click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Богат не тот, у кого все есть, а тот, кому ничего не нужно.

Творчество

Дмитрий Девдариани

https://scontent-sof1-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/21371153_341717169620714_6107692371093238647_n.jpg?oh=fc942f9e4c8bf3ecb22770d143066ad0&oe=5A1BE5DD

Родился 28.11.1974 года в Тбилиси. С детских лет писал стихи, позже пьесы, много читал, рисовал, а познакомившись с Солико Вирсаладзе, решил стать театральным художником. Его пьеса «Окно», написанная в 16 лет, была поставлена Лейлой Джаши силами молодежной труппы Грибоедовского театра. Дима играл одну из главных ролей. В это же время (начало 90-х) его стихи были опубликованы в «Университетской газете». Учился рисованию у Гии Бугадзе. В 1995 окончил факультет культурологии Института театра и кино. Тогда же была поставлена его пьеса «Квирца» в студенческом театре ГПИ. В 2001 году пьеса Девдариани о Ван Гоге «Ухо» с успехом шла в театральном подвале на пр. Руставели.
В 2004 г. в Тбилиси вышел сборник «Мансарда», куда были включены стихи Дмитрия. За эти годы он осуществил постановку более 50 спектаклей, участвовал в Эдинбургском фестивале. Обо всем этом и многом другом можно прочесть на сайте www.dimitrydevdariani.co.uk
С 2002 года проживает в Лондоне, где окончил актерский и режиссерский факультеты в Школе науки актерского мастерства Виктора Собчака.

***
А поэты играют словами
Беззаботно, безумно, грешно,
Проносясь словно сны над веками
И пьяня род людской как вино

Не боясь наказаний и ссылок,
Долгих каторг и вечной тюрьмы,
Создавая дворцы из опилок
И Июль из полярной зимы

Всем законам переча и споря
С древним роком и новой судьбой,
Наслаждаясь сознанием горя
В одиночества час ледяной

Упиваясь нектаром вселенной
И наркотиком славы дымя,
Им родная земля по колено,
Но по вкусу чужие моря

И венков им не нужно лавровых,
А терновые липнут ко лбам,
И симфонии слов незнакомых
Подступают к горячим сердцам.


***
Белле Ахмадулиной

А ты похожа на росу,
На каплю неба на травинке
Хрустальной вечности слезинки
Звенят в душе твоей лесу.

И сквозь кольчугу паутин
Мечты просвечивает стебель
И не к лицу тебе Коктебель,
Не внятна сердцу моря синь.

И хрипловатая свирель
Звучит как дудочка простая,
Ты грешница, но все-ж святая,
Ты слов безумная купель.

И столько выпито судьбы,
И столько пропито кручины,
Что для бессмертья нет причины,
Но все-таки бессмертна ты.


***
Гитара скажет – тронь мою струну
Я зазвеню, заплачу, затоскую
Безумием фламенко возликую,
Я – серебро распятое в длину.

Я дерево, я краска, я металл,
Я то что есть, что было и что будет
Пусть вечности звучанье не забудет
Моих аккордов яркий карнавал.

О знаю я Испании огонь
И Баха леденящие каноны
Я словно голос гневный Антигоны,
Я как Кассандры непокойный сон.

Я Магдалины кающейся стон,
Я сожаленье всех заблудших мира,
Я вздох ветров и дудочка факира
И шелест листьев в изумрудах крон.

Так тронь меня, задень мою струну
А я твоей души задену струны
И над землей все будут таять луны
Одной огромной звонкою Луной.


***
Как будто не было огня,
Осенних искр в лиловых кронах,
Как будто в солнечной короне
Снежком не таяла Земля.

Как будто не было любви
С извечным привкусом потери,
И не пила судьбы химера
Заката розовой крови

И эхо плыло через дом
И говорило о печали,
И фотографии молчали
О тех, кто больше не вдвоем

И это было так давно,
И это было так нелепо
Воспоминаний серый пепел
Тлел в притяженье неземном.

Разлукой пахла пустота,
Пространство длилось расстояньем,
И стало музыкой молчанье,
И стали звездами года

И было больно, но легко,
Казалось счастие ненужным,
Стеклянным глазом равнодушно
Смотрело в комнату окно.

На хрупких струнах паутин
Играл осиротевший ветер
Над головой смыкался вечер
Цветком космических глубин

И дому грезились шаги
И профиль зеркалу казался
Но в нем тревожно отражался
Лишь прах потерянной любви.


***
Час ночной. Перебираю
Лица и сердца друзей
Я судьбы не замечаю
И не становлюсь мудрей.

На своих учусь ошибках,
А, увы, не на чужих
И играю не на скрипке,
А на каплях дождевых.

***
Я знаю, сегодня в вагоне
На грязной скамейке со мной
Сидели два Ангела тронных,
Был светел их вещий конвой

И было им весело думать
Что приняли их за людей,
Когда темно-синие струны
Создатель на небе задел

Игра продолжалась недолго,
Их в рай отозвали дела,
На облаке словно на полке
Лежала седая Луна

И крыльев прошли очертанья
По бледному лику ее
И встречи высокой сознанье
Светило в земное бытье.
03.09.13


Догадка

Наверно это высота
Укрытая плащом вселенной
О птица серая с надменным
И жестким ликом-пустота!
Наверно это небосвод,
Прозрачный оборотень света
К нему повернута планета
Как сфера счастья и невзгод.
Наверно это шепот сна
И языка необъяснимость
Чужой души неуязвимость –
Сквозь снег проросшая весна.
А если это ты и я
В узорах облаков дремучих
С потоками дождей певучих
Пересекаемся, любя?
***
А поэты играют словами
Беззаботно, безумно, грешно,
Проносясь словно сны над веками
И пьяня род людской как вино

Не боясь наказаний и ссылок,
Долгих каторг и вечной тюрьмы,
Создавая дворцы из опилок
И Июль из полярной зимы

Всем законам переча и споря
С древним роком и новой судьбой,
Наслаждаясь сознанием горя
В одиночества час ледяной

Упиваясь нектаром вселенной
И наркотиком славы дымя,
Им родная земля по колено,
Но по вкусу чужие моря

И венков им не нужно лавровых,
А терновые липнут ко лбам,
И симфонии слов незнакомых
Подступают к горячим сердцам.


***
Белле Ахмадулиной

А ты похожа на росу,
На каплю неба на травинке
Хрустальной вечности слезинки
Звенят в душе твоей лесу.

И сквозь кольчугу паутин
Мечты просвечивает стебель
И не к лицу тебе Коктебель,
Не внятна сердцу моря синь.

И хрипловатая свирель
Звучит как дудочка простая,
Ты грешница, но все-ж святая,
Ты слов безумная купель.

И столько выпито судьбы,
И столько пропито кручины,
Что для бессмертья нет причины,
Но все-таки бессмертна ты.


***
Гитара скажет – тронь мою струну
Я зазвеню, заплачу, затоскую
Безумием фламенко возликую,
Я – серебро распятое в длину.

Я дерево, я краска, я металл,
Я то что есть, что было и что будет
Пусть вечности звучанье не забудет
Моих аккордов яркий карнавал.

О знаю я Испании огонь
И Баха леденящие каноны
Я словно голос гневный Антигоны,
Я как Кассандры непокойный сон.

Я Магдалины кающейся стон,
Я сожаленье всех заблудших мира,
Я вздох ветров и дудочка факира
И шелест листьев в изумрудах крон.

Так тронь меня, задень мою струну
А я твоей души задену струны
И над землей все будут таять луны
Одной огромной звонкою Луной.


***
Как будто не было огня,
Осенних искр в лиловых кронах,
Как будто в солнечной короне
Снежком не таяла Земля.

Как будто не было любви
С извечным привкусом потери,
И не пила судьбы химера
Заката розовой крови

И эхо плыло через дом
И говорило о печали,
И фотографии молчали
О тех, кто больше не вдвоем

И это было так давно,
И это было так нелепо
Воспоминаний серый пепел
Тлел в притяженье неземном.

Разлукой пахла пустота,
Пространство длилось расстояньем,
И стало музыкой молчанье,
И стали звездами года

И было больно, но легко,
Казалось счастие ненужным,
Стеклянным глазом равнодушно
Смотрело в комнату окно.

На хрупких струнах паутин
Играл осиротевший ветер
Над головой смыкался вечер
Цветком космических глубин

И дому грезились шаги
И профиль зеркалу казался
Но в нем тревожно отражался
Лишь прах потерянной любви.


***
Час ночной. Перебираю
Лица и сердца друзей
Я судьбы не замечаю
И не становлюсь мудрей.

На своих учусь ошибках,
А, увы, не на чужих
И играю не на скрипке,
А на каплях дождевых.

***
Я знаю, сегодня в вагоне
На грязной скамейке со мной
Сидели два Ангела тронных,
Был светел их вещий конвой

И было им весело думать
Что приняли их за людей,
Когда темно-синие струны
Создатель на небе задел

Игра продолжалась недолго,
Их в рай отозвали дела,
На облаке словно на полке
Лежала седая Луна

И крыльев прошли очертанья
По бледному лику ее
И встречи высокой сознанье
Светило в земное бытье.
03.09.13


Догадка

Наверно это высота
Укрытая плащом вселенной
О птица серая с надменным
И жестким ликом-пустота!
Наверно это небосвод,
Прозрачный оборотень света
К нему повернута планета
Как сфера счастья и невзгод.
Наверно это шепот сна
И языка необъяснимость
Чужой души неуязвимость –
Сквозь снег проросшая весна.
А если это ты и я
В узорах облаков дремучих
С потоками дождей певучих
Пересекаемся, любя?

 
НЕЗНАКОМКА СО СТАРОЙ ДАЧИ

https://scontent-sof1-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/19554118_309898756135889_3073799413405031049_n.jpg?oh=5788a4cde347b664aa3b0601361efcdf&oe=59D11BD8

Публикуемые в этой книге сочинения попали ко мне в руки вместе со старой дачей, которую я купил по случаю. Дача – это символ неюного возраста и упорядоченного образа жизни. Приезжаешь к человеку на дачу и очень многое о нем узнаешь, в том числе то, что он о себе не рассказывал и не хотел рассказывать, а, возможно, это «многое» включает в себя и то, в чем сам себе хозяин подмосковного счастья не признавался и о чем даже не подозревал. У многих в России дача превратилась в культ.
В общем, я тоже пал, поддался всюду торжествующей буржуазности и время от времени интересовался у знакомых, не продают ли они загородную собственность; дошла очередь и до Интернета. И вот случайное объявление в сети привело меня на старую дачу в дальнем Подмосковье. На калитке и воротах висели замки, но на гудки моей машины и мой несмелый зов вышла хозяйка. Сквозь усталость проглядывали черты необыкновенной красоты.
В руке у нее была связка вычурных, неправдоподобно массивных ключей, но они не потребовались, замок на калитке, своим видом и возрастом достойный пребывания в провинциальном музее, оказался открытым.
Копна каштановых волос со змейкой седины над матовым лбом – особенно украшала Незнакомку. Имя я не решился спросить.
Она обратилась ко мне, словно я не покупатель, а гость – предложила осмотреть сад, а потом уже дом.
Дорожка то пропадала в клевере, то проступала переливами тщательно уложенных один к одному камней. Помимо гранита, песчаника, желтоватого с красными прожилками местного дичка встречалась явно отшлифованная морем, причудливых цветов галька. Судя по ее разнообразию, это был не признак богатства (не по спецзаказу самосвалом), а чудачества любителя (неужели любительницы?), из путешествий привозившего понравившиеся камешки с пляжей далеких морей.
На запущенных цветниках соседствовали валуны, полевые ромашки, земляничник, розы, кусты рододендрона, анютины глазки и фиалки.
За раскидистыми яблонями скрывались густые заросли облепихи, а небольшая аллея кедровых сосен вела к маленькому двухэтажному срубу, густо увитому плющом.
Еще не осмотрев дом, я решил, что выложу последние, но куплю эту чудную дачу.
Осмотр затянулся, смеркалось…
Я поглядывал на Незнакомку с почтительным изумлением.
Она двигалась легко и бесшумно.
Сумерки меняли облик дома. Тени расширяли объемы.

Я со страхом подумал – неужели сейчас начнет зажигать свечи. Они были очень уместны и очень небезопасны. Но свечей не было ни на первом, ни на втором этаже. Незнакомка включала лампы, светившие с боку, снизу и только в просторной каминной сверху.
– Поздно. Оставайтесь, я вас угощу чаем.
Я подыскивал правильные слова, она, не дожидаясь ответа, продолжила.
– Я вас уложу на втором этаже, на палубе, – и с простой естественной интонацией добавила, – простите это мне стало неинтересно, поэтому, пожалуйста, на второй этаж. Там спокойнее.
Я зашелся в кашле, получил граненый стакан студеной воды и фарфоровую чашку цветочного чая и ушел на второй этаж.
Свет не выключал и долго смотрел на позолоченного Будду. Ночь еще не полностью вступила в свои права, и электрическое однообразие подправляли последние отблески уходившего дня. Лицо Будды менялось, проступали то мужская, то женская сущность, глубинная бесстрастность вдруг отступала, и он начинал пристально всматриваться в меня.
Напротив него стояла на полу терракотовая, почти в пояс вышиной скульптура мадонны с младенцем. Раскосые глаза, продолговатые, беззащитно обнаженные головы обоих… Последний луч заглянул в деревянную залу (причудливое пространство со стропилами-колоннами нельзя было назвать комнатой), взгляд Будды перешел на глиняный лик мадонны. Луч скользнул по ее лицу, перед тем как тень укрыла фигуру, я ощутил, что матушка с младенцем изучающее смотрят на меня.
«Высокое искусство», – пытался я успокоить самого себя.
– Вам не страшно? – вдруг раздался голос Незнакомки, она стояла в проеме лестницы в ярко красном, восточного типа одеянии. Будда и мадонна сразу же успокоились и приняли нормальный, неживой вид. – В доме нельзя курить, а пить, пожалуйста. В руках у нее был стеклянный поднос с двумя рюмками на неправдоподобно высоких ножках и красного цвета графин. – Местная наливка… черноплодка, не помню, на чем…
Я приподнялся на локтях…
– Не вставайте, римляне пили лежа.
На ее тонкой смуглой руке качнулась голова змеи с открытой пастью и жалом. Раньше этого браслета не было. Браслет был золотой и очень тонкой работы, жутковатый в своей опасной и пронзительной экспрессии он приковал бы внимание на дипломатическом приеме или званом ужине, но ночью на уединенной старой даче…
Вместе с Незнакомкой на второй этаж поднялся тонкий, чуть ощутимый аромат, напомнивший мне Шанель мадемуазель Коко.
Я выпил густую, пряную настойку, она символически пригубила, не испив ни глотка.
– Вы не пьете? – спросил я и инстинктивно протянул руку…
Она повела взглядом в сторону портрета, стоявшего на полу.
– Это мой муж, – сказала она, будто представила еще одного запоздавшего участника вечерней встречи.
Портретный мужчина был без возраста и национальности, но явно с характером. Офицер спецназа, гангстер, именно гангстер, а не бандит, или капитан дальнего плавания?
Пока я рассматривал портрет слишком пристально, Незнакомка бесшумно поднялась и спустилась вниз.
Теперь я почувствовал себя уже совсем окруженным и пронизанным настороженным вниманием. Так это же сверхчувствительные сканеры – мелькнула странная мысль в моей совсем не технологической голове.

***
Дачу я купил и внимательнейшим образом изучил уже без сопровождения загадочной Незнакомки.
Спустя месяца два, прогуливаясь в окрестностях Можайска вблизи Лужецкого монастыря, я увидел молодого мужчину в ковбойской одежде, а с ним женщин в длинных клетчатых юбках с передниками. Троица будто сбежала со съемок американского фильма про ковбоев… Вдруг поднялся ветер, и копна каштановых волос буйным нимбом охватила голову одной из незнакомок. Я тут же ускорил шаг и последовал за молодыми людьми… Преследование привело меня на ферму, где сидели ирокезы со славянскими лицами, курили трубки мира и не трогали скальпы прохаживавшихся рядом ковбоев и их подруг. Но в этом экзотическом обществе моей Незнакомки не было. А шатенка с копной оказалась миловидной девушкой, сбежавшей на week-end от офисной рутины.

И все-таки я ее встретил. Она стояла посреди зала на выставке. Что проходила на Винзаводе и рассматривала картину «Гонец» Натальи Нестеровой…
– Извините, – без приветствия обратился я к незнакомке. – Я на даче обнаружил рукописи, одну про события Х века я успел прочитать. Что это за рукописи ? Наверное, они очень ценные, и я должен вам их отдать.
Незнакомка небрежно-кокетливо махнула рукой: – Делайте с ними, что хотите.
Потом мило улыбнулась и уже немного грустно продолжила: «Работа экспедиции завершена. Я возвращаюсь. Контакт признан временно..., – вздохнула, – временно… на сто, двести, тысячу лет… не знаю, в общем, признан нецелесообразным. А вы спрашивали про рукописи? Мы сканировали сознание людей. Получили огромный массив информации, мы знаем, как ее обрабатывать и изучать. Но мой муж был влюблен в вашу планету, он потерял бесстрастность и объективность, поэтому его отозвали… Он хотел суть обнаруженного нами передать вам, землянам, искал форму. Рукописи – это следы его поиска…»
Потерянный от столь нетривиального ответа, я пробормотал:
– Я должен поговорить с ним. Подождите, там написано о временах князя Владимира, да собственно и о нем самом. Много.
– Ну и что. Вы про Вечного жида слышали. Мой муж – он и есть настоящий Вечный жид.
Я совсем потерялся. Незнакомка говорила с доброжелательной улыбкой, без позы и аффектации, по-домашнему.
– А поговорить с ним не получится. Он улетел, ему сказали, и он улетел. Домой.
Помолчала и грустно добавила:
– А я осталась. Мне сказали, что надо еще поработать. Вот и работаю. Вам нравится?.. – она обернулась к картине. – Но и мне осталось недолго. А жаль…
Мы здесь слишком оземлянились. Конечно, вы очень агрессивны и глубинно иррациональны. У вас иное представление о наслаждении жизнью… Но у вас есть шанс. И маленькие дети – настоящие ангелочки. В последнее время я работаю детским врачом. И вчера на приеме у меня был мальчик четырех лет. У него нарывал большой палец на руке. Надо было сделать надрез, почистить и продезинфицировать. Я ему побрызгала пальчик и говорю: – Будет не больно! Когда все закончилось, я наложила повязку, а он мне говорит так серьезно: «Было больно. В следующий раз будешь обманывать, я пожалуюсь в полицию». Да-да, у вас есть шанс.
– Так что делать с рукописями? – тупо повторял я свой вопрос.
– Наверное, пусть их прочтет этот мальчик. Я хочу, чтобы вы чувствовали и знали, что вы не одиноки.., не совсем одиноки в этом, в этом… страшном космосе.
Еще раз приветливо махнула рукой и нас разъединила сплоченная группа китайских экскурсантов. Среди одинаково правильных лиц вдруг мелькнуло знакомое мне лицо Будды, а за ним косо и быстро взглянула на меня соседствовавшая с ним матушка со взрослым младенцем. «Охранники-хранители?» – я спросил сам себя. На секунду остановился…
Незнакомка исчезла.
Никогда не интересовался ни астрономией, ни космическими путешествиями. А с того выставочного дня будто заболел. Даже созвездия научился различать на ночном небе.
Как-то разглядев неяркие звезды созвездия. Волосы Вероники, вспомнил ее имя. Вероника, наверное, уже улетевшая Домой.


Евгений Кожокин

 
ЛАТВИЯ – ЗЕМЛЯ, КОТОРАЯ ПОЕТ

https://fb-s-c-a.akamaihd.net/h-ak-xat1/v/t1.0-9/17759852_269609366831495_8702938458213537560_n.jpg?oh=003a8f30500f3cae72ee9e4c69ff9649&oe=595710B0&__gda__=1502655724_a4ccda3c27ee8bedbf0a01c64c0b18a7

Вы бывали когда-нибудь на Празднике песни в Латвии? Это надо видеть и слышать: на сцене 8-10 тысяч певцов сводного хора Латвии, а в зрительном «зале» – более 30 тысяч восторженных слушателей, влюбленных в хоровое пение, соучаствующих в этом представлении, встречающих овациями любимых хормейстеров и певцов.
«Зал» – это просторы Межапарка (Лесного парка). Вокруг шумят сосны в унисон с многотысячным хором, и даже если непогода – бушует ветер или проливной дождь, ничто не мешает Празднику и ни один зритель не покинет своего места по заказанному предварительно за два-три месяца билету. Со всех стран съезжаются соотечественники и гости.
Это грандиозное мероприятие впервые состоялось в 1873 году.
Можно сказать, что в хоровом пении – душа латыша. В этом действе участвует вся Латвия: и поющие, и слушающие, и приветствующие на улицах Риги шествие лучших хоровых коллективов в красочных национальных костюмах своих районов. Они собираются ранним утром в Старой Риге, на узеньких улочках древнего города с его величавой строгой готикой возле Домского собора со знаменитым органом. Далее колонна движется мимо памятника Свободы через весь город к той самой заветной Большой эстраде в Межапарке. По дороге эта красочная кавалькада пританцовывает, поет, шутит, радует приветствующих ее людей.
Таким огромным объединенным хором могут управлять только лучшие опытные хормейстеры-дирижеры. В 1955 г. на 10-м юбилейном Празднике песни среди прославленных хормейстеров Латвии появляется молодой, талантливый, красивый человек Янис Думиньш (Ян Янович Думинь).
Янис Думиньш родился 30 марта 1922 г. в Риге. Его отец – Янис Думиньш работал санитаром в Рижской клинике Красного Креста, был родом из Балдоне (Латвия) и пел в церковном хоре кирхи Павла. Мать – Моника Думиня пела в том же  церковном хоре. Там они и познакомились.
Когда родился сын, его также назвали Янисом. Надо отметить, что во многих латышских семьях традиция – в каждом поколении должен быть хотя бы один Янис, впрочем, как в Грузии – Георгий. Мальчик от природы был очень музыкален, любил слушать и народную, и духовную, и классическую музыку. Родители купили скрипку и повели маленького Яниса к учителю музыки Карлу Рейнфелду. Ученик оказался на  редкость способным и старательным.
В 1941 г. он окончил среднюю школу им. Я.Райниса в Риге и поступил в музыкальный фонологический институт, основанный Эрнестом Вигнером в 1920 году. Э.Вигнерс (1850-1933 гг.) внес огромный вклад в развитие музыкальной культуры Латвии как дирижер хора и оркестра, органист, композитор, собиратель латышского фольклора, первый латышский музыкант, поступивший и окончивший Московскую  консерваторию по классам фортепияно, органа и композиции, одним из его преподавателей был П.И. Чайковский.
Желание получить как можно больше знаний в удивительном мире музыки привело Яниса Думиньша к занятиям игры и на фортепиано, и к хоровому дирижированию. Уже в 16 лет он создает молодежный хор в Балдоне, которым руководил более 4-х лет и одновременно октетом и хором в той школы, которую окончил. Учась в институте, увлекся астрономией и стал студентом математического факультета Латвийского государственного университета.
Но любовь к музыке все-таки победила и стала делом и смыслом всей его жизни.
Он поступает в Латвийскую консерваторию (1944-1949 гг.) по классу скрипки, и по окончании играет в оркестре Латвийского театра оперы и балета – в первых скрипках.
И вдруг, от большой перегрузки (3-часовые спектакли, многочасовые репетиции), в левой руке начался воспалительный процесс сухожилия. С болью в сердце он уходит из оркестра, но продолжает учиться на факультете хорового дирижирования, и по окончании руководит хорами в нескольких городах Латвии – Огре, Талсы, Лудза, а в Риге Янис – художественный руководитель и главный дирижер академического хора «Латвия» при государственной филармонии.
В 1951 г. поступает в аспирантуру Ленинградской государственной консерватории им. Н. Римского-Корсакова, на факультет хорового дирижирования к прославленному мастеру профессору Георгию Дмитриевскому.
Окончив аспирантуру в 1954 году, возвращается в Латвию высокопрофессиональным хормейстером и дирижером.
В 1955 году после первого в его жизни участия в Празднике песни Янис Думиньш  получает звание Заслуженного деятеля искусств Латвийской ССР.
Вскоре в его личной жизни произошло очень важное событие: он познакомился с симпатичной  девушкой Бригитой. Это была любовь с первого взгляда и на всю жизнь. В 1956 году они поженились.
В 1957 году Я.Думиньш был приглашен в Грузию в качестве хормейстера для подготовки государственной капеллы Грузии к Декаде литературы и искусства в Москве. Тогда это было очень важное и ответственное мероприятие для каждой республики Союза. Лучшие певцы, танцоры, национальные ансамбли, хоровые коллективы, театры, художники, литераторы представляли в Москве свою культуру. Декада прошла с большим успехом и Я.Думиньшу было присвоено звание Заслуженного артиста ГССР.
На протяжении почти 10 лет он руководил государственной Капеллой Грузии и давал мастер-классы в Тбилисской консерватории.
В разные годы его учениками были Джансуг Кахидзе, Георгий Бакрадзе, нынешний главный хормейстер театра оперы и балета им.З.Палиашвили Автандил Чхенкели, а хормейстер того же театра Шалва Шаоршадзе сдавал Думиньшу госэкзамен по хоровому дирижированию в Тбилисской консерватории.
В 1959 г. в семье Думиньшей появился на свет первенец Янис, в 1963 родилась дочь Илзе. Жена Бригита с детьми приезжала к мужу в Тбилиси. Они полюбили Грузию, здесь у них было много друзей, которые иногда наносили ответные визиты в Латвию.
Вернувшись в Латвию, маэстро продолжал заниматься любимым делом. Он гастролировал по республикам СССР и странам Европы (Австрия, Германия, Болгария, Чехословакия, Польша, Финляндия и др.), радовал публику своим профессионализмом.
В 1982 г. вступил в должность генерального директора Тбилисского театра оперы и балета им. З.Палиашвили Зураб Махарадзе. Это был человек с удивительными организаторскими способностями. Он вдохнул в жизнь и работу театра свежую струю.
Великолепная Майя Плисецкая начала репетировать с грузинским балетом «Кармен-сюиту» Родиона Щедрина, а также подготовила концертную программу со своим сольным выступлением.
Приехал на гастроли американский Гарлем-балет и другие солисты оперы и балета.
В качестве консультанта был приглашен на 2 месяца хормейстер-дирижер, профессор, имеющий звание заслуженного артиста ГССР Янис Думиньш, но вскоре был издан новый приказ, где он был назначен главным хормейстером театра до 1 января 1985 г., параллельно подготавливая на эту должность молодого талантливого хормейстера Автандила Чхенкели.
И когда его ученик был к этому готов, он покинул Грузию. Автандил Чхенкели с 1985 года по сей день является главным хормейстером театра. Он очень тепло отзывается о своем учителе: «Он был для меня и учитель, и как отец. Я многому научился у него и благодарю за все, что он сделал для меня».
В период работы в Грузии с 1982 по 1985 гг. Я.Думиньш давал также уроки в консерватории на факультете хорового дирижирования и принимал государственные экзамены. Многие педагоги и бывшие студенты помнят профессора Думиньша и сохранили о нем приятные воспоминания.
Время шло, дети взрослели, но музыка всегда была рядом с ними.
Сын стал хирургом общей хирургии и пел в хоре, а потом в хоре пели и его двое сыновей.
Дочь Илзе Кроя (Думиня) известная органистка, долгое время работает в Австрии, создала там 4 хора и 5-й хор из латышских эмигрантов, а ее дочь Катрина окончила Австрийскую музыкальную академию по классу фортепиано и Высшую музыкальную школу в Германии. Иногда мать и дочь вместе выступают с концертами.
В 1996 году Янис Думиньш получил заслуженную награду – он стал кавалером Ордена «Трех звезд» IV степени за вклад в культуру Латвии, а в 1997 году звание Почетного члена Академии наук.
В 2001 году исполнилось 800 лет со дня основания Риги. Это был большой праздник.
Члены латышского общества в Грузии «Ave Sol» в составе 10 человек были гостями торжества. И, конечно, состоялся красочный фестиваль песни и танца. На большой эстраде дирижировал хормейстер Янис Думиньш, ему было тогда 78 лет, но он еще дирижировал на Празднике песни в 2003 году и в последний раз в 2008 году управлял сводным хором Латвии.
Янис Думиньш скончался 15 октября 2011 г. Он похоронен на кладбище в г. Балдоне, где проживал со своей семьей последние годы.
В 2013 г., будучи в Риге, я познакомилась с его супругой и посетила их дом в Балдоне. На встречу пришел сын Янис со своей женой Тамарой. Вся обстановка дома, рояль, книги, дирижерская палочка, скрипка, фотографии, награды – все подчеркивает память о самом дорогом человеке.
После задушевной беседы мы отправились на кладбище, где у могилы на большой каменной плите изображен Великий Маэстро.
30 марта этого года исполняется 95 лет со дня рождения звслуженного деятеля искусств и народного артиста ЛССР, заслуженного артиста ГССР профессора Яниса Думиньша.
В преддверии юбилея отца 30 марта 2016 г. Илзе Кроя приезжала в Тбилиси, где бывала не раз в детстве, когда отец здесь работал.
Илзе опробовала орган в  Тбилисской консерватории, в лютеранской церкви сыграла Баха, чем порадовала прихожан и пришедших познакомиться с ней членов латышского общества. Ее сопровождал приехавший из Риги Андрис Фелдманис – руководитель проекта по увековечиванию памяти Яниса Думиньша и главный хормейстер Тбилисского театра оперы и балета им.З.Палиашвили – Автандил Чхенкели.
Для Илзе Кроя это был экскурс в прошлое, связанный с памятью о ее отце, работавшем в Грузии, где живут гостеприимные и талантливые люди.



Нонна ГАБИЛАЯ

 
Анаит (Анаида) Бостанджян

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/16998231_250738272051938_2522294389965307737_n.jpg?oh=89f69b2ea8049e726bedf934b20150f9&oe=592B4566

Ночью 8 января 2017 года в Тбилиси скончалась известная поэтесса Анаида (Анаит) Бостанджян. За свою не очень-то долгую жизнь – родилась в 1949 году – она успела сделать очень многое. Талантливый, одаренный литератор, общественный деятель. Она была председателем общественно-литературной организации «Камурдж» («Мост») и выпускала одноименный объемистый альманах (более 400 стр.) на армянском и грузинском языках.
Поэт, прозаик, переводчик с армянского на грузинский и с грузинского на армянский – ей принадлежат переводы двух значительнейших произведений грузинской литературы «Шел по дороге человек» и «Годори» О. Чиладзе, – автор 45 книг, оригинальных и переводных.
Анаида Бостанджян удостоена Ордена Чести Грузии и Ордена Мовсеса Хоренаци Армении, совместной премии Союза писателей и Патриархата Армении «Кантех 2015», звания «Посол грузинской культуры», руководитель армянской секции СП Грузии, в США была избрана почетным членом Союза армянских писателей Сан-Франциско.
Р.S. В Москве вышел сигнальный экземпляр книги ее стихов «Когда душа поет и плачет», из которой мы представляем подготовленную при ее жизни подборку.
Камилла Мариам Коринтэли


Ода Тбилиси

В Тбилиси родилась я;
Здесь солнце первый лучик
Уронило на меня;
Здесь напиталась я водами Куры,
И каждый Божий день ее водою
Дарю прохладу жаждущим сердцам;
Трезвоны колоколен храмов древних
В душе моей здесь пробудили веру;
Здесь пышная красавица Мтацминда –
Гора Святая радует меня,
И крепость Нарикала
Мне с высоты шлет свет веков
Здесь в семицветном радуги сияньи
Деревьев корни жизнь мою питают,
Пурпурное вино здесь льется мыслью:
Что это – опьянение или чудо?
Найди различье, если сможешь...
Здесь слово первое
Армянское произнесла я
И обрела Маштоца алфавит,
Пленилась здесь полетом душ великих
Армян из Ходживанка,
Здесь копила
Я пламенную грусть-тоску свою...

О, мой Тбилиси – город мой любимый:
Ты – мой рассвет и мой горячий полдень,
Ты – песня на моих устах,
Ты – радуга вселенская моя!

Перевод Евы Ташир

Дороги деда и его завет

1.
Пред кончиною дед
в воздухе пальцем чертил
некий путь.
Говорил мне: дитя мое,
эта дорога
ведет прямо в Карс,
и потом мысленно
обходил Карс,
преступал порог
дома отчего,
сладким сном засыпал
на старой тахте...

2.
Был еще один день:
дед чертил
путь знакомый ему,
говоря мне: дитя мое,
эта дорога ведет прямо в Карс,
а из Карса в Тифлис...
И, когда
возвращалось сознанье к нему,
вновь чертил
путь родной ему
в ту страну,
что для дедушки
матерью стала,
теплым приютом...
А когда уже
дед умирал,
он нам устами дрожащими
свой завет передал,
чтобы Грузию мы любили,
как мать свою, как свое дитя,
даже если в Армении
будем жить.
Этот деда завет
не забыть мне вовек.

Перевод Михаила Ананова


Счастье

«Я счастье!» –
послышалось мне в трубке
на вопрос «Ты кто?»
«Нет, настоящее скажи мне имя,
ни голосу, ни слову не верю твоему!»
«Клянусь:
Я – счастье,
разве кто-то есть еще с похожим именем?»
и голос повторил:
«Я – счастье.
В существование мое
должна ты верить».
«Но где же ты тогда?
(во мне искрится будто свет!)»
«Да я везде,
во всех сердцах, что верят
в существование мое,
ко мне стремятся...»
«Приди ко мне, прошу,
иль сделай так, чтоб я к тебе пришла!»
«Я тоже тебя прошу,
зову к себе...
И вот тебе мой адрес:
обитель Веры,
Магистраль мечты.
Поверь – и ты без адреса придешь...»
И голос смолк.
Лишь эхо повторяло последние слова.
И пламенные струйки веры
по спальне разлились моей,
чтоб привести меня
в обитель Веры!

Перевод Камиллы Мариам Коринтэли


Мое бытие

Вопросы старинные, думы дремучие,
мука седовласая...
На лбу моем – пот,
в зеркале –
треснутого сердца отражение...
Вас как называть
и как обуздать вас –
вырвавшаяся из западни,
незваная усталость моя
и безликая скука,
что упорно стараетесь слиться со мной,
с той, которая не приняла вас!
Твердолобые,
невидимыми руками, ногами
ломитесь в мысли мои,
в сердце и душу!
Я же впряглась в мои думы,
я согбена от многих забот...
Зачем вы приходите? Почему?
Усталость моя велика.
Лишь сердце мое пламенеет,
треснувшее сердце...
Зачем вы приходите? Почему?
И разрушаете стены
горящего сердца!
Но от пламени сердца
один язычок, пылая,
бежит к мозгу –
может, стоит чего-то
мое бытие?..

Перевод Камиллы Мариам Коринтэли


Сестре моей Маквале

Свято каждое слово
из уст Господних!
Нам с тобою знакома
магия слов!

Услышит Господь звучанье
слов на двух языках,
что, как молитва, сказаны
от века и на века.

Слово – души отрада,
Слово – цветущий сад,
Слово – бальзам целебный,
Силе слова – хвала!

Вначале ведь было слово!
Слово – начало всего!
Два языка для нас
Оба стали святыней.

Петь хочу песнь бессмертия
Я на твоем языке!
Язык – подарок от Бога,
Его мы должны беречь.

Поэзии слов ворожея,
моя грузинка – сестра,
имя твое Маквала
сладостью отдает!
Пусть тебя украшает,
сердца тепло, доброта,
слову твоему желаю
солнца – везде, всегда!

Перевод Камиллы Мариам Коринтэли

 
ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

https://fb-s-c-a.akamaihd.net/h-ak-xpt1/v/t1.0-9/15421032_209574546168311_7213744129339723923_n.jpg?oh=0ac5e6f48a045447649221d82b7d4940&oe=58DD2FEE&__gda__=1492058217_4b374dbc390884e437fdf7eed301d87b

В октябре нынешнего года вспоминали Евгению Павловну Донцову. В галерее «IАrt» была развернута обширная экспозиция эскизов декораций, костюмов, плакатов этого оригинального тбилисского художника, сценографа.
Небольшая справка. Евгения Павловна Донцова (1924-2005) родилась в Ростове-на-Дону. Сразу же по окончании Тбилисской академии художеств, где ее педагогами были Давид Какабадзе и Серго Кобуладзе, пришла в театр имени А.С.Грибоедова. В 1960 году Евгении Донцовой было присвоено звание заслуженного деятеля искусств Грузии. С 1964 года она главный художник театра. К чему бы ни обращалась в своем творчестве Евгения Павловна – будь то рисунок, акварель, литография, станковая композиция, ее произведения несли на себе печать таланта и высокого профессионализма. Ее декоративные работы способствовали созданию ярких, волнующих, эмоциональных спектаклей, среди которых – «Живой труп» Л.Толстого, «Собака на сене» Лопе де Вега, «Расточитель» Н.Лескова, «Жестокие игры» А.Арбузова, «Последние» М.Горького, «Закон вечности» Н.Думбадзе, «Измена» А.Сумбаташвили-Южина, «Дни Турбиных» М.Булгакова, «Сестры» Л.Разумовской...
«Е.Донцова всегда интересно и оригинально ищет, успешно находит. Создаваемый ею на сцене художественный мир, материально-предметная среда подтверждают абсолютную достоверность, декорации решены в неразрывном единстве человека и окружающего его материального мира, времени и пространства. Причем это не копирование, а скорее создание мира эмоционального воздействия и социальной ориентации», – пишет искусствовед И.Дзуцова.  
Выставка, организованная галеристом и коллекционером Икой Бокучава – человеком ярким, интересным, преданным искусству, вызвала большой интерес общественности. На открытие пришли грибоедовцы во главе с директором театра Николаем Свентицким, пригласившим в галерею «IАrt» знаменитых гостей – художественного руководителя московского театра имени Е.Б.Вахтангова, российского и литовского режиссера, лауреата Государственной премии России и Национальной премии Литвы Римаса Туминаса и литовского сценографа, лауреата Национальной премии искусства и культуры Литвы Адомаса Яцовскиса. Их приезд в Тбилиси был связан с участием в международном фестивале искусств «Gift» имени М. Туманишвили: вахтанговцы показали спектакль «Ветер шумит в тополях» Ж.Сиблейраса.

– Ика, чем для вас привлекательно творческое наследие Евгении Донцовой?
– Она оформила около ста спектаклей! Из них свыше семидесяти – в театре Грибоедова. Работала в разных городах СССР. Некоторые из оформленных Донцовой спектаклей были отмечены призами. Как можно забыть это имя? Конечно, оно заслуживает нашего внимания и памяти. Ведь Донцова – это, прежде всего, высокая художественная культура. Ее эскиз костюма – это уже образ, потому что точно передает характер персонажа.
Когда я задумала организовать выставку Донцовой, то поняла, что работ у меня недостаточно. Среди экспонатов были принадлежащие мне эскизы, кое-что я нашла в магазинах, пришла в театр имени Грибоедова, где мне предоставили несколько афиш и эскиз декорации. Я собрала необходимую информацию о Донцовой, обратилась к коллекционеру Гиви Парасташвили, у которого оказался старый каталог с выставки Евгении Павловны. Однажды упомянула о том, чем занимаюсь, при талантливом молодом художнике и реставраторе Цотне Хубутия, который работал у меня в галерее. И выяснилось,что у него тоже есть немало работ Евгении Донцовой. Цотне из семьи художников, и, конечно, в такой среде не могли не оценить творчество этого мастера. Наступил следующий этап. Эскизы Донцовой необходимо было отреставрировать, поместить в рамы.  

– Ика, по первой профессии вы математик. Как стали галеристом?
– Я в детстве хорошо училась, пела и рисовала. Но выбрала математику. Я просто была влюблена в свою профессию. Окончила аспирантуру в Москве. Работала в Тбилисском государственном университете имени И.Джавахишвили. Никогда не думала, что смогу уйти от математики, не представляла себя на другом поприще. Конечно, в нашем доме были художественные альбомы, которые я постоянно пересматривала. Правда, в те годы я плохо знала грузинских художников – мои знания были преимущественно в области классики: что такое искусство, я знала по коллекциям Пушкинского музея, Третьяковской галереи, Эрмитажа. Что касается грузинских авторов, то у моего отца были товарищи – художники, архитекторы, они собирались у нас в доме. Но я не относилась к ним как к личностям, которые создают грузинское искусство. Просто это был определенный круг, и я даже не думала о том, что нужно собирать работы этих художников.
Когда в Грузии наступили тяжелые времена, мы с мужем уехали за границу. А по возвращении увидели, что страна начала понемногу оживать, стали открываться выставки современных художников. И я решила покупать их работы. Первые картины, которые я приобрела в 2000 году, принадлежали Мерабу Абрамишвили – «Благовещение» и «Пальма». Потом познакомилась с Шалвой Матуашвили, а он в свою очередь познакомил меня с Темо Мачавариани... Я стала не только ходить на выставки, но и посещать мастерские, подружилась со многими художниками. Между нами сложились теплые, близкие отношения.
Однажды познакомилась с директором художественной галереи «Копала», кинорежиссером Александром Рехвиашвили. Я не просто посещала его выставки – Саша охотно делился со мной своими знаниями, и я узнала от него много нового и интересного. Фактически мое образование – у меня нет диплома искусствоведа! – это результат посещения мастерских, где я слушала художников, раскрывающих суть многих явлений, происходящих в стране и в мире, в искусстве – не по книжкам! Многому научилась у коллекционера Гиви Парасташвили – кстати, по образованию он тоже математик и всю жизнь проработал в ГПИ. У него огромные знания. Если спросить Гиви о какой-то картине, он сможет проследить ее судьбу, рассказать о том, как она могла попасть в те или иные руки. От него можно услышать миллион потрясающих историй! И я не ленилась их слушать, впитывала все, как губка. Когда я узнаю какое-то новое, незнакомое мне имя, то всегда расспрашиваю о нем художников и коллекционеров.

– Значит, то, что поначалу было увлечением, постепенно стало вашей профессией.
– Да, это так. И муж меня всегда поддерживал, видя, что я одержима идеей приобретения какой-то картины и что от своего намерения не могу отказаться. Бывало, картину, которая мне очень понравилась, по каким-то причинам я приобретала не сразу, но в конце концов она возвращалась ко мне...
Сложно было все приобретенные работы размещать у себя дома, ведь моя коллекция росла. К тому же для коллекционера самое большое удовольствие – поделиться своей радостью. Тебе хочется, чтобы твоей коллекцией наслаждались и другие. Знакомые художники удивлялись: почему не открываешь галерею?

– И вы открыли свою первую галерею в 2009 году...
– Сначала у меня было небольшое помещение на проспекте Давида Агмашенебели, в здании со старинным фасадом. Я попробовала сделать там галерею... и превратилась в галериста. Это произошло действительно в 2009 году, но сама идея родилась раньше – в 2005-м. Я очень осторожный человек, и меня долго останавливала мысль о том, что у меня нет специального образования. Я не считала себя готовой к тому, чтобы стать галеристом. Конечно, человек учится каждый день, и даже ветераны-искусствоведы ежедневно получают новые знания. В 2008-м я наконец осознала, что время пришло и я созрела для роли галериста.
Когда год спустя открывалась галерея «Fine Art» и мы только развешивали картины, мне помогали мои друзья-художники. Пришел даже Зураб Нижарадзе – огромная величина в искусстве! А еще пришли Темо Мачавариани, Леван Харанаули, Шалва Матуашвили, Мамука Цецхладзе. Состоялось несколько выставок. Я могу гордиться тем, что первая выставка абстракциониста Серго Чохоянца была организована именно мной. Я тогда провела огромную работу. Картины, хранившиеся в плохих условиях, нуждались в реставрации, их необходимо было подготовить к выставке. Это было очень тяжело! Кстати, часто приходится делать экспозицию буквально с нуля. Чтобы картины действительно засветились на выставке, нужно вложить в них много труда. Не преподнесенная должным образом работа не производит на зрителей ожидаемого впечатления. И этим приходится заниматься галерейщикам. При этом нужно так организовать экспозицию, чтобы работы, находящиеся рядом, гармонировали, дополняли друг друга. Мне этим интересно заниматься, никогда не надоедает.
Увы, галерея «Fine Art» прекратила существование. Я не могла продолжать свое дело: стесняли имеющиеся условия. Стала искать новые возможности для открытия галереи именно в районе проспекта Агмашенебели. Для меня было важно, чтобы архитектура здания, в котором будет находиться галерея, настраивала на определенный лад. Я родилась в доме на улице Камо, сейчас она носит имя Д.Узнадзе. Оказываясь в районе Сухого моста, все время смотрела на здания, выходящие на Куру, и завидовала их обитателям. И однажды заметила объявление о продаже старинного дома на этой улице. Когда увидела настоящий тбилисский двор, балкон, очень высокие двери, выглянула в окно, откуда открывался потрясающий вид на Куру – все это связано с моими детскими воспоминаниями, то поняла, что лучшего места в городе я не найду! Все, по чему я могла испытывать ностальгию, было собрано в этом здании. Отремонтировать фасад, привести в порядок, реставрировать двери будущей галереи, восстановить ставни было очень трудно. На все это ушло полгода... Сейчас выставочное пространство галереи занимает четыре просторных зала.
У меня обширные планы. Хочу проводить здесь музыкальные и литературные вечера, презентации книг. У нас была договоренность с замечательным художником Джованни Вепхвадзе в месяц раз проводить вечера, посвященные искусству, встречи для тех, кто интересуется искусством. Джованни был ходячей энциклопедией, потомственным художником, вокруг него собирался избранный круг людей искусства, элита грузинской культуры. О каждом из них Джованни мог рассказать много любопытного. Но Джованни неожиданно ушел из жизни... Тем не менее мы не собираемся останавливаться и отказываться от нашей идеи.
Галерее «IАrt» год. За это время у нас было организовано около 20 выставок как известных, так и молодых художников.
Хочу рассказать о том, как мы открывались. Я очень люблю старые тбилисские дворы, тбилисский интерьер и решила рождение нашей галереи приурочить к празднику Тбилисоба. Выставку я открыла своей коллекцией. Кроме того, мы воссоздали модель двора старого города. В этом приняли участие и соседи. Кто-то принес ковер, кто-то предложил столы, а кто-то – бочку... В интерьере старого двора, превратившегося в настоящее произведение искусства, прошел концерт с участием известных музыкантов. Выступил «Театральный квартет», «Форте», трио «Сими». Пригласили председателя сакребуло Гию Алибегашвили, представителей мэрии, которые пришли вместе с гостями города – капеллой из Саарбрюккена. Прослушав других исполнителей, гости так же выразили желание выйти к публике. Это был настоящий праздник. С шашлыком, чурчхелами и прочими вкусностями. На открытии были художники Зураб Нижарадзе, Темо Мачавариани, Темо Гоцадзе, Шалва Матуашвили, Джованни Вепхвадзе.Это был праздник для грузинских художников, но не только для них! Неординарное, фантастическое по красоте событие получилось.

– Расскажите, пожалуйста, о ваших художественных предпочтениях.
– Обожаю графику. Живопись вызывает больше эмоций, но рисунок прежде всего определяет мое отношение к художнику.  

– Что происходит в современном грузинском изобразительном искусстве?
– Пик развития грузинского искусства пришелся на 70-80-е годы. Грузинская художественная школа и сегодня на самом деле довольно сильная. И то, что предлагают наши современные художники, не хуже, а подчас и лучше того, что существует в мире. Но чтобы на наших авторов обратили внимание за рубежом, надо их просто больше представлять. При нынешних возможностях Интернета полную информацию нужно выносить на обсуждение публики. Но, конечно, и локальные выставки необходимы. Прежде всего для самих художников. Ежегодные выставки, проходившие некогда в Голубой галерее, включали работы как маститых, так и молодых художников. Представьте себе, какой это был стимул для начинающих авторов, насколько ответственно они относились к тому, что будут выставлены рядом со своими педагогами, опытными мастерами и, возможно, кумирами. Все готовились к осенней, весенней выставкам, и это было мотивацией для творческого роста. Равнение на высокий профессионализм, на более высокие стандарты признанных мастеров формировало следующее поколение. Преемственность между поколениями была разорвана в 90-е годы. Талантливые студенты, которые сегодня оканчивают академию, может быть, даже не представляют, на кого им нужно ориентироваться. Речь идет не о подражании или повторении – время сегодня другое, и работать нужно, конечно, иначе, по-новому. Но в первую очередь нужно владеть ремеслом, кистью и карандашом, уметь рисовать. В этом информационно перегруженном мире, конечно, все меньше и меньше времени для того, чтобы глубоко овладевать какими-то знаниями. Но без этого никак нельзя. Просто получить диплом художника, дизайнера – это одно. Но если у человека есть цель, если он обладает Божьим даром, то грех не учиться, не расти.

– Сейчас много возможностей овладевать знаниями – мир открыт для нас...
– Это так, но недостаток информации, как и чрезмерная информация – одинаково плохо. Потому что из всего огромного потока выбрать информацию, которая важна и нужна именно тебе, совсем не просто. В любом случае нужно ответственно относиться к своему творчеству и интеллектуально расти. Ведь умение сочетать цвета, вкус приходят вместе со знаниями. Настоящий вкус нужно все-таки воспитывать. И знания дают это.

– Интересуются ли грузинским искусством западные искусствоведы, коллекционеры?
– Интерес оценить очень сложно. Многие грузинские художники трудятся за рубежом, и там они популярны больше, чем у себя на родине. Интерес к их работам действительно велик. С другой стороны Тбилиси – открытый город. Его часто посещают иностранцы, и они покупают картины. Правда, не всегда высокого уровня. Некоторые просто покупают работы, которые будут им потом напоминать Тбилиси. А те, кто действительно знают толк в искусстве, выбирают действительно яркие, оригинальные работы и авторов, отвечающих самым высоким запросам. Некоторые из них были уже успешно представлены на разных аукционах.
Хочу рассказать о своем проекте «Memory». Сегодня в галереях в основном выставляются работы, на которые коллекционеры уже обратили свое внимание. В то же время существует много авторов, затерявшихся в 90-х годах: их имена позабыты. Евгения Донцова – один из таких авторов. Это имя современники прекрасно знали, ценили. Евгения Павловна очень много сделала для Грибоедовского театра и вообще для грузинского искусства, культуры. Если бы не исторический слом, наверное, к этому имени было бы сегодня больше внимания, работы Донцовой чаще бы выставлялись... Как галерист я нашла выход – проект под названием «Memory». Конечно, это связано с затратами – каждый раз поднимать какое-то имя и организовывать выставку. Но идея того стоит. Это не так страшно, если уж ты решил посвятить этому свое время. Под рубрикой «Memory» в моей галерее прошли уже три выставки – Отара Сулава, Шалвы Мамисашвили и Евгении Донцовой. И мы намерены продолжать этот проект. Он получил поддержку художественных кругов и вызвал огромный интерес коллекционеров. Таких забытых имен достаточно много. С будущего года с нами будет сотрудничать мэрия. Хорошо бы выпускать ежегодный каталог – своего рода отчет о таких выставках, которые прошли в рамках проекта.


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 12
Воскресенье, 24. Сентября 2017