click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Богат не тот, у кого все есть, а тот, кому ничего не нужно.

Признание

АЗАРТНЫЙ АКАДЕМИК

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/16999030_250738202051945_1657150070201024496_n.jpg?oh=dee652993688f8ba676e646ed5b1316a&oe=592E644B

Детская жизнь – это то, за что 70 лет самоотверженно бьется потомственный педиатр, академик трех медицинских академий Автандил Квезерели-Копадзе.
Никто сегодня в Грузии не знает о детском здоровье больше, чем он. Профессиональный стаж плюс генетическая память. Сто лет грузинской педиатрии как на ладони у статного, седовласого, аристократической внешности мужчины – кавалера Ордена Чести и Президентского ордена Сияние. Теперь только он помнит во всех подробностях, как в разные годы боролись и побеждали высокую детскую смертность, какие допускали ошибки. С высоты своих 92 лет он может экстраполировать уникальный опыт на следующие сто лет и предупредить о возможных рисках.
Автандил Квезерели-Копадзе родился в старинной тбилисской семье, уходящей корнями в три столетия. Отец – Николай Квезерели-Копадзе был известным инженером-строителем, автором монографий о мостах Грузии, мама – Евгения Леонтьева – ординатором 1-ой клинической детской больницы, а впоследствии кавалером ордена Ленина – высшей советской награды. Крестной была известная Мария Угрелидзе – основательница педиатрической школы Грузии. В день рождения мамы в старинном авлабарском доме собиралось за большим столом все педиатрическое отделение больницы Арамянца. В самом доме с незапамятных времен был открыт кабинет, в котором мама вела прием больных детей. Вот из такой медицинской среды вышел будущий академик. Он был младшим четвертым ребенком в семье, избалованным двумя старшими сестрами и старшим братом.
А еще были уникальные дедушки – грузинский и русский! Иван Квезерели-Копадзе – меценат и промышленник, купец второй гильдии, партнер в производстве вин и коньяков Давида Сараджишвили. На средства деда была построена 4-я тбилисская школа (Кобахидзевская), которую окончил Автандил Николаевич. Второго деда Федора Леонтьева он знал только по рассказам матери. Тот был царским генералом, воевал против большевиков в армии генерала Платова. Вместе с остатками своего корпуса отплыл сначала в Африку, а оттуда в Болгарию. И больше не вернулся на родину.
С таким историческим наследием выжить семье в годы репрессий было почти невозможно. Одним из самых тяжелых детских воспоминаний был ночной арест отца и лицо мамы, сложившей чемоданчик и приготовившейся к аресту. К счастью, у всех чекистов были дети, и они болели. Для благополучия своих детей они сохранили жизнь не только врачу, но и ее супругу. Отец вернулся из лагерей живым.
Но никакие годы репрессий не могли помешать веселому детству и юности Автандила в огромном семейном доме в окружении родных, двоюродных, троюродных братьев и сестер, где все мальчики круглый год должны были спать на открытой веранде, и всегда было шумно и интересно.
Автандил (для всех близких Куцо) хорошо учился, но врачами рождаются. Этот ген у человека либо есть, либо его нет. Поэтому мама только двоим из четверых детей посоветовала идти в педиатры – Нине и Автандилу. Нина Квезерели-Копадзе стала известным микропедиатром, специалистом по детскому питанию.
Отдавая дань уважения матери, Куцо в 1949 году окончил лечебный факультет Тбилисского медицинского института. Но сам он в те годы больше хотел быть баскетболистом, чем врачом!
Получив распределение в одну из деревень Рязанской области, он ради любопытства поехал туда, посмотрел на единственного медицинского сотрудника – санитара с бородой до пояса, на домишко, в котором надо было жить и принимать больных, развернулся и уехал в Тбилиси. Играл в баскетбол за сборную Грузии, беззаботно проводил время и ездил в Сухуми к своей невесте, которая уже работала там по распределению. В послевоенные годы такой самовольный отказ от работы по распределению мог очень плохо закончиться для будущего врача. Но баскетбольная популярность и известность матери спасли: он был заново распределен в санэпидстанцию Сухуми за неимением вакансий в лечебных заведениях. Там, по его собственным комментариям, он некоторое время «заведовал всеми туалетами и мусорными ящиками Абхазии».
Летом, когда врачи поликлиники ушли в отпуск, молодого врача оставили на месяц их замещать. Он и сегодня помнит имя и фамилию ребенка, которому поставил первый в своей жизни самостоятельный диагноз – правостороннее воспаление легких. Помнит, как бросился с этой новостью к главврачу поликлиники, но тот, к его удивлению, не выразил никаких эмоций и потребовал отправить пациента в больницу.
С тех пор Автандил Николаевич поставил диагноз почти одному миллиону детей! Но медицинский азарт возник именно тогда! Когда в Сухумском детском доме от больной кормилицы 19 детей заразились сифилисом, и был уволен весь медицинский персонал, его, наконец, назначили заведующим медицинским кабинетом. Тут уж он проявил все свои знания и спортивные качества. Открыл стационар в самом детском доме и выхаживал детей днем и ночью. Если же уходил домой, то обязательно в середине ночи приходил в детский дом, залезал в окно второго этажа и проверял, как ночные няни смотрят за больными детьми. Безжалостно увольнял, если ребенок оказывался без присмотра. Вместе со своим другом-физиком сконструировал прибор, состоявший из двух пластин, соединенных с электрической лампочкой. Пластины подкладывали под пеленки больного малыша, и как только они намокали, цепь замыкалась и зажигалась лампочка.
В тот период смертность детей в детских домах была очень высокой. Когда оказалось, что после прихода молодого врача за год не умер ни один ребенок, из Минздрава прислали комиссию с подозрением на фальсификацию отчетных данных. Хорошие показатели подтвердились, и министр здравоохранения СССР прислал Автандилу Квезерели-Копадзе именные часы. А еще через некоторое время ему предложили поступить в ординатуру клиники Московского института педиатрии. К этому времени молодой врач уже был счастливо женат на докторе Елене Манджгаладзе и имел дочь Марину.
В Москву уехал один. Красивая молодая жена и дочь остались в Сухуми. Он так торопился к ним обратно, с таким остервенением работал, что впервые за историю ординатуры диссертационная работа была завершена за четыре года учебы. Из ординатуры Автандил Николаевич вернулся главным педиатром Абхазии и зав. отделом детской больницы.
В конце 50-х годов детская смертность в Грузии, особенно в высокогорных районах, была очень высокой – до 63 смертей на каждую тысячу детей. Автандил Николаевич вместе со своим другом Ираклием Цицишвили, будущим профессором, постоянно выезжали к больным детям в разные регионы. Однажды по срочному вызову приехали в Гудаута, но опоздали. Одного ребенка похоронили накануне, в доме стоял гроб со вторым погибшим ребенком. У гроба сидели и курили трубки старцы, осуществлялся местный обряд: вокруг водили козла с красными лентами на рогах, а у стены на тахте умирал третий ребенок от кори, осложненной воспалением легких. Только с помощью секретаря райкома удалось вырвать у родственников ребенка и доставить в больницу. Он остался жив!
Авторитет молодого врача был настолько высок, что он присутствовал на совещании министра здравоохранения СССР и партийного руководителя Грузии Василия Мжаванадзе, на котором было принято решение о создании Института педиатрии. Предложил его создать заведующий кафедрой педиатрии Антон Сичинава. На второй день был подписан указ. А через несколько месяцев детская смертность уменьшилась в три раза.
В 1960 году инсульт приковал к постели маму Автандила Николаевича. И он вместе с женой и уже двумя дочерьми возвращается в Тбилиси, чтобы долгих шесть лет ухаживать за больной.
В Тбилиси Автандил Николаевич начинает работать в Институте педиатрии заместителем директора по научной работе и медицинским куратором Абхазии. С Абхазией связаны, пожалуй, лучшие моменты его семейной и профессиональной жизни – становление, первые победы, успехи в карьере. Но и сухумчане с благодарностью вспоминают годы его работы.
С самого начала своей обширной педиатрической деятельности будущий академик имел и узкую специализацию – гематологию. Именно в этой области проводились научные исследования в его кандидатской и докторской диссертациях. Он объясняет это тем, что педиатрия очень сложная отрасль медицины. Все болезни, особенно в раннем возрасте, протекают стремительно. Необходимо очень быстро ставить диагноз. Исследования периферической крови позволяют это делать вовремя.
Для своей докторской диссертации Автандил Николаевич изучил периферическую кровь 1800 детей из разных регионов Грузии. И тут открылись удивительные явления! Оказалось, что на уровне нормальных показателей есть количественные и качественные отклонения в показателях крови для людей из разных регионов Грузии!
Вот он голос крови, видимый в микроскоп! Симфония крови! Ей он посвятил 160 научных трудов и 5 монографий. Человеку, принадлежащему к такому древнему роду, положено слышать голос крови!
Неудивительно, что именно он с момента создания в 1966 году и по сей день возглавляет гематологическое отделение детской больницы. За эти годы в клинике было сделано множество научных открытий, в том числе революционных. Так, например, было установлено, что вскармливание детей до года коровьим молоком вызывает желудочное кровотечение. Каждый грудной младенец теряет три грамма крови ежедневно. После года жизни этот процесс прекращается. Иммунно-биологические причины и механизмы этого явления пока до конца не ясны. Новые знания потребовали полного пересмотра методов вскармливания младенцев. Этому была посвящена новая книга профессора Квезерели-Копадзе.
Сегодня в Грузии много новых больниц. Только родильных домов 93. Некоторые родильные дома имеют уже собственное реанимационное отделение. Больницы укомплектованы аппаратурой последнего поколения. Нет проблем с медицинскими препаратами. Создана и работает система медицинского страхования. Стали ли современные дети здоровее? Какие главные риски ждут нас и наших детей в будущем?
Что сегодня беспокоит академика Автандила Квезерели-Копадзе:
– Дети не стали здоровее! Детская смертность сегодня наименьшая за все предыдущие годы. Но это все же 12 смертей на тысячу детей до пяти лет! В европейских странах эта цифра порядка шести, в Японии – один – два. Мы должны стремиться к этим показателям. Для этого необходимо в первую очередь заботиться о здоровье матери. Агрессивная социальная среда, неправильное питание, вредные привычки, психологический климат – все обязательно скажется на здоровье ребенка.
– Два года назад на конгрессе гинекологов как президент педиатрической ассоциации Грузии я ставил вопрос о введении в роддомах штатной должности перинатолога-педиатра, наблюдающего за внутриутробным развитием ребенка. Иногда минуты играют роль! Абсолютно здоровым ребенок не рождается. Какие-то отклонения всегда существуют. Задача перинатолога предупредить педиатров об ожидаемых проблемах, чтобы избежать последствий.
– Престижность профессии врача падает. Это очень плохо! Если раньше в медицинский институт шли самые подготовленные молодые люди, то сегодня это не так. Причина в том, что врачу, чтобы получить диплом, приходится учиться 12 лет. Мало кто может себе это позволить без финансовой помощи семьи. На выходе имеем плохо подготовленных специалистов.
Благодаря новым компьютерным методам исследования поток медицинской информации нарастает. Исследование нового информационного потока требует особой гибкости профессионального мышления. Этому надо учить!
– Необходим хороший менеджмент медицинских учреждений, который кроме текущих задач будет решать вопросы переподготовки специалистов и пиара профессии.
Тааковы главные рекомендации педиатрам ХХI века.
Доктор Автандил Квезерели-Копадзе – удивительный человек. В свои 92 года он лихо въезжает на новеньком серебристом мерседесе в ворота 200-летнего семейного дома. Дома, который сохранен его усилиями – со старинной росписью парадного подъезда, с воссозданными интерьерами и садом во дворе. И конечно же, с медицинским кабинетом на первом этаже, в который уже почти сто лет приводят больных детей. А какой он мастер на все руки! С какой легкостью может подняться по стремянке на крышу, чтобы проверить работу мастеров-кровельщиков. Как он входит в сад и осматривает каждое дерево, как своего пациента. Как любит всевозможные новшества! Как каждый год уезжает с друзьями на море в Шекветили и приезжает оттуда загоревшим, наплававшимся всласть с массой новых впечатлений. А какой он спортивный болельщик, как переживает за любимые команды! С каким азартом играет в нарды и…порой жульничает.
Мне повезло вырастить своих дочерей в одном доме с Автандилом Николаевичем – в соседней квартире. Я помню свой страх, панику, жалость, смятение, когда заболевал ребенок. Но открывалась дверь, входил абсолютно спокойный профессор, садился около ребенка – и я могла жить дальше!
Прошло много лет. Наблюдая за этим человеком, нельзя не восхищаться его беспредельной преданностью своей большой семье – жене, дочерям, внукам, девяти правнукам. Сегодня прекрасно состоявшиеся дети и внуки живут отдельно, но стоит ему заболеть и все как один, бросив свои дела, оказываются рядом.
Я благодарна Автандилу Николаевичу не только за здоровье своих детей, но и за обаяние ума, за поддержку во многих серьезных жизненных ситуациях. И за то, что каждый день он учит нас любить жизнь и не бояться старости.  Его пример убеждает, что старость может быть не только мудрой, но очень активной, насыщенной и интересной! Чему еще он научит нас завтра?



Ирина МАСТИЦКАЯ

 
Музыка соединяет сердца

https://scontent-fra3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/15578425_209574612834971_4822985723253968786_n.jpg?oh=dba45cc485e57fded8beb7c472ba444e&oe=58E614B4

В концертном зале Союза композиторов Грузии прошел интересный и содержательный музыкальный вечер-концерт, который провела Виргиния (Вика) Каламкарян – известная тбилисская  пианистка и педагог, вот уже 10 лет живущая и работающая в г. Бостоне (США).
Виргиния (Вика) Каламкарян – с отличием окончила Тбилисскую консерваторию по классу профессора Тенгиза Амирэджиби и была оставлена на струнной кафедре в качестве концертмейстера в классе профессора Георгия Барнабишвили.
Работала педагогом в Тбилисском первом музыкальном училище по классу специального фортепиано. А позже – в течение многих лет в Музыкально-педагогическом институте в качестве педагога по классу фортепиано. Ее ученики нынче работают не только в Тбилиси, но и за рубежом – Израиле, Германии, США. Концертмейстер высшей категории Виргиния Каламкарян работала солисткой Грузинской филармонии, регулярно выступала с сольными и ансамблевыми концертами в Тбилиси, Ереване, Баку, Каире, Дамаске, Кувейте, Варшаве и Праге. Многие годы играла с известными музыкантами Ираклием Мачабели, Михаилом Хоштария и Эльдаром Исакадзе.
Как лучший педагог года была награждена дипломами за участие в Закавказском конкурсе музыкантов-исполнителей.
В настоящее время в Бостоне (США) В.Каламкарян сотрудничает со скрипачами и виолончелистами на фестивалях, концертах, конкурсах, выступает с сольными концертами.
Программа концерта в родном городе была насыщенной и содержательной. Исполнялись замечательные образцы классической и романтической музыки. Пианистка продемонстрировала профессиональное мастерство, высокий класс фортепианных интерпретаций.
В первом отделении концерта была исполнена весьма сложная по своему художественному содержанию,   форме и технической фактуре «Большая соната» (фа-минор) Шумана, состоящая  из четырех частей. Наиболее богата по содержанию первая часть с ее сменами контрастных настроений. Безудержно стремителен и насыщен финал.
В.Каламкарян прекрасно  справилась с большими художественными и техническими трудностями сонаты Шумана, как и произведений Брамса (4 интермеццо ор. 117, 118 и Каприччио ор. 116).
Во втором отделении концерта превосходно были исполнены известнейшая соната N12 К. 333 фа-мажор великого Моцарта и три ноктюрна (ор. 15 N2, ор. 27 N1, ор. 62 N2), великого Шопена.
Восторгу переполненного зала не было конца. В ответ на долгие и признательные аплодисменты сверх программы был исполнен «Полонез» Шопена. Такие концерты запоминаются надолго и, конечно же, наше большое желание еще не раз увидеть и услышать прекрасного музыканта – пианистку Виргинию Каламкарян.


Гулбат ТОРАДЗЕ

 
В ТБИЛИСИ ЗАЖГЛАСЬ НОВАЯ ЗВЕЗДА

https://scontent-fra3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/15032144_187935311665568_7246517126899689335_n.jpg?oh=aa5e71365e2079fcd359ed6382b1398c&oe=58C21913

В Концертном зале столичной филармонии чествовали Народного артиста Грузии Гию Чиракадзе. Концерт и открытие именной звезды состоялись в день рождения артиста. «Некруглый юбилей», – пошутил маэстро и с гордостью объявил, что ему исполнилось 79.
Гия Чиракадзе – это улыбка. Добрая, теплая и обаятельная. И искрометное чувство юмора.
Поздравить друга и соратника по сцене пришли звезды грузинской эстрады первой величины – Нани Брегвадзе, Ирма Сохадзе, Нанули Абесадзе, Тамрико Чохонелидзе, Майя Джабуа, Эка Мамаладзе, оба поколения «Картули хмеби», а также молодые Ачико Нижарадзе, Натия Перанидзе, Марико Эбралидзе, Мака Замбахидзе, секстет Тбилисской государственной консерватории. На концерте прозвучали всеми любимые песни и были показаны уникальные архивные материалы, отражающие увлекательный и богатейший творческий путь Гии Чиракадзе.
За плечами батони Гии заслуг немало. С него и его коллег, по сути, начиналась современная грузинская эстрада. Он сам – выдающийся конферансье, телеведущий, певец, один из основателей легендарного ансамбля «Картули хмеби», а позже – ансамбля «Диэло».
Юбиляр горячо поблагодарил всех, кто пришел в Тбилисскую филармонию поздравить его и насладиться удивительным тбилисским вечером, и добавил, что любовь зрителей для него – самая большая награда. А наград и званий у батони Гии предостаточно. Он – почетный тбилисец, лауреат Государственной премии Грузии и кавалер ордена Чести.  
Проект осуществлен Палатой культуры Грузии при поддержке Министерства культуры и охраны памятников Грузии, а также Центра культурных мероприятий мэрии города Тбилиси.

Соб.инф

 
РОЖДЕННАЯ ПЕВИЦЕЙ

https://fbcdn-sphotos-a-a.akamaihd.net/hphotos-ak-xat1/v/t1.0-9/14450012_137911350001298_2633841742885675031_n.jpg?oh=e49aca1e66a87537d56e0080f5ff1294&oe=58764C7D&__gda__=1483672226_133c8b8b6030360a020268c101f43918

Народная артистка Армении и Грузии Эльвира Узунян невероятно обаятельна. Ее шарм аристократичен, темперамент экспрессивен, с мощным накалом чувств и страстей. Годы не убавили у нее ни энергии, ни творческого горения.
Эльвира Григорьевна родом из Тбилиси, родилась на улице Гоголя, росла в типичном тифлисском дворике, пронизанном добротой, светом, теплом, с его неписаным кодексом соседства, который делает людей близкими не в одном поколении. Училась в школе на проспекте Плеханова, расположенной рядом с Госкинпромом, мечтала, что однажды в класс войдут люди и сразу признают в ней актрису. Чудо, действительно, произошло, режиссер фильма «Мы из Окуми» в поисках героини для своего фильма, остановил взгляд на юной Эльвире. На этом «киношная» карьера девочки закончилась, но она продолжала играть ведущие роли в постановках школьного драмкружка – им тогда руководил В.Урусов, коллега Евгения Лебедева по сцене Тбилисского русского ТЮЗа. Желание стать артисткой крепло с каждым новым спектаклем, но в год окончания школы в Тбилисском театральном институте не было приема на русское отделение. И золотая медалистка, круто меняя планы, решила поступить в Институт железнодорожного транспорта на факультет «Мосты и тоннели». Но вмешался случай, надо сказать, что таких случаев, кардинально менявших жизнь, было в дальнейшем немало. Судьба сама отсекала все попытки девушки свернуть с предназначенного ей свыше пути. Школьный педагог, встретивший Эльвиру у здания института, уговорил ее отказаться от этого опрометчивого, на его взгляд, шага: «С твоими артистическими данными лучше учиться гуманитарным наукам, к примеру, истории. А затем, если не передумаешь, иди в артистки». Так, Эльвира стала студенткой исторического факультета Тбилисского государственного педагогического института им. Пушкина. Годом ранее, успешно пройдя прослушивание в музыкальном училище, на которое ее буквально затащила одноклассница, убежденная, что у Эльвиры настоящий певческий дар, была принята в класс известного в Тбилиси педагога по вокалу, профессора Нины Константиновны Бахуташвили-Шульгиной. О профессиональной карьере певицы Эльвира не думала, хотя пела всегда, знала наизусть романсы, арии из любимых опер. В семье это никого не умиляло, ведь здесь пели все: и бабушка, и мама, и дядя, а отец, не будучи музыкантом, еще и играл на трех инструментах – гитаре, мандолине, скрипке. Профессиональными музыкантами были лишь жившие в Ереване сестра матери, пианистка Шаке Захарян и ее супруг виолончелист Александр Чаушян. Девочка, приезжая к ним на каникулы, часами слушала музыку, которую играли их ученики, ходила с ними в оперный театр и на симфонические концерты. Звучание виолончели, напоминающее теплый грудной человеческий голос, ее просто завораживало. В родительском доме в Тбилиси фортепиано не было, но это не остановило Эльвиру, решившую самостоятельно заниматься по самоучителю игрой на фортепиано. Характера ей было не занимать, девочка всегда добивалась поставленной цели, к тому же занятия давались легко, трудности, казалось, преодолевались сами собой. Эльвире, мечтавшей о драматической сцене, хотелось иметь низкий голос – меццо-сопрано, но проверка диапазона показала чистейшее колоратурное сопрано. Преподаватели училища прочили Узунян успех в камерном жанре, молодая вокалистка пела в хоре, капелле, которой руководил молодой дирижер Джансуг Кахидзе, выступала в концертах с романсами. И хотя по-прежнему рвалась на драматическую сцену, желание продолжить учебу в консерватории с каждым днем становилось все сильнее. На вступительном экзамене она спела «Домик на скале» Векерлена – знаменитый хит Зары Долухановой. Яркое исполнение вызвало одобрительную реакцию приемной комиссии, в которую входил и ректор консерватории, композитор Иона Туския. Уже поступив в консерваторию, Эльвира приняла участие в конкурсе, объявленном Тбилисским театром им. Грибоедова. Успех сопутствовал ей и здесь – девушку зачисляли в стажерскую группу театра. Но профессор Бахуташвили ставит вопрос ребром «театр или музыка». «Я не могла предать Нину Константиновну, я не могла предать музыку, но мое сердце осталось на драматической сцене». И тут сама судьба вновь приходит на помощь. В год поступления девушки в консерваторию свою деятельность возобновляет оперная студия. В первом же спектакле «Травиата» Эльвире была доверена главная партия – Виолетты. «Я была счастлива, получив уникальную возможность реализовать две свои главные привязанности – любовь к музыке и театру». Со студентами работали, открывая им тайны вокального мастерства, выдающиеся грузинские певцы, дирижеры, актеры. Одним из них был  заслуженный деятель искусств Грузии Шалва Агсабадзе. «Никогда не забуду, – говорит Эльвира Григорьевна, – как он целый вечер разучивал со мной всего три фразы: «Альфред где?.. И что сказал?.. Как странно?..». Я была хорошая ученица и, как губка, впитывала все».
Премьера «Травиаты» прошла успешно, а во втором представлении принял участие сам художественный руководитель студии, народный артист СССР Петре Амиранашвили: «Давно не пел эту партию, с тобой спою». «Был момент, когда он забыл фразу, и я ему подсказала, – вспоминает певица. «Молодец, не растерялась», – одобрил ее маэстро. Газета «Вечерний Тбилиси», откликаясь на премьеру, писала: «В первую очередь хочется сказать об исполнительнице заглавной партии Эльвире Узунян. Приятный голос, сценическая внешность, простота и естественность поведения – все это говорит о том, что у молодой вокалистки большое будущее». Слова эти сбылись даже раньше, чем можно было предположить. В четвертый раз Узунян пела Виолетту уже на сцене оперного театра Еревана. Победив в проходящем в Армении конкурсе вокалистов, студентка третьего курса Тбилисской консерватории была зачислена в труппу ереванского театра оперы. Вскоре она стала звездой оперной сцены. И не только в Ереване.
Эльвира Григорьевна всегда держала себя в ежовых рукавицах, когда дело касалось работы, работала на сто процентов. По-другому не умела и не хотела. Она хотела на сцене в «Травиате» быть той самой Виолеттой Валери – хозяйкой полусвета Парижа, а не просто озвучивать вердиевскую партию. Ей необходимо было передать боль, страдания измученной жизнью женщины. И ей удавалось уйти от штампов, казалось бы, неизбежных в такой «запетой» партии, как Виолетта. Газета «Советская культура» писала: «Узунян живет в образе, вероятно, потому так естественно ее сценическое поведение. Ее свобода исполнения ошеломляет. Наблюдая Узунян на сцене, невольно вспоминаешь слова Чайковского о том, что «слушатель приходит в оперу не только слушать, но и смотреть».
После дебюта в «Травиате» на ереванской оперной сцене Узунян исполнила роль Марии в «Вестсайдской истории» Бернстайна, впервые поставленной в Советском Союзе. А вскоре неожиданно спела и Джильду. И опять в дело вмешался его величество случай. В Ереван на гастроли приехал Петре Амиранашвили, и именно он ввел ее в оперу «Риголетто», предложив исполнить партию Джильды. Узунян Джильду на сцене не пела, но партию знала, а поскольку смелости у нее всегда было хоть отбавляй, согласилась. «После спектакля Амиранашвили спросил – зачем убежала, мы что тебя в театр не взяли бы? – Я не убежала, просто так сложилась судьба». Потом она пела Джильду со многими выдающимися певцами, но больше всего ей запомнилась совместная работа со знаменитым американским тенором, солистом «Метрополитен опера» Жаном Пирсом. Через некоторое время после отъезда Пирса на родину Эльвира получила пакет из США с фотографией: «Очень яркой певице с красивым голосом и огромным обаянием».
Время дипломных экзаменов совпало с гастролями Ереванского театра оперы и балета им. Спендиарова в Тбилиси. Участвуя в заключительном концерте, Эльвира вместо запланированной для сдачи экзамена партии Виолетты, спела Марию из «Вестсайдской истории». Но это не помешало комиссии оценить экзамен на «отлично». Ректор консерватории Отар Тактакишвили, вручая Узунян «красный» диплом, сказал, что «для консерватории честь иметь в выпускниках такую певицу». Сразу после гастролей в Тбилиси Эльвира уехала с маленькой дочерью в Кисловодск. И опять в дело вмешался случай. Отпуск уже подходил к концу, когда заболела ведущая солистка Саратовского оперного театра, гастролировавшего в Кисловодске. Гастроли оказались под угрозой срыва и Эльвира, к которой обратились с просьбой выступить вместо заболевшей певицы, согласилась отложить отъезд и спеть Виолетту, Джильду и даже Розину из «Севильского цирюльника», которую никогда до этого не исполняла. Наверно, только молодость может позволить себе такую смелость. Через год Розина уже была в репертуаре певицы. Во время гастролей Ереванского театра оперы в Тбилиси газета «Заря Востока» писала: «Розина в интерпретации народной артистки Армении Эльвиры Узунян, как всегда обаятельна, изящна и пластична. Притягательность созданного образа настолько велика, что, кажется, композитор Розину, а не севильского брадобрея видел главным действующим лицом оперы».
У Эльвиры Узунян – счастливая актерская судьба. Она исполнила почти все партии лирико-колоратурного сопрано – Ануш в одноименной опере А.Тиграняна, Марфы в «Царской невесте» Н.Римского-Корсакова, Розины в «Севильском цирюльнике» Д.Россини, Виолетты и Джильды в операх «Травиата» и «Риголетто» Д.Верди, Лючию в «Лючии ди Ламмермур» Доницетти, Церлинн в «Дон Жуане» Моцарта, Олимпию в «Аршаке Втором» Чухаджяна… Когда несколько лет назад в ереванском музее Ованеса Туманяна отмечалось 100-летие со дня первой постановки «Ануш», Эльвира Григорьевна, признанная одной из лучших исполнительниц партии Ануш, рассказала, что ей понадобилось время, чтобы пропитаться армянской народной музыкой, духом которой наполнено это произведение. Рассказала об Аваке Петросяне – легендарном исполнителе партии Саро, о том, как знаменитый певец подбадривал ее во время их первого совместного выступления. Как тут не вспомнить Петре Амиранашвили, который во время «Травиаты» и «Риголетто» тоже подбадривал ее. Именно партия Ануш, сцену безумия которой Узунян исполняла на Минском фестивале, сведя слушателей, как писали газеты, с ума своим исполнением, и вывела молодую певицу на мировую арену. «После того, как я спела Ануш  на сцене Тбилисского академического оперного театра, меня все, начиная от гардеробщиц до директора, стали называть «чвени Ануши». Я так и не  смогла понять, кто меня в «Ануш» больше любил – Тбилиси или Ереван».
Мать и отец Эльвиры впервые встретились в опере на спектакле «Травиата». «Травиата» была первой и осталась самой любимой оперой певицы. На студенческой сцене в «Травиате» Эльвира познакомилась и со свои супругом – Вадимом Шубладзе. Студент 4 курса консерватории, ученик Одиссея Димитриади, он стоял за дирижерским пультом во втором представлении «Травиаты». Этих талантливых и красивых людей связывают 15 лет, наполненных многочисленными гастролями, записями, концертными выступлениями. «Отец и мать Вадима оба были людьми замечательными, образованными и талантливыми, но при этом абсолютно разными, и однажды я не выдержала и спросила у Вадика, где они встретились. Ответ врезался в память: «голубушка, ты не знаешь, что была революция, сказали, что все люди равны, и глех Шубладзе, спустившись с гор, пошел жениться на графине де Сервирок». Сестра Вадима Вика для меня и сегодня очень близкий и родной человек, хотя наши пути с Вадимом давно разошлись. Но это другая тема. Тем не менее, это моя грузинская жизнь».
Когда в Ереване решили поставить «Даиси» Захария Палиашвили, Узунян делегировали в Тбилиси уговорить народного артиста СССР Зураба Анджапаридзе осуществить постановку оперы грузинского классика на ереванской сцене. Зураб Анджапаридзе тогда уже покинул Большой театр и возглавлял оперный театр в Тбилиси. Знаменитый певец поддержал идею – поставленная в содружестве с грузинскими коллегами опера «Даиси» имела большой резонанс в обеих республиках. Спектакль превзошел все ожидания, а исполнительница партии Маро, народная артистка Армении Эльвира Узунян удостоилась почетного звания народной артистки Грузии. Указ о присвоении высокого звания был вручен Эльвире Узунян во время второй премьеры, которая проходила в Тбилиси. Его зачитали на сцене Тбилисского оперного театра, сразу по окончании спектакля. «Это была заслуга Зураба Анджапаридзе, который настоял на том, чтобы это произошло здесь и сейчас. Мы говорим о дружбе народов, – сказал он секретарю ЦК КП Грузии, – и теперь то самое время, когда мы должны показать, что это не пустые слова». За всю историю советского искусства почетных званий народных артисток Грузии и Армении были удостоены лишь двое: Софико Чиаурели и Эльвира Узунян.
На премьере «Даиси» в Ереване произошло еще одно незабываемое для народной артистки событие – по окончании спектакля к Эльвире Григорьевне подошел декан исторического факультета педагогического института им. Пушкина Арчил Чхеидзе, преподававший ей четверть века назад новейшую историю. Он приехал в Ереван с группой студентов, чтобы поприсутствовать на премьере «Даиси». «Я сказал им, что моя бывшая студентка теперь примадонна ереванской оперы поет в «Даиси», и вот мы тут, чтобы послушать тебя».
Эльвира Узунян, несмотря на занятость в оперных спектаклях, продолжала выступать с концертами камерной музыки. Романсы она любила всегда, дебютировала с сольным концертом еще будучи студенткой третьего курса музыкального училища. Но настоящий творческий рывок сделала, пройдя через камерный класс Марии Камоевой. Это была уникальная школа. Профессора М.Камоева и Д.Шведов, терпеливо и мудро приобщали молодых певцов к тайнам этой сложнейшей ветви исполнительского искусства, постоянно устраивали со своими студентами вечера романсов. «Мы хорошо знали камерную программу, а когда приезжала Зара Долуханова, мои педагоги садились рядом со мной, продолжая обучать меня. «Обрати внимание, как она долго кланяется после этого романса. Следующий романс очень сложный и она должна дать себе отдых, подготовиться к нему. Посмотри, здесь она вздохнула, шепотом сказала, потому что на выдохе».
Камерный жанр – это театр одного актера. Крайние точки исканий певицы – от Люлли и староитальянских мастеров до Менотти Таривердиева. Она пела произведения западноевропейских мастеров, романсы русских, грузинских, армянских композиторов. Репертуар постоянно пополнялся новыми произведениями, но неизменным в нем оставался романс Дмитрия Аракишвили «Ручей и цветок». Романс этот был посвящен композитором народной артистке СССР Айкануш Данелян. Она, как и Эльвира, родилась в Тбилиси, до отъезда в Москву была примадонной Тбилисского оперного театра. У Узунян несколько альбомов, в которые вошли записанные ею еще в советские годы грузинские, армянские и русские романсы.                                                                     
Для Эльвиры Григорьевны всегда было важно наладить энергетический контакт между собой и публикой. И неважно было, где она выступала на сцене Колонного зала Дома Союзов в Москве или в клубе небольшого селения. Когда после концерта в затерянной в горах деревушке Нор Кянк, сельчане, ожидавшие ее у выхода, с сожалением спросили, почему она не исполнила «Какавик» Комитаса, певица вернулась на сцену и пела еще и еще. Много ездила Эльвира и по большой тогда стране, выступала на сценах оперных театров всех столичных республик, пела в Каире, Монреале, Пловдиве, Нью-Йорке и даже на БАМе. Воплотилась в жизнь и детская мечта сниматься в кино. «Гарни», «Белые берега», «Берег юности», «Частное определение» – еще одно поле самовыражения Эльвиры Григорьевны. Когда ей предложили организовать группу для поездки к воинам советской армии в Афганистан, она и предполагать не могла, что их ждут перелеты на обстреливаемых самолетах, переезды в бронетранспортерах, выступления в воинских гарнизонах под аккомпанемент несмолкающей пальбы. Это было страшно, но она не жаловалась. Когда Ереванский оперный театр стал жить жизнью митингов на Театральной площади, Эльвира Узунян еще чаще стала участвовать в благотворительных концертах, а затем неожиданно для всех покинула сцену Ереванского оперного театра, которому были отданы лучшие годы ее профессиональной жизни. Покинула, не потому что ей хотелось уйти в расцвете сил, оставив по себе добрую память. Просто театр не работал, и она ушла. В 1991 году певица со своим супругом режиссером Робертом Макаряном уехала в США – ее пригласили на работу в Longy school of music, где действовал оперный класс, и была своя оперная сцена. Параллельно она выступала с концертной программой, собирая полные залы.
25 октября 2014 года в Ереване на сцене Национального академического театра оперы и балета им. Спендиарова состоялся творческий вечер Эльвиры Узунян. Вечер этот был юбилейный, но поверить, что известной певице 80, было непросто. Так легко и изящно она передвигалась по сцене, хотя уже несколько лет вынуждена была ходить, опираясь на трость. Наверное, подмостки родного театра, на которые она выходила сотни раз, волшебным образом выручили ее, забрав боль, оставив только радость новой встречи с любимой публикой после долгой разлуки. Сценарий вечера (автором его выступила сама певица и ее кузен Левон Узунян, режиссер Тбилисского государственного армянского драматического театра им. П.Адамяна) был продуман великолепно – ни помпезной суеты, ни поздравительных речей, неизбежных в день юбилея. Чувство меры и здесь помогло певице уйти от штампов, она рассказывала о своей жизни на сцене просто, искренне и как всегда артистично. Листая страницы прекрасных опер, певица возвращала зрителей к истории театра, периоду своей профессиональной жизни в нем, вспоминала свои первые шаги и коллег, с которыми ей довелось выступать, перекидывая мостик ко дню сегодняшнему, к новым певцам, воспитанникам тех самых мастеров, с которыми выступала сама. Рассказывала о любимом Тбилиси. А на экране сменяли друг друга видеокадры и фотографии, сцены спектаклей, заглавные партии в которых исполняла Эльвира Узунян, звучал ее чарующий голос. В юбилейном вечере Узунян приняли участие тбилисские музыканты друзья Эльвиры.
Влюбленность в жизнь, искусство, творческий подход ко всему, за что бы она ни бралась – такова Эльвира Узунян и сегодня. Она и не думает скрывать возраст, о котором многие женщины предпочитают умалчивать. Возможно потому, что по-прежнему красива. А еще ей нравится, когда говорят, что этого не может быть. Артистичная, умная, тонкая, истинная женщина, способная и сегодня кружить головы, она умеет радоваться жизни, и жизнь платит ей за это взаимностью.
В этот приезд в Армению (последние 25 лет Эльвира Григорьевна живет в холодное время в Бостоне, а остальной период в Ереване), она занята сразу несколькими проектами. Один связан с блистательной певицей, со листкой Мариинского императорского театра Надеждой Папаян, чей голос кристальной чистоты и исключительной красоты в начале прошлого века вызывал шквал оваций в Милане, Париже, Лондоне, Петербурге, Москве, Тбилиси… Жизнь этой великой, как называли ее современники певицы, трагически оборвалась, когда ей не было еще и 40 лет. Узунян давно вынашивает идею фильма, посвященного певице, которая по праву заняла почетное место среди крупнейших представителей оперной сцены своего времени. Она считает, что фильм о Надежде Папаян, выступать с которой считали за честь лучшие певцы Европы и России, должен увидеть весь мир. И ищет кинематографистов, которые воплотили бы эту ее мечту в жизнь.
«Я очень любила музыку, хотела быть в музыке и не думала о карьере. Не себя в музыке, а музыку в себе любила. Это я сейчас только поняла». Возможно, помимо данного Богом таланта, именно это и помогло Эльвире Узунян стать  большой певицей, достигнуть вершин в творчестве, которое и есть «самый честнейший портрет артиста».


Нора КАНАНОВА

 
«ПУСТЬ СЛЕЗЫ У НАС БУДУТ ТОЛЬКО ОТ ЛУКА»

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/14222293_790062511135656_3248107616378485227_n.jpg?oh=bfe34b4de87d41f22174f4cd271b29d7&oe=588124BF

29 июня 2016 года. Солнечная погода. Самое сердце Старого Тбилиси. Улица Шавтели, 13. Сегодня здесь особенно многолюдно и шумно. Все суетятся, ходят с цветами и подарками в нарядных обертках. Поздравления летят со всего света. Это волшебник отмечает юбилей.

Театры как люди – у каждого своя история. Этот театр не похож ни на один другой. И актеры здесь не актеры, а помощники. А куклы – не куклы, а полноправные актеры.
Первый театр марионеток в грузинской столице был построен в 1981 году. «Мсье Леон Арман Гери говорил, что страна, не имеющая театра марионеток, не может считать себя театральной страной», — по одной из версий, решающим аргументом в пользу будущего дела стали слова выдуманного французского министра культуры.
Накануне праздника Тбилисоба городские власти приняли решение передать театру половину здания, подлежавшего капитальному ремонту. Вторая половина принадлежала ресторану. Между двумя помещениями оставили дверь и ключ передали хозяину ресторана, полагая, что театр – предприятие временное. Крошечный зал со сценой в пятнадцать метров вмещал не более 45 человек. Нужно было обустраивать театр. Все делалось своими силами. Куклы и декорации изготовлялись вручную.
Основал Театр марионетокРезо Габриадзе. Тот самый, который написал сценарии к фильмам «Чудаки», «Кин-дза-дза», «Мимино», «Не горюй!» и подарил питерской Фонтанке Чижика-Пыжика.
Для премьерной постановки был выбран сюжет романа Александра Дюма-сына «Дама с камелиями» и оперы Джузеппе Верди «Травиата». Действие пьесы «Альфред и Виолетта» перенесено в 70-е годы в Тбилиси. Роли озвучивали Рамаз Чхиквадзе (Невермор), Эроси Манджгаладзе (Жермон) и другие. Премьера прошла с аншлагом. На открытии присутствовали тогдашний секретарь ЦК КП Грузии Эдуард Шеварднадзе, члены правительства, иностранные гости и дипломаты. Одним словом, элита. Спектакль имел ошеломительный успех.
Таким образом театр выжил, а дверь в ресторан заколотили. Несколько лет спустя здесь откроется новая точка общепита – кафе «Габриадзе». Надо ли говорить, что маэстро и здесь все обустроил по-своему.
В 1984 году театр получил статус государственного. Началось строительство большого здания с залом на 100 мест, а вместе с ним и история нынешнего театра.
В 90-е годы Резо Габриадзе много работал за рубежом. В 1996 году во французском Дижоне состоялась премьера одного из самых прославленных спектаклей театра – «Сталинградская битва», который начинался как «Песнь о Волге». Это реквием, посвященный событиям Великой Отечественной войны, названный критиками «элегией вне времени». Огромный успех постановка имела на гастролях в Нью-Йорке в 2010 году. По версии журнала «The New Yorker», пьеса Театра Резо Габриадзе стала лучшим представлением 2010 года.
6 ноября 2010 года Театр марионеток отметил свой 30-летний юбилей, открывшись после нескольких лет реконструкции. Подарком городу Тбилиси вместе с восстановленным театром стала сказочная башня с часами, построенная Резо. Послушаем маэстро:
– «Здание моего театра марионеток нестарое. Говорят, вторая половина XIX века. Раньше здесь была скобяная лавка. Как это случилось со мной, я уже не помню, я решил построить перед театром башню. Когда началось строительство, я, будто на машине времени, оказался в X-XIII веках, в далекой и прекрасной Византии. Башня должна была органично вписываться в окружающее пространство и время.
Я поставил условие – строить только известью. Кирпичи б/у мы брали на базаре – от разрушенных, реконструированных домов конца XIX и начала XX века, а камни нам привозили с трех каменоломен. Но серьезная проблема ждала нас еще впереди. Как убедить наших благодетелей отказаться от «болгарки»? Стены из камней, напиленных электропилой, не дышат. Нам привозили именно напиленные камни, и мы ничего не могли придумать лучшего, чем снимать с камней следы пилы и возвращать свойственное камню благородство, богатство цвета, его игру, силу и нежность, текстуру. Пригласили камнетесов. Молотки, зубило, пыль, узелки с обедом – все как положено.
Стройка длилась почти два с половиной года. Потом начался монтаж часов. В этом нам помог австрийский мастер Шмидхофер. И вот такое вот здание построено. Мы открывали башню, а вместе с ней – и весь отремонтированный театр… с огромной благодарностью судьбе и благодетелю, давшему нам такую возможность».
И действительно, не заметить башню невозможно. Поначалу недоумеваешь – что это? Нагромождение камня, подпертое шпалой – да. Невесомое сказочное местожительство ангелов и принцесс – да. Эклектический ребус, в котором каждая деталь символ – тоже да. И даже если убрать все цвета, все краски, театр не перестает быть праздничным и нарядным, точно подсвеченным изнутри.
Здесь все какое-то игрушечное. Вот вход в театр – лестницы спускаются вниз, точно ведут в сказочное подземелье. Вот касса – жестяная будка с миниатюрным макетом зрительного зала. Вот башня, из которой ежечасно появляется златокрылый ангел и молоточком бьет в колокол. Два раза, в полдень и в семь вечера, можно увидеть удивительное кукольное представление – «Круг жизни». Все куклы, разумеется, сделаны по эскизам Резо. Вот изразцы на башне, их несколько сотен, и все расписаны самим Габриадзе вручную. На крыше театра сидит железная птичка, невесомая – вот-вот взлетит. Вот открытая терраса, где летом так приятно выпить холодный кофе. А на фронтоне того же здания – девиз на латыни – Extra Cepam Nihil Cogito Nos Lacrimare, что значит «Пусть слезы у нас будут только от лука». Вот вход в кафе – с мудреными росписями. И все это рождает один ансамбль, настолько гармоничный, что диву даешься. Как из такого многообразного многоцветия получается не кричащий разнобой (который должен быть), а совершенно понятный и приятный глазу архитектурный комплекс.
За 30 с лишним лет театр облетел весь мир. Он побывал во Франции, Великобритании, США, Шотландии, Швейцарии, Германии, Италии, Австрии, Испании, Норвегии, России. Ему рукоплескали лучшие театральные фестивали.
Неоднократно спектакли Театра марионеток удостаивались самых престижных премий разных стран: премия Руставели, «Золотая маска», «Ника», «Триумф» и многие другие. Для тбилисцев застать театр дома – большая удача. Сейчас в репертуаре четыре спектакля – «Сталинград», «Осень моей весны», «Рамона» и «Бриллиант маршала де Фантье».
Последний, к слову сказать, восстановили в прошлом году. Пьеса «Бриллиант маршала де Фантье» написана Габриадзе по просьбе театра Руставели как продолжение знаменитой «Ханумы».
Этот театр уникален еще и тем, что здесь до сих пор продолжают работать великие артисты прошлой эпохи – Рамаз Чхиквадзе, Эроси Манджгаладзе, Верико Анджапаридзе. Их голосами говорят персонажи спектаклей.
Надо сказать, что зал, несмотря на внешнюю пестроту, очень скромен, почти аскетичен. Всего 80 мест. Серо-зеленые стены, такого же цвета мягкие стулья, маленькая черная сцена. На сцене происходит невероятное.
Публика – самая изысканная. Ходить к Габриадзе – что в театр, что в кафе – хороший тон. Здесь запросто можно встретить депутатов парламента, банкиров, звезд экрана и медиаперсон. Много иностранцев. Ведь Габриадзе – это такой же бренд, как вино или многоголосие.
В фойе – плакаты и афиши разных лет, на разных языках. Особенность, даже «европейскость» этого театра и в том, что двери закрываются ровно в восемь вечера. Совсем не по-грузински, где опаздывать – это нормально.
До начала спектакля в зале раздается голос маэстро – «Прошу выключить мобильные телефоны. Зал настолько маленький, что слышно даже дыхание, а не телефон. Спасибо, что пришли к нам в гости. Спасибо, спасибо, спасибо!».
И вот – свет гаснет. «Рамона». История любви двух паровозов.
Действие пьесы разворачивается в послевоенном Союзе, где паровоз Эрмон по долгу службы отправляется в трудное путешествие.  Рамона остается ждать мужа на маленькой железнодорожной станции Риони, вспоминая, как мечтали быть счастливыми вместе. Месяц за месяцем, год за годом тянется разлука, принося героям новые испытания. Когда в город заходит бродячий цирк шапито, жизнь маневровой Рамоны меняется навсегда. Эрмон передает ей из дальних краев гудок-наказ – никогда не отказывай тем, для кого ты – последняя надежда. И вот Рамона решает помочь цирку. Его руководители – Бабахиди и Самаркандский уговаривают Рамону довезти их до курортного городка Цхалтубо, а затем стать балериной на канате вместо сломавшей ногу Амалии Аномалии. И вот, балансируя на тонком тросе, Рамона видит мужа. Долгожданный Эрмон выпускает на вершине горы условленный пар и бежит навстречу любимой. Но увы – Рамона погибает. Вслед за ней уходит в пустоту Эрмон – ему нет жизни без любимой. И бутафорским паровозам сочувствуешь, как живым людям.
Спектакль пронизан тонким, ироническим юмором. Невозможно не улыбнуться, когда старый станционный смотритель с грустью рассуждает о превратностях любви, или когда цирковой лев, уставший от голодной жизни, ворует котел с лобио прямо с поминок. А вот начальник станции Беглар бескомпромиссно сообщает Рамоне о том, что она маневровая, а поэтому 300 метров в одну сторону, 300 в другую – и никакого самовольства.
...Я сижу на балконе. Отсюда мне посчастливилось увидеть не только кукол, но и игру актеров. Выражение их лиц, слаженность движений, по которой можно сверять секундомер. И вправду, не поймешь – кто тут главный – люди или куклы?
Приходите сюда, не пожалеете. Каждый четверг, пятницу, субботу и воскресенье театр распахивает двери. Ведь это театр одного Резо – он здесь отец-основатель, вдохновитель, режиссер-постановщик, автор костюмов, родитель всем куклам, сценограф и музыкальный оформитель. И пусть желает нам маэстро, чтобы мы плакали только от лука, сам-то он знает – в его театре плачут от любви.


Нино ЦИТЛАНАДЗЕ

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 11
Воскресенье, 28. Мая 2017