click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Богат не тот, у кого все есть, а тот, кому ничего не нужно.

ДРУГОЕ

ОТ А ДО Я

https://lh3.googleusercontent.com/2TmoIq0CeiQ2jbGjtWeIMEClfqqiWxKdXicOFFgtzZs5QVVW1BIgDoljtFa8PYEPhCUhwtEAtn9TxDN_XAfAzaqu84ssuvRQU8Uq0N8PHvzl6Z3sfIQXK4UCHCnW2mO1Bcf6CrJBCPdHpTr8WoMA8sxbm-n8wfhHRzKWaxjCbZJ5n6jvz3QvAmgirPRMa0s2SKAPm5Iw-n1gfR2xogwZG8l3txmrw4IN__wQ4zZqm8gzcUtWcqrGcxMwfgTx0vUhEiOX8VfWAtTfnmxbeu7fjqYToByghMPj_vXb6dMweKDgiBluZuOpjXsdkSAk9hCXzAnaNCVkaPtHpkcJftsumaw-usa2syOTghwFmLgcywLQS1d5cd7RcLmPaevdQBMsJHwhPqm6Xuj6fJt2mtMH89N0Y_3zQFwEZk641zNJGvwCCWkapTDCQ5tUQmdis59yJNElcuFgkEJiRzn4l14e7pxv4zaG9QX0SnaSpo7-1o8oIeyJTDIpfEkk3Nafzbj5xnha6fKq2-sTu4i_2KXjOlrTN790udexENgLQ6wecc4jjzXMW-goGCLPnVNJPi3iCHhZmQ2GAVZd--pNHPGBFnOHE1ibrl3S_pstIfY=s125-no

Локомотив для героя

Как говорили мудрецы, рядом с выдающимся мужчиной всегда ищите умную женщину. Великие свершения исторических героев подчас не состоялись бы, если бы не они. Не всегда в жизни удается оказаться «в нужное время в нужном месте». Но если повезет, вас полюбит необыкновенная женщина. Одному французскому провинциалу именно так подфартило. Он был из «понаехавших» в Париж молодых честолюбцев. Они слетались в мятежную столицу, как мотыльки на огонь революции. Тогда легко делались карьеры. А провинциал был артиллерийским капитаном, храбрецом и военным талантом. Ему повезло заменить своего командира под Тулоном. И под его командой части революционной армии штурмом взяли город, занятый англичанами и роялистами. Так молодой герой стал генералом. Тут бы и пролился на него «дождичек удач», но карьера застопорилась. А удача пришла к генералу Бонапарту откуда не ожидалось. Один из лидеров антиякобинского переворота де Баррас вознамерился придать солидный статус своей давнишней подруге – прекрасной Жозефине. Этой веселой вдове казненного на гильотине виконта де Богарне изрядно надоело быть блестящей любовницей, а нужно было вновь замуж, чтобы в глазах общества стать «порядочной женщиной». И брак с революционным генералом был то, что надо. Жозефина и Наполеон поженились в 1796 году. Любила ли тогда невеста жениха неизвестно, но будущий властитель Европы страстно влюбился в светскую львицу, несмотря на то, что она была старше его на шесть лет. Жозефина родилась на Мартинике 23 июня 1763 года в аристократической, но небогатой семье, и ее ранний брак должен был поправить неблестящее финансовое положение родителей. Но семейного счастья с первым мужем – ветреным виконтом не получилось, и они жили «в разъезде», что не помешало Жозефине попасть в страшную тюрьму Консьержери в камеру смертников, чтобы, как и бывший муж, окончить свою жизнь на плахе. Но внезапно случившееся падение кровавого Робеспьера и его клики спасло ей жизнь. Неспроста ее так хранила Судьба. Ведь Жозефине предстояло помочь своему новому мужу получить выгодное назначение, сделать военную карьеру, а после и вовсе стать Первым Консулом французской республики. А дальше, как оказалось, им обоим было суждено сесть на императорский трон. Вот только с наследниками новоявленному императору Наполеону I не повезло – Жозефине никак не удавалось родить сына. И он решился на развод и новый союз, на сей раз с принцессой. Бонапарту очень хотелось основать новую династию. И герой «отцепил свой надежный локомотив». Их горе с Жозефиной было искренним и взаимным, несмотря ни на что, у них был очень страстный брак. Наполеон оставил своей любимой бывшей жене все регалии, ее двор и состояние. Они остались друзьями на всю жизнь. Жозефина умерла вскоре после его падения и ссылки на остров Эльбу. А он ее оплакивал. Династию Наполеону основать так и не удалось. Стоило ли страдать от разлуки? Ведь не зря говорят: «С любимыми не расставайтесь».



«Уно моменто, уно сантименто»

Все мы помним прелестную музыкальную кинокомедию Марка Захарова, где два уморительных персонажа Абдулова и Фарады исполняли песенку, как выяснилось, Юлия Кима, представлявшую сплошной набор всех известных автору итальянских слов. Эта история о любви была поставлена по мотивам повести Алексея Толстого. В ней рассказывается о путешествии и невероятных приключениях в России знаменитого итальянского авантюриста, шарлатана и обманщика графа Алессандро Калиостро. Известно также, что в основе повести лежат вполне достоверные исторические события. Но начнем сначала: во-первых, наш герой никакой не граф, во-вторых, не Алессандро, в-третьих, не Калиостро и рожден не в год извержения Везувия 2236 лет назад – об этом он сообщил изумленным почитателям в 1777 году, следовательно, добавив 241 год прошедший с той поры, получается 2477 лет назад, что соответствует 459 году до н.э. Так вот, это все вранье! Звали его Джузеппе Бальзамо, родился он то ли 2, то ли 7 июня 1743 года в семье мелкого торговца сукном. Был он парнем неспокойным, жуликоватым и вороватым, но очень способным к наукам, особенно к химии. Он рано связался с базарными шарлатанами, среди которых было немало талантливых людей, и быстро обучился их приемам и фокусам. Не обошлось в его жизни и без необычных встреч. В юности он познакомился с самым настоящим алхимиком по имени Альтотас, с которым уехал на Мальту и далее в Египет. Где его еще носило, никто не знает, известно только, что он многое в многолетнем путешествии видел и немалому научился. Когда молодой человек возвратился в Италию, он назвался графом и аристократическим именем. А далее в его жизни были сплошные гастроли, выступления с волшебными сеансами, женитьба на красавице Лоренце, бесконечные дороги, страны и города. Кем он только не представлялся – дескать, он великий алхимик и прорицатель будущего, «великий копт», адепт древнего египетского Устава. Утверждал также, что посвящен в мистические тайны жрецов Египта и мудрецов халдеев, что побывал внутри египетских пирамид и встречался с бессмертными мудрецами, хранителями тайн самого бога алхимии и тайного знания. Заявлял, что может «выращивать» драгоценные камни, угадывать счастливые цифры, что познал тайну философского камня и создал эликсир бессмертия. Короче, много всего-всего прочего и «толстый слой шоколада». Сказать, что все подряд ему верили, так нет – самозваный граф часто попадал в переплеты и знал многие тюремные камеры, откуда его неизменно вытаскивала верная Лоренца, порой платив это своим телом. А из России ему пришлось попросту сбежать, ибо он получил приказание императрицы уехать «елико возможно поспешно». Но к нему неплохо относились масоны, граф им создавал неплохую рекламу. Они-то его и «подвели под монастырь» – в самом прямом смысле. Калиостро неосторожно вернулся в Рим, когда там под страхом смерти было запрещено участие в масонских ложах. Его арестовали, осудили как еретика на смерть, но заменили казнь на пожизненное заключение в монастыре Сан-Лео, где он и окончил свой жизненный путь. Теперь вопрос: так был ли граф Калиостро, или, если кому нравится, Джузеппе Бальзамо абсолютным шарлатаном? А может, все-таки в нем было что-то необычное, кроме наглости, обаяния, ловкости и харизмы? Да, было! Задокументированы факты излечения им людей от разных болезней. Сохранились «выращенные» Калиостро драгоценные камни – он брал маленькие камни и возвращал большими. А также известно, что, пообещав князю Потемкину утроить его золото, действительно как-то утроил громадное число выделенных для эксперимента золотых монет, без возможности подмены, чему было немало свидетелей. А еще были у него точные до конкретных дней долгосрочные предсказания.
Много есть на свете странного, «чего не снилось мудрецам»!


Ах, Таити, Таити…

Он был урожденным парижанином и появился на свет в семье журналиста – ярого республиканца и дочери знаменитой южноамериканской утопической социалистки – красавице-креолки из Перу. Детство он провел в тропиках родины матери, потому с юности тяготел к путешествиям и был непоседой. Вернувшись во Францию, он стал моряком и пробыл в непрерывных скитаниях, не сходя на берег, семь лет. Потом уже в молодости стал лихим парижским биржевым брокером. Но это не принесло ему ни удовлетворения, ни богатства, ни друзей. И главным в его жизни оказалась не работа, а хобби – увлечение живописью. Этот человек вошел в историю как великий французский художник-постимпрессионист Поль Гоген. Он дружил с Камилем Писсарро и Эдгаром Дега, выставлялся с импрессионистами. Но постепенно у Гогена начинает вырабатываться свой неповторимый художественный стиль с философским символистским подтекстом, столь отличающий его работы от реалистов коллег. Но городская жизнь «в гуще цивилизации» не делает его счастливым, и он, оставив семью и приличную работу, вновь отправился в скитания – на остров Мартинику, в Панаму. Путешествует по югу Франции, гостит у Ван-Гога в Арле, но это кончается ссорой из-за начинающейся душевной болезни Винсента. А потом он добрался до Таити, где написал около 90 работ. Умер Гоген на острове Хива-Оа в Тихом океане. Сейчас это один из самых «дорогих» художников на современных аукционах.


Роб АВАДЯЕВ

 
ЗЕЛЕНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

https://lh3.googleusercontent.com/YRPopTbTPxp88tm7xEHOqWMlG8SV5vsBCoQHe7wGQ7oLy8T9O90QkfWdCYYErJp5VO8E5rJ9q8dJxwZUBP3VUEDU0s_X9EvLA-mDWsL3ceUozsUqWQHZsgIzMrd64SRtLQ4BYbcn8GZT28KnnaSSO7H_KPh1edaxF_Gqr-FbtkOjwvm0F-5r5_c40Xz80123NG5LhCE2D6xuYl7gqUBdZuOBcUGlDS0s2AyNSeolrJxW8oK5lTFxitH_OIgCGVSs-pOC7gKQLwRb9bbgfx4S-m0B8TFPHmBNkKRFvKpY45KRnX0pfOxBCYfYRDWfYWcuk7PN-M6h5BGqHzx9SUaZGPO8cg2ffM2KEfN0Csacs4UPicCXgE-Ozp76pHWOtOEuItayx98nGB-W0G5KigUGgk9HSDGNat3WpGFcFXz4XLiTCqxlttlTK6seUk0AkOWmcVDRmFV5lm2r33-zI-fDlAhnSgxspxylJdGODlvTqt-hdBJG1FRb8B0WJxey2L-clxBMDi3u8NJodzfxLPGFU-5Yb20ph4cNn4nNiEXSeer5S9G2qz8F23cPSDXQidWEue4xGdT8r9_Mq7SbEaP8cgw5KTZwUvgbqXgrV7Q=s125-no

Лондон травмирует воображение красотой своих парков, зеленых дворов и лесов в центре города! Почему мы принадлежим к другой цивилизации, которой всего этого не нужно?
Наполненный перегаром машин воздух Тбилиси после весеннего благоухающего Лондона лишь усиливает эмоцию! Нам что и дышать не нужно?!
Одно азартное желание – немедленно создать в Тбилиси лондонские зеленые дворы. Вначале это только личное желание, но со временем, надеюсь, оно станет общим. И одни вопросы: с чего начать? Как должен выглядеть современный зеленый двор? Кто согласится работать во дворе? Сколько все это будет стоить? Где взять деньги? Вопросы без ответов. И только одна мысль не приходит в голову: «Какой будет реакция жителей многоквартирных домов на создание в их запущенном, вытоптанном, загаженном дворе мини-парка?» Кажется, что жители будут рады и готовы помочь. Но это ошибка
Агрессия, с которой придется столкнуться в отдельных дворах, совершенно неожиданная и необъяснима. Это явление проанализируем позже. А вначале нужно найти единомышленников и деньги.
Единомышленники нашлись быстро. Неправительственная организация «Бавшви да гаремо» (Ребенок и среда) двадцать лет возвращает детство беспризорным и детям из социально незащищенных семей. Бессменный президент организации госпожа Нино Иашвили и ее сотрудники находят таких детей, проводят медицинское обследование, лечат, кормят, учат, творчески развивают, проводят фестивали и конкурсы. Дарят свое внимание и тепло тем, кто его полностью лишен. Они должны были нас услышать!
Сегодня в Тбилиси все дети, без исключения, оказались в заставленных машинами, неэкологичных и небезопасных дворах. Администрация города и районов уже несколько лет благоустраивает разрушенные спортивные и детские площадки во дворах, но никто не занимается озеленением территорий. Воздух во дворах остается запыленным и загазованным, а значит качество жизни по-прежнему очень низким.
«Бавшви да гаремо» стала нашим верным и надежным партнером. Когда же GEF (Программа малых грантов Глобального Фонда защиты природы UNDP) объявила тендер на получение финансирования, мы представили совместный экологический проект и получили грант.
Проект «Новый тбилисский двор» имел целью озеленение трех больших многоквартирных дворов одного из самых загрязненных районов Тбилиси – Сабуртало. В рамках проекта необходимо было изучить и отладить механизм совместной работы жителей многоквартирных домов, администрации района и компании ландшафтного дизайна. Проект предполагался как пилотный для дальнейшего распространения по другим дворам города.
Сегодня, когда два огромных двора зазеленели изумрудным газоном и украсились бело-розовым облаком цветущих деревьев, мы спокойно приступаем к озеленению третьего двора, уверенные в необходимости и своевременности проекта. Сама же работа во дворах на всех этапах была похожа на «театр абсурда». Поэтому заслуживает более подробного обсуждения для тех людей, которые, возможно, пойдут за нами. Там было все: жадные банки и щедрые безработные, хитрые монахини и креативные чиновники, философствующие мусорщики и орущие профессора, трудолюбивые дети и бездельники отцы. Но вот о чем хотелось бы рассказать подробнее.

Соседские страсти
Как оказалось, мы сами не понимаем, что живем плохо, нам нечем дышать и надо что-то предпринять, пока нам об этом не скажут международные организации. И не только скажут, но и профинансируют! Но и после объяснений мы будем долго сопротивляться, сомневаться, предполагая в их помощи некую «коррупционную составляющую».
Наверное, у каждого человека есть «двор своего детства», с которым связаны щемящие, светлые воспоминания. Такой двор есть и у меня – это проспект А. Казбеги N5 (бывшая Павлова N5). И хотя я не живу там уже 40 лет, но всегда помню интеллигентную доброжелательность и веселый дух, царившие во дворе. Сегодня это один из худших для жизни дворов Сабуртало. Огромный, грязный, заставленный сотней машин на давно уничтоженных газонах, при полном отсутствии детей даже во время каникул.
Именно с этого двора мне хотелось начать. Тем более, что проект предполагает активное участие жителей дворов. А на кого, как не на соседей из счастливого детства хочется надеяться.
Мы создали несколько версий проекта мини-парка на 250 кв. метрах в центре двора, предусмотрев новые места для стоянки машин. Напечатали баннеры, открыли страницу в Фейсбуке для всеобщего обсуждения. Я начала звонить в знакомые с детства двери, надеясь на поддержку. То, что я услышала, привело меня в замешательство, но потом было закреплено 40 подписями в письме к администрации района. Хорошо знакомые мне люди просили не усугублять и так тяжелейшие отношения, сложившие между владельцами машин и остальными жителями. Утверждали, что во дворе не нужны ни мини-парк, ни новые спортивные и детские площадки, поскольку они привлекут много детей. «Тишины хотим, тишины!» – звучало в письме. По меньшей мере странно, если учесть, что во дворе проживают 200 семей!
«Они раздавят колесами все, что вы посадите», – прозвучало на словах. И хотя двор является муниципальной собственностью и по закону только 2\3 голосов жителей двора могут отменить решение администрации о проводимых преобразованиях – мы ушли из этого двора навсегда!
Дальнейшая работа потребовала тщательного изучения обстановки в каждом отдельном дворе. Как оказалось, современные дворы бывают «живые» и «мертвые». Это понятно сразу по оживленности в любое время дня, по наличию детей и нянь с малышами, по приветливому общению соседей, по общему вниманию к происходящему во дворе и отсутствию апатии. Такой двор «живой» и его следует рассматривать для проекта. Из «мертвого» двора следует бежать немедленно! В нем отрицательная энергетика и сад расти не будет!

Битва за территории
Многоквартирные дворы в Сабуртало огромные, поэтому, выбрав двор, не следует пытаться озеленить только 200 кв. метров, предусмотренных в проекте. Все вокруг станет еще ужаснее! Надо озеленять всю территорию, с которой можно убрать машины. Пусть ее выберут жители и утвердит администрация района. Наверняка это будет темой первого столкновения между соседями. Но решать только им! А пока жители ломают копья (а это настоящая битва с криками, зрителями на балконах, выдавливанием с территории проигравших), необходимо поискать во дворе «личный садик под окнами». Таковой есть в каждом дворе. Там трудится Ваш будущий садовник. Для него невыносимо будет смотреть на высыхающий газон и погибающие растения.
«Зеленый человек», который имеет навыки садовника, в дальнейшем станет присматривать за мини-парком даже бесплатно. Но это неправильно!
Захотев иметь во дворе мини-парк, жители должны согласиться постоянно оплачивать профессиональный уход за ним. Пусть эта оплата будет минимальной и необременительной для семьи, но она должна быть ежемесячной и оформленной официальной квитанцией либо договором. Такой договор – гарантия того, что наши дети будут жить не хуже лондонских.

Финансы поют романсы
Программа малых грантов GEF предполагает финансирование только половины проекта. Вторую половину должны оплачивать участники проекта и спонсоры. Так нас приучают не только «смотреть в руки», но и быть партнерами, а значит со-финансировать. Половина из этого со-финансирования должна быть в виде наличных, а другая половина может быть в виде умозрительной стоимости труда волонтеров. Другими словами, жители, которые не хотят тратить деньги на проект, могут поработать во дворе – вскопать землю, убрать мусор, выкопать траншею, посадить деревья и кустарники. Но участвовать обязательно! Опыт показывает, что только вложившись в проект физически и материально, жители в дальнейшем будут следить за садом и беречь свою работу.
Партнерское финансирование не обошлось без сюрпризов!
Мировой опыт озеленения запущенных территорий показывает, что в большинстве случаев существует конфликт между креативными горожанами и бюрократическими чиновниками. Еще до получения гранта мы обращались в администрацию района с просьбой об озеленении дворов и выяснили, что в районном бюджете нет средств на озеленение дворов, лишь небольшая сумма на уход за существующими насаждениями. Тратилась она в основном на кронирование аварийных веток либо снос упавших деревьев. Однако после получения нами гранта и подписания меморандума о сотрудничестве с администрацией Сабурталинского района, к нашему большому удивлению, чиновники оказались хорошими партнерами!
Поскольку большинство дворов многоквартирных домов находится в муниципальной собственности, в меморандуме было оговорено, что мы начинаем работы по озеленению на выделенной и уже подготовленной для посадок территории. Нас также не касалась санитарная обрезка старых (иногда пятидесятилетних) деревьев. Поэтому все земляные работы по очистке территории от мусора, демонтажу старого асфальта и бетона на месте старых фундаментов, вывоз мусора, завоз плодородного грунта были выполнены на средства администрации района силами организаций, находящихся у них на контракте. Ими же были вырыты траншеи для бордюрных растений под контролем специалистов районных электросетей. В одном из дворов была вымощена сеть пешеходных дорожек и установлена большая беседка.
Стоимость выполненных администрацией работ была настолько внушительной, что позволила жителям не принимать участие в со-финансировании проекта. А нам спокойно изучить возможности альтернативного финансирования экологических проектов в Грузии.
Результаты изучения, увы, плачевны!
Все попытки домкомов собрать даже символические суммы для приобретения собственного инвентаря для дальнейшего ухода за мини-парками (газонокосилки, садового пылесоса, шланга для полива) не увенчались успехом. На наших глазах жители отказывались платить из-за отсутствия денег, садились в свои дорогие автомобили и уезжали.
К нашему удивлению, подобным нищенским синдромом оказались поражены и банки! Когда в начале проекта заговорили о возможных спонсорах, то имели в виду крупные коммерческие организации и банки, офисы которых находятся на первых этажах дворовых зданий. Организации эти активно пользуются дворами – регулярно подвозят во дворы товары, сотрудники ставят автомобили. Товарищество жильцов подготовило и разослало организациям информационные письма с предложением спонсорской поддержки проекта. Мы предоставили всю затребованную информацию по проекту. Полгода они обдумывали возможность своего участия, и лишь самая маленькая коммерческая организация выделила небольшую сумму, на которую домкомом были приобретены грабли и секатор.
К нашему изумлению, Банк Грузии и Карту Банк, имеющие двухэтажные офисы в жилом доме Пекина 14, отказались поддержать экологический проект. Волей провидения через месяц после отказа Банку Грузии понадобилось установить движок в подсобном помещении в середине двора, и для этого прорыть траншею. Товарищество жильцов Банку Грузии отказало. Что же, «не плюй в колодец…», вернее – во двор!

Кто садовник?
Кто-нибудь видел в Тбилиси ухоженные парки? Очевидно, нет. Но все садовники все время очень заняты. Дозвониться, встретиться, приступить к работе – очень сложно и долго. Каким бы простым не был создаваемый сад, у нас всегда должен быть и ландшафтный дизайнер, и садовник. Как удивился бы Михаил Мамулашвили. Современный садовник ничего не может без ландшафтного дизайнера и наоборот.  «Два в одном флаконе» нам так и не встретился. А мы искали не просто садовника, а надежного партнера на стартапе.
Как заказчики проекта мы понимали, что мини-парк в многоквартирном дворе должен быть экологичным и эстетичным – оазисом в бетонном городе. При этом неприхотливым в уходе, состоять из преимущественно местных пород деревьев и местных сортов растений для возможной быстрой реконструкции. Должен быть снабжен капельной оросительной системой для ограничения бессмысленных потерь воды. Он должен быть хорошо просматриваем со всех балконов и окон и с точки зрения проходящего человека. И конечно, он должен быть безопасным – без сухих веток, ядовитых, вызывающих аллергию растений, без непроходимых зарослей кустарника. Во всем остальном мы допускали любую импровизацию садовника в рамках существующего финансирования.
Еще на стадии заявки на грант мы заручились поддержкой Зураба Шеварднадзе и его сада-питомника «Гардения». Однако после получения гранта проект дворов оказался неинтересным для самой известной сегодня в Грузии компании и нас переадресовали в колледж ландшафтного дизайна. Учебное заведение было создано Зурабом Шеварднадзе несколько лет назад при Патриархии и под покровительством Католикоса Грузии. Сегодня оно имеет статус государственного учебного заведения и подготавливает специалистов ландшафтного дизайна и садовников. Возглавляет его монахиня.
Такой партнер нам казался идеальным во всех отношениях – по гуманитарной идее проекта, по профессиональной и финансовой составляющим. Очевидно, что проект был интересен с учебной точки зрения. Студенты были активно задействованы в работах во дворах. С их участием и у них на глазах на «убитых» территориях за несколько дней возникли парки. Эмоциональная сторона проекта была также для всех очень поучительной. Единовременно во дворах они столкнулись с целым букетом человеческих реакций: от словесной агрессии до сердечной благодарности, от едких комментариев дворовых бездельников до стихов в свой адрес, написанных одинокой старушкой, жительницей двора.  Комплексное знакомство с реальной жизнью и профессиональное развитие в рамках благородного проекта должно было быть во благо молодым людям.
Надо отдать должное профессионализму садовников колледжа, которые в мгновение ока превратили бессмысленные замусоренные заросли кустов и небольших деревьев в ухоженные фрагменты сада, подчеркнув красоту каждого растения. Энтузиазм и внутреннее спокойствие, с которым работали садовники и студенты во дворах, окруженные толпой дворовых бездельников, вызывало невольное уважение и к ним, и к организации, которую они представляли.
Но сама организация создала нам много проблем. Поскольку мы работаем на договорной основе, подтверждая и обосновывая все траты банковскими документами, мы полгода оговаривали все условия договора с руководством колледжа. Учли все их требования и пожелания. Просчитав с ними все возможные риски. В результате договор так и не был подписан, хотя работа в двух дворах была выполнена и оплачена.
Нам пришлось заключать индивидуальный договор с каждым участником проекта – дизайнером, садовниками, создателем оросительной системы и каждым поставщиком растений, садового оборудования, рулонного газона. При этом у нас создалось впечатление, что каждое звено, все поставщики услуг впервые в жизни составляли и подписывали договор – столько понадобилось объяснений и попыток. Мы потратили неоправданно много своего времени!
Выполнение работы по индивидуальным договорам создавало нервозную и безответственную обстановку в рабочем процессе. Руководитель колледжа одной рукой отправляла сотрудников и студентов на работу в давно согласованное время, другой рукой – могла не отпустить или отозвать в любой момент. Мы потратили много нервов!

Сады и Дети
Великой радостью для нас стало активное и эмоциональное участие детей в проекте. Мы заявляли участие волонтеров в проекте. Обсуждали гендерные вопросы. Мы предполагали, что в каждом дворе найдется большая группа молодых мужчин (тем более, что многие не работают), которые примут участие в подготовительных работах и в посадке деревьев. Мы были уверены, что некоторые молодые женщины и девушки с удовольствием будут сажать цветы. Мы также предполагали провести тренинги по садоводству для любых желающих, чтобы они потом ухаживали за мини-парком в своем дворе. Активное участие детей мы не предполагали – лишь в качестве наблюдателей. Один тренинг во дворе на тему «Как создаются парки», второй в парке храма Самеба «Лучший парк Грузии». Все случилось совсем наоборот и к нашему изумлению. Когда надежды на какую-либо помощь во дворе не стало. Кроме одного домкома, никто демонстративно не дотронулся до садового инвентаря. Пришедшие со школы дети, бросили футбольные мячи и схватили лопаты, кирки, тачки. Сначала с опаской, но увидев, что это поощряется, со все возрастающим энтузиазмом. И вскоре уже более десяти детей от семи лет и старше несли растения, сажали в траншеи, возили землю в тачках и засыпали растения.
Тем, для кого предполагали рассказ-экскурсию, было гораздо интереснее работать самим. В какой-то момент их отцам и остальным взрослым мужчинам во дворе стало неудобно только наблюдать, и они нехотя присоединились к работающим. Конечно, в элементарном – в поливе и подаче растений. Зрелище было и радостным, и одновременно печальным. С одной стороны, сыновья воспитывали своих отцов. И это здорово! С другой стороны, думаешь, что же сломалось в нашей цивилизации? В какой момент заложенное от природы в наших детях созидательное начало исчезает и превращается в потребительство и бездействие взрослых мужчин?
Пилотный проект выявил глубокое недоверие жителей города ко всему, что происходит вокруг. Постоянное ожидание подвоха, ущемления их прав – печальное наследие последних десятилетий! Мы очень надеемся, что реализованный пилотный проект озеленения дворов заставит людей захотеть жить лучше, комфортнее, качественнее. Хорошо известны результаты многолетнего исследование американских ученых: в больницах пациенты, лежавшие в палатах с видом на зеленый массив, выздоравливали быстрее, чем в палатах с видом на серый бетонный город.
Мы все должны выздороветь!


Ирина Квезерели-Копадзе

 
РОМАНС «ПАРА ГНЕДЫХ...»

https://lh3.googleusercontent.com/DkntH7GMWiKggtfWIG4l0A-y5NaTQAbSLpqSOL7QcP9cv82BtAHH2BZBh8P13Ikj3WjfDyrNHzeTub1lQPdwm0uwfXxOCYoSPu1AJ5Qbsy3VajP44GHdII-fZ1i21WyK3YtZyrcU9KaQNc7C_QxkD1eLnilkMtWl0t5j8RvlxVTuvGHUFkMRVhLasND9T962AeI-XMnH5XKQEgcpwGhYhO2i6xGEMwBv20VjRTd8wgZRqdWaUho_S_QZawHqYeeU1-nvGX6kNYoLMFocXTiQzQMjn6nWp7QzBdHk21mUF0fUlAkFg4zcXy2hNS_cphdstutfp-UZwPS7aN6sO6YcJNbANPXJXdENzgffSaR_zxSks-hQumBxw-DMaLCenHV5tkYyUx0NIcAi59llSlu9MHouvL09vfW7TRjHKNG1ZErrkaqFUgeSmz3Eub4c436Pa3yHSVk__tw1wZXLlbeG-vpDCkIoVFFfWu-ZWrc4T2-pLrlYgMpAxPYe3PuZktiYBoF9L7nPx4EMNjsVM0VKFS1ssukChl5V_bHKlZs0VJGV5MN6-swTIwPANcbdsFfw1ITuE_1YmydmVzQBk2qP8ySqFqGivbHEezcgExc=w125-h110-no

Это новая рубрика нашего журнала, дорогие  читатели. Материалы этой рубрики дадут вам приятную возможность не только вспомнить любимые вами образцы и шедевры литературы, искусства, музыки, но и узнать что-то новое о когда-то прочитанном или прослушанном. Слово «саквояж», возможно, звучит несколько старомодно. Да, саквояж пользовался большой популярностью у наших дедушек и бабушек. О, каким вместительным и удобным он был, из каких качественных материалов изготовлялся! А это параметры, никогда не выходящие из моды. И еще. Саквояж  навевает мысли о далеких и порой экзотических путешествиях, из которых можно привезти не только интересные и занятные  вещи, но и факты, сведения, рассказы об удивительных ситуациях и явлениях. И, конечно, о людях, ярких и талантливых, чьи имена, безусловно, заслуживают воспоминаний.

Знаменитый русский романс «Пара гнедых, запряженных с зарею...» любили не только в девятнадцатом веке, когда он появился, но и сейчас он доставляет большое удовольствие слушателям. В одном из источников было сказано, что слова и музыка романса – народные.  Однако романс имеет автора. Причем не одного.
Сергей Иванович Донауров – автор французского оригинала слов этого романса. Кто такой Донауров и почему оригинал романса был создан на французском языке? Какова  история создания этого популярного музыкального произведения?
Романс, как выяснилось, имеет сложную «личную биографию»,  которая, помимо его литературных и музыкальных достоинств, вызывает к себе особую симпатию. Он одним из первых среди произведений искусства и литературы был репрессирован в 30-е годы ХХ века. В то время была создана специальная комиссия по контролю за граммофонным (и не только!) репертуаром. По указанию комитетчиков многие пластинки подлежали немедленному изъятию из продажи.  И они не только изымались, но и уничтожались. «Пара гнедых...», по мнению блюстителей советской нравственности, «воспроизводила затхлый быт прошлого с его отношением к женщине, как к орудию наслаждения». Категорически запрещалось исполнение этого романса. После войны, где-то к середине 50-х, «Пара гнедых...» стала возвращать свою былую популярность.
Интересным стало открытие, что Сергей Донауров – грузин по происхождению. Его предок кахетинский дворянин Донаури прибыл в Россию в свите царя Вахтанга VI в 1724 году. Отец Сергея Иван Михайлович – камергер, вице-губернатор Ярославля, был большим любителем музыки и автором нескольких романсов. Мать – княжна Наталья Григорьевна Голицына.
Образование будущий автор романса получил в Пажеском корпусе, после окончания которого работал в Министерстве иностранных дел, затем в посольстве России в Италии. Вернувшись из Италии, стал цензором в Главном управлении по делам печати. И вот интересный факт: руководителем этого ведомства в период работы Донаурова был Федор Тютчев. И Сергей Иванович, который к тому времени уже приобрел известность популярного композитора, стал автором самого первого варианта музыки на тютчевское стихотворение «Я встретил вас». И единственным композитором, который сочинил музыку на эти слова при жизни Тютчева.
В словаре Брокгауза и Ефрона С.И. Донауров отмечен как композитор, автор романсов и поэт. По данным Российской государственной библиотеки, всего было опубликовано более 60 романсов Донаурова,  часть из них при жизни автора переиздавалась до 10 раз. Значит, можно сказать, что они пользовались не просто огромной, а, как говорили в то время, бешеной популярностью.
Между тем сам Сергей Иванович занимался музыкой и поэзией в свободное от работы время. И не придавал своему хобби серьезного значения, несмотря на то, что это увлечение приносило ему неплохой денежный доход. Куда больше, чем он получал на дипломатической службе, а потом в качестве цензора.
В 1870 году Сергей Иванович познакомился с Петром Ильичом Чайковским в доме у Николая Кондратьева – предводителя дворянства Сумского уезда, большого любителя живописи, ценителя и знатока музыки. Кондратьев был другом Чайковского. Сергей Иванович, как рассказывают его современники, был желанным гостем в аристократических салонах – очень остроумный, образованный, большой знаток старинной живописи. Французский язык был его вторым родным языком. Отрывки из «Евгения Онегина», как утверждали современники, он перевел на французский с большим мастерством. Он дружил  с великой княгиней Марией Николаевной – дочерью российского императора Николая I и сестрой Александра II. Княгиня  была президентом Императорской Академии художеств в Санкт-Петербурге.
Портрет Донаурова рисует Иван Александрович Всеволожский. Это настолько яркая и интересная фигура того времени, что обойти ее молчанием нельзя.   Крупный театральный деятель, сценарист, художник, тайный советник, обер-гофмейстер. С 1881 г. директор императорских театров (до 1886 – московских, в 1886-1899 гг. – петербургских), где провел ряд важных реформ. По его инициативе П. И. Чайковскому была заказана музыка балетов «Спящая красавица» (Всеволожский – автор либретто совместно с Мариусом Петипа) и «Щелкунчик». Всеволожский – автор эскизов декораций и костюмов к 25 балетным спектаклям. В 1899 г. стал директором Эрмитажа. Дипломат, имевший широкие связи за границей, Всеволожский был прекрасно образован и хорошо понимал значение Эрмитажа.
С Донауровым его связывали близкие дружеские отношения. Шаржированный портрет своего друга Всеволожский назвал «Орфей в России». Хотя у этого Орфея внешность уж очень грузинская.
А теперь расскажем о других авторах этого популярного романса. Стихотворение  Донаурова на французском так понравилось поэту Алексею Апухтину, что он перевел его на русский. Апухтин в молодые годы был близким другом Петра Чайковского, они вместе учились в Императорском училище правоведения. Апухтин был самым блестящим учеником и по всем предметам имел исключительно высокие отметки, а после окончания училища оба какое-то время служили в департаменте Министерства юстиции. Но любовь к музыке и поэзии пересилила у обоих служебное рвение: один стал всемирно известным композитором, другой – талантливым и почитаемым у себя на родине поэтом. На стихи Апухтина Чайковский написал шесть романсов, из которых на слуху и сегодня два из них: «День ли царит» и «Ночи безумные».
Музыкальная обработка романса «Пара гнедых...» в более позднее время принадлежала Якову Пригожему. Якова Федоровича Пригожего – без преувеличения можно назвать легендарной фигурой своего времени. Пианист, дирижер, композитор-аранжировщик – он был автором более 200 романсов, песен и вальсов. В старой Москве гремел ресторан «Яр» со знаменитым цыганским хором, который был детищем Пригожего. Романсы Пригожего, а также других композиторов в его обработке включали  в свой репертуар Вера Панина, Анастасия Вяльцева, Надежда Плевицкая и грузинские «королевы романса» Тамара Церетели и Кето Джапаридзе.
Но самым блистательным и главное – первым исполнителем романса «Пара гнедых...»  был Саша Давыдов. Его по праву называли «королем русских и цыганских романсов». Впервые этот романс в его исполнении прозвучал в московском театре «Эрмитаж» в конце ХIХ века, а в 1906 году уже можно было приобрести пластинку исполнителя романсов и песен Саши Давыдова фирмы «Граммофон», которую раскупали сразу же, как только она появлялась в продаже.
Кем был Саша Давыдов? Арсен Давидович Карапетян родился в 1849 году в Армении в многодетной семье. Пел с малых лет. К сожалению, нет сведений о том, кто привез его в Тифлис и опекал, где он жил и учился. Известно только то, что свою сценическую деятельность он начал хористом в Итальянской опере. И уже достаточно опытным исполнителем после Тифлиса гастролировал по всей России. После успешных гастролей и приобретенного имени талантливого исполнителя переехал в Москву, учился в Лазаревском институте восточных языков. В Москве он не только давал концерты, но и играл в водевилях Малого театра.
«Давыдов  заставил нас пролить слезы. Он проявил высокое искусство слова и заставил нас задуматься о том секрете декламации, произношения и выразительности, который был ему известен, а нам – артистам драмы, имеющим постоянное дело со словом, – нет», – так писал о нем Константин Сергеевич Станиславский. О первой премьере романса «Пара гнедых...» в своем репортаже рассказал известный русский писатель и издатель Влас Дорошевич:
«Было весело, шикарно, людно... Давыдов пел «Плачь, не таи рыданья» и «Ноченьку». И вот он подошел к рампе. Лицо стало строгим, торжественным. «Пара гнедых, запряженных с зарею…» Первое исполнение нового романса. И со второго, третьего стиха зал перестал дышать. Артистка Е. Гильдебрандт покачнулась. Ее увели со сцены. Раисова – Стеша – наклонилась к столу и заплакала. Красивые хористки утирали слезы. В зале раздались всхлипывания. Разрастались рыдания. Кого-то вынесли без чувств. В ложе сидела оперная артистка Тильда, из гастролировавшей тогда в «Эрмитаже» французской оперы Гинцбурга. По щекам у нее текли крупные слезы. Она не понимала слов. Но понимала слезы, которыми пел артист... Давыдов закончил сам с лицом, залитым слезами».
И еще одно мнение о магической силе его голоса музыковеда И. Нестьева: «Давыдов привносил в свое искусство черты азартного эмоционализма, свойственного народным сазандарам старого Тифлиса». Нестьев учился в консерватории Тифлиса и прекрасно знал город и его песенный характер.
Саша создал свой особый «давыдовский» жанр, который больше был похож на мелодекламацию, чем на принятое в то время разухабистое цыганское исполнение. Давыдов пел о неустроенности жизни, о страданиях, переживаниях  неудачной любви,  хотя в его жизни и судьбе все было хорошо. Он всегда был весел, отлично и со вкусом одет, буквально купался в славе и необыкновенной популярности: чарующий голос, привлекательная внешность и толпы поклонниц.
Такова история одного из самых красивых и печальных  романсов «Пара гнедых, запряженных с зарею». И до сих пор его исполнение встречают благодарными аплодисментами.


Анастасия эристави

 
РАЗГОВОР О НЕОБХОДИМОСТИ ЛЮБВИ, О НЕПРЕДВИДЕННЫХ ПОВОРОТАХ СУДЬБЫ И О ЖИЗНИ ОДНОГО ТЕАТРАЛЬНОГО ПОДВАЛА

https://lh3.googleusercontent.com/muTQ6vc31k7HNQsvxBPPO6oF949LDA-Qg7RkOkCjzs3nx0umn9xieUqS4hrYOqUnccS0EFD0psYDqOSOHnt0M67ep6Tj6GlR8jjKH61laIerSmeQCwB2ANtt5YG51O_DK0x8Yd0uSSeZDNU0Mjn5ITTM1ufbEWz_bWnmdXxYod-rNxwP0N1ytvWulaK5pyvySuz0aElp9SDQ5hd5erGYCVOtXplI7hzI01gXsVSqXsm5oVgRJ1TX4kouJpbSKwmlUzrZ9Bq95WrhEiKKPWzJ4T_p8_nU1pvBG_lPN8zBv7a1Z1KiyIJ_FoCDd3LdgQkkl-GNeFBB0O0hxGwBGWmKp0eHbBQwELETV6EOFa5GXHKX0OcaQ6Muw90hfqWQvO3W6xd27oyS3VqpSvCQ1sXY56AY_ihz7vHkhne2sRxS46MXX2dy7SdJBQPwxQ_TJ3jfBLUBCOGqF-b6FK612Xte7NmTiVn-c2Xu_gCw_SM0uNRr8QpmurGvXDZIX_jwC_55EB6gksaT1EFyzYqAG7jFtbBNOsoTGN_uQJtLzdB1bGtHtN2Xoa4zXpunUy09XvZvb9GiUdjWUnZDL6IzP2Ao9A2-Oqdt_jTuz4ddDaw=w125-h124-no

12 марта 2018 года скончался Народный артист СССР, Лауреат Государственных премий СССР и РФ, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» Олег Табаков.
В интервью Ланы Гарон 1999 года удивительно точно переданы интонации замечательного актера. Предлагаем его вашему вниманию.

Лана ГАРОН: Помнишь, Олег, много лет назад, еще студенткой, я делала для журнала «Театр» одну из своих первых работ – запись за молодым талантливым артистом рассказа о его роли. Помнится, что и для тебя это был волнующий момент, ты не был еще таким маститым, таким избалованным вниманием прессы человеком, ты волновался и даже попросил какого-то уважаемого театроведа (кажется, Инну Натановну) посмотреть наш материал: хорош ли он. Сейчас я ехала на встречу с тобой и вспоминала.
Ты тогда ни минуты не сидел спокойно, рассказывал и тут же срывался показать, а попутно изображал разные картинки из жизни, каких-то прохожих, торговок, школьных друзей из саратовского детства. В тебе ключом били энергия, актерство, юмор. Я очень быстро перестала стесняться, стала хохотать, шутить, потом спохватывалась, что не записываю, пугалась... Инструментами моими были тогда ручка и блокнот.
А сейчас?!
Ты сидишь передо мной за солидным письменным столом, за дверью – твоя секретарша. У тебя – мобильный телефон; у меня – японский диктофон. «Попали и мы в круговорот...» Статья тогда вышла под названием «Мое дело – играть». Сейчас ты считаешь иначе?
Олег ТАБАКОВ: Знаешь, я думаю, все остается по-прежнему: мое дело – играть. Из всех моих, как бы это сказать, трудов праведных, должностей, общественных обязанностей, обязанностей родственных... вот если все сложить вместе, то все равно: мое ремесло, мое главное дело – играть на сцене и любить. В обоих случаях это – любовь, заканчивающаяся детьми. Вот два особенно интересующих меня занятия.

– Но в какой-то момент ты, кажется, на 180 градусов поменял все!
– Не один раз причем!

– А сколько?
– Считай. В 70-м году я перестаю быть баловнем, которого должны обожать, лелеять, холить, соблазнять...

– Почему так случилось? Расскажи.
– Ефремов ушел во МХАТ, а я решил стать директором театра «Современник».

– И тебя в театре перестали… любить?
– Нет, не думаю, что меня перестали любить... Но объявить себя с завтрашнего дня или с понедельника «играющим тренером», хотя до этого ты играл либо в центре нападения, либо правым полусредним, либо левым крайним... – а я играл в центре в своих спектаклях! – достаточно неуютно и непросто для окружающих тебя людей. Тем более что ты становишься не просто играющим тренером, а человеком, от которого в каком-то смысле зависит положение, получение благ: жизненных, финансово-экономических, в советский период – поощрительных...

– ...и репрессивных мер – тогда уж!
– Конечно, конечно. Конечно. Я думаю, что моим товарищам это было отнюдь не просто. Когда один из актеров, так сказать, в беспамятстве пьяни оскорбил меня, они встали на его защиту. Кто это был, не имеет значения, поэтому я не назову тебе его имени. Я – человек не злобный. Но… – помнящий. Все! У меня такая память. Она иногда вмещает в себя невероятные вещи. Ну, например: ты знаешь, какой генеральный секретарь Организации Объединенных Наций погиб при исполнении служебных обязанностей?

– ?
– А я знаю!

– А почему ты знаешь?
– А так. У меня память просто очень емкая.

– То есть она берет не только чувственные вещи, как большей частью свойственно актерам?
– Я запоминаю порой самые невероятные вещи. Таково свойство моей памяти. Потом они всплывают, иногда неожиданно, но чаще – почти всегда – «к месту». Я помню случаи значительные, событийные, но помню и проходящее, случайное, временное. Иногда мне кажется, что я помню все.

– Это твоя особенность?
– Не более того. Но... вернемся к моей истории. В 70-м году я предпринял такой вот экивок. А спустя шесть лет я решаю перестать быть директором. Нежно любимая мною Алла Покровская кричала: «А вдруг это твое предназначение – быть директором?!» Она имела в виду масштабный смысл: что это – мой человеческий крест, судьба и так далее. Но даже, несмотря на Аллу Покровскую, я перестаю быть директором! И не по просьбе коленопреклоненных «подданных», а сам – сам! – принял решение.

– Почему?
– Потому, что понял бессмысленность собственных занятий. Интересы моих коллег... Или правильнее так: пути развития «Современника», которые мне представлялись правильными, столь разнились от того, какими эти пути представлялись моим коллегам, что сотрудничать в качестве директора мне показалось неверным и совершенно бессмысленным.
К этому же времени я уже два года занимался с детьми актерским ремеслом. Вместе с моими товарищами – Валерой Фокиным, Костей Райкиным, Гариком Леонтьевым, Андрюшей Дрозниным, Володей Поглазовым, Иосифом Райхельгаузом – я затеял дело: создать для театра «Современник» будущую новую актерскую генерацию. Но тут внезапно понял, что дело надо начинать с нуля. И… в другом месте.

– Это была студия при «Современнике»?
– Это был драмкружок... при мне. В Бауманском районном дворце пионеров, что на Стопани.

– Понятно: как многие артисты, ты вел драмкружок...
– Наверное, можно и так... назвать. Кружок. Это мало сказано все-таки. Три с половиной тысячи московских детей были «отсмотрены». Из них я отобрал 49 человек.

– То есть все равно: ты начал делать театр? Только детский, да?
– Да, наверное. Я стал делать хороших артистов.

– А как ты с ними занимался?
– По полной программе театрального вуза. Очень серьезно. Вот прикинь, какие люди с ними встречались во внеучебное время: Окуджава, Высоцкий, Вадим Васильевич Шверубович... Ну и так далее. Сама понимаешь, какого уровня люди приходили к моим ребятам, какое они получали представление о культуре благодаря таким встречам. И в те поры, когда, скажем, за одно только хранение определенной литературы репрессировали, я давал конкретное задание – читать! И даже приносил сам роман-газету, где был опубликован «Один день Ивана Денисовича» Александра Исаевича Солженицына, что представлялось мне исключительно важным.
Это я к тому рассказываю, что взаимоотношения были не столь уж простые, как в обычном драмкружке. Нет, кружком наше объединение назвать нельзя. В декабре прошлого года мы все встречались, вспоминали минувшие дни, и я понял, что душа их была задета сильно.

– Ты хочешь сказать, что это были отношения Учитель – Ученик с большой буквы, в своем самом глубинном исконном значении?
– Лан, про себя так говорить нельзя: это выглядит глупо, если я стану о самом себе говорить как об учителе с большой буквы. Нет. Наверное, так: я был тот человек, который их позвал в даль светлую с очень серьезными, высокими стандартами жизни... в театре.
Итак, в 76-м году я перестал быть директором. Мало этого! Еще один поворот. В 83-м, уже перейдя на положение разового актера в «Современнике», я, после определенной акции со стороны театра, дал согласие Ефремову уйти к нему во МХАТ. Я тяжело заболел: у меня начиналась астма, которой предшествовали и ларингиты, и фарингиты, и катары верхних дыхательных путей, бронхиты и прочие «…иты». По контракту, который нельзя было прерывать, я работал в Канаде. Когда я вернулся, у меня началось воспаление легких и вслед – астма. Я испугался своей генетической предрасположенности: мама и бабушка страдали астмой!.. «Выгребать» из этой пропасти мне помогала мысль, что скоро «Современник» едет на гастроли в Волгоград и в Донецк, где я буду играть «Провинциальные анекдоты», «А поутру они проснулись» и еще что-то.
Превозмогая недомогание, звоню директору – Володя Носков его звали – и говорю вроде того, что я, мол, стараюсь, я буду, я борюсь... А в ответ слышу: «Лелик, да брось ты! Все нормально – ввели уже вместо тебя… Болей, сколько надо!»
...Актер такого вынести не может! Хотя я к тому времени уже вынес немало и был сильно «закален». Но тут я... просто... наповал!

– Ты осознал, что заменим, что без тебя обходятся?
– Да. И это стало для меня – не поверишь! – освобождением. Освобождением от тех обязательств, которые я взял на себя в 56-м году, став под знамена Ефремова в создании театра «Современник». И, конечно, пришедший навестить меня Ефремов получил мое согласие на переход к нему во МХАТ. Уже третий поворот, да?! В этом же, 86-м году, я становлюсь ректором Школы-студии МХАТ. Видишь, какие зигзаги?! А затем, уже в 87-м году, я начинаю...

– Подожди, расскажи немножко о себе во МХАТе. Что ты играл, и как развивались события?
– События развивались хорошо. Моей первой работой стал Сальери. Затем – роль в «Юристах» Хоххута. В «Мудреца» Островского меня вводил Всеволод Шиловский. Это была очень успешная в зрительском отношении роль: меня встречали аплодисментами и провожали аплодисментами.

– А разве с тобой случается иначе?
– Нет, и я привык к аплодисментам. Но с этой ролью милота особенная связана. Спектакль был традиционный. Такой, я бы сказал, комфортный для актеров: в нем было много игры. И много удовольствия играющим доставлял этот спектакль.
Я сыграл «Скамейку», «Серебряную свадьбу», затем Бутона в «Кабале святош». В промежутках в Японии сыграл Сорина в «Чайке», неудачно, на мой взгляд.
Чего там! Грех жаловаться – нормально и немало работал. Тот же «Амадеус», которому уже 16 лет, по-прежнему собирает полный зал в Камергерском. И билеты продаются по цене 400 рублей (самые дорогие). Правда, я не один теперь во МХАТе играю. Рядом со мной – ученик мой, Сережа Безруков, играет Моцарта. Вдвоем нам веселее.

– Сережу любишь?
– Да-а.. Я вообще люблю всех своих учеников. И коллег. Тех, с кем работаю, играю. Это, видишь ли, такое дело – особенность, наверное: всякий нормальный театр должен быть замешен на любви. А когда любовь заканчивается, лучше расходиться. Или каким-то образом трансформироваться... Можно в библиотеку... Или в музей...
В 86-м году организационно оформился еще один поворот, который начал готовиться еще в 80-м году, когда мои ученики закончили обучение в театральном институте: наша бывшая детская театральная студия готовилась стать театром. И у нас был репертуар с большим количеством названий.

– Что за названия?
– «С весной я вернусь к тебе» Леши Казанцева, «Две стрелы» Володина, «Страсти по Варваре» Кучкиной, «Прищучил» и «Белоснежка и семь гномов», которую ребята сыграли на сцене «Современника» более чем сто раз.
Пять спектаклей, собственно, и составляли афишу. Но тогдашний, так сказать, городской «голова», Виктор Васильевич Гришин, весьма успешно придушил наше дело. Видимо, я не внушал доверия как руководитель возможного нового театра. И, прежде всего, по причине неуправляемости.
Я помню, как после спектакля «Две стрелы» из подвала выскочил помощник Гришина. Он бежал к своей черной «Волге» и кричал: «Тебе бы только прокукарекать! А там хоть и не рассветай!»
Все годы мы боролись за себя и сопротивлялись этому жесткому и совершенно несправедливому решению.
Подвал все равно существовал. Мы продолжали играть наши спектакли.
Угольный склад превратился в театр! В октябре прошлого года мы отметили его двадцатилетие!
Но повторяю: эти шесть лет, с 80-го по 86-й, были для меня самыми трудными, потому что я – человек побеждающий, победительный. И терпеть такой афронт, такое поражение мне было невероятно тяжело! И я заболел! Заболел прямо как в бульварных романах – с горячкой, с высокой температурой...

– Так сильно проявился стресс?
– Я же говорю, как в бульварных романах!
А потом… Они пришли такие печальные, сели вокруг меня...
Мне было тяжело, а каково – им! Они должны были зарабатывать на жизнь в своих театрах, куда я им помог устроиться, но они не имели, как я, киношного приработка или возможности ставить спектакли за границей, чем я обеспечивал свой прожиточный минимум.
В какой-то момент мы совсем отчаялись и даже перестали здесь играть. Но шло время, как говорится в тех же бульварных романах... Появилась новая власть, и ей надо было отметить изменения в способах и методах руководства культурой. Так в конце 86-го года появилось три новых государственных театра: Театр-студия под руководством Светланы Враговой, Театр-студия под руководством Марка Розовского и Театр-студия под руководством Олега Табакова. Три подснежника, «откопанные» новой властью. И с этого времени уже исчисляется другой период нашей жизни. Другое время, другие песни!
…И совсем другие проблемы.

– Скажи, Олег, заметил ли ты такой странный парадокс: очень многие сетовали на то, что им мешают, рвались высказаться, что-то сделать. Но вот им дали эту возможность, и оказалось, что у очень немногих есть серьезное высказывание о жизни. А у большинства – лишь высказывание о том, что высказаться не дают! Что это? Отсутствие художественных идей? Малость интеллекта? Вялость мышц?.. Незнание ремесла?
– Мне трудно ответить на твой вопрос, Лана, потому что к подвалу это не имеет отношения. Как говорится, вопросы не к нам! Мы работаем, и иногда вполне серьезно. Мы говорим о том, что думаем, и мне кажется, что наше высказывание о мире, в котором мы живем, достаточно внятно. Для меня очень важно, что работаем мы много. Ну, посуди сама. С начала этого сезона, при труппе в 30 человек, мы выпустили четыре спектакля: инсценировку романа Томаса Манна в постановке Житинкина, пьесу лауреата Анти-Букеровской премии Олега Богаева из Екатеринбурга «Русская народная почта» (у нас она называется «Комната смеха») в постановке Камы Гинкаса, в декорациях Сергея Бархина, затем пьесу Петра Гладилина «Любовь как милитаризм» в постановке Евгения Каменьковича, декорации Саши Боровского. Наконец, премьера, состоявшаяся в январе, – инсценировка романа Достоевского «Идиот», сделанная Александром Мариным и поставленная им же, художник – Валентина Комолова. Согласись, что за четыре месяца, от октября до февраля, четыре спектакля – беспрецедентно. Где еще в Москве, в каком театре идет такая интенсивная работа?

– Извини, Олег, наверное, с моей стороны это выглядит нескромно, но в Московском драматическом театре имени К.С. Станиславского, где работаю я, мы сейчас тоже выпускаем четвертый спектакль, закроем сезон пятой премьерой, да в работе еще один спектакль.
– Ну, вот видишь, значит, не мы одни такие молодцы! Значит, в Москве есть, по крайней мере, два театра, которые работают очень насыщенно. Но, как мне сдается, абсолютное большинство театров столицы живут совсем-совсем по-другому. Вот и весь разговор.
Работа есть нормальное состояние души. И... тела. И... духа! А все остальное, что связано с вялостью и дряблостью мысли и мышц, не к нам, отвечать на эти вопросы и упреки должны те, у кого они дряблы и вялы.

– Ты прав. А по какому принципу в подвале выбирается материал для постановки? Существует ли определенная «репертуарная политика», как говорили в советские времена? Почему ставится «Идиот», а не «Братья Карамазовы», скажем? Как возникает то или иное название?
– По-моему, все необыкновенно субъективно. И так было всегда. Возьми перечти переписку Немировича и Ка Эс, когда они в конце каждого сезона спорят, мучительно ищут, договариваются о репертуаре на последующий год.
Наверное, так театр устроен, что его руководители, пропуская время через себя, ощущают болевые точки и находят в классике и в современной литературе произведения, которые так или иначе помогают ответить на жгучие, в представлении этих руководителей, вопросы.
Как говорил Лев Николаевич Толстой, цель искусства – помогать людям полюблять жизнь.

– А у тебя остается время на чтение или все время, и все силы уходят на театр и на молодую семью?
– Читаю я довольно немало. Это уже выработанная привычка – читать! Журналы «Новый мир» и «Знамя» – постоянно. А также – небольшой журнальчик «Ридерз дайджест». Ежедневно просматриваю 8-10 газет. Из того, что я читал в последнее время, наибольшее впечатление произвел маканинский роман «Андеграунд, или Герой нашего времени». «Видок Фиглярин» – огромный «кирпич», том, посвященный сотрудничеству Фаддея Булгарина с ведомством Бенкендорфа: материалы, поданные Фаддеем. Он ведь был куратором культуры.

– А почему ты вдруг стал читать это?
– Я узнал из газеты, что состоялась такая публикация, заинтересовался, пошел в сотый магазин и купил книгу. Любопытно, скажу тебе.
Сильное впечатление произвел роман Берберовой «Чайковский». Понравилась книга сестер Толстых.
В прошлом году я дал премию Ольге Радищевой за великолепную исследовательскую работу о взаимоотношениях Станиславского и Немировича-Данченко, написанную живо и занимательно. Жду теперь второй том.
Короче говоря, круг моих читательских интересов достаточно широк, если я стану перечислять пьесы, которые я прочитал заново, перечитал или просмотрел за последнее время от «Мизантропа» до «Мертвой обезьяны», которую мне дала Дуся Германова, чтобы посоветоваться, то ты сильно изумишься. Да, читать я привык.

– А чужие работы смотришь? «Горе от ума» видел?
– Меньшикова? Еще нет. У меня пока никак не получается: все время совпадает с моими спектаклями.

– Но когда бываешь в других театрах, сравниваешь со своим?
– Нет, нет, нет! Я – очень хороший зритель. Я обладаю замечательным, на мой взгляд, качеством – я радуюсь, открывая для себя талантливых людей. Чужой успех доставляет мне удовольствие. Это у меня от отца, он был таким, это – генетически унаследованное свойство.
И, знаешь, меня совсем не беспокоит вопрос, как бы я сам делал эту роль, когда я вижу хорошую актерскую работу. Я не примеряю на себя. Наверное, оттого, что я не режиссер, вещи концептуально-нормативного плана меня не занимают. Но если вижу что-то славное, талантливое, я просто радуюсь.

– Но все-таки: если ты видишь что-то славное и талантливое, тебе же хочется, чтобы этот режиссер поработал у тебя и с тобой!
– А как же! Я и приглашаю. Почему именно Кама Гинкас ставил у нас спектакль? Не икс, не игрек, не зэт?! А именно Кама, с которым я довольно давно вел переговоры?! У нас с ним не всегда совпадали интересы. Однажды мы даже обсуждали с ним одну пьесу, но к соглашению по ней не пришли тогда. А вот по поводу пьесы Олега Богаева интересы совпали. И мы работали... как это у Пастернака написано? – «С улыбкой взахлеб...» Что не означает, что пьеса прекраснодушная...

– Да уж!
– Ну вот, а радость в наших занятиях присутствовала, что случается в театре не так уж часто.

– И особенно – с современной пьесой.
– Вот именно. А что получилось, что не получилось, не мне судить. Сие – право зрителей. В пьесе Богаева поднята одна из острейших проблем сегодняшнего времени: дети и старики – наиболее пострадавшие и социально беззащитные группы населения.
У Богаева такой сильный и такой несчастный, такой беззащитный старик!

– Да, это очень значительная актерская работа. Скажи, Олег, тебя обижает, когда тебя с кем-то сравнивают?
– Меня в ранней юности сравнили с Михаилом Чеховым! Причем это сделала его ученица, Елена Петровна Пестель. Она вернулась из Гулага, отсидев «свое», увидела меня в одной работе, которую я делал с Топорковым, и сравнила меня с Михаилом Александровичем Чеховым! Я был тогда счастлив.
А сейчас… чего мне обижаться и кому мне завидовать?!

– Тогда я скажу. По умению сочетать тончайший психологизм с острой выпуклой формой ты порой напоминаешь мне Евгения Лебедева. Мне кажется, что еще только он мог сыграть такого героя – одновременно смешного, страшного, жалкого, нелепого и трагичного... и еще такого... такого... такого... с тысячью нюансов.
– Ну что я могу, Лана, ответить на это? Пребывай и дальше в плену приятных для меня ассоциаций или заблуждений...
Теперь о других приглашенных режиссерах. Только что закончил работу мой ученик Александр Марин. Последние пять лет он весьма успешно работает в Канаде и получил там несколько национальных театральных премий. У нас уже идет один его спектакль – коммерческий – «Сублимация любви» в декорациях Саши Боровского.
Ученик Петра Наумовича Фоменко, Гарольд Стрелков, ставит собственный... я назову его «монтажный план» – по повести Пушкина «Станционный смотритель». Белкина играет актер театра «Современник» Авангард Леонтьев, человек, с которым мы начинали нашу студию, 25 лет тому назад!
Еще один молодой режиссер, ученик Фоменко, интересует меня, я подумываю о том, чтобы и его пригласить, это Вениамин Скальник.
Затем... Мой коллега из Семинара Макса Рейнхардта, профессор Венского театрального института Аршак Григорян.

– Судя по имени, тоже «наш человек»?
– Да, да, он из бывшего Советского Союза: работал в Армении, в Ленинграде, а потом уехал. В декорациях Боровского он ставит пьесу Стриндберга «Отец». Гарик Леонтьев репетирует «Не все коту масленица» Островского.
Наконец, последний из приглашенных сегодня режиссеров – ученик Льва Додина, женатый на француженке, и потому ассимилировавшийся во Франции, совмещающий успешную работу во французском театре «Одеон» и в театре в Страсбурге с работой главным режиссером Саратовского театра драмы (вместо ушедшего оттуда Александра Дзекуна), – Антон Кузнецов, который уже приступил к репетициям сценария Седерберга «Секс, ложь и видео». Фильм, снятый по этому сценарию, лет 5-6 назад получил в Каннах Золотую пальмовую ветвь.
А затем уж Адольф Шапиро будет делать у нас «На дне».

– Шапиро становится у вас в театре специалистом по Максиму Горькому?
– Ты напрасно иронизируешь. «На дне» – замечательная пьеса, одна из лучших в русской драматургии. И у нас она очень хорошо расходится.

– Олег, я пошутила! Я сама люблю эту пьесу и считаю, что сегодня, как никогда, она имеет острое соприкосновение с нашей действительностью!
– Да-а! И потом смотри сама: Сатин – Машков, Актер – Миронов, Лука – Табаков, Барон – Егоров, Бубнов – Хомяков, Клещ – Мохов.

– По правде говоря, я думаю, что «На дне» – лучшая пьеса Горького.
– Конечно, конечно. Но и еще – «Мещане».

– Да нет! «Мещане» сильно уступают. Это Георгий Александрович «вытянул», и за счет его режиссуры пьеса стала казаться лучше, чем она есть на самом деле.
– Нет, не скажи! Помню, в Саратове – ка–а-кой был спектакль, у-у-у! Как артисты играли! Может, не так подробно и поразительно, как Лебедев с Призван-Соколовой, но хорошо!

– Олег, а в своем театре ты один – главный человек? Какая у вас структура?
– Один! Никакой демократии у нас нет. Руковожу театром я.

– И тебе все подчиняются беспрекословно?
– Да.

– А когда твои актеры уходят «на сторону» – где-то играют, снимаются, ставят, ты доволен?
– Когда это приводит к успеху, к более полному выявлению возможностей, я, безусловно, рад. А как же иначе! Этим я отличаюсь от множества других руководителей театра.

– А вот сыграл твой артист в «чужом» спектакле Гамлета. Вы разговариваете потом, обсуждаете его исполнение и постановку? Он интересуется твоим мнением?
– А как же, Лан?! У нас вообще нормальные человеческие отношения. Я отдаю себе отчет в том, что такие отношения не совсем типичны для современного театра.

– И ты можешь все сказать?
– Когда мои ребята приходят ко мне с чем-то, я обязательно говорю только то, что думаю.

– И ты можешь рассчитывать, что и они с тобой правдивы и откровенны?
– Конечно. Лукавство у нас не принято.

– Значит, будучи единоличным «начальником», ты продолжаешь оставаться с ними товарищем и коллегой? И ты можешь подурачиться с ними и не бояться, что пострадает твой авторитет?
– Не боюсь. Потому что
«Когда в делах – я от веселий прячусь,
Когда дурачиться – дурачусь,
А смешивать два эти ремесла
Есть тьма искусников, я не из их числа».

– А много дурачитесь?
– Бывает. Правда, уж не так часто, как раньше. Взрослеем...

– А есть пьющие актеры?
– Если актер пьет, он не удержится в подвале. Здесь не принято пить. Здесь принято работать.

– У тебя железная дисциплина?
– Да. Для нас дисциплина естественна.

– А «звездные болезни» есть? Ведь в твоем театре почти все – звезды.
– Они ж не дураки!

– А разве «дураки» те великие артисты, которые пили, которые подвержены «звездной болезни»?!
– Во всяком случае, не умные.

– А у тебя, хочешь сказать, умные?
– Ну, я бы сказал: разумные. Перелистай их интервью, которые они дают в больших количествах, и сама убедишься. Потому что когда я хвалю их, это выглядит нескромным и необъективным. Да я и не могу быть до конца объективным...

– … потому что они для тебя как твои дети – ты их любишь и не можешь быть объективным?
– Конечно. Но то, о чем ты спрашивала, у нас в подвале невозможно! У нас... Как бы тебе поточнее это объяснить? У нас «иронисты». Если кто-то что-то позволит себе, они быстро «доводят до сознания». Как там Марк Твен написал?..
«Слава – это пар, популярность – случайность. Единственно, что незыблемо на земле, это – забвение».


Лана ГАРОН

 
Принесенный белой кометой

https://scontent.ftbs5-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/29497404_422204971571933_7702226376903596687_n.jpg?_nc_cat=0&oh=37a660f77df0295e679a3f948d19f14e&oe=5B44C2E6

«Меня принесла комета, и она же
унесет меня обратно»
Вахтанг Чабукиани

Четверть века тому назад не стало великого танцовщика и хореографа Вахтанга Чабукиани (1910-1992). Еще раньше ушли Джордж Баланчин (Георгий Баланчивадзе) и Гоги Алексидзе. Эти три феномена в единстве как бы составляют грани платоновского тетраэдра (символа огня) – кристалла, взращенного на благодатной почве русского классического балета в гармоническом сплетении с древней грузинской хореографией.
Стихия и политические события, шумные шоу беспощадно треплют планету, искусство, все сферы человеческой деятельности. Период «хождения по мукам» еще не кончился. Страхи перед «стихией чуждой, запредельной» еще не прошли. Тем не менее, благодаря потоку романтически одаренных молодых сил, жизнь не вянет и идет своим чередом. В мире танца всегда задавал тон классический балет, мировой и, как заявила по телевидению Светлана Захарова, в особенности – русский. Отрадно отметить также, что грузинский, чабукиановский балет начинает возрождаться.
Грузинский балет, потерявший трагически погибшего выдающегося балетмейстера современности Гоги Алексидзе, выжил и сохранился в условиях драматических исторических перемен. Тем не менее к открытию сезона Тбилисского государственного академического театра оперы и балета им. Захария Палиашвили балетная труппа подготовила программу, посвященную памяти великого танцовщика и хореографа ХХ века Вахтанга Чабукиани и возродила его балеты «Лауренсия» и «Горда».
Как известно, комета Галлея примерно через каждые 75 лет приближается к нашей планете. Именно в это время, 27 февраля 1910 г., родился Вахтанг Чабукиани. Кстати, в свое время цыганка нагадала новорожденному Вахтангу большое будущее и то, что хвостатая комета (по-грузински «кудиани варсклави»), принесшая его, унесет его обратно.
Знаменательно, что великий балетмейстер Мариус Петипа (1822-1910) родился тоже 27 февраля и ушел из жизни в год рождения Вахтанга Чабукиани. Это была эпоха перелома во всех видах искусства, создания новых направлений, течений, группировок.
Русский балет, бескомпромиссно отвергавший ложные тенденции ХХ века, стал ведущим балетом мира. Многие мастера из разных стран тянулись в прошлом в Петербург... К счастью для Чабукиани, азы балетного искусства с детских лет были им усвоены в балетной школе под руководством Марии Перини в Тбилиси. Юный Чабукиани, следуя ее совету, принял единственно правильное решение – учиться и совершенствоваться в искусстве танца в Петербурге. Здесь, в лоне великого русского классического балета, окрепло его дарование. Здесь он получил стимул для неудержимого стремления к непрерывному развитию и совершенствованию техники танца и, что самое главное, – оформилась его творческая индивидуальность.
Эпоха выдвинула на первый план новое, героическое начало в балете и в других областях искусства, творцы которого, подстегиваемые ритмами времени, на базе достижений классики с упоением создавали новое искусство. В русский балет устремилась ритмика советской эпохи, давшей миру плеяду выдающихся исполнителей и балетмейстеров. Достаточно назвать имена Галины Улановой, Алексея Ермолаева, Вахтанга Чабукиани и др. Примеры лирики Улановой, буйства Ермолаева, героики Чабукиани показывают, что искусство прокладывает неизведанные пути к универсальности, где присутствует неповторимый национальный феномен индивидуума.     Соприкосновение таких различных феноменов в русском балете оказалось в высшей степени гармоничным и плодотворным. Оно способствовало порождению новых выразительных средств и творческих импровизаций, мгновенно переходящих в классику.
Новое в искусстве конструируется на базе совершенных образцов прошлого. Современность находит чуткое отражение в искусстве. Четыре феномена века: Нижинский-Ермолаев-Чабукиани-Уланова, вобрав в себя лучшие достижения балета прошлого, создали новаторские направления ярко выраженного мужского и лирического женского начал. Талант Вахтанга Чабукиани проявляется в героике его танца. Героическая идея пронизывает все образы, созданные им, и составляет главную движущую силу и пафос его феномена. В частности, в отличие от парения Нижинского, он привнес в балет свое – чабукиановское парение, сложнейшее зависание в воздухе со скрещенными ногами; элегантному же движению руки Нижинского, отводящего свисающие к лицу волосы, – свою знаменитую позу, предвещающую начало бурного зажигательного танца. Мощи же новаторских головокружительных прыжков Ермолаева он противопоставил свое, мужское, чабукиановское фуэте (в 32 оборота!) и стремительное, непревзойденное шэнэ (один из элементов древнего грузинского танца).
Довольно редко бывает гармоническим соприкосновение выдающихся феноменов, когда ни одна сторона пары не оказывается затененной другой. Такой была лирическая пара Уланова-Чабукиани. С одной стороны – бездонная лирика задумчивой Улановой, с другой – чуткое понимание глубины ее мистической натуры Вахтангом Чабукиани.
Именно здесь, в Петербурге – центре мирового балета произошла встреча этих двух великих дарований. Уланова, идя путем лирического танца, достигает вершины героики, Чабукиани же героикой своей достигает апогея лирики.
Факел белой кометы сразу же был подхвачен твердой рукой Чабукиани («Танец огня», «Пламя Парижа») и с триумфом, вдохновенно пронесен через все его творчество. Чабукиани вошел в классический балет, как олицетворение Аполлона. Как в древнем мифе Аполлон вошел в дельфийский храм в одеянии Диониса, так и Чабукиани, обуздав в себе буйного творческого Диониса, в его одеянии («Вальпургиева ночь») – в полную силу возвестил о появлении лучезарного Аполлона – сначала на сцене русского театра и далее – на грузинской сцене.
В русле петербургского (дягилевского) балетного искусства, как в благодатном течении Гольфстрим – меандры (вихри), зародились выдающиеся звезды балета: в мужском – Нижинский, Фокин, Баланчин, Чабукиани и др., в женском – Павлова, Карсавина, Спесивцева,Уланова и др.) Убери этот краеугольный камень из русского балета – и он рухнет.
Чабукиани, творчески освоив достижения русского классического балета и грузинского народного танца, внес в хореографию свой, чабукиановский элемент, показав, что высшая красота не в одном только прекрасном теле, но и в душе танца.
1908 г. Париж. Нижинский – в «Полуденном отдыхе фавна» (Дебюсси – Малларме) – один из основателей мужского балета. Тщетно пытается Фавн-Нижинский проникнуть во владения лучезарного Аполлона, выслеживая купающихся нимф. В попытке вырваться из «дионисовой шкуры» в царстве Аполлона он терпит крах. Его энергия бесплодно опустошается. Такой подход расколол зрителей на два противоположных лагеря. Можно сказать, что Нижинский в балете предвосхитил исторические перемены, позднее происшедшие в мире. Свидетелем смены эпох, грядущих бурь и событий оказался также и Чабукиани, которому суждено было нанести сокрушительный удар по прежнему статическому мужскому балету и стать триумфатором мужественного аполлонического балета, гармонически сочетающего новый романтизм и новую героику. Дионисово буйство, как мы отмечали выше, он умерил в себе железной волей беспощадного Аполлона.
Образно говоря, могучий Дионис-Чабукиани соприкасается с хтоническими корнями древнего танца, по которым накопленная в них творческая энергия неудержимым искрящимся потоком устремляется вверх по жилам своего избранника. Именно в это мгновение Аполлон–мусагет вздымает танцовщика в воздух, делая его неподвластным земному притяжению, – и находящийся в пафосе божественного вдохновения танцовщик постигает тайну элевации – невесомого парения в воздухе. Чабукиани со скрещенными ногами зависает в воздухе на долгие мгновения и затем мягко и неслышно приземляется. В вокальном искусстве известен эффект длительности держания ноты мастером бельканто Мазини, в скрипичном – эффект непревзойденной длительности держания ноты великим Паганини.
Телосложение Чабукиани, как воплощение высшей красоты, достойно кисти Апеллеса и резца Праксителя, увековечивших в своих творениях образ Аполлона. Одно лишь появление Чабукиани на сцене уже предвещало великую радость. Взор зачарованного зрителя следил лишь за его движениями. Одухотворенный танец Вахтанга Чабукиани сразу же зажигал всех на сцене и в зале.
Высокая профессиональная школа танца, пройденная в Петербурге, создала благодатную почву для постановки собственных балетов, что он, позже будучи в Грузии, и осуществил на тбилисской сцене. Богатство ритмов, широта диапазона образов от демонических до героических и лирических отличают собственные редакции балетов «Вальпургиева ночь», «Шопениана», «Лебединое озеро», «Тени в Баядерке» и др.; 6 собственных грузинских балетов. Сегодня праздником хореографии является возрождение балетов Чабукиани «Горда», «Лауренсия» и др. Легкий, бесшумный взлет, зависание в воздухе и мягкое неслышное приземление, созданный им мавританский танец (музыка А. Мачавариани) неповторимы. «Сегодня никто его исполнить не может» (Цискаридзе). Пляска Отелло-Чабукиани – вершина экстатического танца. Как не вспомнить тут совет-восклицание В. Белинского: «Идите в театр и умрите в нем!»
Заметим, что Чабукиани долго вынашивал мавританский танец Отелло в уме, и лишь на генеральной репетиции исполнил его. Впечатляет сцена свидания Отелло (Чабукиани) с Дездемоной (Вера Цигнадзе) под пальмой на знойной африканской земле. Море неслышно колышется. В экзотических дюнах рождается настроение невольной грусти, вызванной легким жестом грузинского танца. На древних горячих африканских дюнах, аккумулировавших в себе жар солнца, нахлынувшая внезапно грусть усиливается предчувствием драматического конца. В мимолетном счастливом танце Дездемона-Цигнадзе подобна невесомой пушинке, парящей в воздухе, следом за ней с ослепительной улыбкой в грузинском танце плавно несется смолисто-черный Отелло, излучающий нежность. (Только ли грузину доступно переживание этой сцены?! – Слезинка блеснула в глазах мальчугана-зрителя).
Как гром среди ясного неба, несчастья обрушились на голову гения с постановкой балета «Гамлет» (1971 г.), где не один из высокопоставленных чиновников узнал себя в преступных деяниях шекспировских героев. Все титулы, награды и т.п. были у него отняты, он был опозорен, изгнан из театра, и сверх того, обвинен в поджоге оперного театра.
По-христиански мужественно принял он все удары жизни:
«Ну что ж, одной заботой
боле,
Одной слезой река полней...» Александр Блок

В творчестве Вахтанга Чабукиани проявляется также мистическая сторона Аполлона-прорицателя, предопределяемая его зодиакальным знаком, спасшая его в период репрессий, когда, забыв о существовании недостойных современников, он создавал либретто и партитуры уникальной хореографии к балетам: «Гамлет», «Фауст», «Евангелие» др. Вербальные тексты «Гамлета» и «Фауста» Вахтанг Чабукиани с его пиететом к великим поэтическим и духовным творениям человечества дерзнул спроецировать в визуальную сферу балетной хореографии.
Несколько слов о шекспировских героях Отелло (Чабукиани) и Гамлете (Чабукиани).

В отличие от Гамлета по-детски доверчивый Отелло – жертва интриги – на мгновение озаренный невинностью Дездемоны, могучей рукой вздымает клеветника в воздух, чтобы задушить его, но сраженный вулканически вспыхнувшей в нем ревностью, падает в обмороке навзничь. Чудовищно торжество Яго (Кикалеишвили), в дьявольски изломанном арабеске застывшего на груди Отелло. Чабукиани-принц датский, одержим святой местью,– в сомнамбулической пластике танца, на фоне беззвучной музыки и зловещих силуэтов лиц королевского двора, прежде – безоблачно счастливый, влюбленный, ныне – печальный, суровый мыслитель. Сцена в фехтовальном зале разрешена балетмейстером блестяще. Слабеющий от удара отравленной шпаги, Гамлет, мстящий за отца, а теперь и за себя, обретает титаническую энергию – и в ахиллесовом прыжке огненным мечом поражает убийцу своего отца. Так, при виде гадюки взбешенная невинная овца, молниеносно набрасывается на ядоносную тварь и затаптывает ее своими острыми копьями-копытцами в землю. А ведь суд агнца – Божий суд! Такова, несомненно, и благословенная Шекспиром, и Чабукиани-Гамлетом святая расправа со злом.
Чабукиани планировал создать трехактный балет в качестве передышки после напряженных собственных балетов-трагедий: «В первом акте я отдам дань романтическому балету – что-то вроде подводного царства с ундинами, сильфидами, сказочными существами. Второй акт: балет в стиле модерн. Сцену я вижу покрытой зеленым сукном, как игорный стол в казино. Соответственно и персонажи. Жизнь – игра... Третий акт – апофеоз классики... Вся хореография у меня готова. Все комбинации, прыжки, пируэты сами приходят и наполняют меня. Главное – выстроить спектакль, чтобы он что-то говорил людям, вел к добру, к гармонии. А потом... Это может показаться дерзким намерением... Но это меня волнует... Потом, под конец, я хочу обратиться к «Евангелию»... Я это вижу...» (из статьи А. Маргвелашвили).
Чабукиани не было суждено лично реализовать свои планы, как в свое время Достоевскому, под конец жизни наметившему написать роман «Христос и баррикады» и др. Но справедливость восторжествовала. В 1990 г. с триумфом отмечался 80-летний юбилей Вахтанга Чабукиани, в Тбилиси – в Государственном театре оперы и балета, в Москве – в Большом театре и в Санкт-Петербурге – в Мариинском театре оперы и балета. В 2010 г. 100-летию со дня рождения Чабукиани был посвящен гала-концерт в Концертном зале (Тбилиси, 24 октября 2010 г.) с участием гостей из Лондона, Испании, США, Москвы, Санкт-Петербурга и кордебалета тбилисского театра, детского хореографического ансамбля «Шеджибри» и Национального балета Сухишвили. Ученики Чабукиани, рассеянные по континентам, как солнечные блики отражают в своем творчестве магию танца Чабукиани, танца наивысшей красоты (И. Зеленский, Д. Махатели, Н. Цискаридзе, Н. Ананиашвили, И. Ниорадзе, Л. Канделаки, И. Абулашвили, И. Данелия, Д. Кузнецов, В. Ахметели, братья Хозашвили и многие др.).
Перефразируя гомеровский экстатический восторг героем «Илиады», Ахиллесом, можно воскликнуть: Нет и не может быть в балете чародея большего, чем Чабукиани!


Анзор ГВЕЛЕСИАНИ

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 2 из 43
Пятница, 19. Октября 2018