click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Единственный способ сделать что-то очень хорошо – любить то, что ты делаешь. Стив Джобс

Признание

ПАМЯТИ ВЕЛИКОГО МАЭСТРО

https://i.imgur.com/je1kEFo.jpg

«Просим вас, господа, именно вы должны это сделать», – сказал театровед и телеведущий Николоз Цулукидзе, обратившись к выдающимся режиссерам Роберту Стуруа и Темуру Чхеидзе. Они подошли и сдернули белую ткань с доски под шумные аплодисменты многочисленных гостей – 27 марта, в Международный день театра, Учебной сцене Грузинского государственного университета театра и кино им. Ш. Руставели было присвоено имя легендарного театрального режиссера и педагога Михаила Туманишвили.

Символично, что почетная миссия открытия именной доски была возложена на учеников Туманишвили. В этот теплый мартовский день в кузнице театральных кадров Грузии яблоку негде было упасть – собрались знаменитые режиссеры, актеры, преподаватели, и, конечно же, студенты. В одном из залов вуза была устроена выставка костюмов и эскизов декораций к спектаклям Учебного театра, поставленным в 1940-1960 годы. В аудитории Учебной сцены состоялась презентация книги Михаила Туманишвили «Обучение театральному искусству», выпущенной издательством театрального университета «Кентавр». По словам руководителя издательства Маки Васадзе, книга составлена дочерью режиссера, искусствоведом Еленой (Ликой) Туманишвили на основе материалов из архива отца. Она начала работать над наследием Михаила Ивановича после его кончины. Туманишвили ушел из жизни в 1996 году, так что можно представить, какой огромный объем работы она проделала. Результатом стараний стало издание пяти томов трудов отца. Книги «Пока начнется репетиция» и «Режиссер уходит из театра»  были изданы ранее, но Лика выпустила их под новой редакцией. «Обучение театральному искусству» – пятый по счету том. Учебник содержит практические упражнения для студентов, в нем даны определения таких понятий, как «сквозное действие», «событие», «событийный ряд», «фабула», указано, какими этюдами нужно работать с актерами. «Это уникальное по своему значению учебное пособие, настольная книга для актеров, режиссеров, театроведов», – отметила Васадзе. Во время презентации Лика Туманишвили поблагодарила всех коллег и близких, которые помогали ей обрабатывать архив отца. Рассказывая о книге, она вспоминала, что в 1958 году, когда у Михаила Ивановича учились Роберт Стуруа и Темур Чхеидзе, он поставил пьесу Альфреда Жери «Шестой этаж». «В то время Робик был студентом второго курса, у него был большой альбом, который он использовал в качестве дневника: делал записи на репетициях и зарисовки. Потом подарил его отцу, и эта объемистая папка хранилась у папы дома. Я попросила батони Роберта разрешить использовать его зарисовки в нашей книге, и он согласился», – отметила Туманишвили.
Михаил Иванович очень бережно подходил к процессу обучения: он ухаживал за питомцами, как в теплице лелеют растение, затем «выхоженных» в своем гнезде студентов приводил в театр. Среди его учеников много известных артистов: Русудан Болквадзе, Гога Пипинашвили, Нино Бурдули, Гия Роинишвили... Он растил личностей, для него студент был индивидуальностью с независимым мышлением, чувствами, переживаниями, видением. Сначала он изучал внутренний мир студента, а потом подбирал метод работы с ним. К каждому из подопечных у него был особый подход, он не варил всех в одном котле. Туманишвили стремился к тому, чтобы после обучения его воспитанник самостоятельно, без помощи учителя, смог проложить себе путь в творческую жизнь. «В педагогике есть возможность, воспитывая молодых, воспитывать самого себя, чтобы не отставать. Творить, увлекаться и увлекать своей работой и выдумками других. Вести за собой, постоянно быть возле молодых и иногда, когда они уже окрепнут, пропускать их немного вперед. Наконец, отпустить совсем. Лишь издали наблюдать за ними, но так, чтобы в любой момент прийти на помощь» (из книги «Режиссер уходит из театра»). Если у Туманишвили что-то не получалось, он искал причины в себе. Постоянно тревожился о том, что, возможно, у педагогов больше нет способности удивлять, будоражить воображение студентов, приобщать их к прекрасному. Или этому не уделяется достаточно времени. «Не верю, писал отец, что учеников нельзя направить на путь истины, ведь смогли же язычников обратить в христианство  святая Нино и святые отцы-миссионеры. Как они справлялись с неверием? Было очень трудно, их не слушали, били, убивали, но они сами обладали большой верой и со временем находили путь к сердцам людей. Именно это считал отец главным назначением педагогики», – отметила Лика Туманишвили.
Роберт Стуруа начал свое выступление с небольшой долей самоиронии: «Вы, наверное, смотрите на меня, как на динозавра, притом этот динозавр уже с трудом ходит. Когда Гию Канчели спрашивали: «С каких пор вы дружите со Стуруа?», он отвечал: «С XVII века». Это я немного пококетничал перед вами. Хочется, чтобы мне сказали – хорошо выглядите, батоно Роберт»». Режиссер признался, что сначала не хотел работать в театре, поступая в театральный институт, желал стать кинорежиссером. В тот период кинематограф переживал эпоху расцвета: французская «новая волна», итальянский неореализм, Феллини начинал создавать свой неповторимый стиль. «Но что поделаешь, не отпустили меня в Москву, остался здесь. А если войдешь в театр, то все – оттуда уже не выйдешь», – признался Стуруа. По его словам, на первом курсе режиссерского факультета в группе было всего пять человек – две девочки и три мальчика, затем постепенно количество студентов стало увеличиваться. В процессе обучения учащиеся осознали, что на протяжении всего года не поняли, что такое режиссура, и были этим очень недовольны. Пошли к ректору и сказали, что отказываются посещать лекции, если им не назначат Михаила Ивановича. «Тогда подобный протест со стороны студентов мог очень дорого обойтись ректору, его могли снять или даже арестовать. Наверное, он испугался, и, как следствие, в нашей группе стал преподавать Туманишвили». Первая лекция Михаила Ивановича состоялась в аудитории №9, она длилась около двух часов. Именно тогда студенты поняли, какому искусству служат и что должны учить. Стуруа рассказал, что для него Учебная сцена связана с теплыми воспоминаниями, здесь он поставил свои лучшие студенческие спектакли – политическую сатиру и психологическую драму. Когда он начал работать над своей первой постановкой, то ожидал, что Туманишвили поможет ему. Но он не помог, и Стуруа немного обиделся на учителя. Содействие в подготовке спектакля ему тогда оказал Додо Алексидзе. А Михаил Иванович сказал Роберту:  «Сначала ты должен понять, что тебе трудно делать спектакль, и потом я помогу». И правда, одну сцену из пьесы Виктора Розова «Перед ужином» ему поставил Михаил Иванович.
По словам Темура Чхеидзе, Туманишвили был не только великим режиссером, но и таким же незаурядным педагогом и человеком. Цитата, приведенная Ликой, что к каждому ученику нужен индивидуальный подход, не для красного словца, Михаил Иванович действительно работал таким образом. Он говорил, что «не раздает талант», и если человек может существовать без театра, он должен срочно оставить эту профессию.  «Я иногда говорю первокурсникам: уходите, спасайтесь, пока не поздно. Театр – страшная игра, для большинства она кончается проигрышем и духовным разорением. Спасайтесь, пока вы молоды и успеете найти более надежную дорогу в жизни. Не дай Бог, чтобы через несколько лет выяснилось, что у вас нет того дара, который единственно оправдывает избранный путь. Уходите куда-нибудь, все равно куда, но подальше. Ведь жизнь человеку дается один раз!» (из книги «Режиссер уходит из театра»). Чхеидзе подчеркнул, что с высоты прожитых лет понимает, что гениальный педагог был прав: «Огромное ему спасибо, склоняю голову перед ним. Если мы сможем передать своим студентам хоть четверть или десятую часть из того, чем он нас «пропитал», наполнил, это будет большим счастьем».
После выступления учеников Туманишвили был показан документальный фильм Георгия Сихарулидзе «Мыслитель», посвященный 100-летней годовщине со дня рождения Михаила Туманишвили и Реваза Лагидзе. Темуру Чхеидзе было присуждено звание почетного профессора университета. Мероприятие завершилось награждением лауреатов XII Национального фестиваля этюдов.


Кетеван МГЕБРИШВИЛИ

 
«ГРУЗИЯ – СТРАНА ЧУДЕС!»

https://i.imgur.com/Xie4TC3.jpg

Здесь история, причем написанная не чернилами, а кровью многих поколений грузинских мучеников, смотрит на нас отовсюду.

Храм святого Александра Невского на улице Марджанишвили в центре Тбилиси хорошо известен как жителям города, так и его гостям. У храма похоронен известный подвижник благочестия схиархимандрит Виталий (Сидоренко), который долгое время служил в этой церкви. К его могиле тянется нескончаемый поток верующих, паломников, туристов, которые вне зависимости от своего отношения к религии или, шире говоря, духовного опыта, обращаются к отцу Виталию с просьбой о помощи в самых разных нуждах. С 2012 года храм возглавляет протоиерей Бидзина Гуния, профессор Тбилисской Духовной академии, известный духовник и специалист по литургике. С ним служат и другие священники, в том числе недавно приехавший из Москвы протоиерей Владимир Александров, у которого в эти январские дни, а точнее пятого января юбилейная дата – тридцать лет со дня рукоположения во священники. Батюшка справляет торжество скромно, на службе, но каждый, кто знаком с ним, узнав о такой, можно сказать, значительной дате, спешит его поздравить. Русский Клуб тоже не смог остаться в стороне и сердечно поздравляет батюшку, которого так полюбили не только прихожане,но и любой человек, кто с ним хоть раз встречался... Батюшка обладает прекрасным даром общения, будь то ребенок или взрослый, даже часто можно наблюдать, как отец Владимир беседует с людьми, которые и не говорят по-русски, слушают его, но все понимают. Отца Владимира можно увидеть не только в храме, но и в пантеонах захоронений деятелей культуры. Вот совсем недавно, в день рождения Котэ Махарадзе, батюшка отслужил панихиду над могилой замечательного мастера слова.  А любовь к грузинской поэзии – ее вообще скрыть невозможно. Батюшка в свободное от служения время занят переводами стихотворений грузинских поэтов. Да, и у самого батюшки есть свои стихотворения, есть и проза, и публицистика. Отец Владимир, когда выпадает возможность, ездит по стране в самые удаленные монастыри, и конечно же вписывает братию в списки своего синодика, а затем возвращаясь в Тбилиси, поминает всех за Божественной литургией.

– Отец Владимир, как случилось, что Вы, священник Русской Православной Церкви, оказались в Грузии?
– С любовью приветствую читателей «Русского клуба». Давно слежу за вашим изданием и рад, что вы уделяете много внимания людям, представляющим здесь, в Грузии, Россию. Очень хорошо, что и Русская Церковь нашла свое место на ваших страницах. Чтобы ответить на ваш вопрос, начну немного издалека. После восстановления автокефалии (церковной независимости) Грузинской Православной Церкви и налаживания отношений с Московским Патриархатом, часть русских церквей в Грузии, перейдя в каноническое подчинение местной церковной власти, сохраняла свои богослужебные традиции, прежде всего, язык. С течением времени в Тбилиси осталось два таких храма: апостола Иоанна Богослова и благоверного князя Александра Невского и большая часть русскоговорящих верующих стала посещать именно эти церкви. Естественно, что священникам, служащим в этих церквях, необходимо не только знать язык, но и, по возможности, быть знакомыми с русским богослужебными традициями. Поэтому появление русского священника в Тбилиси вполне укладывается в эту парадигму. Надо сказать, что Православная Церковь, в отличие от Католической, построена по принципу Церквей-Сестер. Всего в мире 15 Поместных Православных Церквей: Русская, Грузинская, Сербская, Элладская и другие. В отношениях Церквей возникают вопросы, которые обычно решаются достаточно просто. Так вот, для освещения позиции Русской Церкви, решения текущих проблем, сюда и был направлен представитель Московского Патриархата. Таким образом, у русского священника, служащего здесь, две основные задачи: духовное окормление соотечественников и представление позиции Русской Православной Церкви перед Священноначалием Грузинского Патриархата. Надо сказать, что и в Москве аналогичную миссию выполняет священник Грузинской Церкви протоиерей Кахабер Гоготишвили. Кроме него, в Москве служат также представители Церквей Сербии, Чешских земель и Словакии, Америки и другие. Соответственно и в этих странах несут послушание священники Московского Патриархата. Я – не первый священник из России, приехавший в Грузию. В 2010-2011 годах в Иоанно-Богословском храме служил архимандрит Роман (Лукин), который сейчас стал архиепископом Якутским. Уверен, что многие читатели «Русского клуба» помнят отца Романа: несмотря на недолгое служение он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. А что касается меня лично, то вот уже около 20 лет я несу церковно-дипломатические обязанности и в России, и за ее пределами. Служил во Вьетнаме, Венгрии, Исландии, Косове, других странах, последние годы работал в Отделе внешних церковных связей Московского Патриархата, где отвечал за контакты с Грузинской Церковью. Поэтому приезд на служение в Грузию – закономерный шаг в моей жизни.

– «В Грузию нельзя не влюбиться», – так говорят многие, побывав здесь.  А что бы добавили к этим словам вы?
– Грузия – удивительная страна. Если в Москве ты восхищаешься храмами XV века, а про XII, XIII или XIV и говорить не приходится, то здесь VI век – как бы в порядке вещей. Здесь история, причем написанная не чернилами, а кровью многих поколений грузинских мучеников, смотрит на нас отовсюду. Здесь каждый человек не просто гордится своими предками, а может про них и рассказать, и показать. Здесь радушие и доброжелательность к гостю не знает границ. Здесь даже в самых простых семьях можно услышать мастеров пения или игры на музыкальных инструментах. Здесь действительно – страна чудес…

– Все так прекрасно?
– Ну, положим, не все. Смотрю как-то вечером телевизор с прогнозом погоды. Время 9 часов вечера, на улице +31°. Днем было +38°. И симпатичная ведущая на полном серьезе говорит: «Завтра в Тбилиси ожидается похолодание, до +34°». Как говорится, без комментариев.  

– С какими трудностями вам пришлось столкнуться в Грузии?
– Конечно, язык. Лишь спустя три года я начал понемногу читать грузинские тексты. И то не все. Иногда создается впечатление, что 90% наших прихожан профессиональные медики. Их почерк, даже русский, разобрать можно с огромным трудом. А что говорить про «рукописные» грузинские буквы. Наши чтецы, всю жизнь прожившие в Тбилиси, с трудом понимают эти символы. Большая проблема – произношение. Знаменитая фраза: «Лягушка квакает в пруду» до сих пор остается для меня непреодолимой вершиной. Конечно, за богослужением я стараюсь произносить возгласы на грузинском языке, читать на нем Евангелие, но, скажу честно, даже до приемлемого уровня пока не дотягиваю.

– А вы можете сравнить русский и грузинский характер, прежде всего с духовной точки зрения.
– Честно говоря, лучше сравнивать с каким-нибудь западно-европейским. Наши страны, Россия и Грузия, выросли на Православии, поэтому у них гораздо больше общего, чем различий. И там, и здесь люди во многом живут немного мечтательно, но при этом крепко стоят на ногах. Иное дело в Европе. Там царствует протестантская этика: если ты богат, достаточен, состоялся в жизни – значит Бог тебе помогает. И наоборот: если у тебя проблемы – значит, ты нагрешил. Простой пример: в Швеции, где довелось довольно долго служить, на окнах нет занавесок. Когда я спросил, почему, шведы долго на меня удивленно смотрели, а потом объяснили. Если у тебя есть занавески, значит, тебе есть что скрывать. А если тебе есть что скрывать, то жди в гости налогового инспектора…

– ???
– Да, именно его. В Швеции тягчайшим преступлением, сравнимым разве что с покушением на убийство короля, является уклонение от уплаты налогов. Причем часто это доводится до абсурда. Один наш соотечественники, добрый малый, переехал в Швецию. Голова у него на месте, руки тоже, он быстро состоялся, открыл фирму, дела пошли в гору, он купил себе дом и решил сделать ремонт. «Зачем кого-то приглашать, – подумал он. – Сам справлюсь». И действительно, сам поставил окна, постелил ламинат, сделал электропроводку. Вдруг через месяц-другой он получает счет из налоговой инспекции. Счет немаленький, пошел разбираться. Дальнейший диалог стоит привести полностью.
– Вы такой-то, проживаете там-то?
– Да, вот документы.
– Вы делали ремонт в доме?
– Да, делал: пол, окна…
– Вы кого-то приглашали?
– Нет, зачем, я сам все сделал.
– Вот видите, Вы не приглашали рабочих, не заплатили им за труды, они с этой суммы не заплатили налоги. Поэтому пришлось нам самим рассчитать объем их возможных трудов и, исходя из этого, начислить вам необходимые налоги. Так что извольте заплатить.
Такое немыслимо ни в России, ни в Грузии. Здесь человек – самое главное достояние, поэтому так близки наши народы, так дороги они друг другу.

– Благодарим вас за то, что нашли время ответить на наши вопросы. Желаем вам всего самого наилучшего в вашей пастырской и церковно-дипломатической деятельности.
– Божие благословение всем читателям «Русского клуба».


Дмитрий Спорышев

 
Полина Лазарева: «Я ФАТАЛИСТКА»

https://i.imgur.com/Zl1obSy.jpg

Актриса Полина Лазарева из прославленной династии Лазаревых, внучка Светланы Немоляевой и Александра Лазарева-старшего, дочь Александра Лазарева-младшего, представила в конкурсной программе Батумской международной киношколы «Содружество» свою дебютную работу – короткометражный фильм  «Такой парень».


–- Впервые заявив о себе как о кинорежиссере, не собираетесь же вы расстаться с театром, актерской профессией?
– Конечно, нет. Я просто хочу заниматься разными формами самовыражения. Я ведь не только играю в театре, но еще и пою. У меня своя группа. Какое-то время я вела популярную телевизионную передачу про путешествия. Мне этот опыт тоже понравился. Хотя это гораздо сложнее, чем я предполагала. Сложность в том, что условия работы довольно тяжелые. У меня была поездка в Занзибар, мы летели туда сутки с тремя пересадками. Когда ты летишь столько времени, чтобы сниматься в кино, тебе дают потом сутки отоспаться. А в случае с телевидением, мы прилетели и сразу пошли работать. Все съемки начинались в 6 утра, так что уже в 4 часа 30 минут я была на гриме. И заканчивали работу глубокой ночью. Чисто физически это было тяжело. К тому же нельзя было поменять ни одного слова, ни одного предлога довольно жесткого сценария. Интонирование фразы на телевидении строится по определенным правилам, и для меня это было некомфортно и непривычно. Но все же возможность путешествовать по таким необычным местам, да еще и работать, очень заманчива. В театре, кино ты кого-то изображаешь, играешь роль в той истории, которую придумал режиссер, а на телевидении идешь от себя. При этом ты должен быть заразительным, в каком бы ни был настроении, как бы себя ни чувствовал, нужно играть и в то же время оставаться самим собой. Это сложная штука…

– Как складывается ваша жизнь в прославленном театре имени Маяковского, на сцене которого блистает Светлана Немоляева и долгие годы радовал зрителей Александр Лазарев?
– Я работаю там уже десять лет, и моя жизнь складывается прекрасно. Мне грех жаловаться, я играю много главных ролей в классическом репертуаре. Учиться и работать на таком материале – счастье для любого артиста. Я ни в коем случае не собираюсь оставлять театр, мне просто интересно развиваться и в других направлениях. Театр – такая непредсказуемая штука. Сегодня ты в любимчиках, а завтра кто-то неправильно передал твои слова и все переворачивается с ног на голову. Но мне еще дед Александр Лазарев говорил, что артистом можно стать, только поработав в театре. В кино ты приносишь то, что уже умеешь делать. Театр – длинная работа. Долгий репетиционный период, выпускается спектакль, и он может идти несколько лет. Каждый раз один и тот же спектакль отличается от предыдущего. Он все время идет по-разному, происходит энергообмен со зрительным залом. Актерская школа – это прежде всего театр. И тут имеют значение драматургия и режиссерский взгляд. Вожак, который ведет за собой артистов и всю постановочную часть. Важно, какую мысль он несет как художник. Мы, артисты, скорее винтики в режиссерском замысле.

– А опыт работы с каким режиссером наиболее ценный для вас в театре?
– Сложно сказать…. Каждый спектакль дорог по-своему. И с каждым режиссером, с которым я работала, у меня сложились прекрасные отношения, сохранились приятные впечатления от совместного творчества. Хочется иметь дело с талантливыми людьми. Пока мне везло. У меня был очень интересный опыт работы с питерским режиссером Львом Эренбургом. Я его обожаю! Играла в его спектакле «Бесприданница». Каждый раз, когда приезжаю в Петербург, я бываю на его спектаклях. Потому что Лев Борисович ни на кого не похож, у него оригинальное видение. Льва Эренбурга часто обвиняют в том, что он слишком натуралистичный. Но я вижу в его стилистике особый юмор, такой отдельный взгляд. С Львом Борисовичем совсем не страшно и очень комфортно. Он выстраивает всю линию твоей роли вплоть до движения пальцев. Причем Эренбург работает с нами отнюдь не как с марионетками. У нас шли репетиции Островского, и одновременно он выпускал курс в Питере. У него был, если так можно выразиться, вахтовый метод работы. Он приезжал, репетировал с нами две недели. Потом уезжал в Питер на две недели…И так происходило довольно долго. За три недели до премьеры у нас не было готово вообще ничего. Мы бесконечно репетировали, импровизировали… Я думала: нас ожидает провал, мы ничего не сыграем. В итоге в свой последний приезд Лев Эренбург просто все развел и застолбил. К этому моменту мы были так размяты, так были в своих персонажах, что могли играть и так, и эдак. Я думаю, с самого начала он знал, что будет делать, но просто добивался от нас какой-то инициативы, чтобы мы в материале немного поварились. Нам было очень интересно… Спектакль больше не идет. Мне жаль, что я больше не играю Ларису. Мне все нравилось в нашей «Бесприданнице».  

– К чему вы стремились, репетируя роль Ларисы? Какие задачи перед собой ставили? Абсолютно ваша роль?
– Не совсем. У всех в памяти «Жестокий романс» или старая «Бесприданница» с Ниной Алисовой, у каждого свое представление о Ларисе и Паратове. Такое классическое и правильное. А в нашем спектакле были немного смещены акценты. Правильно это или неправильно, но играть было интересно. В пьесе Паратов – отъявленный негодяй. Зная, что обручен, он второй раз морочит Ларисе голову. А у нас Паратов искренне любит Ларису, их связывает большое взаимное чувство. Они не могут быть вместе по обстоятельствам, которые режиссер придумал вне зависимости от пьесы. Это был единственный спектакль, где я пою. Почему-то режиссеры не используют мои вокальные возможности. Хотя в «Бесприданнице» это было даже не пение, а какой-то истерический акт, крик, а не песня. Что тоже было очень любопытно. Как и художественное решение спектакля. Волга была персонажем нашей постановки. Моя работа в «Бесприданнице»  сильно отличалась от того, что я делала в театре до этого. В жизни я все эмоции прячу. Я интроверт. А в театре во всех ролях есть возможность выплеснуть все, что наболело. Это как бы не про тебя, а про персонажа. Своего рода акт психотерапии. Потому что, с одной стороны,  мне не хочется демонстрировать свою внутреннюю боль. А с другой, когда все это копится…

– У вас есть еще интересный опыт работы с худруком театра Маяковского Миндаугасом Карбаускисом.
– Опыт был странный, потому что я вводилась в уже готовый рисунок спектакля «Таланты и поклонники». В нем играла и выпускалась Ирина Пегова, актриса МХАТ имени Чехова и «Мастерской Петра Фоменко». В какой-то момент меня туда включили, признаться, было страшно. Мне казалось по юности и наивности, что когда есть уже готовый спектакль, ничего не нужно выдумывать. Достаточно выучить текст, мизансцены – входи и работай. Ничего подобного! Я играла чудовищно, ужасно! Я перестала себя грызть, наверное, года через два после того, как в первый раз вышла на сцену в спектакле «Таланты и поклонники». Все остальное время я думала не о том, что играю, а о том, куда мне бежать, какая у меня следующая сцена. К тому же в спектакле были заняты маститые, народные артисты. Роль у меня главная, и я, по сути, должна была тащить за собой всех остальных персонажей. А получилось наоборот – все «народные» взяли меня на ручки и дотащили до конца. Репетиции тем не менее остались в памяти навсегда, потому что Миндаугас Карбаускис, конечно, очень яркий, неординарный режиссер. Даже минимальные его замечания будят твое творческое воображение. Когда с другим режиссером мы сдаем спектакль и Карбаускис приходит на сдачу, то даже крошечный нюанс, одно его слово иногда полностью переворачивают твое понимание роли... А три последних спектакля – «Старший сын», «Бешеные деньги», «Как важно быть серьезным» – мы выпустили с учеником Римаса Туминаса, совсем еще молодым режиссером Анатолием Шульевым. Сначала у меня были опасения – ну что он может поставить, такой неопытный? Ведь мне необходимо, чтобы режиссер был старше, умнее, талантливее меня. Чтобы я могла за ним пойти как за лидером. Но Толя оказался талантливым парнем, и мне было комфортно с ним работать. Видимо, оттого, что мы ровесники, не было лишнего пиитета, ненужной дистанции между режиссером и артистами, мы ничего не боялись. Пробовали и делали. Недавно мы выпустили с ним третий спектакль – «Как важно быть серьезным» по Оскару Уайльду. Толя – первый режиссер, который дал мне возможность попробовать себя в характерных ролях. Ведь до сих пор я играла лирических, голубых героинь, которые влюбляются, их бросают, они страдают. В первой моей совместной с Толей работе «Бешеные деньги» Островского я играю отъявленную сволочь, стерву, и это мне очень интересно...  Уайльдовская  Гвендолен Ферфакс – тоже странный персонаж. Да и автор с его иронией и английским юмором, когда все шутят с серьезным лицом и произносят абсурдные вещи, дает возможность похулиганить. К тому же спектакль очень красивый, с эффектными декорациями, костюмами... Зрители так устали от карантина, пандемии, все хотели пойти в театр и увидеть не серую драму, а праздник. У нас праздник получился, спектакль прекрасно принимает зал.

– А в кино пошли из опасений, что что-то может измениться в театре?
–  Нет, не из опасений. Просто я люблю кино. Но оно не любит меня так, как я люблю его! Если я снимаюсь, то очень мало. У меня такой благодатный опыт в театре, с такой драматургией, с такими большими режиссерами, а в кино такого опыта нет. Но я не отчаиваюсь, моя бабушка Светлана Немоляева стала сниматься в сорок лет. У меня в запасе еще девять лет. Может быть, что-то и получится.

– Вас не приглашают или не утверждают?
– Часто не утверждают. Но если все-таки утверждают и я в итоге снимаюсь, то потом у этого режиссера обязательно появляюсь в следующем проекте. Мне это очень приятно. Делаю режиссерские попытки не потому, что меня мало приглашают и я хочу снимать себя сама, а просто потому, что мне интересно. Интересно что-то писать, придумывать свое. И не важно, хорошо получается или плохо, – меня увлекает сам процесс.

– Ваша самая первая работа в театре – Верочка в спектакле «Месяц в деревне». У меня почему-то возникли в связи с вашей первой короткометражной работой какие-то ассоциации с тургеневской пьесой. Усадебная Россия, героиня – почти тургеневская девушка. А в итоге – ничего тургеневского. Любимый оказывается подонком. Романтические иллюзии барышни разбиваются вдребезги как хрустальный сосуд...
– О Тургеневе я не думала. Но любая работа остается где-то в подсознании. Может быть, это и выстрелило из подкорки. Скорее, когда я писала сценарий, то думала о «Повестях Белкина», «Станционном смотрителе», где девушку увозит заезжий гусар.

– Но пушкинский гусар поступил благородно – женился на героине. А ваш персонаж оказался негодяем.
– Ну нельзя же было делать прямо как у Пушкина. Я не совсем довольна результатом. Но это же первый опыт, конечно, неизбежны были ошибки, глупые, обидные...       

– Зреет сейчас что-то новое?
– Да. Так получилось, что сначала я написала полнометражный сценарий. И, конечно, все мои нынешние шаги – на пути к тому, чтобы как-то его оформить, снять. Мне кажется, если я этого не сделаю, меня просто разорвет. Я не смогу жить...

– Кинорежиссура, если она случится в вашей жизни, поглотит вас целиком, и вы не сможете полноценно работать в театре. Одно дело – сниматься в кино и совсем другое – делать кино, отвечать за весь процесс «от» и «до».
– Я это понимаю.

– Вы готовы к компромиссам?
– Не хочу себе ставить каких-то рамок. Пусть все идет так, как идет. Я  фаталистка. Ты можешь принимать какие-то решения, но если что-то суждено, оно обязательно случится. У меня не было никаких амбиций снимать, писать, я никогда не хотела быть режиссером. Да и сейчас не могу сказать, что хочу. Мне просто важно снять фильм по конкретному сценарию. Ну а что будет дальше, посмотрим... Просто  я уже два года горю своим замыслом.

– А о чем он?
– Если в двух словах, сценарий о том, как пережить расставание. Не хочу, чтобы это звучало как драматически-лирическая история. Хочу снять почти фарсовую трагикомедию. Ироничную и самоироничную. Но для того, чтобы воплотить сценарий в жизнь, нужно много чего сделать. Вот я пока на пути...  

– Вы учились режиссуре?
– Оканчиваю Высшие курсы сценаристов и режиссеров.

– Вам мешает или помогает ваше родство? Ведь все невольно начинают присматриваться, задаваться вопросом, отдыхает природа или нет. Не всегда люди доброжелательны к представителям творческих династий.
– Мне это сильно мешало, когда я была моложе и еще совершенно без кожи. Говорят, будто я поступила в театральный по блату, в театре оказалась по блату... Пусть все думают, как хотят. На сцену-то выходить все равно мне. Если судят по работе и тогда возникают какие-то замечания, тогда критика объективна. А когда люди утверждают голословно: «Что она там может сыграть или снять?!», меня это очень раздражает, потому что изначально здесь предвзятое отношение. Я, конечно, отдаю себе отчет в том, что во многом мне, конечно, легче, чем другим ребятам. На нашем курсе москвичей было четверо, остальные – иногородние. Очень талантливые! Все до сих пор в профессии через десять лет после выпуска, что большая редкость. Но я понимаю, что в отличие от них мне никогда не нужно было выживать. У меня всегда были дом, еда, мне не нужно было думать о завтрашнем дне, я всегда чувствовала себя защищенной благодаря родителям. А эти ребята приехали из городов, о существовании которых я даже не знала, совсем молодыми. И им было очень сложно пробираться и отстаивать свое место под солнцем. Так что нельзя сравнить мою и их жизнь. Но есть и обратная сторона. Меня бесконечно сравнивают с родными, пытаются обесценить... С одной стороны – это большой комплекс, через который в каждой новой работе приходится переступать. А с другой стороны, отличная мотивация. Всегда хочется доказать, что я сама по себе, отдельная личность, и заслуживаю быть на том месте, на котором нахожусь.

– Слышала о ваших тбилисских корнях.
– Дедушка с маминой стороны – тбилисский армянин. Родился, вырос в Тбилиси. Он спортсмен, гимнаст. И сейчас занимается спортом, но больше бизнесом. В студенчестве он выступал за «Динамо» и остался в Москве. Когда бабушка, мамина мама, забеременела, она уехала рожать в Тбилиси. И первое время они жили в Грузии. Мама потом каждый год сюда приезжала.

– Информация из интернета: в начале мая 2018 года, спустя тридцать лет супружеской жизни, ваши родители – Александр Лазарев-младший и Алина Айвазян обвенчались, торжественное мероприятие отметили в Грузии. А когда вы впервые оказались в Тбилиси?
– Лет семь назад, и совершенно влюбилась в вашу страну. Не знаю, связано это с корнями или нет, но мне нигде не бывает так хорошо, как в Тбилиси. Мне кажется, здесь прекрасно все; и люди, и кухня, и архитектура, и история, и религия. Все! Как только самолет приземляется в Тбилиси, у меня улыбка от уха до уха. И она не сходит вплоть до моего отъезда из Грузии. Мне здесь действительно очень хорошо.

–  Немного о личном. Вы не замужем?
– Нет. Так сложилось.

– Вы так привлекательны, что, кажется, мужчины должны носить вас на руках.
– Сложно анализировать, что и как происходит в моей жизни. Я много лет одна и не знаю, почему так складывается. Как-то просто не совпадает. Те, кто мне нравится, остаются ко мне равнодушными, а те, кому я нравлюсь, не вызывают никакого интереса. Все судьба, отнюдь не мое решение – не выходить замуж. Потому что сейчас я делаю карьеру, а личной жизнью займусь потом. Нет! Так складывается жизнь, и ничего я с этим поделать не могу. Думаю, есть во мне какой-то барьер. Потому что у меня что дед, что папа – совершенно необыкновенные мужчины, красавцы, талантливые, порядочные, ни на кого не похожие. Так что у меня планка завышена, и мужчины просто не хотят со мной связываться.

– Из-за кажущейся недоступности?
– Наверное. Хотя на самом деле  я… очень одинока и выгляжу гораздо суровее и недоступнее, чем есть на самом деле. Это скорее от скромности и застенчивости. Я лучше помолчу. Мне комфортно наблюдать со стороны, что выглядит как надменность и суровость.

– С каким персонажем вы себя ассоциируете, где бы могли, как вам кажется, интересно актерски себя проявить, на каком материале?
– Не могу конкретно назвать какую-то пьесу, произведение. С детства обожаю Анну Каренину. Вообще очень нравится Лев Толстой. В отличие от Достоевского, у него абсолютно разные женские характеры. И играть их интересно с любой точки зрения. Мне нравится, когда автор-мужчина пишет от лица женщины. Это видение мужчины, как он нас понимает – хотя на самом деле она так не думает, так не говорит. В то же время Толстой словно был женщиной, он четко знает и понимает, о чем говорит. А еще мне хотелось бы сыграть что-то смешное, острохарактерное, абсурдное, гротескное. Мне кажется, что я характерная артистка. Но таких ролей почти не предлагают. Мне комфортнее, когда я играю что-то совсем не про себя. Чем меньше похоже на меня, тем интереснее работать.

– Таким образом вы прячетесь?
– Не совсем. Просто про себя ты сыграешь в любой роли. А то, что на тебя совсем не похоже, можно сыграть далеко не везде.  

– Режиссурой в театре никогда не хотели заниматься?
–  Пока такого желания нет, но я не зарекаюсь. Папа много лет проработал в театре «Ленком» как артист, и у него никогда не было режиссерских амбиций. И вдруг он решил восстановить спектакль «Поминальная молитва», который поставил Марк Захаров. И восстановил! Хотя многие скептически относились к идее восстановить старый спектакль с новым составом. Кто может сыграть так, как Леонов? Да и я тоже относилась к этой затее с некоторым сомнением. В итоге у отца все здорово получилось, на спектакль сейчас не достать билеты… В нем совершенно роскошные актерские работы,  появились  лестные рецензии и отзывы. Я горжусь отцом. У него было много препятствий, недоброжелателей, но он упорно шел к своей цели. Я, например, часто сомневаюсь, меня что-то пугает, что мешает мне идти вперед. А папу, если он уверен в своей правоте, не поколеблет ничье мнение, замечание… Надо мне этому у него учиться. Хотя по складу характера мы с папой похожи. Он тоже рефлексирующий, сомневающийся человек. Но иногда у него включается какой-то тумблер – ледокол! Первый режиссерский опыт у папы случился, когда ему стукнуло 53 года. Поэтому неизвестно, что я буду делать в его возрасте.

– Родные  беспристрастно оценивают ваши работы?
– Да нет. Они ко мне необъективны, и я всегда делю на 200 все, что они говорят. Я для них в первую очередь дочка-внучка, они для меня – родители, близкие люди. Они меня так любят и поддерживают, что как бы я себя ни проявила, им все будет нравиться. С другой стороны, я им благодарна, потому что есть разный склад характера. Кому-то нужны удары плетьми, чтобы потом всем доказать, какой он крутой... А если сделать обидное замечание мне, то я могу лечь и больше не встать. У артистов ведь подвижная психика. Они ранимы, трепетны. И папа, и бабушка знают это… у них тоже были разные истории в их актерской судьбе. Они, конечно, выбирают слова, чтобы не ранить. И если делают замечания, то в деликатной форме. Все их советы ценные. Потому что они артисты опытные и талантливые! И я всегда приглашаю их на свои спектакли, потому что мне важно их мнение.    

– А мама, не имеющая отношения к театру, тоже следит за вашими успехами?
– Конечно. Она из всех самый строгий зритель. Хоть мама и не имеет отношения к театру и у нее совсем другая сфера деятельности, но она столько лет провела в актерской среде, что делает тоже полезные, важные замечания. Иногда даже более важные, чем другие. Они ведь смотрят на меня как коллеги, а мама – как зритель.  


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ТБИЛИССКИЕ ШАРАДЫ ДЛЯ ЗОДЧИХ

https://i.imgur.com/KkW6k5z.jpg

Тбилиси постоянно подкидывает головоломки архитекторам. Город мудрый и терпеливый: десятки раз поднимался из руин и до недавнего времени был неприхотлив в быту, каких-нибудь сорок лет назад вода во многие кварталы подавалась по графику, а в старых домах удобства находились во дворах, зато из окна – вид на Метехи! Проблему с водой решили, но сегодня страдает экология, улицы забиты транспортом. Архитекторам приходится учитывать множество факторов, балансируя между Сциллой неизбежной модернизации и Харибдой сохранения культурного наследия города. Непросто добиться, чтобы люди в красивом городе жили красиво.
Во многом благодаря стараниям градостроителей, Тбилиси, этот «природы вогнутый карниз, где бог капризный, впав в каприз, над миром примостил то чудо» продолжает покорять свои шармом, своей самобытностью. Известно, что первый кирпичик в сотворение тбилисского чуда заложил в V веке царь Вахтанг Горгасали, приказавший основать город у горячих целебных источников. С тех давних пор зодчие отстраивают город, растянувшийся в ущелье Мтквари (Куры), соизмеряя свои возможности с прихотливым рельефом окрестных гор. Как и много веков назад, улицы старого города стекают от крепости Нарикала к Мейдану и отражаются кружевом балконов в зеленых водах Куры. Современную панораму города дополняют высотные здания отелей, канатные дороги, авангардные постройки – мост Мира и напоминающий с высоты грибную поляну Дом юстиции. Паутина бесплатной сети Wi-Fi накрывает невидимым куполом исторический центр со всеми его церквями, серными банями, галереями, лавками и кофейнями. Тбилиси динамично обновляется, но не столь кардинально, как Батуми. В столице к новым тенденциям зодчества подходят более критично. Например, осталось незавершенным строительство на Рике футуристического здания концертного и выставочного залов в виде структурной конструкции, напоминающей гигантские трубы. Этот экстравагантный проект итальянской архитектурной мастерской Fuksas выставляли на аукцион, но покупателя на «трубы» не нашлось.
Вообще-то к эклектике архитектурных стилей городу не привыкать. В XIX веке Тбилиси обзавелся европейскими проспектами и особняками с кариатидами, витражами и росписями в подъездах. Однако со стороны внутренних двориков «европейцы» опоясаны традиционными балконами, и бурлит в них типичная тбилисская жизнь, немыслимая без шумного хора разноязычной речи.

ГРИБОЕДОВ И КНЯЗЬ
БАЛКОНСКИЙ
Проблема как строить и не вредить древностям была актуальна для Тбилиси уже два века назад. Приведем лишь одну прелюбопытную архивную запись начала 20-х годов ХIX века: «О лучших способах вновь построить город Тифлис». Автором ее является Александр Сергеевич Грибоедов, строивший планы после завершения своей блестящей дипломатической карьеры поселиться на родине жены. Так вот, Грибоедов, изучив особенности местного быта, советует при строительстве «…сохранять балконы (айвани) и деревянные галереи вокруг домов. Навесы прикреплять к столбам на аршин и более от стен, что доставляет тень, благотворную в здешнем жарком поясе и препятствует кирпичу распекаться от жара». С поразительной точностью он определил наилучшие места для строительства моста, предложив возвести его «против армянского монастыря или артиллерийского дома». Именно там и были позднее построены два городских моста. О сложностях перестройки старого района Кале Грибоедов пишет: «Каждый аршин земли дорого ценится, и потому, когда хотели привести в исполнение новые планы, на всяком шагу нарушали права владельцев и тем возбудили справедливый ропот». Звучит очень современно! В августе нынешнего года благодаря «ропоту населения» было сохранено аварийное здание Музея искусств им. Ш. Амиранашвили на площади Свободы. По настоянию общественности прекрасный образец классицизма первой половины XIX века, в котором до музея располагались исполком, гостиница, а еще раньше духовная семинария, решено восстановить и отреставрировать.
В 1958 году прошлого века Тбилиси торжественно отметил свое 1500-летие. Позже было начато возрождение старого города, автором проектов его реставрации стал главный архитектор города Шота Кавлашвили, удостоенный за свою деятельность звания лауреата госпремии СССР в области литературы, искусства и архитектуры и грузинской премии имени Шота Руставели. За ревностное стремление мастера сохранить характерные детали национальной архитектуры коллеги прозвали его «Князем Балконским». Неслучайно памятник Кавлашвили установлен у реставрированной им городской стены на улице Бараташвили. А тысячи горожан вспоминают его добрым словом за удобные типовые проекты домов с улучшенной планировкой и лоджиями. В южной зоне огромной страны полагалось строить дома со сквозным проветриванием, но открытые лоджии предусмотрены типовыми проектами не были. Они стали ноу-хау грузинских архитекторов. И хотя лоджии увеличивали строительные сметы, они стали обязательной частью жилищ сначала в Грузии, а затем в других южных республиках.
В Тбилиси используются различные формы сохранения старины. Остатки крепостной стены, обнаруженные на глубине нескольких метров под улицей Пушкина, решено было оставить на обозрение как памятник археологии. В реабилитированных домах продолжают жить их владельцы, как, например, на улочках вокруг площади Орбелиани, ставшей пешеходной зоной. Еще одним примером сохранения старины может служить церковь Святого Георгия (Квашвети) на проспекте Руставели. Она построена в 1910 году тбилисским архитектором Леопольдом Бильфельдом по образцу храма Самтависи XI века, по сути является архитектурным «клоном» памятника «золотого века» грузинского зодчества. Каменный орнамент Квашвети выполнил мастер Неофат Агладзе, а фрески создал в 1947 году выдающийся художник Ладо Гудиашвили.

ПОЛИГОН ИДЕЙ
Рассказывает заслуженный архитектор Грузии, профессор факультета архитектуры Тбилисской академии художеств, доктор архитектуры, президент Ассоциации архитекторов Грузии Ираклий Пирмисашвили:
– Облик современного Тбилиси сформировался в ХХ веке в годы индустриального, экономического, научного и культурного роста республики. Сабуртало – прекрасный пример тому, что новые районы могут быть достойными конкурентами исторического центра. С конца 40-х годов прошлого века до сегодняшнего дня в Сабуртало осуществляются новаторские и смелые архитектурные замыслы. Участок улицы Мераба Костава, которым начинается район, имеет дугообразную форму, ее изгиб повторяет фасад капитального здания первого корпуса Грузинского технического университета архитектора Юрия Михайловича Непринцева, которое в плане напоминает скрещенные серп и молот – такая вот дань сталинской эпохе. Здания конца 50-х и начала 60-х годов – телецентра, многоэтажных гостиниц, республиканской больницы, мединститута отличают легкие линии бетонных конструкции, обилие света и стекла. В Сабуртало были возведены первые высотки города – новый корпус Тбилисского университета, НИИ стабильных изотопов, ныне реорганизованный в ООО «Национальный центр высоких технологий Грузии». Ярким примером использования национальных мотивов служит здание Национального архива Грузии с башней – характерным атрибутом жилищ высокогорных сел Сванети, Хевсурети, Тушети. Относительно недавно при въезде на площадь Героев появилась эстакада в форме спирали в несколько уровней, позволяющая разгружать потоки автотранспорта центральных артерий города.
В расположенных на холмах микрорайонах проектировщики связали пешеходными «небесными» мостами многоэтажные корпуса, стоящие на разных уровнях. Поднимаешься на лифте на шестой или восьмой этаж в подъезде дома у подножья холма, затем по мостику переходишь к соседнему корпусу, взобравшемуся на пригорок.
Самым оригинальным является здание Министерства автомобильных дорог ГССР, ныне в нем размещен головной офис Банка Грузии. Создали его в 1981 году архитекторы Георгий Чахава и Зураб Джалагания. Надо отметить, что в момент проектирования Георгий Чахава занимал пост заместителя министра автомобильных дорог и, таким образом, был одновременно ответственным представителем заказчика застройки и ведущим архитектором. Это обстоятельство и помогло создать уникальное здание. Значительная часть конструкции состоит из пяти горизонтальных, двухэтажных поперечных балок (ригелей), сложенных в разных направлениях. Наивысшее ядро здания имеет 18 этажей. Несущие конструкции, выполненные из стали и железобетона, опираются на массивную скалу. Проект базируется на запатентованном образце. Идея состоит в наименьшем использовании поверхности земли. Под отдельными блоками, поднятыми на высоту, растут деревья. Здание признано национальным памятником архитектуры.

– Как в современной архитектуре используются традиции национальной архитектуры?
– Говоря о традициях, надо помнить не только о безупречной гармонии пропорций древних церквей и о резных балконах. Приведу только один пример. В сельской местности сохранились старинные дома типа «дарбази» с перекрытием особой конструкции. Балки в них выложены с напуском, они постепенно суживаются к центру. Перекрытия собирали пирамидальной формы, а также сферической. При создании проекта Тбилисского дворца спорта архитектор-конструктор Давид Каджая задался целью положить идею деревянного перекрытия «дарбази» в основу сооружения из современных материалов. Его инженерные расчеты оказались безупречными. Конструктор был уверен, что перекрытие Дворца спорта надо делать из железобетонных плит, которые сложатся в гигантский купол. К его проекту отнеслись с недоверием, и для страховки построили экспериментальный купол. Это небольшое здание стоит до сих пор, в нем размешается искусственный каток. А Дворец спорта архитектора Ладо Алекси-Месхишвили стал гордостью города и первым зданием с купольной конструкцией, подсказанной древними мастерами.

– Нынче в Тбилиси много строят иностранцы…
– И раньше строили. Первое здание оперы в XIX веке построил Джованни Скудиери, его уничтожил пожар. Заново оперу построил Виктор Шретер. Таких примеров множество. Раньше приглашали «варягов», потому что не было собственной школы, теперь проблема упирается в глобализацию и в сферу финансирования. Кадры архитекторов в Тбилиси готовят два вуза – Академия художеств и Технический университет. Наши выпускники способны создать достойную конкуренцию зарубежным специалистам, я в этом не сомневаюсь. Значительных успехов добился молодой архитектор Георгий Хмаладзе. Построенный по его проекту в Тбилиси кофейный завод был удостоен Гран-при международного конкурса молодых архитекторов ArchDaily и «Стрелка» стран СНГ, а его проект батумского ресторана «Макдоналдс» признан лучшим на международном конкурсе Architizer A+ Awards в 2014 году.

– Как повлияли на архитектуру города научные достижения?
– Тбилиси расположен в сейсмоактивной зоне, поэтому надежность конструкций всегда ставится во главу угла. Неоценимый вклад в развитие градостроительства внес Кириак Самсонович Завриев. Выдающийся ученый в области строительной механики и сейсмостойкости сооружений, действительный член Академии строительства и архитектуры СССР. В 1947 году организовал институт строительной механики и сейсмостойкости АН Грузинской ССР и до конца своих дней был его бессменным директором, воспитал целую плеяду больших ученых. Благодаря динамической теории сейсмостойкости Завриева стало возможным строить в Тбилиси, не опасаясь последствий подземных толчков, высотные сооружения. Он также предложил использовать легкий бетон, преднапряженный бетон, позволяющий в среднем до 50% сокращать расход дефицитной стали в строительстве.

КАК ОЗДОРОВИТЬ
ЭКОЛОГИЮ
В 2019 году городские власти приняли новый Генеральный план землепользования Тбилиси. Автор генплана архитектор Мераб Болквадзе рассказал, на чем сделаны акценты:
– Развитие столицы Грузии основывается на четырех основных концепциях: «Компактный город», «Зеленый город», «Хорошо связанный город» и «Устойчивый город».
Начнем с жилых комплексов. Если лет тридцать назад все районы города застраивались зданиями однотипных проектов, то теперь строят с выдумкой и размахом. Но красоту домов рассмотреть невозможно – нет обзора! Дома стоят впритык друг к другу, несмотря на то, что интенсивность застройки в городских зонах определяется жесткими коэффициентами. До недавнего времени инвесторы выплачивали в бюджет города крупные суммы и наживались на увеличении коэффициента жилых объектов. Чтобы пресечь эту порочную практику, штрафы за нарушение правил строительства увеличены в десять раз. Мэрия без привлечения инвесторов начинает снос самовольных застроек и амортизированных хрущевок. На месте без разрешения построенных гаражей будут разбиты скверы, а не высотки, как на том настаивали инвесторы. Концепция «Компактного города» также предусматривает использование резервных площадей. В столице есть простаивающие промышленные объекты, они стоят заброшенные, поскольку их владельцы не вписались в рыночную экономику. Мы предлагаем, чтобы хотя бы половина таких объектов была отдана под рекреационные зоны.
«Зеленый город» – это единая концепция улучшения охраны окружающей среды и условий отдыха. Запланировано создание пяти новых парковых ареалов, скверов, спортивных и детских площадок, пешеходных зон и велосипедных дорожек. В настоящее время проходит реставрация зеленой зоны ипподрома. На очереди создание парка в 40 га на месте оврага в районе Тбилисского моря (городского водохранилища).
Концепция «Хорошо связанного города» ставит перед собой цель создания быстрого передвижения из одной точки города в другую. Транспорт будет разделен на транзитный, районный, а также локальный, который предусматривает короткие маршруты внутри микрорайонов.
Готовность города к форс-мажорным ситуациям рассматривает раздел под названием «Устойчивый город». В его рамках планируется создание муниципального жилищного фонда для временного заселения людей во время чрезвычайных ситуаций, скажем, землетрясений и оползней. Практика организации походных госпиталей во время пандемии Cоvid-19 показала важность строительства подобных резервных объектов.
Вместо эпилога. Не каждый тбилисец может похвастаться, что, выглянув утром в окно, он «здоровается» с Шота Руставели. Мне, например, повезло – в сквере напротив дома установлен памятник поэту Акакию Церетели. Приятно сознавать, что в последние годы памятники выдающимся личностям появились в различных уголках Тбилиси. Город от этого сильно выиграл, а главное – расширился ареал его культурного пространства, а расстояние между легендой и былью сократилось. Выходит, архитекторам удается успешно решать бесконечные загадки древнего и лукавого тбилисского Сфинкса.




Ирина КАНДЕЛАКИ

 
ЛЮБОВЬ АННЫ АХМАТОВОЙ

https://i.imgur.com/RVNnkua.jpg

Старинному другу журнала «Русский клуб», замечательному автору, чьи статьи на протяжении многих лет украшают страницы нашего журнала Эмзару Квитаишвили – 85 лет. Поздравляем с юбилеем, желаем здоровья, долгих лет жизни и творческой активности!

Непосредственность и очарование любовной лирики Анны Ахматовой бесподобны. Признаюсь, при чтении Блока, Цветаевой, Пастернака, Мандельштама я не испытываю такой силы наслаждения и удовольствия. Необычно у нее отношение ко времени; многие  стихотворения настолько глубоки, что вызывают пронзительное и нескончаемое чувство боли и тебя словно окатывает холодом.
Мало кто из поэтов может так выражать грусть и сожаление по тому, с кем расстался, по тому, что потерял. Всего несколько мужчин были в ее жизни, которые соответствовали ее натуре и духовной высоте (талантливейший критик Николай Недоброво рано отошел в «царство тьмы» из-за тяжелой формы туберкулеза, Борис Анреп и Артур Лурье  покинули Россию с первой волной эмиграции). Она никогда не прятала и не скрывала своего отношения ко многим.
Кто смог бы так, с только ей свойственной смелостью и безошибочным тоном высказывать избранной личности  упрек, тонко смешанный с лаской. И никто не сможет отыскать в этом фальши ни на йоту.
Ты письмо мое, милый,
не комкай,
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне
быть незнакомкой,
Быть чужой на твоем пути.

Подобные отношения порой имеют форму диалога, и деликатность при этом ни на секунду не теряется, каждая фраза выверенная и до крайности емкая, сжатая; ремарки в большинстве своем скупые.
Я спросила:
«Чего ты хочешь?»
Он сказал:
«Быть с тобой в аду».
Я смеялась:
«Ах, напророчишь
Нам обоим, пожалуй, беду».
В стихах Ахматовой каждая мелочь приобретает другое звучание, запоминается навсегда. В жестко созданной тесноте пустому слову места не найдется, беспрепятственно, словно песня, льется стих и оставляет в душе невиданную до той минуты горечь.
О тебе вспоминаю я редко
И твоей не пленяюсь
судьбой,
Но с души
не стирается метка
Незначительной
встречи с тобой.
Можно найти в ее стихах достаточно много таких эпизодов, но даже приведенных отрывков достаточно, чтобы убедиться, какова сила и притягательность  лирики Анны Ахматовой, отличающейся классической безыскуственностью и непосредственностью.
Кто сосчитает, сколько унижений и притеснений выпало ей – большой творческой личности, что испытала обладательница тончайшего душевного строя в годы  удушающей атмосферы, но при этом никогда она не избегала и не сторонилась мук и переживаний; не последовала ни за одной волной эмиграции и до конца, добровольно несла тяжелый крест, который был неотъемлемой частью жизни тех, кто остался на родине.
Примером гражданского героизма и мужества навсегда  останется блестящая статья Андрея Платонова – писателя, наделенного неповторимым талантом и особенным мироощущением, гениального прозаика с поэтическим стилем о творчестве  всесторонне в тот период табуированной Анне Ахматовой,  статья, в которой ясно представлена суть ее поэзии со всеми особенностями...
Какие светлые строки она посвящала своим духовным друзьям, знаменитым  братьям по перу. Болезненно Ахматова переживала судьбу  безбожно истязаемого Осипа  Мандельштама.  Мандельштам оставил нам не одно стихотворение о Петербурге (Петрополе), заряженное взволнованным и трагическим предчувствием  и именно оно – это предчувствие –  оживает в обращенных Анной Ахматовой к нему магических строках. Мы словно оказываемся во владениях того света – с поражающей быстротой выстраиваются и уносятся в бесконечность инфернальные, покрытые сумеречной мглой картины.
Это наши проносятся тени
Над Невой, над Невой,
над Невой,
Это плещет Нева о ступени,
Это пропуск
в бессмертие твой.
Так же, как к брату обращается она к «большому ребенку» Борису Пастернаку, обуреваемому ненасытной жаждой  жизни человеку, который не задумываясь помогает всем, кому трудно (кто подсчитает, сколько семей его погибших друзей оказывались на его попечении). Ахматова прекрасно знала натуру Пастернака, его презрение к шуму вокруг себя, к славе  и именно этим знанием продиктованы ее строки:
Здесь все тебе
принадлежит по праву,
Стеной стоят
дремучие дожди,
Отдай другим
игрушку мира – славу,
Иди домой и ничего не жди.
Именно этим измеряется и наполнено дружеской тональностью другое, достаточно большое стихотворение, в котором явственно проступает облик Пастернака, его зримый портрет и характер. Но более всего заслуживает внимания финальная строфа, точно передающая обилие его духовных щедрот, его человеколюбие.
Он награжден каким-то
вечным детством,
Той щедростью
и зоркостью светил,
И вся земля была
его наследством,
А он ее со всеми разделил.
В десятые годы прошлого века Марина Цветаева посвятила Анне Ахматовой, пребывающей на пике признания и славы большой цикл стихов, удостоверяющих ее беспредельный восторг. Цветаева с проницательностью предсказательницы назвала ее «Музой плача» и было бы неловко не ответить на столь подчеркнутое почитание. Анна Ахматова дала достойный ответ знаменитому поэту в своем несравненном цикле «Венок мертвым», хотя и случилось это позже и название у посвящения соответствующее «Поздний ответ».
И с первых же строк становится ясно, как любила Ахматова трагически ушедшую Цветаеву, как понимала пройденный ею тернистый путь и безрадостную судьбу. Ахматова и себя, вместе со многими невинными считает в числе погибших, и ее воображение  воспроизводит грандиозную траурную картину, где по улицам столицы империи в полночь жертвы невиданных доселе репрессий идут, ведомые двумя гениальными поэтами.
Поглотила любимых пучина,
И разрушен
родительский дом.  
Мы с тобою сегодня, Марина,
По столице полночной идем.
А за нами таких миллионы
И безмолвнее шествия нет,
А вокруг
погребальные звоны
Да московские
хриплые стоны
Вьюги,
наш заметающий след.
Стремление к славе Ахматова ни во что не ставила и это не раз она подчеркивала; если бы это не было так, еще в молодости (1922) она не написала бы такие строки:
Как хочет тень
от тела отделиться,
Как хочет плоть
с душою разлучится,
Так я хочу теперь
– забытой быть.
Летом  1942 года в небольшом, но очень сильном цикле написанных в Ташкенте стихов «Луна в зените», в одном из них драматическом,  без названия («Какая есть. Желаю вам другую...»),  хотелось бы выделить три строчки, в которых представлена вся ее натура, характер, отличный от многих миниатюрный потрет:
Целительница нежного
недуга,
Чужих мужей
вернейшая подруга
И многих
– безутешная вдова.
...Своих погибших друзей она всегда, как и Пушкин, вспоминала с болью в сердце и так же, как и он остро и горестно переживала потерю близких. Невозможно не привести печальную перекличку с любимейшим ее Пушкиным  четыре строчки шедевра Ахматовой:
Когда я называю
по привычке
Моих друзей
заветных имена,                         
Всегда на этой
странной перекличке
Мне отвечает только тишина.
Она всегда писала о том, что было ею пережито и прочувствованно. Вспомним, как безропотно и сдержанно говорит она о приближении неотвратимости конца, завершения жизни:
А как музыка звучала,
Я очнулась – вокруг зима.
Стало ясно, что у причала
Государыня – смерть сама.
После этих строк всего год провела Анна Ахматова в ожидании «государыни»...


Эмзар КВИТАИШВИЛИ

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 19
Четверг, 30. Мая 2024