click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Гнев всегда имеет причину. Как правило, она ложная. Аристотель
Память

НИТОЧКА, ИГОЛОЧКА, ПЕТЕЛЬКА, УЗЕЛОК И ЯНТАРНАЯ КАПЛЯ
https://lh6.googleusercontent.com/-EwQhCY2f3Nw/U00c_1iXxbI/AAAAAAAADTs/iUrxCgrAKK8/s125-no/e.jpg
Солнечной осенью, в октябре 1985 года мы зашли к Ните Табидзе с Эдиком Элигулашвили и Отаром Чиладзе. Разговор шел в основном по-грузински, все трое смеялись... Я, почти не понимая о чем речь, засмотрелась и заслушалась. Столько любви, столько глубокой нежности было и в лицах, и в теплом солнце, легко проникавшем сквозь чистые стекла окон, и в прохладном ветре, шуршащем листьями акаций за открытой на балкон дверью.
Как капля янтаря. Именно так, вне слов, цельным чувством, как янтарный камушек со дна моря, что лежит в ладони – живет во мне дом поэта Тициан Табидзе, а в нем приветливая хозяйка, дочь поэта. От времени здесь уже ничего не зависит.
В этот дом так легко и так важно было зайти, в любое время года и практически в любой час – ранним утром, поздним вечером, в полдень. Зайти с Сережей Гандлевским, с Ильей Дадашидзе, с Наташей Соколовской. Или случайно встретиться с Яном Гольцманом.
Какие светлые лица, какие родные голоса. Как в тот, возможно, первый раз, золотым октябрем 85-го.
Эдик Элигулашвили, многолетний тбилисский собкор «Литературки», был легкомыслен и смешлив, посматривал на окружающих сквозь толстые стекла очков с пониманием и озорством. Отар Чиладзе, напротив, улыбался не часто, тайна и благородство озаряли, как сказали бы старинном романе, его мужественное лицо с глазами стали. Действительно, озаряли. Хотя, может быть, только короткая стрижка Отара уже тогда была серебристого цвета стали, а глаза светло-карими и беззащитными?.. Но страшновато было пристально вглядываться в эти глаза. И как Наташе Соколовской, лучшей переводчице его стихов на русский, это удавалось? (или не удавалось все-таки? Надо будет у Наташи спросить. Еще можно. Мы изредка переглядываемся из Петербурга в Москву и обратно...)  
Вижу, как сейчас, Нита Табидзе, стоит, слушает Эдика и Отара, вот смеется, отвечает на шутку шуткой... Отар хохочет, как мальчик, она кладет руку ему на плечо и прислоняется на секунду лбом... Нита была чуть выше плеча Отара. Или не выше?  Вся она передо мной, ужасно милая, спокойная, уютная. Знающая. С лицом умной, много чего пережившей,  крестьянки. Она была глава рода. И все всегда это понимали. Род особенный. В него входили не только прямые предки, дети, внуки и правнуки Тициана Табидзе. Не только голубороговцы. Входили все, кто был другом Тициана, и те, кто мог бы стать его другом, родись пораньше. Она все помнила, все хранила и, в то же время, все, что помнила и хранила, легко, естественнейшим образом, без всяких амбиций – отдавала. Как бабушка внукам, как мать детям, как сестра. Она была частью той драгоценной, поколеньями вырабатываемой ткани, имя которой лучше и не пытаться назвать. Может, на грузинском и есть подходящее слово, на русском – не нахожу. Не только культура и не просто язык... но историческая память – тоже. Еще и слух на поэзию, как и слух на правду вообще. Слова не нахожу. Но есть такая ткань, на ней-то все и держится все по-настоящему дорогое людям...
Нет, все-таки вспомнила! Эта первоткань у нас замечательно называется – ОСНОВА.
Ниточка – как славно ее все звали, и между собой, а многие и напрямую. Бывало, что не видимся долго, но вот общие знакомые в разговоре произнесли – Ниточка Табидзе – и тепло разливается по сердцу. Ниточки уже и на свете нет, а тепло – осталось.
И так у множества людей происходит, сосчитать нас всех невозможно. Вот и подумай, кто же она была...
Прекрасная в Тбилиси традиция – домашние музеи. В холодной России она почти не прижилась. Даже когда у нас пытаются создать нечто подобное, то получается, что либо начинание гибнет без поддержки, либо, напротив, выхолащивается от чрезмерного внимания то государственных, то коммерческих структур.
Ниточка подарила мне и моим русским друзьям (о грузинских и не говорю) не музей Тициана Табидзе, а его дом с живым его дыханием.  И как бы ни трагична была судьба поэта – итог его жизни ею не подведен. Ниточка, иголочка, петелька, узелок. Янтарная бусина, вшитая в ткань...
Дай Бог, чтоб не оборвалась нить, связь всего, для чего стоит жить. Нет ничего прочнее нити ОСНОВЫ. Но если она все-таки оборвется – мир расползется и прекратится.

Анна БЕРДИЧЕВСКАЯ
 
ВСПОМИНАЯ МАРИНУ ЯШВИЛИ

https://lh4.googleusercontent.com/-_4aygEy3WlY/Uo9Io2IX-iI/AAAAAAAACvk/NsP10wUIUrs/s125-no/p.jpg

В музее истории Тбилисской консерватории состоялся вечер, посвященный памяти великой скрипачки, народной артистки Грузии Марины Яшвили. Инициатором и главным творческим участником вечера стала народная артистка Грузии и заслуженная артистка России, близкая подруга Марины Яшвили, Маргарита (Топа) Чхеидзе, которая поделилась воспоминаниями о последних годах жизни – профессора Московской и Тбилисской консерваторий, а затем мастерски исполнила фортепианные произведения Шопена, Рахманинова и Дебюсси. О жизненном и творческом пути Марины Луарсабовны рассказала известный музыковед Манана Ахметели.
Вплоть до окончания музыкальной школы-десятилетки (1947), Марина была яркой, харизматической фигурой тогдашнего юного музыкантского поколения. Имя Марины Яшвили – воспитанницы профессора Луарсаба Яшвили стало известно музыкальной общественности в 1940 году, когда, прослушав исполнение 8-летней девочки, выдающийся скрипач с мировым именем, профессор Мирон Полякин восторженно воскликнул: «Так чисто у нас играет только Давид Ойстрах», предсказав ей большое артистическое будущее.
Продолжив после окончания десятилетки занятия в Тбилисской консерватории под руководством отца, Марина вскоре вышла на широкую исполнительскую арену, став первой в Грузии музыкантом – лауреатом международного конкурса (Прага, 1949).
В 1950 г. Марина поступает в Московскую консерваторию в класс профессора Константина Мостраса. Это были годы ее высокого профессионального становления, что подтвердили успехи на международных конкурсах в Познани (1952) и Брюсселе (1955).
Марина Яшвили вошла в когорту выдающихся скрипачей мира. 1950-1970-е годы – период расцвета ее концертной деятельности, когда были исполнены фактически все лучшие образцы мирового скрипичного репертуара.
Марина была первой грузинской исполнительницей замечательного концерта Алексея Мачавариани (1950), запись которого остается высокообразцовой и эталонной. Не раз звучали в ее исполнении сочинения и других грузинских композиторов. Параллельно (с 1958 г.) М.Яшвили вела педагогическую деятельность в Московской консерватории, возглавляя кафедру скрипичного исполнительства.
В 1966-1972 гг. вместе со своим супругом, талантливым музыкантом Игорем Политковским, возглавляла грузинский Государственный камерный оркестр, в 1967 г. была удостоена звания народной артистки Грузии, в 1967 г. - премии им. З.Палиашвили, а в 2003 г. - премии им. Ш.Руставели.
Говоря о Марине Яшвили, нельзя не упомянуть ее талантливых сестер, скрипачек Ирину и Нану, в игре которых ярко отразились принципы педагогической школы их отца профессора Луарсаба Яшвили.
В памяти любителей музыки навсегда запечатлелся юбилейный концерт семьи Яшвили, посвященный 80-летию главы семьи Луарсаба Сеитовича Яшвили.
Марина Луарсабовна Яшвили скончалась 9 июля 2012 года, не дожив нескольких месяцев до своего 80-летия, но имя великой скрипачки навечно останется в истории грузинского музыкального искусства.

Гулбат ТОРАДЗЕ

 
В МИРЕ ДУХОВНОЙ МУЗЫКИ
https://lh6.googleusercontent.com/-8glNhEu0J0M/Uni9ZJzNdJI/AAAAAAAACrA/x3My2KxKDTE/s125-no/p.jpg
Я не была знакома с Мананой Андриадзе. Но много о ней слышала. И весть о смерти этой женщины меня огорчила. Так бывает, когда теряешь знакомого, дорогого человека. Ее же я видела всего однажды. В Тбилисской консерватории, когда по инициативе «Русского клуба» студенты играли «Евгения Онегина» в честь юбилея Чайковского. Спектакль почтил своим присутствием Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II. Тогда Манана, высокая, стройная темноволосая женщина – олицетворение интеллигентности и такта – встречала Святейшего в холле. Кто мог подумать, что спустя несколько лет Патриарх приедет отпевать ее в Квашветскую церковь Святого Георгия.
Манана Андриадзе всю свою научную деятельность посвятила изучению церковного песнопения. По-грузински «галоба». И это тоже говорит о ней многое. Непросто было браться за такую сферу – неведомую, архаичную. Богослужебное пение – форма совместной молитвы участвующих в богослужении, и в отличие от светского искусства, его задача не воздействовать на эмоции, а помочь человеку присоединить свой голос к общему голосу Церкви.
Святой Василий Великий писал: «Если прекрасно море во время прибоя, то не гораздо ли прекраснее собрание такой церкви, в которой, подобно волне, ударяющей о берег, совокупный глас мужей и жен и детей возносится к Богу в наших к Нему молитвах?»
И именно в этом море духовной музыки Манана Андриадзе вела свой корабль под названием «Галоба».
Вот тема ее кандидатской диссертации – «Эволюция скерцо в сонатно-симфоническом цикле и его преломление в грузинской советской музыке», которую Манана защитила в 1983 году. Представьте себе, сколько мужества нужно было иметь, чтобы заниматься церковной тематикой в стране, исповедовавшей научный атеизм.  
Манана Андриадзе была доктором искусствоведения, профессором кафедры теории музыки Тбилисской государственной консерватории им. В.Сараджишвили, деканом музыковедческо-композиторского факультета, проректором по учебной части, автором десятков научных трудов по теории, истории и палеографии грузинской музыки, организатором множества научных конференций, посвященных традиционному грузинскому песнопению и его жанровым классификациям. Была членом правления Союза композиторов и музыковедов Грузии, действительным членом Академии педагогических наук Грузии, консультантом Центра духовного пения патриархии Грузии.
Она первой научно доказала существование невмической системы в гимнографических памятниках XVIII-XIX веков. Грузинские нотные знаки очень самобытны и весьма оригинальны по своему рисунку. Важная особенность: невмы – графические знаки – пишутся поверх строки поэтического текста церковного песнопения, а некоторые под строкой, что не встречается в других негрузинских гимнографических источниках. Грузинские невмированные рукописи до X века не встречаются, поскольку старая профессиональная духовная музыкальная культура имела устные традиции. Величайшими достижениями грузинской оригинальной гимнографии признаны литургические сборники второй половины X века, венец грузинского церковного песнопения сабацминдской и таокларджетской школ. Сборники XIX века, с точки зрения музыкальных знаков, проявляют генетическую связь с невмической нотацией X-XI веков, доказывая, что грузинскими песнопевцами не были забыты полученные от предков знания.
В 2004 году Манана Андриадзе основала в Тбилисской консерватории студенческий фольклорный ансамбль, а еще ранее направление исследований грузинского церковного песнопения в государственной консерватории. Большинство специалистов в этой области – ее воспитанники.  
Стала первой женщиной-музыковедом, получившей степень доктора искусствоведения.   
В беседе со мной супруг Мананы, Гиви Андриадзе сказал: «Я и не знал о всех ее званиях, трудах и научных достижениях, она была настолько скромным человеком».
Не прошло и сорока дней после смерти Мананы, как ее друзья и ученики устроили в малом зале Тбилисской консерватории вечер скорби. Все исполнители, выйдя на сцену, кланялись ее фотографии. Никаких аплодисментов. «Мы собрались здесь для нее, - сказала, открывая концерт, соратница Мананы, профессор и пианистка Манана Доиджашвили, - чтобы по звукам музыки ее душе легче было найти дорогу в рай».  
И тогда я поняла – у нее получилось самое сложное – быть Человеком. Ведь когда нет ни одного человека, который не улыбнется  при упоминании твоего имени, неважно знакомый он или нет, это дорогого стоит.
Манана Андриадзе родилась 12 мая 1951 года в Тбилиси. Отец – Гизо Федорович Долидзе – председатель Госкомитета Совета Министров по науке и технике, мама – Мака Панцхава работала врачом в Институте гематологии. Манана не стала ни врачом, ни госслужащим.
Летом 1975 года в дверь квартиры Мананиной подруги Нуцы Чиракадзе позвонили. Это был внук Тициана Табидзе Гиви Андриадзе, который пришел забрать привезенную ему из Москвы посылку. Ученые установили, что для того, чтобы влюбиться, человеку требуется всего двенадцать сотых секунды. И когда Манана открыла дверь, Гиви больше и не потребовалось. Он влюбился. А Манана уехала учиться в Москву. Гиви летал к ней каждые выходные в течение месяца. Водил в театры и музеи, возил в Переделкино, на дачу Бориса Пастернака, близкого друга своих дедушки и бабушки – Тициана и Нины Табидзе. А 2 апреля, в день рождения Тициана, сделал предложение. Манана и Гиви поженились на Пасху.
Так породнились семьи Долидзе и Андриадзе. Гиви (Николай) Андриадзе – врач-кардиолог, профессор, доктор медицинских наук, руководитель ООО «Кардио-реанимационный центр», ученик легендарного Евгения Ивановича Чазова.
Спустя год после свадьбы у них родился сын Лексо. Он  должен был продолжить династию  и стать врачом, ведь его прадед, дед и отец – доктора с именем. Но стал успешным предпринимателем. А потом родилась дочь Мариам, которая пошла по стопам брата.
У любви есть два главных проявления – самоотверженность и благодарность. И оба из них олицетворяла Манана. Блестящий профессионал, многое давший грузинскому музыкальному искусству, грузинской культуре в целом. Но в первую очередь, у нее был редчайший дар – ее любили все, - так вспоминают Манану Андриадзе друзья и коллеги. К годовщине семья готовит книгу воспоминаний о Манане, в которую войдут 50 текстов людей, которым посчастливилось знать ее и работать с ней.
В 2010 году Манане Андриадзе поставили диагноз – боковой амиотрофический склероз. Этот редчайший недуг поражает одного человека из нескольких миллионов. Медленно прогрессирующее неизлечимое заболевание поражает нервные окончания, приводя к полной атрофии мышц. Никто не знает, откуда берется эта болезнь, чем она вызвана и где найти средство против нее. За Манану боролись все – муж, дети, близкие. А она, зная, что умирает, переживала, что не успела поставить на ноги крестницу – тоже Манану, студентку Академии художеств и талантливого фотографа, переживала, что мало видела внуков, что не успела осуществить какие-то проекты в консерватории. Три раза они с Гиви ездили в Китай, где ее по нескольку месяцев лечили акупунктурой, массажем, травяным чаем и средствами народной медицины. Последней попыткой стала пересадка стволовых клеток там же, в клинике Пекина. За операцией последовало улучшение, но оно, увы, было недолгим. В феврале этого года Манана скончалась. Во сне.

Нино ЦИТЛАНАДЗЕ
 
С ГОРДОСТЬЮ И БОЛЬЮ
https://lh6.googleusercontent.com/-SJTf6Ud1syc/UcA2UmrzeKI/AAAAAAAACQA/kgjTsovnZ-8/s125-no/e.jpg
«Там, на русской земле, погибали люди разных национальностей и верований... Вдовы в черном, калеки и инвалиды, я их видел повсюду в моем родном Кутаиси, слезы и страдание моей бабушки. Эти образы мучили меня до тех пор, пока я не создал пьесу – этот реквием по Сталинграду». Слова замечательного режиссера и сценариста Резо Габриадзе могут стать своеобразным эпиграфом к поездке делегации Грузии в Волгоград в конце апреля. Там, в преддверии 68-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, торжественно отметили знаменательную круглую дату – 70-летие победоносного окончания Сталинградской битвы, сражения, внесшего коренной перелом в самую кровопролитную войну в истории человечества.
За твердыню на Волге сражались десятки тысяч представителей Грузии, проводившей на фронт 700.000 человек – каждого пятого своего жителя, из которых почти половина не вернулась. Сталинградское небо защищали командир истребительной авиадивизии Эстате Татанашвили, Герой Советского Союза, заместитель командующего воздушной армией Владимир Нанеишвили, командир авиадивизии Шалва Чанкотадзе, летчицы Т.Мелашвили, И.Осадзе, Г.Турбелидзе, летчики Н.Абрамишвили, Б.Зумбулидзе, Д.Тавадзе, З.Хиталишвили и Ч.Бенделиани, о котором на его родине сложили песню. На земле громили гитлеровцев командир гвардейского стрелкового корпуса Порфирий Чанчибадзе, командиры стрелковых дивизий Николай Каладзе, Николай Таварткиладзе и Кирилл Джахуа, Герой Советского Союза командир стрелкового полка Михаил Диасамидзе, тысячи грузин – офицеров, сержантов и рядовых, личным примером поднимали бойцов в атаку политработники Варлам Джанджгава и Михаил Чиковани... Из всех них на торжества в нынешнем году сумел приехать лишь один – заместитель председателя Тбилисского городского совета ветеранов войны и Вооруженных Сил Давид Якобашвили. Он в первые  дни войны, вместе с одноклассниками, добровольцем ушел на фронт.
Ветеран вошел в состав делегации, которая участвовала в работе III международного историко-культурного форума «Великая Победа, добытая единством: народы Кавказа в битве за Сталинград», который пройдет в Волгограде 25-26 апреля.  Делегация, возглавляемая президентом Международного культурно-просветительского Союза (МКПС) «Русский клуб» Николаем Свентицким, возложила венок к памятнику-ансамблю на Мамаевом кургане «Героям Сталинградской битвы», посетила музей-панораму «Сталинградская битва», места ожесточенных боев с гитлеровцами – мельницу Гергардта и Дом Павлова, в числе защитников которого были и воины из Грузии. На «уроке мужества» в одной из волгоградских школ Давид Якобашвили рассказал о своем участии в Сталинградской битве. А в концерте с программой песен военных лет с успехом выступили грузинские исполнители Верико Турашвили и Темо Саджая.
На сессии представителей молодежных движений из Москвы, российских регионов Северного Кавказа и государств Южного Кавказа «Историческая память о Великой Победе глазами молодых» выступили студенты Тбилисского государственного университета имени Иванэ Джавахишвили, представители молодежного крыла «Русского клуба» Торнике Мирзиашвили и Ника Накаидзе. Тема их доклада была очень актуальна для сегодняшних дней – «Историческая память молодежи о Великой Отечественной войне как фактор миротворчества и единения». Вот лишь одно из положений этого выступления: «Нам кажется, что память о Великой Отечественной – это и государственное дело, и личное дело каждого гражданина. Мы не воевали. Но в память о наших дедах нам надо довоевывать и доказывать, что они сражались не зря. Потому что еще существуют фашизм и терроризм, национализм и ксенофобия...»
Рассказав о той большой работе, которую «Русский клуб» проводит по увековечиванию памяти о Великой Отечественной войне и укреплению российско-грузинских связей, студенты сообщили и о новой инициативе – провести международный творческий конкурс для детей и юношества «Память», посвященный теме вой-ны и победы. В нем смогут участвовать школьники и студенты из всех государств, образовавшихся на территории бывшего СССР. Им будет предложено представить любую творческую работу на военную тему – фотографию, рассказ, стихотворение, рисунок... А обязательное условие – работа должна носить личный характер, то есть быть посвящена предку конкурсанта – участнику войны, труженику тыла, очевидцу военных событий. По итогам конкурса предлагается издать сборник самых интересных работ. Авторами его впервые на постсоветском пространстве станут дети, подростки и юноши, посвящающие свое творчество теме Великой Отечественной войны. «Это и будет живой пример исторической памяти», - считают в «Русском клубе», который готов взять на себя всю организационную сторону такого конкурса.

Владимир ГОЛОВИН
 
ПРАВИЛА ЖИЗНИ

https://lh6.googleusercontent.com/-dMTXUuKmTWY/UXpur9p4KZI/AAAAAAAAB58/eU7DbOm9GHE/s125/q.jpg

Не стало Иоланты Александровны Петроковской, ушел из жизни хороший художник, к сожалению, редко выставлявшийся. Она не стремилась к известности, имея мужа художника, быть может, не хотела ему мешать. Живопись для нее была порывом души, средством выражения чувств и эмоций, ее жизненной необходимостью. Многие свои прекрасные натюрморты и пейзажи она широким жестом дарила друзьям, а портреты в основном оставались у портретируемых. В портретах ей удавалось передать внутреннее содержание, а не только внешнее сходство, она создавала цельный психологический образ, и это неудивительно, ведь она училась у самого Василия Шухаева. Брать уроки у Шухаева подсказал ей отец, Александр Петроковский, человек разносторонне одаренный – литератор, критик, журналист, он писал статьи об искусстве, какое-то время играл в театре, рисовал. В 1918-1919 гг. он работал в журнале «АRS», был редактором первых номеров журнала, который издавала писательница Анна Антоновская. Петроковскому посчастливилось жить в Тифлисе 1910-1920-х годов, когда художественная жизнь города была бурной, полной новизны. Здесь создавались многочисленные литературные объединения, как например, Товарищество Тифлисских футуристов в 1914 году, названное его создателем, Ильей Зданевичем Синдикатом футуристов, позднее переименованное в «410»; объединение поэтов «Голубые роги», куда вошли поэты Тициан Табидзе, Паоло Яшвили и другие. После октябрьской революции Демократическая Республика Грузия стала оазисом, куда, спасаясь от репрессий, съехалась большая часть российской интеллигенции. Здесь жили и создавали свои произведения литераторы А.Крученых, Ю.Деген, С.Городецкий, художники М.Ларионов, С.Судейкин, С.Сорин, Е.Лансере, И.Шарлемань, Л.Гудиашвили, Д.Какабадзе, А.Бажбеук-Меликов, поляк З.Валишевский... О Валишевском Петроковский неоднократно писал, предсказывая ему большое будущее. «Его творчеству суждено приносить радость для души и глаз, - писал он, - не дай, только, бог остаться ему в Тифлисе». Валишевский бывал в семье Петроковских в их квартире на Дворцовой улице. Картина Валишевского «Дама в кресле» (портрет Елены Петроковской) была написана там. Всю свою жизнь Иоланта или, как ее называли, Елочка, смотрела на портрет матери, который украшал гостиную. Только в 1990 году она передала его Музею искусств  Грузии. Эта работа считается лучшей из созданных Валишевским в Грузии. Слова Петроковского о блистательном будущем Зигмунта Валишевского оправдались, он вписал яркую страницу в польское искусство, живя уже в Польше.
Многие годы Иоланта старалась издать сборник статей отца и многие годы это было совершенно невозможно – в советские годы не принимали книги без включения в план издательства, а планы составлялись руководящей партийной верхушкой. После развала Союза появились десятки частных издательств, но теперь все упиралось в финансы, стало возможным печатать все что угодно, но платить из своего кармана, а карман у Елочки был пустой. И все-таки ценой неимоверных усилий она издала «папину книгу», как она ее называла. Пусть не на лучшей бумаге, не с глянцевой обложкой, но факт – статьи об искусстве Александра Петроковского увидели свет с портретом Елены Петроковской на обложке.
Работая в реакциях газет «Заря Востока» и «Вечерний Тбилиси» Александр Петроковский, встречался и писал о многих выдающихся деятелях культуры и искусства, приезжавших в Тбилиси, с многими из которых связи не прерывались. Это Генрих Нейгауз, Владимир Горовиц, Сергей Прокофьев, Давид Ойстрах, Сандро Ахметели, Котэ Марджанишвили, Константин Станиславский, Мариан Андерсон и многие другие. Его статьи об искусстве – это документы эпохи, документы культурной жизни Тбилиси первой половины ХХ века. Елочка выросла в среде, где ценилась личность и достоинство человека. Она часто повторяла слова отца: «Если тебе тяжело и жизнь неприветлива, постарайся наперекор судьбе быть веселой и доброй, откинь неприятности, - смейся, смейся даже над своими болезнями и тебе будет лучше. Всегда оставайся честной, доброй, отзывчивой к людям, их горю и нужде. Это украсит твою жизнь, смягчит ее горести, наполнит светом весь твой духовный мир». 
Такой и была дочь Александра Петроковского, принадлежавшего к передовой русской интеллигенции со своими твердыми моральными и гуманистическими устоями, к той интеллигенции, которую ссылали, расстреливали, которая несмотря на революции, голод, разруху оставалась кристально чистой. Эти основы стали правилом жизни Иоланты, до конца жизни не принявшей и не понявшей новую эпоху, новый век с его прагматизмом и техногенностью. Ее душа в ее картинах.

Генриетта ЮСТИНСКАЯ
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 7 из 11
Пятница, 21. Февраля 2020