click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Богат не тот, у кого все есть, а тот, кому ничего не нужно.

Традиция

«Люди искусства пробиваются к Богу!»

 

Тонкое, нервное лицо. Широко распахнутые зеленые глаза. Кажущаяся хрупкость, за которой ощущаешь невероятную внутреннюю силу. Народного артиста России Николая Петровича Бурляева многие узнали, прежде всего, как талантливейшего актера – без преувеличения, актера мирового класса. Для поколения 60-70-х – это не только Иван и Бориска из фильмов Андрея Тарковского, но и Альбер из пушкинских «Маленьких трагедий» режиссера Михаила Швейцера, «Игрок» Достоевского в постановке Алексея Баталова, Борька из популярной картины Виталия Мельникова «Мама вышла замуж». А дальше появились Александр из мелодрамы Петра Тодоровского «Военно-полевой роман», булгаковский Иешуа Га-Ноцри из экранизации Юрия Кары «Мастер и Маргарита», Лермонтов из одноименной картины – любимого и выстраданного детища Николая Бурляева. Если просмотреть фильмографию Николая Петровича, становится очевидной его строгая избирательность в подходе к роли, фильму, режиссеру. Среди его киноработ нет ни одной проходной, неинтересной. Лучших режиссеров привлекало его одухотворенное лицо, психологическая подвижность, глубина. В какой-то момент в Бурляеве произошел перелом, артист вдруг изменил свое отношение к актерской профессии, стал высказываться о ней критично. Но для зрителей его роли – это жемчужины мирового кинематографа. Сам Андрей Тарковский считал, что успех «Иванова детства» на Венецианском фестивале определила игра юного Коли Бурляева.
Рассказывают, что решающей стала его случайная встреча с Андроном Кончаловским, который искал мальчика для своей курсовой работы. Но случайного ничего не бывает. Думается, молодой кинорежиссер увидел в будущем актере не только симпатичное лицо, но и что-то еще... Приведу только один зрительский отклик: «Николай Петрович! Восхищаюсь! Всегда потрясала бешеная энергия, бурление, страстность Вашей игры, от героев на экране как будто электрические заряды отлетают. Глубоко познали природу человеческой души, ни грамма фальши, много нервной энергии вкладываете в каждый образ, и он дышит жизнью! Талантище, актер мирового уровня! Храни Вас Бог!».
Нам, зрителям, дорога еще одна ипостась этого неординарного человека: Бурляев – президент международного кинофорума «Золотой витязь». Фестиваля, который сам Николай Петрович называет феноменальным явлением культуры. «Золотой витязь» родился в 1992 году, в непростые времена развала огромной страны, и провогласил лозунг, необходимый тогда всем и каждому: «За нравственные идеалы, за возвышение души человека». Сейчас в кинофоруме участвуют свыше 60 стран мира.
«Одна из моих православных коллег удивилась: «А что вы так широко открыли двери? У нас же для православных, для славян!» Я тогда привел слова русского мыслителя Ивана Ильина, который говорил, что каждый художник в творчестве устремлен к совершенству. И эта устремленность приводит его к престолу Господню, потому что художник творит дело религиозное, независимо от того, к какой конфессии, к какому этносу принадлежит. Люди искусства любой страны пробиваются к Богу! Они в контакте с Господом, получают от него энергию и благодаря этому творят чудо», – говорил Николай Петрович в один из своих приездов в Грузию.
Тбилисский государственный русский драматический театр имени А.С.Грибоедова связан с Николаем Бурляевым крепкими узами любви и добра. В 2013 году спектакль «Холстомер. История лошади» в постановке Авто Варсимашвили стал обладателем Гран-при международного театрального фестиваля «Золотой витязь». Бурляев дал высокую оценку постановке грибоедовцев, и нам очень дороги его слова. Ведь они высказаны большим художником, яркой личностью.
Вместе с киноведом Дали Окропиридзе Николай Бурляев создал в Тбилиси грузинское представительство «Золотого витязя». В тесном творческом тандеме эти энергичные, неравнодушные, влюбленные в кино люди осуществили немало совместных проектов под эгидой МКФ «Золотой витязь». С Дали мы беседуем о Николае Бурляеве.

– У Николая Петровича Бурляева юбилейный год – ему исполнилось 70. Его поздравили кинематографисты всего мира. Дали, а когда вы впервые узнали об этом незаурядном творце, человеке?
– Еще в школьные годы. Впервые увидела его в курсовой короткометражной ленте Андрея Кончаловского «Мальчик и голубь» и в фильмах Андрея Тарковского «Иваново детство» и «Андрей Рублев». Эти три работы Николая Бурляева произвели на меня огромное впечатление. Как и роль, сыгранная им гораздо позднее в фильме «Военно-полевой роман» Петра Тодоровского. Я счастлива, что благодаря своей профессии мне довелось познакомиться и общаться с такой неординарной личностью. Николай Бурляев создает в своем творчестве удивительные художественные формы, позволяющие ему выразить характер героя, всю его жизнь на высоком художественном уровне. Он тонко чувствует режиссерский замысел, сценарий, внутренний мир персонажа. Когда смотришь работы Николая Петровича в кино, ощущаешь: актер не исполняет роль – он живет жизнью своего героя...
После первых моих юношеских впечатлений самый любимый герой в исполнении Бурляева для меня – Лермонтов. Этот образ он создал уже в зрелые годы, будучи сорокалетним актером. Благодаря синтезу множества разнообразных выразительных форм актер (и режиссер – в одном лице!) добивается необыкновенного художественно-эмоционального воздействия на зрителя. Для Бурляева поэт Михаил Лермонтов – особенная личность. Он тщательно, всесторонне изучил жизнь поэта, его творчество. Можно сказать, что Михаил Лермонтов стал частью души Николая Петровича, поселился в нем навсегда.

– Дали, расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы познакомились?
– Это произошло в 1994 году, во время моей стажировки в Софийской киноакадемии. Я была по приглашению болгарской стороны, так как моя дипломная работа касалась болгарского кинематографа. У меня сложились самые добрые отношения с кинематографистами, актерами, режиссерами этой страны, создавшими целую эпоху в кино. В их числе был кинорежиссер Маргарит Николов – человек, близкий Николаю Бурляеву. Тогда и произошла моя первая встреча с Николаем Петровичем. С нее, собственно, началась наша дружба, результатом которой и было создание грузинского представительства международного кинофорума «Золотой витязь».
В 2005 году я готовилась провести в Тбилиси творческий вечер, посвященный памяти Андрея Тарковского. Один из тех, кто был близок с великим режиссером, – Николай Петрович Бурляев, и я пригласила его в Грузию. Бурляев приехал вместе со своей женой, актрисой Ингой Шатовой. На вечере Николай Петрович объявил о своем желании осуществить совместный проект – создать грузинское представительство международного кинофорума «Золотой витязь», которое должна была возглавить я.
Хочу отметить, что его всегда связывали самые теплые отношения с Резо Чхеидзе, Тенгизом Абуладзе, Софико Чиаурели, Зурабом Кипшидзе, Гуджей Бурдули. Когда он снимал фильм «Лермонтов» и съемки проходили в доме-музее Александра Чавчавадзе, это тоже положило начало новым контактам. Как и прошедшие в Тбилиси фестивали «Золотого витязя» и Дни грузинского кино, проводимые нами в разных городах России при поддержке грузинских бизнесменов, работающих в РФ. В них принимали участие Баадур Цуладзе, Автандил Махарадзе. Российский зритель соскучился по грузинскому кино, тепло, с любовью встречал гостей из Грузии.
В свою очередь на фестивали «Золотого витязя» в Тбилиси приезжали Александр Панкратов-Черный, Лидия Федосеева-Шукшина, Лариса Голубкина, Евгений Жариков, Анатолий Кузнецов, Владимир Меньшов, Дмитрий Золотухин, Сергей Безруков.
Николай Бурляев познакомился и подружился в Тбилиси с художником Русудан Петвиашвили, ансамблем «Тбилиси» и его руководителем Зазой Мамаладзе.
Своего рода подытоживание определенного периода жизни Бурляева – его трехтомник... Его презентация прошла в Тбилиси, в 2013 году. Первый том получил название «Мой Лермонтов». В него вошли киноповесть «Сын вольности», по которой Николай Бурляев поставил фильм «Лермонтов», и «Дневник кинорежиссера», рассказывающий о трудном пути художника. Во второй том вошли повесть Николая Бурляева «Близнецы», киноповесть «Пушкин», исповедальная поэма «Иван Вольнов» и другие поэтические произведения, детская пьеса «Бемби». Артист вспоминает о своих друзьях и наставниках, внесших большой вклад в развитие духовности, культуры второй половины XX – начала XXI века. Гражданская позиция автора – это защита нравственных ценностей. Она выражена в его выступлениях на конференциях, симпозиумах, в печати. В третьем томе публикуется летопись «Золотого витязя» .
На мой взгляд, жизнь Бурляева можно разделить на три периода: детство, творческая жизнь, в которой значительное место занимает работа над фильмом «Лермонтов», и создание «Золотого витязя» – фестиваля, который резко отличается от всех существующих фестивалей. Прежде всего своей духовностью, художественностью, особыми принципами отбора картин.
На мой взгляд, главное достижение фестиваля «Золотой витязь» – внимание, проявляемое ко всем его участникам – уже известным и начинающим. Дается высокая оценка творчества, невзирая на то, о ком идет речь: именитом мастере или художнике, делающем только первые шаги в творчестве. Определяющей является только значимость кинопроизведения, его художественные достоинства. «Золотой витязь», возглавляемый Н. Бурляевым, заботится о сохранении высокодуховной культуры, создании настоящих произведений искусства, выражающих истинные ценности.
Одно важнейшее человеческое свойство Бурляева – отзывчивость, необыкновенная внимательность к людям, готовность помочь, поддержать в трудную минуту, чуткость к чужой боли, проблемам товарищей по творческому цеху. И это не игра в гуманизм, а его подлинные человеческие качества. Я бы сказала так: насколько Николай Петрович большой художник, настолько он и хороший человек, человек высокой души. Это проявлется и в творчестве, и в его отношениях с окружающим миром, и в семье с замечательными женой и детьми. Инга Шатова делает все, чтобы ничто не мешало творчеству Бурляева, активно помогает мужу в его деятельности, создает для этого все условия.
Хочу отметить особое отношение Николая Бурляева к Святейшему и Блаженнейшему Католикосу-Патриарху Всея Грузии Илие II. В 2007 году была встреча актеров, участников фестиваля «Золотой витязь», со Святейшим. Илия II показал гостям сад, исполнил свои музыкальные сочинения, проявил необыкновенное тепло. Бурляев, приезжая в Грузию, всегда спрашивает о Католикосе-Патриархе, стремится встретиться и пообщаться с ним. Восхищается грузинским народом, его гостеприимством, доброжелательностью. На фестивалях, которые проходят в разных странах и собирают много людей, Бурляев умудряется ко всем проявлять заботливое отношение и всегда подчеркнуто внимателен к представителям Грузии. На вопрос, что им нравится в Грузии, грузинских традициях, гости чаще всего отвечают: «Кухня». А для Бурляева важны другие моменты: духовность, культура, искусство. И лишь потом – кухня. В Грузии Николай Петрович видит проявление совершенства. Переживает из-за сложных межгосударственных отношений. О своем отношении к Грузии он говорит и в Грузии, и в России. На фестивалях и форумах.
Душой Бурляев настолько глубоко связан с Грузией, что посвятил ей стихи.

– В последнее время в Тбилиси не проходят фестивали «Золотой витязь».
– Есть много возможностей, проектов, благодаря которым сюда могут вновь приезжать известные русские актеры, режиссеры, проводиться фестивали «Золотого витязя» с показом лучших картин. Но все упирается в финансовые проблемы. Раньше нас поддерживало Посольство России в Грузии. Нам помогали компания «Silk Road Group», авиакомпания «Аirzena», кинотеатр «Амирани», гостиница «Tbilisi Marriot».
Уверена, что мы продолжим фестивали в Грузии, надеемся на спонсорскую поддержку... Дни грузинского кино еще не однажды пройдут в России, как и в Грузии зритель не раз еще посмотрит в рамках «Золотого витязя» блестящие кинопроизведения, увидит знакомые и новые лица российских кинематографистов.


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ТБИЛИССКАЯ ПРОПИСКА

 

Сколько признаний в любви, слов восхищения и благодарности слышал на своем веку этот город... Время меняло его облик, века наслаивали свои пласты один на другой, но корень слова, когда-то очень давно определивший его название, оставался неизменным. И в этом слове – сама суть его существования и жизни в веках. Теплый. «Тбили» по-грузински – теплый...  

В любви признаются по-разному. Мое признание – с оттенком грусти. Когда праздник шумит за окном, негоже говорить о печали, но у любви в разное время своя мелодия.
Нынешние именины – 37-е. В далеком 1979 году древний город впервые пышно и торжественно   отметил свои именины. Надо сказать, что праздник всегда к лицу этому удивительно молодому городу, у которого давно седые виски. Пение, танцы и застолье – скажите, кто будет протестовать против этих трех определяющих качеств любого города в Грузии, а уж столица, несомненно, в этом имеет первенство: масштаб обязывает.
Во-первых, в эти два дня город по-особому оживает: улицы переполняются тбилисцами и гостями города. Во-вторых, пешеходы приобретают особые привилегии и приоритет над автомобилями. Самодовольные джипы не громоздятся на тротуарах. Автомобили гудящим и непрерывным потоком съехали на набережную, а Город, его центр  безраздельно принадлежал гуляющему люду – неспешному, улыбающемуся, на время отринувшему свои думы о завтрашнем дне. Особенность этого праздника для многих  – в визуальном присутствии прошлого, звучании тифлисских ноток в реальном сегодня. И даже когда девять из десяти юных (и даже не очень юных!) тбилисцев шагают по городу, уткнувшись в мобильники, витающей в воздухе душе Старого города это не мешает. Потому что душа праздника – пространство исторической памяти. Часть этого пространства «Новый Тифлис» – так назвали реконструированный столичной мэрией отрезок проспекта Агмашенебели. 47 восстановленных зданий, которым, как говорят архитекторы, вернули первозданный вид. Это фасады с орнаментами, витражи, двери домов, ворота. И, конечно же, балконы.
Многобалконный Тифлис, по поэтическому определению Я.Полонского, восхищал путешественников, поэтов, писателей и композиторов. Когда годы назад шла реконструкция исторического центра Тбилиси, сколько было дискуссий и споров по поводу балконов. Было и такое мнение: их слишком много. Как будто изобилие черты характера города может быть объектом критики. Кому придет в голову говорить о количестве небоскребов Нью-Йорка, мостов Гамбурга, каналов Венеции...
Тбилисские балконы рождают ощущение театра. Огромного театра, где улицы – это сцена, а балконы – ложи, которые переговариваются друг с другом и в то же время общаются с улицей. А улицы, чаще всего нарушая пропорции, – одна выше, другая – ниже  – создают гармонию ансамбля, оркестра. И все это естественно подчеркивает  характер  обитателей города. Старый город шумел, говорил на разных языках, пел и танцевал, смеялся и негодовал. Мастерил и торговал. Предлагал свой товар владельцам балконов. И продавал, продавал. Со вкусом и от души.
А в нынешнем Тбилиси так же, как когда-то летел над площадями шашлычный дым. В этом городе всегда любили вкусную еду. А поэтическое зрение сквозь годы точно донесло до нас облик городских праздников и его ароматы.
В одном тбилисском доме накануне Тбилисоба мы перебирали старинные фотографии. Совершенно особое ощущение возникает, когда держишь в руке ощутимо плотную, твердую фотографию, цвета сепии, с красивой вязью фамилии мастера. Причудливая прическа дамы, внимательный взор солидного господина рядом. Их имен уже никто не помнит. Но мы всматриваемся в их лица и длится во времени этот остановленный миг чьей-то незнакомой судьбы. Так безмятежны эти лица, улыбчивы глаза. И возникает невольное желание сравнить нас, сегодняшних, с теми, прежними, которые так спокойно глядят на нас сквозь сотню лет. И, конечно, нам решать, в чью пользу это сравнение... В некоторых старых тбилисских домах есть масса сокровищ. Если вытянуть нижние ящики скрипучих комодов, откроется мир старого города. В пожелтевших папках ветхие газетные вырезки, листки календарей, программки концертов, спектаклей, афиши и чудом сохранившиеся открытки, фотографии и рисунки.
...Мэйдан. Когда-то его называли Военной площадью, а то и Шайтан-базаром. Это было особое пространство – многолюдное, пестрое, многоликое и многоязычное. Сюда стекались, сходились улицы, улочки и переулки – от Авлабара, Банных ворот, Навтлуги, Гаретубани. Сюда спускались торговые ряды, названия которых раз услышав невозможно забыть – Винный, Шапочный, Обжорный, Ватный ряды. И тем, кто входил в эту «реку», конечно, было даровано пиршество впечатлений. Самых разных – от восторженных до самых негативных: в дождь можно было застрять в грязи, пока добрая душа едва ли не за ворот вытягивала из жижи...  Здесь были свои неписаные законы. Свой разговорный жанр, манера поведения. Свои события и происшествия. Все это исчезло, пропало. Вся эта многогранная, разноцветная  мозаика рассыпалась, распалась. Наверно, как  во многих древних городах мира. Сколько лет пролетело над этими площадями и улицами. Сколько тысяч тонн земли перекопано. Сколько лиц промелькнуло, сколько событий... Исчезли старые порядки, законы, обычаи, свойственные именно этому неповторимому городу.
Город всегда вбирал новое, но делал это не спеша, со вкусом, медленно привыкая к новшествам. Это был город, который  удивительным образом умел соединять несовместимое.   Не сталкивал лбами восток и запад. Объединял их, причудливым образом смешивая черты, качества, достоинства и недостатки – поди, разбери, где чье? Так было. Но будем справедливы. На длинной и долгой дороге жизни людей в этом городе многое из этого умения соединять терялось. И тогда перевешивала нетерпимость. Но в праздник не будем вспоминать о тяжелых эмоциях, сотрясавших город не только в современное нам время, но и задолго до нас. Скажем о том, что же для нас в этом городе особенное, свое.
На Авлабаре, за большим домом у метро, вьется вверх небольшая улочка. Три тбилисских старожила отвечают на мой вопрос, что вмещает в себя понятие «тбилиселоба». Один смеется, показывает на свою большую шапку и говорит:  «Аэродром». Другой подхватывает его тон: «Ва-а-а, главное, чтобы ноготь на мизинце был должной длины, а шнурок на носке висел, как антенна». А третий делает протестующий жест рукой: «Э-э, не слушай их, дочка, шутки говорят. Я тебе точно скажу. Настоящий тбилисец тот, кто никогда не отдаст голову животу, тело – шмоткам, а душу – черту». Первый иронично комментирует: «Оптимист»!
Мой коллега, журналист, прибывший из другой страны для того, чтобы описать, что же в этом городе так многих привлекает, разводит руками и говорит, что это местный колорит. Колорит, безусловно. Колорит, конечно, в юморе. Потому что все серьезно  названные качества характеризуют просто порядочного человека в любое время, в любом месте планеты.
А я к этому разговору вспомнила своего соседа из старого сололакского двора.
– Что ты меня допрашиваешь? – приговаривал дядя Вано, кряхтя и устраиваясь поудобнее в своем кресле с обветшавшей бахромой и скошенными ножками. – Я тебе на все вопросы отвечу, что лучше быть молодым щенком, чем старой райской птицей.
И все же он ответил, немного подумав. – Знаешь, тбилисская прописка  – в душе и сердце, а не в паспорте. На бумажке что хочешь можно написать, а здесь, – и тут он важно приложил свою натруженную руку к сердцу, – только здесь правда. Настоящий тбилисец свой город никогда не покидает. Даже если уезжает.
Он знал, что говорил. 87-летний старик, у которого умерла жена, дети разъехались по разным городам и странам и все звали к себе, обещая комфорт, сытую жизнь  и хороший уход, а он на все призывы твердо отвечал «нет». – За мной есть кому посмотреть, –  громко говорил он, держа телефонную трубку немного на отлете. И соседки, слушавшие его переговоры с детьми, кивали головами: – Да, да, скажи, пусть не волнуются, мы посмотрим.
И в очень тяжелые времена, когда Сололаки был отрезан гражданской войной от всего города, соседи приделали к его знаменитому креслу колесики и возили его из одной квартиры в другую – накормить, напоить, привести в порядок.
Хорошее, близкое соседство – особый институт в Тбилиси. Мне могут возразить и сказать, что добрые соседи не только в Тбилиси живут, не только в Грузии. Да, согласна. Возможно, и у нас многое изменилось, время стало спрессованней, не то что у соседей, порой у близких нет сил и возможностей смотреть за своими стариками. И все же сколько вокруг меня примеров самоотверженной отдачи любви, внимания, долга, человечности тем, кому это так необходимо...
А в Старом городе, в Легвтахеви, продолжали свое шествие именины Тбилиси. Среди гостеприимных хозяев праздника – карачохели. Городские ремесленники, они, как правило, были членами какого-нибудь цеха. Они носили черную чоху и заостренные кверху папахи такого же цвета. Во время пиров они держали в руках горящие чаши. Мужественные и смелые, они отличались красноречием и талантом импровизационной поэзии.  А вот рядом с ними – тулухчи, водовозы. Еще одни представители забытой, изгнанной цивилизацией профессии. Воду из Куры для бытовых нужд набирали в кожаные меха – тулухи и разносили или развозили по домам. Возили ее еще и в бочках. Согласно историческим данным, в конце ХIХ века в Тифлисе появился водопровод, инициатором создания которого называют, по некоторым версиям, фармацевта Ф.Оттена. Но даже после того, как в домах тифлисцев потекла вода из кранов, многие продолжали пользоваться услугами тулухчи. Сегодня даже представить сложно, что вода в Куре была такой чистой, что ею пользовались наши прабабушки для всякого рода хозяйственных целей.
В Абанотубани, у Метехского моста, в парке Рике проходили концерты, выставки, дегустация грузинских вин и национальных блюд.  Дегустация в праздничном грузинском варианте означает застолье. За накрытым столом поют. Поют стоя, поднимая тост за город, лучше которого нет на свете. Певцам лет по 20-25. Их пение наводит на мысль, что источники, родники никогда не пропадают. Возможно, исчезают на время, теряясь, прячась в гуще леса, в горах, на дорогах, среди валунов, но вдруг неожиданно выбиваются из-под земли, сверкая и переливаясь на солнце. Молодые поют так же, как пели их прадеды. Поют отцы. И будут петь внуки...
И если говорить о традициях, о том, что ушло безвовзратно, а что осталось, то  оказались живучими  лишь те традиции,  которые подобны не якорю, останавливающему движение, а парусу, направляемому ветром.
Тбилисцы, как и их предки, несмотря ни на что, умудряются сохранять  доброту и благожелательность,  простодушие и открытость, веселый нрав и щедрость. Тбилисцы умеют возвращаться в Старый город. Они знают дорогу. К дому – порой забытому, покинутому, состарившемуся, но до боли родному и любимому отчему дому.


Марина МАМАЦАШВИЛИ

 
ГРУЗИНСКОЕ СОКРОВИЩЕ ЭРМИТАЖА

 

В Красном зале Тбилисского театра оперы и балета им.З.Палиашвили прошла необычная презентация – увидело свет уникальное издание – «Грузинская средневековая торевтика в собрании Эрмитажа. Исследования и атрибуции». Издание осуществлено при поддержке Историко-культурного фонда «Единой верой. Грузинское дворянство в Санкт-Петербурге». Вдохновительницей и главным координатором проекта стала Президент фонда Фати Церетели.  

Торевтика (лат. caelatura) – искусство производства рельефных художественных изделий из металла, в противоположность ваянию из камня, глины, воска и дерева; преимущественно словом торевтика обозначается обработка металлов острыми стальными инструментами, а именно чеканка, выбивка при помощи пунсонов или гравировка, а также тиснение по формам. Искусство торевтики уходит своими корнями в глубокую древность. Она применяется уже в эпоху бронзового века. Грузинская чеканка издревле славилась по всему миру.
Выступая на презентации, Фати Церетели рассказала об идее создания книги:
«Памятники грузинской культуры и искусства в силу исторических обстоятельств вошли в коллекции многих собраний и музеев мира. Некоторые  из них попали и в Государственный Эрмитаж в Санкт-Петербурге. Долгие годы они хранились в запасниках музея, и только в 2006 году благодаря усилиям руководства и научных сотрудников Эрмитажа была создана постоянная экспозиция, на которой представлены наиболее значительные экспонаты. Выставка производит неизгладимое впечатление. Ознакомившись с этими уникальными памятниками грузинского искусства, руководство  Историко-культурного фонда «Единой верой. Грузинское дворянство в Санкт-Петербурге» приняло решение способствовать популяризации грузинских ценностей в собрании Государственного Эрмитажа путем их публикации – издания книги, а, возможно, и нескольких книг, посвященных этим памятникам».
История создания альбома почти детективная. Вот что рассказывает сама Фати Георгиевна.
«После официального открытия экспозиции у меня появилась возможность искать пути для издания данной книги. Нам очень хотелось, чтобы об этом узнали как в Грузии, так и за ее пределами. Тираж книги небольшой – всего 1000 экземпляров. Многие будут переданы различным библиотекам, в том числе Метрополитен-музею в Нью-Йорке, где хранится одна из самых обширных коллекций грузинской перегородчатой эмали, и Лувру.
В книге рассказывается о тяжелой судьбе многих выдающихся памятников грузинского чеканного искусства. Украденные, содранные с икон и крестов, искромсанные на куски шедевры продавались и перепродавались, попадая к частным коллекционерам  или оседая в заморских музеях. Много места уделяется именно описанию этих трагичных для грузинской культуры событий, упоминая и лиц, которые принимали участие в разграблении национального достояния».
Книга вышла под научной редакцией директора Эрмитажа Михаила Пиотровского. Над ее созданием работала кандидат искусствоведения Альвида Мирзоян – в прошлом хранительница грузинских и армянских ценностей в запасниках Эрмитажа. Благодаря ее уникальным знаниям и труду альбом появился на свет.
«Труд Альвиды Мирзоян касается одной группы грузинских памятников, хранящихся в Эрмитаже, – образцов чеканного искусства христианской эпохи. Автор в течение многих лет была научным сотрудником Эрмитажа и внесла ценный вклад в изучение грузинской торевтики, представленной в музее. Детальный анализ труда А.Мирзоян, конечно, следует доверить ученым; что же касается непрофессионалов, то они наверняка  смогут почувствовать любовь и восхищение, с которыми автор относится к предмету своего научного интереса», добавила Фати Церетели.
Открылся вечер исполнением традиционного грузинского многоголосья. Презентацию вел директор Национального центра рукописей Грузии им.Корнелия Кекелидзе Заза Абашидзе.
Презентация собрала весь цвет грузинской научной и творческой интеллигенции. Выступили академик Мзекала Шанидзе, вице-президент Академии наук Грузии Роин Метревели и Президент Международного культурно-просветительского Союза «Русский клуб» Николай Свентицкий.
Роскошное подарочное издание выполнено на грузинском, русском и английском языках с уникальными иллюстрациями.
Эта книга, как и все, что делает семья грузинских петербуржцев Церетели – еще один пример самоотверженной преданности культуре своей родины, своего народа.

Соб.инф.

 
ДВЕ СУДЬБЫ, ДВА ГЕРОЯ: ПЕШКОВ И АМИЛАХВАРИ

https://fbcdn-sphotos-c-a.akamaihd.net/hphotos-ak-xpl1/v/t1.0-9/14484704_137911330001300_7643400942823262874_n.jpg?oh=6d6934fca19aa2081baaf42ef300aad2&oe=58ADEB01&__gda__=1484165773_e47ba8979db2831988511e95653c5c3d

История войн и наемников стара, как мир. Наемники это как бы контрактники сегодня: послужил немного, берешь отпуск и отправляешься воевать то ли со своими братьями, то ли бог весть с кем где-то у черта на куличках. А погибнешь, и «никто не узнает, где могила твоя». Чья-то жена всплакнет, чья-то и вовсе откажется. Такова жизнь: c’est la vie – как говорят французы. Кстати, о Франции. Наемники-иностранцы всегда почитали за честь служить самой рыцарской нации мира – французам. Чужеземцы приходили под знамена Франции искать благородные примеры подвигов и самопожертвования, в которых там никогда не было недостатка. Пешие банды, набранные за границей Филиппом-Августом, сменялись шотландцами, прибывшими сражаться на стороне короля Франции Карла VII... В период итальянских войн, в царствование Людовика XII, во французской армии появилась иностранная легкая конница, бывшая в те времена совершенно новым элементом. Это были выходцы с Балканского полуострова...
Затем, во времена правления Франциска I, появились швейцарцы. С тех пор эта образцовая пехота, отличавшаяся смелостью и верностью присяге, обретет почетное место на страницах военной истории Франции. Их стойкость и мужество хорошо иллюстрирует следующий пассаж: «На мрачных полях Россбаха, увидев линию из красных мундиров, прикрывающую отступление французов, Фридрих II с нескрываемым восхищением произнес: «Что эта за кирпичная стена, которую не могут пробить мои пушки?» На что последовал ответ: «Сир, это швейцарцы!» Именно на знаменах швейцарских полков, состоявших на службе Франции, впервые во времена Монархии появился девиз: «Верность и честь». Это тот самый девиз, который красовался на знаменах французских иностранных полков.
Словосочетание «Иностранный легион» впервые будет произнесено в 1792 г., при подписании декрета об организации «Вольного иностранного легиона», в который принимали только иностранцев. Воспоминания о великих кампаниях, проведенных под французскими знаменами, навеки останутся в сердцах этих иностранцев вместе с названиями сражений – Аустерлиц, Йена, Фридланд, Ваграм, Лютцен, Монмирай и, конечно, Ватерлоо.
Иностранный легион своим созданием обязан королю Франции Луи-Филиппу. 9 марта 1831 г. вышел королевский указ, в котором объявлялось о формировании «легиона, составленного из иностранцев». С этого дня начинаются «великие приключения» легиона. Привязанность и уважение, проявляемые друг к другу офицерами и солдатами легиона, родились и окрепли на полях сражений в Алжире и были сотканы из тех чувств, которые выразили слова гимна:
«Эмигранты со всех концов земли, Свобода открывает вам другие поля сражений...»
В экспедиционном корпусе был обычай говорить: «Солдат из Франции поступает в госпиталь, чтобы возвратиться на родину, стрелок – чтобы вылечиться, а легионер – чтобы умереть».
Просмотрев список полковников и командиров легиона с 1831 по 1956 гг., я встретил две знакомые фамилии. Генерал армейского корпуса французской службы Зиновий Алексеевич Пешков, он же Зиновий Михайлович (Ешуа Золомон Мовшевич) Свердлов (1884-1966), старший брат печально известного большевистского деятеля Якова Свердлова, крестный сын писателя А.М.Пешкова (Максима Горького).
Зиновий Пешков родился в Нижнем Новгороде, где его отец, полоцкий мещанин еврейского происхождения Михаил (Моше) Израилович Свердлов, владел скоропечатной и граверной мастерской. Чтобы поступить в Императорское филармоническое училище, Зиновий Свердлов в 1902 году принял православие, взяв отчество и фамилию своего крестного отца Алексея Максимовича Пешкова. Учился в школе-студии Московского художественного театра. Эмигрировал из России в 1904 г., жил в Канаде, США, Новой Зеландии, а с 1907 года в Италии (где гостил у Горького на Капри). Зиновий Пешков сделал славную военную карьеру. Он переехал в Ниццу, где в августе 1914-го поступил добровольцем во французскую армию и вскоре был переведен из армейской пехоты в Иностранный легион. Служил во 2-м маршевом полку, где быстро прошел путь от легионера 2-го класса до унтер-офицера. 9 мая 1915 г. был тяжело ранен и потерял правую руку. Став лейтенантом, с августа 1916 по май 1917-го совершил пропагандистскую поездку в США для того, чтобы повлиять на общественное мнение этой страны и ускорить ее вступление в мировую войну на стороне Антанты. В качестве члена французских военных и дипломатических миссий находился в России с 27 июня по 14 ноября 1918 года. Затем последовали Румыния, США, Китай, Япония, Маньчжурия и колчаковская Сибирь (15 мая 1918 – 23 октября 1919 гг.). Произведенный в капитаны 14 января 1920 года, Зиновий Пешков в том же году был назначен помощником верховного комиссара Франции на Кавказе, графа де Мартеля. С 1926 года Зиновий Пешков состоял при Министерстве иностранных дел. Получив звание командира батальона, он с 1933 по 1937 годы был административным советником в Южном Ливане, а с 1937 по 1940 гг. командовал батальоном 4-го иностранного пехотного полка в Марокко. Добровольно примкнул к движению «Свободная Франция» и быстро заслужил у Шарля де Голля звание полковника.                                          
В 1941-42 гг. был представителем голлистов при правительстве Южно-Африканского Союза (в ранге министра), а в 1943-м начальником французской миссии в британской Западной Африке. Получив звание бригадного генерала, Зиновий Пешков с 1943 по 1945 годы находился в Китае в качестве представителя Французского Комитета национального освобождения при правительстве Чан Кайши, а с ноября 1944-го стал послом Франции в Чунцине. С 19 марта 1946 года в ранге посла возглавлял французскую миссию связи при Верховном командовании союзников в Японии. Уволен в отставку в 49-м, но продолжал исполнять свои обязанности посла в Токио. В январе 1964 года Пешков по просьбе президента де Голля совершил визит на Тайвань, чтобы разъяснить генералиссимусу Чан Кайши причины признания Францией Китайской Народной Республики. Находясь в запасе, Зиновий Пешков получил звания дивизионного и корпусного генералов.
Вот такую достойную жизнь прожил Зиновий Михайлович Свердлов, не в пример своему брату-мракобесу Якову. Два брата-антипода, две совершенно противоположные судьбы. 27 ноября 1966 г. Зиновия Алексеевича не стало. Таких пышных и торжественных похорон во Франции не было, наверное, лет двести.
Листаю дальше «книгу судеб» Иностранного легиона и читаю: 13-я полубригада Иностранного легиона, подполковник Амилахвари, 24 октября 1942 г. (убит).
Жизнь и судьба Дмитрия Георгиевича Амилахвари – наглядный пример чести и верности присяге и любви к Франции, заменившей ему Грузию, которую он вместе с семьей вынужден был покинуть после ее оккупации большевиками. Дмитрий Амилахвари родился 31 октября 1906 года. Отец Дмитрия, полковник князь Георгий Амилахвари и мать Нино Эристави жили в Гори, где Дмитрий учился в гимназии. После прихода  большевиков семья покинула Грузию и поселилась во Франции. В возрасте 17 лет Дмитрий поступил в престижное военное училище Сен-Сир. Незаурядный ум и отличные человеческие качества снискали ему любовь и уважение среди офицеров. После окончания  училища его направляют в Алжир, в город Сиди-Белль-Аббес, где он начал служить в Иностранном легионе. Амилахвари принадлежат слова, которые вслед за ним смело могут повторить все иностранцы, поступившие на службу в Иностранный легион: «У нас, иностранцев, был только один способ доказать Франции свою признательность за тот прием, который она нам оказала: погибнуть за нее».
13-я полубригада Иностранного легиона (П.Б.И.Л.) была сформирована в феврале 1940 года в Белль-Аббесе. Оба ее батальона «горного» типа включают в себя солдат из всех иностранных пехотных полков, стоявших в Алжире и Марокко.
31 августа командование 13-й П.Б.И.Л. принял подполковник Дмитрий Амилахвари. Для этой воинской части наступает суровый, но славный период ее истории. Между англичанами с одной стороны, и итало-германскими силами Роммеля с другой, в пустыне Киренаики разыгрывается партия, ставкой в которой является обладание Египтом, страной, являвшейся для союзников мостом в Россию, а для неприятеля – базой воздействия на арабский мир.
Прибыв в Египет к Рождеству 1941 г., 13-я полубригада немедленно отправляется в пустыню. С 15 января 1942 года она занимает позицию перед проходом Хальфайя, который подвергается яростным атакам и столь же упорно обороняется до 17-го числа. После этого 5 000 оставшихся в строю солдат гарнизона сдались вой-скам союзников. Английское командование, помня о том, что легионеры могут одинаково хорошо сражаться и строить, доверило им возведение линии Газала-Бир-Хакейм (заграждения на пути итало-германских танков). Закончив эти работы, 13-я полубригада занимает ее крайнюю южную оконечность в Бир-Хакейме. 14 февраля легион начал укреплять свою позицию: она имела вид треугольника с периметром в семь километров; ее предстояло удерживать двумя батальонами 13-й полубригады, двумя колониальными батальонами и артиллерией. Бир-Хакейм – это пустыня из пустынь, голое плато, окружающее безводный колодец. Ни одной скалы, за которую можно зацепиться и организовать оборону. Кругом – пески. Отбита танковая атака итальянцев, 150 бомбардировщиков «Штука» атакуют позиции полубригады, а 105-мм орудия противника продолжают методичный обстрел позиций легионеров... Роммель посылает к командиру 13-й полубригады генералу Кенигу парламентариев с предложением сдаться. Когда парламентарии услышали ответ генерала: «Вопрос о сдаче позиции не стоит и никогда стоять не будет», они с восхищением прошептали: «Вы – настоящие солдаты!»
Легионеры выстояли, прорвали кольцо окружения и после беспощадной рукопашной борьбы упорно устремились к условленному месту встречи с британцами, где их ждали санитарные машины, питание и вода. После героических боев, которые по достоинству оценило английское командование, легионеры и солдаты колониальных войск получили заслуженный отдых. Легион был горд своим участием в боевом подвиге, тем более под командованием генерала Кенига.
23 октября 1942 г. Монтгомери начинает свое победоносное наступление. 13-я П.Б.И.Л. заняла свое место среди участников сражения. Она задействована в трудной отвлекающей операции на крайнем юге сектора Эль-Аламейна, где своей атакой на Эль-Химеймат она должна была сконцентрировать на себе ответные действия противника. Пик с обрывистыми склонами служит неприятелю наблюдательным пунктом. Это – начальная цель легионеров, которые 23 октября, незадолго до полуночи, перешли первое из прикрывающих его минных полей. В час ночи 24 октября 1-й батальон натолкнулся на крутые утесы, простреливаемые пулеметами врага, ловко замаскированными в скалах. Батальону не удается достигнуть плато. На рассвете туда взбирается 2-й батальон и подвергается атаке германских танков, зашедших в тыл.
13-я П.Б.И.Л. находится без прикрытия под интенсивным огнем артиллерии и минометов. Командующий полубригадой подполковник Амилахвари стоит во весь рост, хорошо видимый своими людьми, которые с начала компании относились к нему с искренним восхищением, возрастающим с каждым новым боем. Сразу четыре вражеских снаряда, выпущенных одним залпом, разорвались вблизи подполковника, и он упал, пораженный насмерть. Так погиб на поле сражения этот грузинский князь, который своей смертью «доказал свою признательность Франции за тот прием, который она оказала ему», став его новой родиной.
Он участвовал в составе 13-й П.Б.И.Л. во всех сражениях вплоть до 24 октября, когда, как бы предчувствуя свой конец, сказал в момент затишья своим товарищам: «Когда рис-куешь предстать перед Богом, следует надеть соответствующую форму».
Его смелость была легендарной не в меньшей степени, чем его выправка и спокойствие. Подполковник Амилахвари являлся типичным представителем тех офицеров, которые пришли в легион после произошедших в России потрясений. Наиболее старые из них стали офицерами еще в императорской армии, самые молодые окончили французские военные училища. Они привнесли в легион свойства и качества, весьма характерные и для Амилахвари, – пламенную отвагу, смесь горячности и фатализма, глубокое чувство ответственности за жизнь своих солдат, а также тот стиль военной элегантности, по которому их узнавали с первого взгляда.
Великолепную оценку подполковнику Амилахвари дал генерал Моклар, сказавший: «Амилахвари – это легион. Его военная жизнь, его энтузиазм, его подвиги, его жесты соответствуют легиону. Все в нем было величественным: рост, поведение в мирное время и на войне, идеализм и постоянное, кажущееся даже слегка болезненным, стремление к героизму, о котором он всегда мечтал, хотя было нелегко превзойти самого себя».


Александр КАЛАНТАРОВ

 
ГАРМОНИЯ СЕЛЬСКОГО ЖИЛИЩА

https://fbcdn-sphotos-e-a.akamaihd.net/hphotos-ak-xpf1/v/t1.0-9/14484666_137911630001270_6240191798754654943_n.jpg?oh=f06dee021156c9b7447fd74faf8d15aa&oe=58694ED7&__gda__=1482980285_f207173d0fe3785a95f9362f06b57a3c

Этнографический музей Грузии

Уютное место на возвышенности. Пятьдесят два гектара земли, где все посвящено истории самобытной страны. Семьдесят домовладений XVII-XX веков из всех регионов: от Сванети до Картли – от одного строения к другому переходишь из эпохи в эпоху, из одного района в другой, не переставая восхищаться гармонией сельской грузинской жизни.
Поля, лужайки, снопы свежескошенной травы; аромат жасмина, действующий эффективнее феромонов и звучащий ярче превосходных парфмюмов – благолепие да и только! Бабочки заполняют пространство, они повсюду, огромные как в тропиках, черно-серые – передвигаются медленно, садятся на плечи, волосы, поодиночке никто не летает – только парами.
Музей был открыт в 1966-м, расположен недалеко от Черепашьего озера. Энтузиасты воссоздали подлинный облик грузинской деревни, где каждый дом представляет свой регион. Начали мы осмотр с посещения мегрельской усадьбы – как же мне понравился вид снаружи и внутри, благотворный аромат дерева! Жили люди скромно и со вкусом. Поразили роскошные деревянные шкафы, декорированные фигурками животных (резчики-самородки потрудились на славу!), фотографии хозяев на стенах и полочке над камином. Разглядываешь их и понимаешь, как эти люди любили жизнь, природу, родину. Мы перелистывали эпохи подобно страницам исторической книги с приходом в новый дом. Почти в каждом нас тепло встречали экскурсоводы, говорящие по-русски. Все одеты аскетично, в темную одежду, благожелательные тбилисцы, без которых Грузия немыслима.
Музей носит имя основателя – этнографа Георгия Читая, учившегося в Питере, Кенигсберге. Он изучал культуру, быт своего народа, чему посвящен его пятитомник, изданный посмертно, и, конечно, детище под открытым небом. По рассказам, Зураб Церетели участвовал во всех этнографических экспедициях своего друга: интересно было бы с ним пообщаться в Москве!  
Поистине сказочное место открылось мне. Кто-то ел фрукты на полянке возле «дарбази», кто-то спал на скамейке под тенью хвойного дерева, устав от жары, кто-то бродил возле дома и вглядывался в каждую деталь, чтобы не упустить важное. Словом, музей жил своей будничной жизнью.
Интересно, что многие жители передали в фонд музея старинные предметы для воссоздания обстановки. Один, по рассказу экскурсовода, в свое время за полкоровы продал уникальную лампу: сегодня она украшает массивный дубовый стол мегрельского дома. Здесь же работают школы вышивания, лепки из глины.
Почти при каждом жилище есть виннный погреб. Вино, произведенное собственноручно, вне конкуренции.
Виноградники украшают землю по всему периметру музея, их сажают рядышком с персиковыми деревьями, чтобы при опылении цветов произошла фруктовая «ассимиляция», и вино издавало фруктовые нотки.
Листочки грецкого ореха, набирающегося спелости к осени, оккупировали муравьи. Они жадно пьют сок, источаемый личинками божьих коровок. Из-за этого зелень покрылась язвами. Мне объяснили, что это не болезнь, а «хулиганство» насекомых.
Мегрельские дома вдохновляют на творчество! (Подобное чувство восторга посетило меня много лет назад при посещении усадьбы Л.Толстого в Ясной Поляне). В этом доме все  сделано из дуба, ореха, липы – благоуханный аромат дерева очаровывает. Сруб не предполагает ни одного шва – вот они ремесленники, чей уровень мастерства сродни искусству! «Ювелирное» оформление внутри (посредством резьбы по дереву) выстроено вокруг «бухари» – деревенского камина.
Фундамент жилищ, строившихся вблизи морского побережья, опирался на сваи, чтобы дома не затапливало, и из-за сырости не гнили доски. Бревенчатый имеретинский дом XVIII века имел уже каменный фундамент.
Аджарские, кахетинские каменные дома отличаются внушительными размерами, большими верандами. Они похожи на усадьбы.
На холме расположена башня из Сванети – туда надо долго подниматься пешком.  
Тут хочется пожить, гуляя босиком летом, вдыхая ароматы чудодейственных трав, наряжая к Новому году ели, растущие прямо у забора!
Кухня располагалась всегда в пристройке недалеко от дома. Амбары выглядят романтично – хочется зарыться там в сено или теплое стеганое одеяло и слушать стрекотание сверчков и смотреть, как подмигивают звезды. Говорят, в доме из Ланчхути (Гурия) есть кузница, где мастер создает оружие и кухонную утварь. Не имела удовольствия наблюдать волшебный процесс, а то бы поделилась впечатлениями. Вообще многие постройки закрыты на реконструкцию. Сквозь окна видно нагромождение пыльной мебели, посуды, интерьерных аксессуаров. На стенах домов развешано оружие, в основном, ружья для охоты и самозащиты – на Кавказе это святое дело.
Как же все компактно, мудро, симпатично устроено: деревянный домик с печкой-камином, кузница, конюшня с крышей крытой соломой, винный погреб «марани», амбар, хлев, водяная мельница, коровник. Колодцы соседствуют с углублениями в земле, где хранятся керамические амфоры без ручек – «квеври» с бесценным самодельным вином. На свадьбу сына отец впервые с момента «закапывания» отправлялся в «подземелье», чтобы достать из конусообразной емкости национальный любимый напиток.
Интересно: археологи обнаружили квеври, возраст которых превышает 8000 лет!
Мы прикоснулись к оригинальному кубку с кольцом, из которого гость должен был выпить вино. Когда он проходил непростое, но приятное испытание и опрокидывал кубок, кольцо, скользя по ножке, ударялось о дно. Так участники застолья понимали, что кубок пуст. А еще широко использовалось «трио» склеенных чашек, которые можно было опустошить аккуратно, по глотку выпивая вино, иначе оно разливалось. После такого эксперимента из-за стола не выходил никто – это был алкогольный нокаут.
В прошлые века люди умудрялись использовать «памперсы» из дерева – специальные приспособления, которые располагались между ног малыша. Прообраз современных ходунков, благодаря которому ребенок мог делать первые шаги (правда, только по кругу) очень впечатлил.  
Творения златокузнецов (перегородчатая эмаль, рога-канци, кувшины, чаши, ювелирные украшения декорированные чеканкой, чернью, сканью) керамика, шитье бисером – все вещи экстравагантные при кажущейся простоте. Воистину Грузия – страна настроения, творчества и любви к жизни.  

Карина ПОГОСОВА

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 3 из 12
Понедельник, 20. Августа 2018