click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Богат не тот, у кого все есть, а тот, кому ничего не нужно.

Премьера

ДВЕНАДЦАТЬ – ЧИСЛО МАГИЧЕСКОЕ

https://lh3.googleusercontent.com/-Htva7C_jrnc/URoovJe0xkI/AAAAAAAABuA/_KXFSgpOYbg/s125/d.jpg

СКАЗОЧНАЯ ФЕЕРИЯ НА ГРИБОЕДОВСКОЙ СЦЕНЕ

Любимые с детства герои  самой новогодней сказки – «Двенадцать месяцев» Самуила Маршака  –  получили прописку на Большой сцене Театра имени А.С. Грибоедова. В праздничные дни, словно по мановению волшебной палочки, зрители очутились  в зимнем лесу вместе с бедной Настей (Мариам Кития), а затем перенеслись во дворец, где юная и капризная  Королева (Нина Нинидзе) тщательно выводила на  приказе  глагол «казнить» вместо «помиловать» – потому что первый короче второго. И никакие аргументы и упреки  эксцентричного Учителя  (Арчил Бараташвили)  не смогли изменить этого легкомысленного решения сумасбродной девчонки… как и другого: во что бы то ни стало заполучить зимой  подснежники, которые, увы, не выращивают  в королевской оранжерее.  «Но подснежник – цветок дикий!» - тщетно пытается убедить ее величество Садовница (Медея  Мумладзе). 
Конечно, передать всю прелесть произведения  Маршака – дело не простое, но создателям спектакля – актерам вместе с молодым режиссером-постановщиком из Санкт-Петербурга Дмитрием Павловым – удалось главное: создать атмосферу волшебства, сказочную феерию. В немалой степени этому способствовало и художественное оформление спектакля, красочные костюмы (художник спектакля Тамара Мачарашвили, заведующий постановочной частью Александр Цветков), световые эффекты (Давид и  Темур Сухишвили)  и… музыка Георгия Свиридова. Знаменитая тема из кинофильма «Метель» в соединении с выразительными хореографическими и пластическими сценами (Давид Метревели) удачно связалась с собирательным образом Двенадцати месяцев (Александр Лубинец – Январь, Олег Мчедлишвили – Февраль, Лаша Гургенидзе – Март, Василий Габашвили – Апрель, Александр Хлебников – Май, Артур Баласанян – Июнь,  Дмитрий Спорышев – Июль, Гурам Черкезишвили – Август,  Михаил Амбросов – Сентябрь, Арчил Бараташвили – Октябрь, Христофор Пилиев - Ноябрь, Михаил Арджеванидзе – Декабрь). Движение Двенадцати  месяцев по кругу сцены символизирует в спектакле смену времен года, круговорот в природе. Этот собирательный образ  в спектакле грибоедовцев вполне в духе С.Маршака, ведь он стремился произвести на зрителя единое и цельное впечатление. Поэтому месяцы существуют вместе, как один образ, ведущий и направляющий действие, «почти античный хор», как говорил сам писатель.
Характерность  в  спектакле – это, прежде всего, королевское окружение: Канцлер (Михаил Амбросов), Гофмейстерина (Инна Воробьева), Учитель (Арчил Бараташвили). А также  «сладкая парочка» –  Мачеха (заслуженная артистка Грузии  Ирина Квижинадзе) и Дочка (Нина Калатозишвили)...  По прихоти режиссера,  в спектакле неожиданно появляется национальный колорит: в королевской свите мы замечаем бравого грузина в чохе (Александр Лубинец).     
Спектакль «Двенадцать месяцев» театр посвятил 125-летнему юбилею Самуила Маршака. Проект осуществлен при поддержке Международного культурно-просветительского Союза «Русский клуб». «Двенадцать месяцев» - часть широкомасштабной благотворительной акции «Русского клуба», осуществляемой благодаря помощи Фонда КАРТУ.
Перед премьерным спектаклем на сцену вышел директор театра и президент «Русского клуба» Николай Свентицкий. В своем выступлении он отметил, что все праздничные спектакли посвящены  двум  датам – 35-летию интронизации Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха Всея Грузии Илии II и 80-летию со дня его рождения. Святейший почтил своим присутствием премьеру грибоедовцев. Среди гостей были также знаменитый певец, основатель благотворительного фонда «Иавнана», посол доброй воли ЮНЕСКО и ЮНИСЕФ Паата Бурчуладзе и супруга премьер-министра Грузии Екатерина Хведелидзе с сыном Цотне.
Благотворительный спектакль «Двенадцать месяцев» посмотрели  воспитанники детских домов, а также маленькие пациенты реабилитационных центров, дети из семей беженцев. А потом получили в подарок праздничный набор сладостей и книжку «Рождественский подарок» с произведениями Ильи Чавчавадзе на русском и грузинском языках из серии «Детская книга». Уже четвертый год «Русский клуб» выпускает в этой серии адаптированные издания для грузинских читателей. Издание произведений И.Чавчавадзе приурочено к 175-летию со дня рождения великого грузинского писателя. В фойе была развернута экспозиция детских рисунков, принявших участие в художественном  конкурсе «Отчизна славная моя» по произведениям Ильи Чавчавадзе – его тоже организовал Союз «Русский клуб».

«ТЕАТР – ПАРАДОКСАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ»  

Режиссер-постановщик спектакля Дмитрий Павлов получил режиссерское образование в Санкт-Петербурге. В настоящее время он режиссер Санкт-Петербургского Интерьерного театра. С ним побеседовала корреспондент «РК».
- Дмитрий, почему вы выбрали для постановки  именно «Двенадцать месяцев»?
- Это очень хорошая драматургия. Оригинальная, масштабная, в чем-то инфернальная пьеса. Мне было интересно работать в Театре имени Грибоедова, с его труппой, талантливой молодежью. Кстати, в Тбилиси я не случайно. До 15 лет  немало времени  проводил в этом городе  –  здесь живут мои близкие родственники. Так что я рад, что мне довелось здесь и спектакль поставить… 
- Вы художественный руководитель и директор театральных программ международного фестиваля Vyborg Intelligent Performance. Расскажите, пожалуйста, об этом.
- Мы создали его вместе с друзьями, неравнодушными к городу Выборгу. Это очень красивый, уникальный город с интересной историей, замечательными архитектурными ансамблями – он был основан шведами в средние века. Принцип фестиваля – его миграция по разным историческим точкам города. Через призму искусства рождается новый взгляд на те или иные архитектурные объекты. Заслуженный артист России, лауреат Государственных  премий актер  Александр Девотченко назвал театральный  Выборг вторым Авиньоном. Ведь в этом городе сейчас проводится много фестивалей – например, кинофестиваль «Окно в Европу». Каждую весну Выборг участвует в петербургском фестивале искусств «Белые ночи». Сюда приезжает Мариинский театр. Проводится здесь известный международный  джаз-фестиваль… Но театрального фестиваля не было, и вот мы решили исправить эту ситуацию. Мы провели уже три фестиваля. Это было непросто. Фактически Vyborg Intelligent Performance проводится без финансовой поддержки. Это, можно сказать,  диссидентский фестиваль. Мы организуем его на средства своих друзей, предпринимателей. Это, скажем так, инициатива низов. Но фестиваль – удовольствие очень дорогое.  Каждый раз на улице создается практически новая сценическая площадка. Фестиваль пользуется большим успехом.  За годы его существования в нем  приняло участие немало интересных, известных коллективов. Наш фестиваль – театрально-музыкальный. На нем в дневные часы выступают серьезные музыканты, а вечерами проходят театральные представления. Фестиваль еще молодой и только набирает обороты… Мы стараемся никому не отказывать в участии  –  главное, чтобы гостям подходили условия и формат сцены.  Главное  условие – участие профессиональных коллективов, так как этот фестиваль  не призван открывать молодые таланты. Хотя  при этом  наш  принцип – театр без границ. Vyborg Intelligent Performance  – не состязание театров, а просто подарок городу. Чтобы горожане могли прикоснуться к тому, что сегодня представляет современный  театр.
-  На последнем выборгском фестивале была представлена и ваша постановка «Третий лишний, или Принципиальные анекдоты» по пьесе Сергея Носова «Тесный мир».
- Сергей  Носов – это, не побоюсь сказать, Достоевский, Гоголь нашего времени. «Тесный мир» - его ранняя пьеса. Драматург был на премьере спектакля. Мне было очень приятно поработать в союзе с драматургом, так как режиссерам не часто доводится общаться с авторами пьес, над которыми они работают. А это всегда очень полезный опыт. И мне отрадно, что мы с Сергеем Носовым нашли созвучие в художественном воплощении его пьесы, наши  представления о творчестве совпали, и Сергей в итоге был доволен.  Я поставил спектакль с участием выпускников Петербургской театральной академии, мастерской Николая Беляка.
- Вы предпочитаете на данном этапе работать с современной драматургией?
- В современной петербургской драме  как всегда, так и на сегодняшний день,  происходит стремительный  рост… Большое удовольствие прикасаться  к этим материалам.
- Чем отличается петербургская театральная школа от московской?
- Питер более подробный, совестливый, больше хранит отношение к живому театру,  существует в собственном  ритме по особенным собственным законам. Он может, слава богу,  позволить себе такую роскошь – создавать подлинное искусство. Беречь традиции, что не мешает ему всегда быть  в авангарде – в нем это уникально, мистически сочетается.  Но это не значит, что одна школа – хорошая, а другая – плохая.  Можно бесконечно раскодировать,  что такое Петербург и театр в нем. 
- Когда вы почувствовали, что должны заниматься именно театральной режиссурой?
- Сколько себя помню, столько и хочу работать в театре. Потому что творчеством я занимался с детства. С 14 лет уже начал играть на сцене, занимался музыкой.  В один момент все мои увлечения, склонности  сублимировались  в потребности заниматься именно режиссурой. Когда стал задавать слишком много вопросов – жизни, себе…
- Режиссура помогает вам находить ответы?
- Во всяком случае, более скрупулезно и точно ставить вопросы. Они, эти вопросы,   направляют нас,  и мы решаем, как должны поступать.
- Вы по жизни перфекционист – стремитесь к совершенству?
- А без этого невозможно. Потому что любое дело, особенно в искусстве, не терпит половинчатости. Совершая творческий акт, мы отдаемся полностью,  с головой, потому что за ним стоим не  только мы.  
-  Говорят, нет предела совершенству.
- А дело вовсе не в том, чтобы объять… совершенство. Театр – это живое искусство, процесс. Главное – попытаться сделать  для мира, для человека что-то лучше. Здесь не может идти речь ни о каком достижении совершенства. Когда мы достигаем результата и довольствуемся собой, тогда и заканчивается живой процесс  –  театр начинает существовать на мертвом поле.
-  А что же такое сегодня  –  живой  театр?
-  Это бездонный вопрос. И это можно бесконечно вскрывать! Живой театр – это ежеминутное,  ежесекундное «вскрытие» человеческой души, континуальная работа, прикосновение к болевым точкам сегодняшней жизни. Живой театр – это  пульс времени. Речь не идет о примитивно понимаемой  актуальности… Здесь еще уместен синкретизм, когда из столкновения  каких-то моментов высекается некая искра. И все становится узнаваемым  – это про нас! В двух словах трудно сказать о том, что такое живой театр. Легче поговорить о том, что такое неживой театр. Потому что не хочется говорить о зрелищности, некоем развлечении. Немногие могут сегодня позволить  себе такую степень свободы.  Кто-то  просто выживает и заигрывает с коммерцией.  
- Кого вы считаете представителями живого театра в Петербурге?
- Это Вениамин Фильштинский, Лев Додин, Николай Беляк. Это некий монастырь! Здесь не гонятся за зрелищностью, а действительно посвящают свою жизнь живому театру. Но, к сожалению,  и питерский театральный фронт представляет собой неоднородное явление. Питер постепенно меняется не в лучшую сторону. Я бы очень хотел надеяться, что это временное явление. Но, к сожалению, многое утрачивается, театр уподобляется новым тенденциям в жизни. Тут сказывается и необходимость выживания, и невероятные скорости нашей жизни. Но так не может долго продолжаться. Рано или поздно человек под этим гнетом все-таки обращается внутрь себя. И я верю, что мы вернемся к истокам, а именно – к живому искусству.
- А то, чем вы занимаетесь, - миссия, работа  или это называется как-то иначе?
- Не знаю, как сформулировать… Театр для меня – это и работа, конечно, но я бы не стал ограничивать  режиссуру понятием «работа». Это нечто большее. Какая-то потребность в чем-то большем, явления, которые распоряжаются за нас.  
- Всегда приходится чем-то жертвовать ради этого?
- Да, поэтому это больше, чем просто работа. Приходится приносить в жертву многое, отдых, личную жизнь… Но в данном случае я не хочу представлять себя  какой-то жертвой. Конечно, гораздо больше я получаю от своей профессии радости.
- Театр – это радость?
- Театр – это  парадоксальное явление. И радость ли это?..  Я думаю, да.  Не хотелось бы выражать словами это явление –  театр. Как сказал Дебюсси, там  где слово бессильно,  начинается музыка.
- А как относитесь к зрелищной стороне театра?
- Мне все-таки хочется верить, что театр  это немножко больше, чем просто зрелище. Актер на сцене священнодействует, а не занимается самолюбованием.    
- Считают, что в театре в идеале  все должно быть подчинено одному человеку – режиссеру-гуру, заслужившему безусловное доверие актеров.
- Многое, конечно, зависит от режиссера. Он задает направление. Здорово, когда во главе театра стоит гуру, однако и профессиональные качества актера играют очень большую роль. Потому что даже если актер  не вполне удовлетворен задачами режиссера, то со своей задачей должен справляться и превращать этот процесс в удовольствие. Не всегда нужно надеяться на то, что тебя будут обслуживать. То, о чем вы говорите, – идеальный макет! Но жизнь так редко распоряжается. На первом месте  должен быть собственный профессионализм, то,  чем ты сам занимаешься.
-  Как быть режиссеру, если он не может добиться от актера нужного результата?
- Все очень индивидуально, и это уже момент методологии. Мне важен процесс работы с актером, а не результат, так как его, по сути, не может быть. Бывают разные обстоятельства, условия, сроки, возможности... То, что работает на выпуск спектакля. Но все-таки мне важен процесс, поиск некоего ключа, возможностей пробы, чтобы театр все-таки оставался живым. А  погоня за неким «результатом» и зрелищностью – это убивает  сотворчество.  
- Кшиштоф Занусси сказал недавно: «Театр – семья»… Так ли это? И не мечтаете ли вы  создавать собственный театр?
- Мне интереснее работать с разными театрами –  наверное,  в силу возраста. Поэтому о своем театре пока не думаю.  Это другая степень ответственности, а не только творческой состоятельности. Необходим  момент остепенения, что ли. Есть  театр, с которым мне хотелось бы продолжить сотрудничество, - это Интерьерный театр. Это настоящая  профессиональная школа. Речь идет о художественном руководителе Николае Беляке – это очень серьезная фигура на петербургском театральном фронте, действительно настоящий мастер своего дела. Мне нравится работать в союзе с ним, продолжаю многому у него учиться. Театр – семья? Хорошо, когда существует группа единомышленников, связанная общими творческими устремлениями, когда они могут этим жить, находиться в постоянном поиске,  а не «вахту отстаивать». При таком подходе можно репетировать и на подоконнике.
-  Иногда говорят, что театр с определенными творческими установками может существовать лет десять, не больше – а дальше нужно расходиться или в корне менять эстетику.
- Сложно сказать. Есть коллективы, которые по 60 лет вместе существуют и еще продолжают свои традиции. Но в любом случае нужен прилив свежей крови  –  молодежь.         
- Говорят, режиссером можно стать только после сорока...
- Пожалуй, это так. Режиссер – профессия второй половины жизни. Ты приобретаешь жизненный опыт, а  режиссура – это, прежде всего, твой жизненный опыт,   накопление впечатлений, которыми ты можешь поделиться со зрителями.
-  Вам уже есть чем поделиться?
- Надеюсь, что да.
-  Расскажите о самых сильных театральных впечатлениях последнего времени.
-   В Петербурге происходит много любопытного. Мне нравится то, что делают Валерий Фокин, Лев Додин. Отрадно, что Юрий Бутусов снова вернулся в Петербурге, так как его постановки всегда являются  открытием. Есть коренные петербуржцы разных направленных и театральных движений – например, очень интересный авангардный проект – Русский инженерный театр «АХЕ» и еще множество начинающих… На меня произвели впечатление многие работы тбилисских режиссеров – постановки  Свободного театра в режиссуре Автандила Эдуардовича Варсимашвили, спектакль «Психоз 4.48» в театре музыки и драмы. Тепло отношусь к работам Резо Габриадзе. А вообще я благодарный зритель.

Инна БЕЗИРГАНОВА
 
СЕМИОТИКА ПО-ГРИБОЕДОВСКИ

https://lh3.googleusercontent.com/-IJgeKHMZFMg/UPPbEZZMoAI/AAAAAAAABsQ/oe4p0fq6Iuo/s125/j.jpg

Гроза относится к одним из самых опасных для человека природных явлений. По количеству зарегистрированных смертных случаев только наводнения приводят к большим людским потерям. 

Впервые на сцене Тбилисского русского драматического театра имени А.С. Грибоедова представлена «Гроза» Александра Островского.
«167-ой сезон в нашем театре объявлен годом русской классики, это закономерно. Мне кажется, русский театр в Грузии должен все время заниматься русской классикой, ведь его призвание – пропагандировать русскую культуру», - сказал перед премьерой худрук театра Автандил Варсимашвили.
«Гроза» - архисложная пьеса. У нее огромные традиции постановок в мировом театре. Но неизменная актуальность произведения завставила режиссера-постановщика, художника и автора музыкального оформления спектакля Вахтанга Николава взяться за эту сложную работу. Ведь, как сказал Питер Брук – нет старых или новых тем, есть то, что сегодня нужно зрителю.
«Островский изначально дает нам установку, что городка, где описываются события, в принципе не существует. Калинов – это придуманный городок на Волге. Почему автор дает такой символ? Потому что общество, которое там живет, находится в определенном кризисе: психологическом, социальном, где любовь умирает, вместо всеспасающей становится самоубийственной. Я думаю, в пьесе заложено некоторое апокалиптическое настроение. В обществе с такими жесткими устоями и законами происходит уничтожение личности», - говорит режиссер.

В спектакле не только Катерина, но и все остальные герои находятся в кризисе.
Кабаниха – Ирина Мегвинетухуцеси – вполне еще молодая купеческая вдова. Женщина любящая, но слишком сильная. Под конец спектакля начинаешь думать, что заставляя, приказывая, принуждая Кабаниха по-своему хочет уберечь Катерину и сына от надвигающейся трагедии. Через нее конфликт переплетается в причудливую смесь православия и язычества. Любить Бога или бояться? Конечно, любить, скажете вы. Но любовь здесь не живет. По словам режиссера, это актуально и сегодня, в обществе, где за правило принято не брать на себя ответственность.
Савел Прокофьевич Дикой, купец, значительное лицо в городе. Вряд ли можно было представить, что из Дикого получится полукомический пероснаж. Но Михаил Арджеванидзе и это может. Больше всего запоминается блестящая сцена Кабанихи и Дикого. Они одного поля ягоды, понимают друг друга с полувзгляда. И здесь, в импровизированной исповеди Дикого Кабаниха видит себя. И плачет. Но изменить ничего не может. 
В Борисе Григорьевиче в исполнении Арчила Бараташвили есть что-то европейское, почти французское. Он сам признается Кулигину – «загнан, обычаев ваших я не понимаю, да еще и влюбился сдуру». Именно сдуру. Для него нет в этой любви спасения и быть не может. А Катерину надуманная любовь к человеку, который сам не знает, чего хочет, приводит к катастрофе.
Другая Варвара (Анна Арутюнян) - маленькая, юркая, приспособившаяся жить в этом аду. Самой яркой и безусловно самой кассовой стала любовная сцена Варвары и Ваньки Кудряша. Его тонко и пронзительно исполняет Василий Габашвили. Но увы, даже здесь любовная сцена, разыгранная на пне, представляюшем собой не что иное, как эшафот с прикрепленным к нему топором – это тоже крик отчаяния, попытка сбежать от безысходности.
Варвара сочувствует Катерине, старается ей помочь. А ведь в глубине души и она хотела бы улететь. Интересно решена сцена с одним из самых знаменитых в русской литературе монологов. Только у Николава это не монолог, а перекличка двух бескрылых птиц. «Отчего люди не летают?» - вопрошают Катерина и Варвара, и сыплют на сцену опилки – то, что осталось от разбившихся надежд.
Кулигин, мещанин, часовщик-самоучка, отыскивающий перпетуум-мобиле, он же Олег Мчедлишвили. В условиях Калинова это никем не понятый человек, все чаще прикладывающийся к бутылке. Кулигин в финале спектакля забирается на сооруженный им же громотвод и с горечью наблюдает трагедию, разыгрывающуюся в доме Кабановых. Он свысока, несколько отстраненно (и это тоже символично) смотрит на события. Он сопереживает, но и он поделать ничего не может.
Удалой Шапкин получился у Дмитрия Спорышева.
Среди женских ролей самыми приметными можно назвать Глашу и Феклушу. Глаша, девка в доме Кабановой, - теперь уже наверняка характерная Нина Калатозишвили. Она, плутовка, приворовывает, за что обрушивает на себя гнев Кабанихи. Хороша Калатозишвили и в сцене с простынями. Очень неожиданно было увидеть в роли странницы Феклуши молодую актрису Нину Нинидзе. Созданный ею образ слепой юродивой настолько убедителен, что иногда по телу бегут мурашки.
Еще один символический образ рисует заслуженная артистка Грузии Людмила Артемова-Мгебришвили. Ее барыня, чудная, полусумасшедшая, ходит с игральными костями и пророчит конец света. Именно в ее уста вложил режиссер едва ли не главную фразу в спектакле: «Последние времена, будто время короче стало». Предчувствие катастрофы, невозможности жить по-старому тревожит. Ведь недаром говорится - что непонятно, то плохо.

ТИХОН + КАТЕРИНА = ЛЮБОВЬ

Перед спектаклем София Ломджария, исполнительница главной роли, говорит: «Я очень боюсь сыграть плохую Катерину». Напрасно боялась. Такую Софу мы давно не видели. Актриса играет с надрывом, искренне, всей душой понимая свою героиню. «Она ищет выход в чем-то, говорит, что хотела бы улететь. К сожалению, находит его в надуманной любви. Катерина влюбляется в человека, с которым практически не знакома. Те качества, которые, ей кажется, у него есть, она сама придумывает. Такая любовь, конечно же, приносит разочарование. Она любит его искренне и страстно, но не знает, какой он человек, и в конце концов разочаровывается», - говорит София Ломджария.
Это вполне современная история, которая может случиться в любой семье. Но. Вряд ли сегодня современной Катерине придет в голову броситься в омут. Сегодня все может решиться гораздо проще. Но режиссер преподносит нам эту историю щемяще-грустной. Ему удалось уйти от школьной хрестоматийности, и хотя трактовка вполне классическая, образы актеров получились выпуклыми, живыми и настоящими.
Здесь нет противопоставления Катерины и темного цартсва. Все без исключения пытаются вырваться из темноты. Но никто не может отказаться от своих принципов. И это борьба с самим собой, а чаще – с ветряными мельницами, теряет смысл и делает людей злыми. Безысходность правит этим царством. Это спектакль об одиночестве, которое разъедает душу.
Тихон + Катерина = ? Почему у них не получилось? Ведь и Тихон всем хорош (здесь фактура и обаяние Вано Курасбедиани работают на все сто), и вроде не глуп, и любить умеет. Но нет,никому не суждено выбраться из этого омута. И даже признавшись мужу в измене, Катерина вместо наказания и презрения слышит от Тихона: «Я люблю тебя, Катя!» Вот оно - прощение вместо заслуженного наказания. Но великодушие неподьемно. 

ДУЛО К ВИСКУ РЕЖИССЕРА

Грибоедовская «Гроза» - это не просто интересно и динамично. Это визуально красиво. Интересна сценография. Впервые играли без боковой кулисы. Впервые использован специальный половик из мешковины. Пространство сцены продумано до мельчайших подробностей. Музыка аутентичная, старорусская. Здесь бушуют стихии – и огонь, и вода. А театральная гроза сделана из стратоскопов.
Вахтанг Николава много и часто работает с символами. Он любит эту стилистику, и она, надо признать, получается у него отлично. У него совсем как по Станиславскому: «Символ должен возникать случайно, его нарочно не выдумаешь. Выдуманный символ есть ребус, а не символ». В этом спектакле все продумано настолько тщательно, настолько глубоко, что вся эта символическая ненарочитость и случайность возникает сама по себе, как логический результат. Белые простыни – как символ супружеской измены, деревянный пень, как плаха, опилки, как земная пыль, крест с ведром, как синтез старого и нового, несочетаемого. Еще только задумывая спектакль, режиссер стремился к созданию духа ритуальности, первоисточности, противопоставления христианского и языческого. Домострой во всей красе демонстрирует Кабаниха – она часто молится, но это показное. Ей милее старые обряды и традиции. Взять хотя бы сцену с мытьем ног. Тихона, уезжающего в Москву по делам, Кабаниха буквально заставляет сына приказать Катерине, как ей жить в свое отсутствие. Тихон не видит в этом никакой необходимости, но смиряется с материнской волей. 
«Они все нормальные люди, проблема в том, что они не могут отказаться от своих принципов, устоев и борются против чего-то, подчас несуществующего», - выносит свой вердикт режиссер.
Главный в театре режиссер. А кто же еще? За режиссером Вахтангом Николава наблюдать всегда интересно. Он, с большой долей артистизма, всегда разный. То деспотичный и крикливый, но ласковый и мягкий, то веселый, то серьезный, а то и вовсе просто  уставший человек. Что-что, а работа проделана поистине титаническая. Говорю без преувеличения. Интересно было наблюдать за Вахо в последние дни перед премьерой. «Гроза» - это тот спектакль, после которого у него появилась первая седина. Но, что делает его настоящим режиссером – так это стремление покорить еще большую вершину. После русской классики он решил замахнуться на древнегреческую трагедию. И опыт этот обещает стать крайне любопытным.
У него тот случай, когда профессиональный актер стал хорошим режиссером.
Вахо Николава – режиссер, которому вкусно ставить спектакли. Но будучи актером, он всегда знает, как нужно играть. При этом всегда оставляет за актером право играть по-своему.
Вот интересно, где черта, после которой молодой талантливый рожиссер становится просто режиссером. Взрослым. Зависит ли это от количества поставленных спектаклей? Или от какой-то внутренней работы, которая в каждом происходит за разное количество времени? Пожалуй, решение быть режиссером подразумевает больше ответственности. В данном случае – сам уровень ответственности другой. Это уже не попытка, но вслух, в полный голос сказанное. Подкупает в нем и то, что он, в отличие от многих своих коллег-ровесников, всегда знает о пьесе, о драматурге, об эпохе. Он – человек думающий и ищущий. Ему всегда важен контекст.
Ну, и финал. Переделанный на самых последних репетициях. Смерть Катерины показана символично. Она читает монолог, разувается и уходит. А пришедшая вслед за ней странница Феклуша забирает ее обувь. И душу. Смотрит на это все происходящее забравшийся на громоотвод Кулигин. Кабаниха продолжает читать наставления. От отчаяния Тихон бьет молотком по железной доске, выполняющую роль набата. Ветер приносит сухие листья, и задувает свечу.
И все повторяется. Неизменно. И в этом самая большая трагедия.
Пожалуй, главное, что показал и доказал зрителям Вахтанг Николава – классика может и должна быть современной.

Нино ЦИТЛАНАДЗЕ

Теперь перед нами открылось "Фотоальбом виндовс скачать"широкое водное пространство, что-то вроде круглого озера.

Та, которая скачет от "Скачать мангу шаман кинг"поляны,-Исидора Коварубио де Лос-Льянос, а та, которая "Игры скачать на телефон ассасин"направляется к ней, Луиза Пойндекстер.

Быть может, им предстоит провести здесь ночь, и негде "Скачать аудио сказки"будет достать воды, чтобы напоить мулов.

Я только пробормотал, что не "Игры приколы в классе"теряю надежды, но он не обратил внимания на мои слова.

 
ОБРЕТАЯ СВОЕ «Я»

https://lh3.googleusercontent.com/-U01eEqga_FA/UGKysoFGYmI/AAAAAAAAA2k/5OO88-bCRP4/s125/d.jpg

На сцене театра имени А.С. Грибоедова  реализован независимый театральный проект. «Мистическая ночь с Сергеем Есениным, или Прыжок в  самого себя» - так назвал свой спектакль автор пьесы и режиссер-постановщик Валерий Харютченко, определивший его жанр необычно – постреалистическая фантасмагория. Так же необычен и сам спектакль. Осмысление бытия происходит в нем не только в контексте судьбы России, истории и современности, не только в контексте  судьбы  поэта,  но и в диалоге с метафизическими законами и  нравственными основами мироздания.
«Мистическая ночь с Сергеем Есениным, или Прыжок в самого себя» - это интеллектуальный театр.  Основная  тема спектакля – проблема человеческого духа, столкновение личности с абсурдностью окружающей его реальности.  В фокусе внимания режиссера – трагическая судьба и творчество Сергея Есенина, но он создает свою сценическую версию, в которой органично переплетены эпизоды биографии поэта, фрагменты его стихов с воспоминаниями, ассоциациями  автора спектакля. Это и становится основой его драматургии.
Спектакль состоит из пролога и восьми видений. Происходящее на сцене – за рамками  реальности как таковой. «Сон – это явь, а явь – это сон», - говорит Артист, цитируя древних. Да и персонажи – Артист-Поэт, Анти-эго,  Ангел-хранитель, Типы  – не совсем обычны.  Будучи, по сути,  продуктом нашей реальности, каждый из них представляет собой своего рода архетип. Они являются проводниками концепции автора, неотъемлемой частью его метафорического мира.
Когда-то Валерий Харютченко  вызвал на спиритическом сеансе дух Сергея Есенина и задал поэту совершенно невероятный, с точки зрения логики,  вопрос: не может ли он ему чем-нибудь помочь. «Можешь!» – ответил дух. Душа жаждет очищения и после смерти.  Это стало одним из импульсов для создания спектакля, герой которого Артист проживает трагическую судьбу Сергея Есенина – человека сложного, раздираемого противоречиями, страдающего от несовершенства мира. Но за этой вполне конкретной фигурой – Поэт, Творец вообще. Потому что во все времена художник оказывается в конфликте с окружающей реальностью и  с  самим собой, и из этого вечного противостояния, противоречия  высекается огонь творчества.
В сгущенной атмосфере ожидания затмения – и образного, и реально неотвратимого, - пытается выжить «челокалеченное человечество» - так называется одно из видений спектакля.  Над сценой плывет нарастающий, пугающий гул. «Два вперед и шаг назад!» - словно заговоренные произносят  Типы усвоенный ими девиз конформизма. «Человек! Мимо проносится вся твоя жизнь. Сотворенное тобой возвратится, боль, которую ты причинил другим, станет твоим ужасом!» - словно сигнал SOS посылает в пространство  Артист, он же  Поэт. «Дайте ему крылья, пусть полетает!» - отдает приказ Анти-эго. И  Типы напяливают на  Поэта… смирительную рубаху.
Еще в прологе Ангел-хранитель выносит на золотом блюде и передает Поэту «Родину» - макет маленького домика в цветущем белом саду. Склонившись над этим образом Эдема, утраченного рая, куда как в счастливое детство, нет возврата,  Поэт произносит  слова из есенинского «Исуса-младенца»: «Молятся с поклонами, за судьбу греховную, за нашу». Эта тема становится лейтмотивом постановки.
Ассоциативный сюжет спектакля  облечен в острую, динамичную форму, иногда на грани фарса. Отношения героев предельно заострены, реплики хлестки,  афористичны,  парадоксальны. При этом стихотворные строки органично вплетаются в прозаические тексты, создавая с ними единое целое. Это, по сути,  разоблачение людских несовершенств и пороков, неминуемо ведущих человечество к гибели.  К черному колодцу, который «под каждым из нас». И все балансируют на его краю. Метафорический образ черного колодца,  который мы видим на авансцене, - это неизбежное наказание за грехи. И  вдруг – опля! - «огнедышащий» колодец вдруг  превращается… в баню, в которой парится Анти-эго вместе со своей свитой. И это не единственная сцена, где  пафос легко  «снимается» игровой стихией. 
В центре спектакля – конфликт Поэта (Валерий Харютченко) с Анти-эго (Михаил Амбросов). Он развивается по классической схеме: экспозиция, завязка, развитие,  кульминация, развязка. Их борьба «прорисована» не только в словесной схватке, но и в пластическом, тоже заостренном,  решении. И актеры мастерски ведут свои партии.
Кто такой Анти-эго? Это антипод Поэта? Или его альтер-эго? А может быть, и то, и другое? Это – мотив двойничества. «Я есть ты, дорогой мой!» - говорит  Анти-эго  Поэту. Это, прежде всего, есенинский Черный человек.  Или Черт из «Братьев Карамазовых» Достоевского?.. Ассоциаций возникает немало. В общем, это – образ Зла (понятно, что зло существует не только вне нас, но и в нас самих!). Ерничающий,  многоликий. Таким он предстает в спектакле «Мистическая ночь». Поэт борется с Анти-эго за души двух молодых людей  (в спектакле это Типы), находящихся под влиянием циничной философии. Борется и побеждает. Анти-эго изгнан. Актеры Василий Габашвили и Александр Лубинец, исполняющие роли Типов, увлеченно прочерчивают путь своих персонажей… Анти-эго в спектакле искушает не только этих молодых людей. Злой демон кружит и вокруг Поэта, нашептывая ему свои ложные сентенции. «Покиньте этот бордель! - призывает Анти-эго. - Хру-хру-кап-дзынь, два вперед и шаг назад!» Но Поэт разоблачает и изгоняет беса: «Черный человек! Ты прескверный гость. Эта слава давно про тебя разносится. Я взбешен, разъярен, и летит моя трость прямо к морде его, в переносицу...»
Тему чистоты души, веры несет в спектакле Ангел-хранитель в трогательном, естественном исполнении Дмитрия Спорышева.
Душа спектакля – его глубокое, образное музыкальное решение, принадлежащее  композитору Александру Харютченко. В спектакле также звучит фрагмент из 77 Псалма «Господи, устала душа моя» на музыку Петра Чайковского и Католикоса-Патриарха всея Грузии Илии II.
Минимализм  сценографии, лаконичность  художественного решения спектакля придают происходящему на сцене графическую выразительность. Действие разворчаивается, по сути, в пустом пространстве. На сцене только «небесная лестница», офисное кресло Анти-эго, чемодан со стихами Поэта, люк, ведущий в «тартарары», и макет Родины (художник спектакля – Олег Тимченко).   
В финале герои обретают душевную гармонию, и происходит возращение. Возвращение на родину. Они склоняются  над макетом родительского дома. «Собрала пречистая журавлей с синицами в храме. Пойте, веселитеся и за всех молитеся с нами!..» - звучит песнопение на есенинские строки. Поэт уходит с Ангелом-хранителем. На сцене остаются двое. И вновь, как в прологе спектакля, слышен нарастающий гул… Двое на «пятачке» Земли кажутся беззащитными перед какой-то неведомой  опасностью. Но что-то в них кардинальным образом изменилось – Типы осознают свое «Я», обретают себя, обретают друг друга… 

Анна БЕЛОВА

``Ага, вот ее личный "Скачать тачки для гта сан андреас"багаж'', решил я, продолжая дымить сигарой.

Ты головой "Скачать ах эта свадьба пела и плясала"отвечаешь за каждого!

Полосатое серапе на плечах и "Скачать фильм схватка"сомбреро на голове.

И мне так и не "Скачать бесплатно песню моя игра"удалось бы разгадать ее, "Скачать майк тайсон"если бы сами заговорщики не помогли мне в этом.

 
ПУСТЬ ЭТА РУКА НЕ ЗАБУДЕТСЯ

https://lh5.googleusercontent.com/-sqSlfs_7jY4/T9h-m4BpPHI/AAAAAAAAAZU/DZx6FBMHHOc/s125/j.jpg

Тициан Табидзе вспоминал: «Жил в Грузии мастер. Он счастья не знал!» В силу некой трагической закономерности, словно повторяя судьбу многих великих «художников», подлинное признание и известность пришли к Нико Пиросмани после его кончины. С апреля в Грузии проходят праздничные мероприятия, приуроченные к 150-летию со дня рождения этого выдающегося грузинского художника-самородка. Спустя почти столетие фигура Пиросмани, его наследие обретает новые грани – картины одного из самых известных грузинских художников XX века впервые стали иллюстрациями к сказкам.
«Сказки Пиросмани» - новая книга Игоря Оболенского, журналиста и литератора. Книга издана Международным культурно-просветительским Союзом «Русский клуб». Презентация ее состоялась 4 мая в Малом зале Грибоедовского театра. Иллюстрациями «Сказок» послужили 20 наиболее известных картин – «Кутеж трех князей», «Олень», «Петух и курица с цыплятами», «Рыбак», «Крестьянка с детьми , идущая за водой», «Орел с зайцем», «Актриса Маргарита», «Ортачальская красотка», «Свадьба в Грузии» и другие.
К сожалению, из более чем двух тысяч работ Пиросмани, сохранилось не более трехсот. Не уцелело ни одной  его стенной росписи – после революции все они были уничтожены или погибли вместе с домами. Не осталось ни тетради, куда он записывал сокровенное (вероятно, стихи), не сохранились и письма, адресованные сестре. Жизнь художника окутана тайной и догадками. Порой возникает ощущение, что Пиросмани – еще одна прекрасная легенда Тбилиси. 
В грузинских сказках-легендах герои часто ищут источник бессмертия. По словам Игоря Оболенского, «источник бессмертия Нико Пиросмани – его картины. Если к ним внимательно присмотреться, они имеют свою душу и могут о многом рассказать. Надо только уметь слушать. Я попытался».
Каждый из приглашенных 4 мая в Грибоедовский театр на презентацию «Сказок Пиросмани», получил книгу Игоря Оболенского в подарок. Никто из зрителей не подозревал, что впереди их ждет еще один подарок – «Посвящается Пиросмани»,  постановка театра-студии юного актера «Золотое крыльцо». Идея проекта – «оживить» героев произведений Нико Пиросмани – принадлежит президенту «Русского клуба» Николаю Свентицкому.
Претворить идею в жизнь – эта непростая задача легла на плечи Ираиды Владимировны Квижинадзе, заслуженной артистки Грузии, художественного руководителя студии «Золотое крыльцо». В основе монологов героев театральной постановки – книга «Сказки Пиросмани» Игоря Оболенского. Прежде всего, сошедшие с полотен Пиросмани персонажи должны были заговорить. Однако, сперва литературные образы нашли свое сценическое воплощение. Ираиде Квижинадзе потребовалось адаптировать текст к театральной реальности. Немало пришлось потрудиться режиссеру, чтобы «пластические репродукции» ожили на сцене. Они стали двигаться, разговаривать и даже чувствовать. Причем, «клеенки» Пиросмани не просто поочередно сменяют друг друга как слайд-шоу. Их появление определяется внутренней логикой повествования, которое ведется от лица трех героев книги – купца Васо (Леван Тарханидис), рыбака Вано (Армен Аветисян) и крестьянина-винодела Вахо (Эрик Тарханидис).
Эту веселую троицу кутил мы видим в самом начале представления (вспоминается картина Нико Пиросмани «Кутеж трех князей»). В ходе спектакля мы услышим увлекательные истории каждого из них. Сюжет каждой истории задают все те же знаменитые клеенки художника. Благодаря «Рыбаку» мы познакомимся с богиней охоты Дали (Кристина Беруашвили), повеселимся с гостями на «Свадьбе» в Кахетии, посмеемся над незадачливым купцом Васо и его сварливой женой, от хлебосольного духанщика (Михаил Арутюнов) услышим историю любви «Актрисы Маргариты» (Тамар Бобохидзе). Порадовала зрителей колоритная сельская зарисовка, в которой угадывается известная картина Пиросмани «Петух и курица с цыплятами». Танец петуха и курочек, исполненный учащимися младшей группы студии просто очаровал зрителей, в награду – бурные аплодисменты. Прежде всего, это знак зрительского расположения – в адрес творческого тандема Квижинадзе – Метревели. Язык хореографии Гурама Метревели всегда выразителен, пластические образы, как в случае с «Орлом и зайцем» (Александр Григорян, Анна Томашвили) убедительны.
Постановка И.Квижинадзе изобилует танцевальными номерами и хореографическими миниатюрами. Это не только оживляет действие, делает его более динамичным, но помогает воссоздать образ и картины из жизни Грузии XIX века, которую любил и сохранил для нас Нико Пиросмани.

Юлия СИВЕРСКАЯ

Нам "Виндовс для нетбука скачать торрент"с вами обоим грозит беда, если пойдут толки.

Это зрелище, а также "Скачать драйверов видео"мучительная жажда заставили меня подумать "Скачать кью кью"о том, чтобы уйти.

И Габриэль сказал мне, чтобы я "Игры даша следопыт на двоих"спокойно ждал и не боялся.

Может быть, он "Опустела без тебя земля скачать песню"уже на свободе и ждет меня!

 
ИСТОРИЯ ЛОШАДИ И НЕ ТОЛЬКО

https://lh6.googleusercontent.com/-rekSVtZ5Khc/T7nymOa5FZI/AAAAAAAAANY/cbjujVDFEbA/s166/d.png

В наше время увидеть на театральной афише сегодняшнюю премьеру спектакля «Холстомер. История лошади» по повести Льва Толстого – почти шок. Во всяком случае, для театралов, смотревших уникальную постановку 1975 года Георгия Товстоногова и сценариста Марка Розовского в Ленинградском БДТ или его телевизионную версию с неповторимым Евгением Лебедевым в роли Холстомера. Этот спектакль называли «театральное чудо ХХ века», и шел он на сцене более 20 лет. Замахнуться на  Холстомера после  таких китов у кого поднимется рука?!  Конечно, повторить его невозможно, но можно сделать другой,  «свой» спектакль.
И такие смельчаки нашлись – в лице Тбилисского русского драматического театра им. А.С. Грибоедова и Международного культурно-просветительского Союза «Русский клуб». Это спектакль-посвящение. «Светлой памяти  великих Г.А. Товстоногова и Е.А. Лебедева» - указано в программе спектакля. Память о великом режиссере и педагоге, работавшем в Грибоедовском с 1938 по 1946 г., свято хранит театр, здесь и его мемориальная доска, и память сердца благодарных мастеру людей. Ему, выпускнику московского ГИТИСа, дали возможность поставить на этой сцене свой дипломный спектакль, после чего Акакий Хорава, которому принадлежала тогда «вся театральная губерния» Грузии, поручил 24-летнему режиссеру вести первый актерский курс только что открывшегося Театрального института, которым Хорава руководил.
На нынешнюю премьеру грибоедовцев должна была приехать сестра Георгия Товстоногова и вдова Евгения Лебедева Натела Александровна. Лебедеву в этом году исполнилось бы 95 лет, и память о нем также витает по Тбилиси – именно здесь в русском ТЮЗе он начинал свою актерскую жизнь. Из наших давних бесед с Нателой Александровной выяснились многие подробности. В частности, Товстоногов и Лебедев познакомились не в Тбилиси, как это принято считать – нет, режиссер с актером дружили еще в Москве. Когда Тостоногов уезжал работать в Тбилиси, он предложил другу-выпускнику отправиться вместе с ним в теплые края. И тот согласился – еще и потому, что у него не было зимнего пальто. Лебедев был родом с Волги, отца и мать у него расстреляли, и возвращаться после института ему было не к кому. Молодого артиста взяли в Тбилисский ТЮЗ, и театр снимал для него комнатку, бывшую людскую, в квартире Товстоноговых. Георгий Александрович сразу пригласил его преподавать актерское мастерство на своем курсе, и их студенческие спектакли гремели по всему городу. Тогда еще никто не подозревал, что лет через десять их связь будет не только творческой, но и родственной. Но это случится позже, когда Натела с племянниками переедет жить к брату в Ленинград. А в ту пору для сестры-школьницы, и ее брат, и их постоялец были небожителями – подросткам разница в девять-десять лет кажется космической.
О незабываемом прошлом напоминают размещенные в фойе театра фотографии  Евгения Лебедева – к премьере подготовлена специальная выставка из 36 редких фотографий. Здесь и  знакомые лица корифеев БДТ, и роли, и, конечно, его Холстомер с глубинным  пронзающим взглядом. Вот оно, сплетенье времен, судеб, театральных идей и людей. Так что появление нового «Холстомера» в Грибоедовском кажется неслучайным. Это нечто большее, чем обычная рядовая премьера, на мой взгляд, это лучший спектакль грибоедовцев последних лет. Здесь и память, и громкоголосое звучание нового времени – ведь на сцене все должно быть неизбежно современно.
Постановщик спектакля, он же автор инсценировки – управляющий и художественный руководитель театра Автандил Варсимашвили. Трагическая исповедь по мотивам повести Л.Н. Толстого – обозначил жанр своей сценической версии режиссер. Есть такое понятие – изгой. Неважно, чем ты отличаешься, кто ты – лошадь, овца или человек. Главное, ты не такой, как табун, стадо или толпа. Ты не вписываешься в разрисованную ими картину мира. Холстомер – другой, потому что он пегий. На сцене «пегость» показана броско и символично – белым кругом выделена часть лица актера вокруг глаза.
Шерсть пятнами – для остальных ты урод, чужой. Это в табуне лошадей. А в человеческом табуне, или в толпе – не тот цвет волос или кожи, и ты не наш. Или ты стар, но слишком много знаешь, ты тоже ненужный, лишний, как Холстомер. А если кто-то еще и мыслит иначе, чем толпа, и не так смотрит на мир и его законы, он вдвойне изгой. Ни толпа, ни вожаки, управляющие ею, такого не прощают. «Распни его!» - это на все времена, конфликт личности и толпы стар как мир.
Смысловой стержень спектакля подчеркнут в сценографии заслуженного художника Грузии Мириана Швелидзе. Его оформление, как всегда, лаконично и  выразительно. Вращающийся круг сцены напоминает о былом лесе, превратившемся в останки деревьев – теперь здесь возвышаются лишь сухие стволы с безжизненными обрубками торчащих веток. Как символ старости, увядания  жизни. Так угасает на наших глазах обреченный на одиночество Холстомер. В центре круга стоит самое большое, почти гладкое дерево с дырой в середине ствола, от которого отходят всего две плоские, горизонтально расходящиеся ветки. Символ ясен, это крест распятия. И он станет основным пристанищем для трагической исповеди  старого, загнанного мерина в исполнении Валерия Харютченко, а моментами – и для других героев повести, распятых судьбой.
Для начала режиссер дает короткую картину жизни, окружающую  Холстомера. В зыбком дыму бродит пьяный мужик Васька, подносит солому Холстомеру, готовому съесть ее, и тут же выбрасывает, оставляя его голодным.  На движущемся кругу сцены появляются поющие цыгане, потом пьяный конюший с кнутом, выгоняющий табун под бравурную музыку. При этом молодая кобыла не упускает случая лягнуть старого Холстомера.
Его старость была «и гадкая и величественная вместе». Трагическая жизнь изгоя, никому не нужного, подается режиссером с самого начала  и отслеживается на протяжении всего действия.
Хотя в повести речь идет о лошадях, но мы, зрители, воспринимаем происходящее как изгибы человеческих характеров и судеб в отпущенное им для жизни время, узнаваемое нами. А времена, как известно, не выбирают… Актеры не пытаются перевоплотиться в лошадей, они лишь намеками, жестами напоминают о животной природе. Вот табун молодых лошадей на выгоне – резвых, оголтелых, для них нет никаких внутренних запретов. Полные сил забияки с презрением смотрят на грустно-покорного старого мерина и делают ему всякие гадости – лягают, вырывают сено и отгоняют от кормушки, еще и фыркают, брыкаются. При этом Холстомер Харютченко ничему не сопротивляется, покорно принимает их агрессию, даже сохраняет улыбку, продолжая свой рассказ: «Я – чужой, посторонний». Эта улыбка всепрощения, которая уже не покидает старого мерина, дорогого стоит. По точности и пронзительности актерских реакций для Харютченко это одна из самых сильных его ролей. Он умудряется передать свои ощущения, например, от запаха дыма, он старается найти и выделить детское, слабое, нежное в душе Холстомера, в душе, оставшейся в вечном одиночестве.
Для молодых старость – это уродство, о жалости не может быть и речи, тем более, что Холстомер «пришелец», купленный на ярмарке. Молодые сбиваются в кучу, окружают его, бьют так, что он несколько раз взлетает в воздух на фоне того креста-распятия. Мы видим его терпеливо-страдальческое лицо в дыре дерева-креста – Холстомер как бы распят, мученик. И тогда он открывает молодым свое происхождение. Холстомера узнает старая Вязопуриха в исполнении заслуженной артистки Грузии Людмилы Артемовой-Мгебришвили, они приникают друг к другу лбами, как когда-то в далекой молодости. По стилю игры, по духу героев Харютченко и Мгебришвили очень близки, и эта тонкая связь важна для спектакля – ведь Вязопуриха остается с Холстомером у креста-распятия на протяжении всего действия – свидетелем и соучастником.
Режиссер предлагает в решении ролей неожиданный ход, очень выигрышный  в постановочном плане. Холстомера в этом спектакле играют три актера, в зависимости от возраста и событий, о которых идет речь. И две актрисы выступают в роли старой и молодой Вязопурихи. Это дает возможность вживую показать события молодости, их бурные броски, метания, топот копыт и летящий бег ног. Да и с психологической точки зрения тандем совсем юной, а потом уже многоопытной собственной души особенно трогателен –  так мы способны увидеть и оценить свои поступки, зная их реальный результат. Старые и молодые герои вместе прокручивают ленту своей жизни, то радуясь, то обжигаясь, и, насколько возможно, поддерживают друг друга.
Эти встречи стариков со своим молодым отражением режиссер выделяет мизансценически, подчеркивает нежным музыкальным акцентом, и это передается зрителю. Запоминаются сцены старой и молодой Вязопурихи, которую играет София Ломджария. Хрупкая, пластичная, легкая в движеньях и чувствах, наивная и неопытная, она поддается ухаживаниям жеребца Милого, ломая жизнь свою и Холстомера. Потому ей так нужна помощь кого-то близкого. И умудренная жизнью Вязопуриха уже не оставляет ее.
Среди молодых особенно интересен Холстомер Лаши Гургенидзе – это детство-юность мерина: первые шаги жеребенка, его полная открытость миру, знакомство с другими животными, осматривающими новичка. Это сыграно этюдным методом, что создает особый эффект. Правда, играя разных животных, молодые актеры-грибоедовцы пока не до конца вытягивают, хотя это элементарные навыки c уроков актерского мастерства в театральном институте – правда, времен Туманишвили. Но юный Холстомер актерски вполне убедителен, главное, он близок по духу характеру Холстомера Харютченко, что очень важно в режиссерском замысле. В его жеребячьей пластике забавно сочетаются мягкость, безоглядная резвость и острота. Хрупкий, длинноногий, тонкая шея вперед, плечи назад, и острый, резкий коленный шаг. При этом высвечивает его доброта, застенчивость, юношеская стыдливость. Трогательны пантомимические сцены встреч с юной Вязопурихой – нежность, трепет прикосновения, чистота обоих, зарождение любви. Но ее измена с Милым толкают влюбленного Холстомера на безумный шаг.
Режиссер, пожалуй, слишком усиливает этот момент близости Холстомера и Вязопурихи, превращая его в насилие, и происходит это за крестом-распятием. В повести сцены насилия нет. Но зато в избытке в современном мире, а дух времени Варсимашвили ощущает точно, и умеет передать его ужасы мановением режиссерской руки. Как это делает, например, в сцене кастрирования Холстомера, когда в дыму вращающегося круга, резких всполохах света и нестерпимом  грохоте музыкальных аккордов персонажи крушат все, кажется, и сам этот мир. Как следствие крушения – появление другого Холстомера. Теряя себя прежнего и возможность любить, он обретает славу победителя в скачках. В этой роли Олег Мчедлишвили, играющий звездный час своего героя, в первой сцене, пожалуй, излишне громогласен и переполнен самоуверенностью. А это не вяжется ни с предыдущим обликом юности, ни с характером мудрой старости мерина. Холстомер должен быть един в трех лицах, ведь внутренняя человеческая суть коренным образом не меняется от обстоятельств. В следующих сценах он уже вписывается в образ.
В лошадином мире есть еще один очень заметный герой – это жеребец Милый, на котором потом ездил сам император. Уверенный в себе красавец, спесивый эгоист, не ведающий стыда и совести, - таким его играет Василий Габашвили, и очень органично. Пластика, манера держаться, посадка головы – все точно соответствует заданному образу. Заманивание в любовные сети юной Вязопурихи ему удается без труда. А когда их настигает Холстомер, Милый вынуждает ее подтвердить свою любовь к нему, повелительным жестом указывая на свою щеку. Растерянная возлюбленная целует Милого в щеку, и это в присутствии старого Холстомера и Вязопурихи, которая горько роняет о себе: «Дура была».
Надо сказать, что лошадиное сообщество играет в этом спектакле ведущую роль, поэтому молодым актерам есть над чем поработать и в массовках табуна, и с ролями, и с этюдами в изображении животных. Особое внимание надо бы обратить на технику речи, она хромает. Впрочем, все режиссеры жалуются, что в последнее время у молодых артистов с этим беда и в грузинских театрах.
Кроме табуна, в спектакле есть и люди, они распоряжаются животными и их жизнью. Хотя Холстомеру доставалось от табуна больше, чем от людей,  но человеческая жизнь оказывается не менее страшной и жестокой. Васька (Дмитрий Спорышев) – беспробудный пьяница, бродит с бутылкой, шатаясь, а то и ползком. Бывает, бьет Холстомера, но иногда и приласкает. Что с него взять – простой мужик, у которого нет ничего за душой. Подстать ему и конюший Нестор – Сандро Маргалиташвили, который не расстается с кнутом, ведь ему надо держать в руках табун. Владелец всего хозяйства, Генерал (Михаил Аржеванидзе) на вид вполне приличный, в мундире, с пышной бородой, он пытается управлять этим неуправляемым сбродом людей и коней. Для него главное сбыть товар, и он устраивает показ лошадей, чтобы выгодно продать.
Массовые сцены «смотра» лошадей постановочно хорошо выстроены, здесь у молодых актеров есть возможность придумать и  показать характер коня или лошади, и свою особую реакцию на происходящее. Как они возмущены, когда гусарский офицер, Князь Серпуховской выбирает не их, красавцев и красавиц, а этого урода, пегого мерина. Даже Генерал не сдержался: «Гонитесь за оригинальностью?» 
Да, так оно и есть. Князь Серпуховской (Аполлон Кублашвили) богатый, красивый, взбалмошный, выбирает пегого коня, чтобы выделиться и  привлечь внимание общества к себе, любимому. Признательность Холстомера Мчедлишвили безгранична, надо видеть, как он кладет голову на плечо новому хозяину и его ямщику, застывая в блаженстве. Этой мизансценой режиссер нам дает возможность увидеть Холстомера и его эмоции как будто крупным планом. Пегий мерин еще не знает, что счастье его будет недолгим.
Вторая часть спектакля более фрагментарна, сцены калейдоскопом сменяют  друг друга – вот счастливый Князь со своей любовницей Матье (Мариам Кития), он носит ее на руках, а потом даже возносит кверху стул, на котором та восседает. Следом идет массовая сцена скачек, где актеры, игравшие ободранных лошадей в табуне, предстают как дамы и кавалеры в богатых костюмах, делают ставки, спорят, кто победит, и в центре внимания Князь, выставивший своего коня. В этой суматохе за любовницей Князя увивается  красавчик, гусар-соблазнитель (Арчил Бараташвили). Матье постепенно поддается, и  они тайком сбегают, мы видим их уже на верхней  освещенной галерее, где они исчезают. Истошный вопль Князя: «Матье-е-е!» в отверстие креста-распятия, шум погони, и исповедь загнанного Холстомера.
Его трагический рассказ, который слушает Вязопуриха, иллюстрирует выразительная мизансцена: наверху высвечивается задний план сцены – и по верхней  галерее, по которой убегали Матье и ее соблазнитель, теперь одиноко бредет, тяжело опираясь на трость, постаревший Князь Серпуховской – будто вслед за ушедшей любовью, которую не смог догнать.
Варсимашвили четко выстраивает сложную череду мизансцен, свободно переходящих одна в другую, с использованием актерской пластики, световых эффектов и, конечно, музыки, композитор – Заза Коринтели (Зумба). Музыка здесь не только звуковое оформление – она акцентирует сценическое действие. Вы ее не только слышите, но чувствуете, она создает эмоциональный, психологический фон – тревожный, нежно-лирический или трагический, совсем как в тандеме Стуруа-Канчели. Время точно отражается в музыке, сегодня она ярче всего может демонстрировать триумф агрессии этого мира. И Варсимашвили это использует – в такие моменты он не скупится на мощный звуковой поток. А зрителям хотелось бы несколько снизить дозировку децибел.
Холстомера купил прежний приказчик. «И вот я здесь», - улыбается старый мерин. Табун тепло принимает его, к нему льнут и ласкают – лошади оказались человечнее людей.
Но каким безудержным волнением охвачен старый Холстомер в сцене последней встречи с Князем Серпуховским, когда тот появляется в доме его Хозяина – одряхлевший, согнувшийся, промотавший все состояние. От былой бесшабашности нет и следа. Хозяин (Арчил Бараташвили) показывает гостю своих лошадей, тот равнодушно смотрит на них. Холстомера тоже не замечает. Серпуховской вспоминает, что такой же «пестрый» был когда-то и у него. Лицо Холстомера засветилось  надеждой, он вопрошающе смотрит на Князя, опускает голову на его плечо, как тогда, при знакомстве – разве такое может кто-то из них забыть? Увы, узнавания не случается. Убитый этим, Холстомер уходит, тяжело ковыляя. Его лицо появляется в проеме креста-распятия со словами: «Все  кончено». Для него все кончилось еще до того, как его зарезали.
В финале старый Холстомер снимает с головы ремень-уздечку, и уже отстраненно от образов звучат заключительные фразы двух Холстомеров и князя Серпуховского. Далекие звуки скрипки и вращение круга… Земля еще вертится.

Вера ЦЕРЕТЕЛИ

А если за девять месяцев до этого она была разок без "Скачать программу гугл земля"вас в варьете и смотрела французскую борьбу с "Скачать мод на игру сталкер тень чернобыля"участием негра, то ясно, что вы призадумаетесь.

Ночь тянулась медленно, дон Амбросио начал клевать носом и наконец увез дочь домой; "Скачать бесплатно книги для детей для электронной книги"капитан Робладо сопровождал их.

Шоссе вело к Ракушечной дороге, и скоро под ногами у нас захрустели двустворчатые "Скачать музыку с контактов без программ"и одностворчатые, целые и битые "Книга пять языков любви"раковины и ракушки.

Я узнал мелодию парадного марша и сразу вскочил с постели.

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 Следующая > Последняя >>

Страница 4 из 6
Среда, 14. Ноября 2018