин Мета, Руджеро Раймонди, Георг Шолти, Лорин Мазель, Жорж Претр и другие. Возможности «Трех каравелл» были огромными, для проведения фестивалей, осуществления различных проектов и идей ассоциации предоставлялись самые престижные площадки Старого и Нового света.
– Вы работали с Бежаром, Нуреевым, Алексидзе, Лавровским, Виноградовым, Эйфманом, и этот список можно продолжить. Как удавалось приходить к единому знаменателю со столь разными хореографами?
– Они делали свою работу, я свою. Ни под чьи вкусы никогда не подстраивался. Работая над оформлением постановки, я отталкиваюсь исключительно от музыки. Мне важно создать свою концепцию действия, придумать трехмерное пространство, в котором лучше прозвучит музыка, отразятся и культурная история, и реальная особенность того места, где разворачивается действие.

ФЕЙЕРВЕРК ДЛЯ МУЗ
Есть такая теория, согласно которой каждый человек соответствует одному из богов греческой мифологии. Мурванидзе однозначно воплощает черты Диониса, отвечающего за вдохновение, виноделие, театры и веселье.
– Может создаться впечатление, что я уйму времени провожу в дружеских компаниях, застольях. Никто не видит, как во время работы держу себя в ежовых рукавицах. Только я сам знаю, как внутри борются сомнения и уверенность, – говорит маэстро, от природы щедро наделенный юмором и умением виртуозно обыгрывать разные ситуации.
Мурванидзе оформил для Плисецкой роскошную постановку «Шехерезады» Римского-Корсакова в испанском Сантандере. Для финального выхода примы он создал многослойное платье с огромным количеством диодов, ткань буквально полыхала, создавая эффект огня. Но Майя Михайловна боялась  надеть «горящее» платье. Она долго сопротивлялась, потом потребовала, чтобы художник сам опробовал свою фантазию. Мурванидзе отнекивался, мол, платье на меня не налезет.

– Майя настаивала. Тогда я нацепил на себя пояс с батарейками и приложил к себе наряд. Как только он вспыхнул огнями, я рухнул на пол. Майя закричала от ужаса. Поняв, что ее разыграли, ринулась на меня с кулачками! А премьера прошла блестяще. Я задумал, чтобы огромный шлейф платья заполнял сначала всю сцену, а затем перекидывался по специальным шнурам на пространство всего театра, нависая над партером. Зрители орали от восторга.
В том же  Palacio de Festivales Сантандера, где задняя часть сцены сплошь стеклянная, а за ней открывает вид на Атлантический океан, Мурванидзе оформил постановку «Отелло» Верди для Пласидо Доминго.

– Доминго завершает свою партию, Отелло гибнет, и по привычной логике, самое время дать занавес, – вспоминает батони Мураз, – Но вместо этого по моему распоряжению открылись огромные стеклянные проемы. В зал ворвался океанский бриз, и на глазах изумленной публики из гавани отчалил в море корабль – такой вот образ пришел мне в голову – корабль Отелло уплывает без своего капитана. Зал взревел от восторга. Доминго, который ничего не знал о сюрпризе с кораблем, сказал, что никогда не слышал таких оваций. После премьеры мы пошли расслабиться в местный пивной бар, где испанские артисты стали соревноваться, кто сделает больше глотков, держа кувшин с вином над ртом. Кувшин пустили по кругу, когда очередь дошла до меня, я потребовал наполнить его до верха и выпил все содержимое до дна. Хозяин, узнав, что победил художник, попросил меня пополнить его коллекцию – расписать одну из бочек в заведении. У него были припасены и кисти, и краски, а традицию расписывать бочки в этом ресторанчике, как оказалось, заложил Пабло Пикассо. Ресторатор заявил, что расписавший бочку может всегда приходить в гости и приводить гостей. К его восторгу на следующий день я пришел вместе с Доминго.

В Риме для презентации сочинений Губайдуллиной Мурванидзе создал космическое «Светопредставление», во время концерта произошла смена огромного количества картин. «Изобретательности и насыщенности визионерских трюков сценографа позавидовал бы Дэвид Копперфильд», – писали газеты.

– Парижские рабочие сцены пришли в ужас, увидев реквизит оформления «Потемкина». – «Сцена не выдержит, столько металла!». Но у них глаза на лоб полезли, когда они потрогали «броню» – мощные конструкции оказались «тряпочками и веревочками», – говорит художник.

ВЫСШИЙ ПРИЗ
Приключений Мураза Мурванидзе хватило бы на эскадрон гусар. Байки из его жизни – отдельная тема, в которой трудно отделить правду от фантазий. Например, художник вспоминает, как однажды к нему пришел Сергей Параджанов. Мураз встретил его на пороге дома за чугунной оградой.
– Серж тут же заметил, что я хорошо смотрюсь за решеткой. Я включился в игру, вынес стулья, и мы стали распивать, сидя по разные стороны ограды. Потом к нам присоединился третий, как выяснилось, начальник из учреждения напротив, который спустился к нам, чтобы прекратить безобразие. По его словам, служащие прилипли к окнам и наблюдают за нами. Начальнику вынесли стул, налили стакан. Он оказался нормальным мужиком и сразу забыл, зачем пришел.
В ранней молодости Мураз подрабатывал маляром на стадионе «Динамо». Спустя много лет он встретил одного парня из своей бригады в Петербурге. Тот с достоинством сказал, что владеет автомойкой. «А ты где работаешь, Мураз-джан?». «В Мариинском театре». «Маляром?».
Огромное число забавных эпизодов связывает Мурванидзе с Мстиславом Ростроповичем, готовым всегда на веселье и авантюры. Однажды в Германии друзья так разгулялись, что попали в полицейский участок.
– Дружба со Славой – самый высокий приз, выше него я ничего в жизни не получал. Мы с ним как-то совпали во взглядах на жизнь. Я не знаю человека более доброго, умного, забавного и юморного, чем Слава. Два года назад 28 марта мне удалось провести выставку в честь его 90-летия в Тбилиси. А 6 января мне сделали операцию на открытом сердце и предписали больничный режим, но я решил, что лучше умру, чем откажусь от своих планов. Поэтому в короткий срок перенес на большие полотна шесть картин на тему «Хованщины», привез из Петербурга свои работы, связанные с Ростроповичем и отметил в Центре им. Дж. Кахидзе день рождения гения.

– Вам знакомы кризисы возраста?
– Нет, внутренне я не замечаю возраста. Детство живет во мне, стареет вместе со мной, но не оставляет. Старые приятели часто говорят мне: «Когда ты, наконец, станешь взрослым?». Что ответить этим менторам? Никогда не позволяю себе поучать других, делать замечания. Мы все разные, и в этом вся суть. Для меня важно быть справедливым. Восстанавливая справедливость, могу вспылить, как истинный гуриец. Но быстро остываю. Умею прощать. Недавно в беседе с Патриархом сказал, что никогда не нарушал заповедей, кроме одной, однако сейчас уже постарел и больше не грешу.

– Наверно, трудно было «не грешить», учитывая, что вы ни много ни мало были эталоном красоты для нескольких поколений тбилисцев – не хочется употреблять ныне популярный термин «секс-символ».
– Да уж, не надо. Никогда не считал себя таковым, ненавижу, когда заводят разговоры о своих любовных победах, это недопустимо. Почему я отказывался от работы в кино? Мне предлагали роли героев. Но я не ощущаю себя героем. Я – клоун, который шутит, когда ему плохо, скрывая свою грусть. Вот хохмить и разыгрывать – это в моем характере.

– Не всякому поэту удается придумать свой тост, а ваш тост: «За кардиограмму Бога!» стал классикой, его цитируют вот уже много лет. Как он появился?
– В детстве я часто жил у бабушки в Телави, тогда моим пространством становилась крепость, территория царской резиденции. По инициативе второго мужа бабушки – Сандро Мамулашвили был открыт музей во дворце Ираклия II. С крепостных стен цитадели открывался вид на панораму отрогов МалогоКавказа – на 75-километровую линию синих гор, подпирающих лазурь небосвода. Эта плавная линия буквально заворожила меня, через много лет назвал ее «Кардиограммой Бога». К слову, в гостях у Питера Устинова в его шале, я обнаружил альпийскую кардиограмму – нервную, резкую графику острых зубцов, впивающихся в небо. Это был тревожный, дьявольский ритм. А у нас – он божественный. Надо его чувствовать душой, и тогда сердце будет подчиняться ритму, угодному Всевышнему.


Ирина Владиславская

 
ВОЗДУШНЫЕ ОБЛАКА МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ

https://lh3.googleusercontent.com/Y2tCujpEUc3sUi7L-xiZ6I4RPlfpWCr-kEVuSgmKseZ3eubgE8Ghrw1PQ3hytPhQ78TQYJ0xx0APIwbCPeElmJ-ugXYojd7aw7Q0X_qSV712S8mdUKbOIJZL4horlfbEVkN4TFhHgo9unB0-RPuN6NpkstIO7TLKb9zv_gCh0M6FBrPi_sY1ZcO2vtlJS0Ipo6i0yheGWXL9VoDHQNWGZF1t4jqZoccwMBeW_nccYJ1B-M3p7SZMO3H7zKjgvULUEx0V4XKAz6UphAovUzBCnyclDDubHE5SfjWpWim3VMbbwD18gSBeVWndfxJeYqp3_AAoPkyP1RnjjJF9F3g-TTf2JKByakc7U2uG5SyRO7QDY-21GtRHvvTEuqcvyPoxxzJCSGGjQuzpI9c1sMHRM9A3m91w5FkLW0Kh6XU5tZohBaZmkwz7X1nH5147zWHBh2G8YTmuj9SsNzu1346PHU7YxiRJkWCw-4pAuodhvf0LO0fxzfgmMKepFAfJxUps4DySJJTj4bBH9j8f6NBqRYwjbbsXxnKodEynctWv5AoleatyQpcxxdGBiVa0XQDL88PBpPv8YamkuQfcn2plGfy-ao8AO8sAqK51Cyv0fkhVlkcIDsPqCppRDp1k-ggaEw9D9Yk0gJKQb84WGwxUwpOaoWd4i1I=s125-no

В Тбилиси вышел в свет художественный альбом «Графика, живопись, эбру» Лии Сихарулидзе, давнего друга редакции журнала «Русский клуб». Автор альбома не просто талантливый художник, Лия Сихарулидзе – творец единственный в своем роде – художник-реставратор особо ценных рукописных книг. За годы своей деятельности она отреставрировала и переплела более 900 старинных манускриптов.  Лия Сихарулидзе не только продлевает век бесценным пергаментам, но и создает копии и муляжи грузинских рукописей XI-XIII веков, которые знакомят широкую общественность с грузинскими рукописями, внесенными в список культурного наследия ЮНЕСКО.
В разделе «Графика» альбома широко представлены разнообразные направления профессионального творчества Сихарулидзе. В свое время, работая над реставрацией средневековой книги XIII века – сванского «Иенашского четвероевангелия», она была настолько восхищена украшенными орнаментами буквами древнего асомтаврули, что решила воссоздать недостающие в книге буквы. Созданный ею образец старинного алфавита получил высокую оценку специалистов. В новом альбоме представлены копии икон и фрагментов рукописей, грамоты, наградные листы и дипломы для почетных граждан Тбилиси и высоких гостей, оформленные в стилистике грузинских рукописных шедевров. В числе ее графических работ красочная «Сцена интронизации Патриарха», выполненная на пергаменте. «Отче наш» и «Десять заповедей», орнаменты страниц юбилейного издания «Вепхисткаосани» с фрагментами текста поэмы, переписанными выдающимися гражданами страны. Виртуозное владение стилистикой старинных миниатюр предоставляет автору простор для импровизации: в одной из рукописных книг XI века сохранились изображения святых Иоанна, Луки и Марка, а страница с изображением евангелиста Матвея была утеряна. По образцу древних миниатюр Лия Сихарулидзе написала иконописный облик Св. Матвея. «Реставрационная деятельность органично сливается с талантом Лии Сихарулидзе как искусного художника и графика», – отмечает в аннотации к альбому художник Теона Церетели. «Бесценен вклад, который вносит в реставрацию Лия Сихарулидзе. Новое издание дает возможность общественности лучше узнать ее творчество, найти связующее звено между грузинской миниатюрой и современной живописью, оценить навыки, знания и возможности мастера».
Действительно, альбом знакомит с разнообразными гранями таланта Лии Сихарулидзе, которая даже на пляж приходит с мольбертом. Учитывая ее нагрузки, загадкой остается, когда эта элегантная голубоглазая дама спит и ест – если она не занята реставрацией древностей, то рисует, черпая сюжеты из окружающей действительности. Живопись для нее своего рода релаксация и послание миру, полное тепла и чуть иронической мудрости. Зачастую Лия концентрирует свое творческое внимание на банальных предметах, превращая их в запоминающиеся натюрморты («Приглашение к чаю», «Завтрак»). Порой воспаряет над городскими улицами, горными склонами, лесами, и тогда появляются пейзажи («Деревня в горах», «Город зимой»), увиденные с высоты птичьего полета. На портретах, написанных в лаконичной манере, представлены люди, о которых можно без труда насочинять истории («Пекарь», которого хочется назвать «Пурщиком», «Маро бебо», «Кахетинец»), черты их лиц, изгиб бровей, позы характерны для обитателей грузинских дворов и виноградников, но в то же время они индивидуальны и каждый несет груз своей жизненной тайны. В альбом вошли портрет матери, несколько живописных портретов сына по мере его взросления, написанных с изрядной долей юмора и бесконечной любовью. Один из портретов улыбающегося мальчика с пуделем художница назвала – «Швилеби», что правильнее всего перевести не просто «Дети», а – «Мои дети». Картины Лии Сихарулидзе наполнены неповторимым колоритом Тбилиси и природы родной страны, напоены ароматами трав долин и ущелий, запахом свежего лаваша и забродившего вина. Она останавливает взгляд на цветах, деревьях, а белый журавль в танце становится на ее полотне символом свободы.
В области реставрации Лия Сихарулидзе универсальный мастер, владеющий различными техниками и методиками. И при этом она постоянно продолжает учиться, открывая для себя все новые и новые возможности. Много лет назад в Тарту она познакомилась с техникой рисования на воде, а всего два года назад прошла двухгодичный курс Турецкого института искусств им. Юнуса Эмре в Тбилиси и получила сертификат специалиста по эбру. В Турции техника рисования на воде появилась еще в VII веке, а название «Эбру» происходит от персидского «ebri», что означает «воздушные облака». Рисуют картины в технике эрбу специальными красками на подготовленной водной поверхности, потом рисунок переносится на бумажный лист, дерево, ткани, керамику, кожу. «Воздушные облака» Лии полны лиризма, они изящны и легки, как весенняя капель. Рассматривая узоры ее эбру, становится понятно, почему автору понадобился столь нежный материал для выражения своих эмоций. Принято считать, что писать на духовные темы и создавать картины в технике эбру может только человек с чистыми помыслами и глубоко верующий. Творчество Лии Сихарулидзе, представленное в ее альбоме, полностью соответствует этой аксиоме.
Компьютерный дизайнер альбома Важа Барамидзе, сын художницы, творчески подошел к своей работе: обращает внимание оглавление, проиллюстрированное всеми картинами сборника. Казалось бы, что помещенный на обложку любой фрагмент графики в стиле старинной миниатюры мог бы стать самым выигрышным решением оформления издания. Но духовные темы создатели альбома тактично решили не афишировать, и украсили обложку книги живописной композицией «Вселенная», символично объединяющей связь времен в творчестве удивительного мастера.


Ирина КАНДЕЛАКИ

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 11
Понедельник, 21. Октября 2019