click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Наша жизнь – это  то, что мы думаем о ней. Марк Аврелий

Память

Вернуться в Грузию пора мне...

https://lh3.googleusercontent.com/-ox33sZkTKwjowoSJz8FFrQBG0IkKGao0H8Y9Rr7DInvflqP4RqPcpiu2Bruk0zK0Eol7TdC9NuE1R2Aff6_YBVGGvYMYu-0YnLoCAXUPZ-k2Xmm2zbAuEuhH3VVy45Rt_FrP_y8vsqyKF6JZIZzBbXl8PKxdL0crSiSQeeeUU1-0hGGGfr4-vnhsd20oxU3SFQ3k1plvKDCdjUslogBdE2qvpE9u0aTCJgBv_e5t2swUqagQrnJrmbaFfyUMOBAoWoHLfBgWqAwNJK7Gf7LXWzuyH5Rfca6gyQlI1Fp3IBa15tNDFt9zpniq050HVSyF3ze1HUcUwXoa2GBm8BB-fZBV4GWiCcDlK1so_POCgIU-j822Av-PPSU7axucFKS9EN-7KnM_GNbPiFH3X74Sti6ccazyElsg49dtb8LprbaTuKO61yVRY7lWgCN-Vz4Rrv0EG9z4J-PM28PtwK3k7MSyqFaytikP9n6RuT2HP9n6efxH7lFZC6Do2CE0_wxA___ZpdV0IAAtZQ1uyOsv1pcfFLrqRoewxEbhBlE3DQzBKlWFwfVlkMu4crE1M12vErjRs3wdKfphQXqK15c4-8hzvMiYhh6frSnaaGU4hqfTj5r0c8JAgWHQ_c8G1I=s125-no

Уплыл от нас в вечность Валентин  Никитин. Судьба распорядилась так, что это  «уплыл» стало буквальным. Он приехал на Международный симпозиум в Институт Руставели, прочел блестящий доклад о мистицизме Николоза Бараташвили, был счастлив, что мог повидаться с друзьями. И поехал в Кобулети, чтобы увидеть море.  Вошел в море, поплыл, вернулся, а на берег уже не вышел. Отказало сердце.
Мы, его друзья и коллеги не могли поверить, настолько он был энергичен, полон планов. Кончина его стала словно мистическим прощанием с родной Грузией. Лишь после ухода Валентина мы начали ощущать, что не осознавали до конца масштаба его дарования и деятельности.
Удивляет даже перечисление его основных интересов и занятий: поэт и литературовед, теолог, исследователь  православной богословской мысли, русской  религиозной философии, специалист по культурологии... И в каждой области – десятки изданий, книг, сборников, статей, выступлений.
А перечислить общественные и научные должности на протяжении жизни просто невозможно. В начале пути: нештатный референт  в Институте научной информации по общественным наукам (1972 г.); старший библиотекарь научной библиотеки им. Горького Московского государственного университета (1973 г.); литературный консультант (рецензент) в журнале «Студенческий меридиан» (изд. «Молодая гвардия», 1974-1976 гг.).
С 1977 г. на протяжении 16 лет – постоянная работа в Издательском Отделе Московского Патриархата (Русская Православная Церковь (старший научный редактор, с 1991 г. – заведующий отделом «Вера и знание»). В годы работы в книжной и журнальной редакциях Издательского Отдела Московского Патриархата публиковался на страницах «Журнала Московской Патриархии», участвовал  в наиболее крупных монографиях по истории Русской Православной Церкви, вышедших к 1000-летию Крещения Руси (1988 г.), в частности, редактировал 12  томов богослужебных «Миней Месячных», с жизнеописаниями русских, грузинских и вселенских святых. Опубликовал более 500 статей в светской и церковной печати о русских и грузинских религиозных деятелях, писателях и философах, о проблемах культуры, вопросах взаимодействия Церкви, общества и государства, в защиту окружающей среды и т.д.
В 1998-1999 гг. составил в качестве куратора раздела «Грузинская Церковь» для «Православной Энциклопедии»  (подготовлена к изданию под общей редакцией Патриарха Московского и всея Руси Алексия II) «Грузинский словник» – более 450 имен грузинских святых и подвижников, деятелей грузинской культуры и  Церкви. Словник был передан В. Никитиным Католикосу-Патриарху всея Грузии Илии Второму (в Тбилиси) и руководителю церковно-научного центра «Православная энциклопедия» С.Л. Кравцу (в Москве). К сегодняшнему дню в «Православной Энциклопедии» опубликован ряд статей о святом Або Тбилели), в основу которых положен упомянутый словник. Продолжалась работа над серией статей, посвященных Грузинской Церкви, которые войдут в отдельный том.
В 1995-1996 гг. возглавлял в должности главного редактора радиостанцию «София» –  официальный рупор Отдела  религиозного образования и катехизации, вещавший по 1-й программе Всероссийского радио. В этом синодальном Отделе в должности главного редактора православного радио «Логос» работал доныне.
В 1990-е годы Валентин Никитин преподавал курс журналистики, был заведующим кафедрой церковной журналистики Православного университета им. св. ап. Иоанна Богослова. В 1997-2000 гг. был редактором-составителем программ радио «Благовест» («Христианский Церковный Общественный Канал»). Это далеко не все.
...Навсегда врезались в память ранние встречи с Валей. Я была студенткой первого курса отделения русской филологии Тбилисского государственного университета, Вадентин Никитин – выпускником. Уже тогда о нем говорили как о явлении. Потом мы осознали, что учились и начинали работать в годы махрового застоя. Тогда мы просто жили и пытались заглянуть за пределы официально дозволенного. В Тбилиси, в ТГУ это дозволялось чуть больше, чем в Москве и Лениграде. На первом же курсе я слушала доклад В. Никитина об Андрее Белом и его религиозных взглядах, собравшем не только студентов, но и профессуру. Со свойственной ему страстью Валентин рассказывал о тайных (возможно, для нас) сторонах поэзии Серебряного века, о мистицизме символистов с поразительным уже тогда знанием русской поэзии. В 1970 году только в Грузии удалось отметить юбилей Бариса Пастернака, и Валентин Никитин выступил с замечательным словом, о котором историк литературы, наш  профессор Лина Дмитриевна Хихадзе говорила с полным, даже несвойственным ей, восторгом.
На похоронах отца Валентина, прошедшего всю войну до Берлина  и нашедшего с семьей вторую родину в Грузии, рядом стояли военные, в том числе политрук, и священник, отпевавший покойного. Тогда, в 1976 году, это было почти невозможно. Священника, естественно, пригласил Валя, постепенно становившийся, как теперь принято говорить, воцерковленным. После окончания университета он пытался поступить в Москве в Духовную академию. Не приняли по той причине, что он уже имеет высшее образование. Тогда Валя стал своего рода светским служителем идей богословия. Он женился по любви на внучке великого русского философа Павла Флоренского, в семье появилось трое детей. Долгие годы Валентин изучал, комментировал, издавал труды Флоренского, подчеркивая грузинские связи ученого.
Своей миссией Валентин считал труд по сближению русской и грузинской церквей, посвятив этому архивные занятия, бесчисленные  публикации, выступления на конференциях и во время встреч деятелей церквей, часть из которых состоялось по его инициативе, выступления на радио.
В своей биографии В.Никитин пишет: «В 1977 г. мной был подготовлен список грузинских святых, для включения в Православный Месяцеслов церковного календаря Русской Православной Церкви. Таким образом, по благословению Патриарха Пимена, в 1978-1979 гг. состав календаря, издаваемого Московской Патриархией, пополнился именами нескольких десятков грузинских подвижников и мучеников.
В 1983 г. в составе официальной делегации Русской Православной Церкви принимал участие в юбилейных торжествах по случаю 1500-летия автокефалии (независимости) Грузинской Православной Церкви, состоявшихся в Тбилиси и Мцхета. В преддверии этого юбилея и впоследствии участвовал в качестве эксперта, члена историко-богословской комиссии, в собеседованиях Русской, Грузинской и Константинопольской Церквей, увенчавшихся признанием независимости Грузинской Церкви со стороны Константинополя (Московский Патриархат эту независимость признавал и признает, как и законное место Грузинской Церкви в диптихе Православных Церквей).
...В обширном списке моих публикаций немалое их число посвящено  грузинским святым: 32 статьи во 2 и 3 томах «Настольной книги священнослужителя» (М., издание Московской Патриархии, 1978-1979 гг.) и серия статей в «Минеях месячных» (М., 1976-1989, тт.1-12), получивших высокую оценку Его Святейшества и Блаженства Католикоса-Патриарха всея Грузии Илии II.
Ряд агиографических и церковно-исторических статей во славу Грузинской Православной Церкви, грузинских святых и святынь, в честь достославных деятелей грузинской истории и культуры опубликован мной в «Журнале Московской Патриархии» и других периодических изданиях».
Библиорафия изданий В. Никитина занимает несколько страниц – стихи, исследования,  биографии, речи, архивные материалы. В 2001 году он  издал книгу «Основы православной культуры. Учебное пособие по культурологии и религиоведению для студентов высших учебных заведений» – живое описание разных сторон славянской духовной жизни – от византийских источников до современной церкви. И огромный материал по храмостроительству, иконописи, житиям святых. Я знаю многих, кто использует книгу в своих лекциях, мои магистранты-слависты  годами с благодарностью черпают знания, каждый в меру возможностей, из этой, по сути, энциклопедии славянской духовности.
Когда пытаешься охватить общественную работу Валентина, думаешь, что имеешь дело с несколькими людьми – одному не под силу действовать в столь разных организациях, начинаниях, встречах. И опять-таки это особая общественная работа – налаживание связей, часто разрушающихся в нашу жестокую эпоху. Удивительно, но Валя всегда находил кратчайший путь к сердцам и даже к организациям, минуя любые формальности. Сегодня, когда общественная жизнь измеряется проектами и грантами, требует подчинения стандартизации, остается поражаться, как В.Никитину с его абсолютной нестандартностью удалось столько начинаний. Видимо, свыше было дано, чтобы его слово-дело было услышано.
Читаешь список его занятий и понимаешь – о некоторых организациях большинство и слыхом не слыхивало. Так, в 1989-1995 гг. он являлся координатором межконфессиональной секции культурно-экологической акции «Возрождение» (организована под эгидой Союза кинематографистов России); с 1989 г. – член Центрального Совета, с 1992 г. – вице-президент Экологического  Интернационала Зеленого Креста и Зеленого Полумесяца, главный редактор газеты «Эко-Интер»; в 1991-1993 гг. – председатель Комиссии по культуре Союза православных Братств; в 1994-1997 гг. – член Политсовета Российского Христианского Демократического Движения (в 1991-1995 гг. – член редколлегии газеты «Путь», официального органа РХДД); с 1995 г. – член редколлегии Патриаршего издательства «Крутицкое подворье».
В. Никитин был членом правления Общества им. Н.Ф. Федорова (с 1990 г.); членом редакции и обозревателем журнала «Наука и религия» (с 2007 г.); действительным членом Российской Академии естественных наук (с 2001 г.); сопредседателем регионального Движения в защиту семьи «Медиана» (с 1997 г.); главным редактором православного радио «Логос» (Отдел  религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви, с 1998 г.); членом Исполнительного комитета «Союза православных граждан России» (с 1999 г.); членом редакционной коллегии журнала «Вестник русского христианского движения» (Париж – Нью-Йорк – Москва, с 2000 г.); профессором, действительным членом  Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка Российской Федерации (с 2001 г.); доктором философии, профессором Всемирного Распределенного Университета  (Брюссель, с 2002 г.); старшим научным сотрудником «Мультимедийного комплекса актуальных искусств» (Московский Дом фото, с 2003 г.); членом «Международной общественной организации по спасению памятников архитектуры и ландшафта», (США, с  2006 г.).
Невозможно представить, как можно было хотя бы по разу посетить эти общества, а он в деятельность каждого внес значительный вклад.  
Но особо дорога была Валентину русско-грузинская общественная миссия, которую он вопринимал как призвание объединять две свои любимые родины. В 2000 и 2002 гг. обществу русско-грузинской дружбы «Дзалиса» при его участии (он получил на эту акцию благословение двух Патриархов – Московского и Грузинского) удалось осуществить два крестных хода по маршруту Москва-Владикавказ-Казбеги-Тбилиси-Мцхета. Оба крестных хода можно отнести   к разряду чрезвычайных: они приобрели особую актуальность в связи  с выходом России из Бишкекского соглашения и введением визового режима на ее границах с Грузией; участники крестных ходов старались содействовать улучшению традиционно дружественных отношений между братскими православными народами – русским и грузинским.
15 ноября 2000 г. В. Никитин был участником совместного молебна, возглавленного Патриархом Московским Алексием II и Католикосом-Патриархом Илией II в храме великомученика Георгия в Москве, по случаю 250-летия основания храма.
В 2001 г. по инициативе общества «Дзалиса» был создан Парламент народной дипломатии. Важной его задачей стало возвращение в Абхазию изгнанных со своей родины беженцев, что призвано способствовать восстановлению территориальной целостности Грузии. И далее – до сегодняшних дней...
Вряд ли кто-либо еще был отмечен столь непредставимо различными наградами: Валентин Никитин был удостоен Патриархом Московским и всея Руси Пименом медали преп. Сергия Радонежского, Патриархом Московским и всея Руси  Алексием II награжден медалью преподобного Сергия Радонежского и позже – орденом святого благоверного князя Даниила Московского, а также медалью святителя Иннокентия, Митрополита Московского и Коломенского. Он был удостоен звания лауреата РАЕН «Во славу и пользу Отечеству» с присуждением серебряной медали, награжден Большой серебряной медалью Международной Академии информатизации «За утверждение гуманитарных начал мирового информационного сообщества», медалью РАЕН «За выдающиеся научные достижения, святой равноапостольной Нины, Просветительницы Грузии, удостоен почетного звания и знака «Рыцарь науки и искусств» (высшая награда РАЕН). И наконец – Национальный комитет общественных наград Российской Федерации» наградил его орденом Петра Великого I степени «За заслуги и большой личный вклад в развитие отечественной науки и образования».
Валентин воспринямал награды с отсраненностью истинного поэта и ученого и одновременно – с радостью ребенка.  Он и был большим ребенком, видевшим в людях самое лучшее, сокровенное, да и сам являлся «сокровенным человеком».
Валентин легко заводил дружбу – она была естественным состоянием при его редкостной искренности. Он дружил с людьми разных вероисповеданий, научных интересов и уровней, разных национальностей, возрастов, даже душевных данных – при нем каждый старался проявить свои лучшие качества.
Валя умел объединять непересекающиеся миры. Его принимали в таких разных сферах, которые трудно воспринять в сопряжении – у Патриарха всея Руси и Патриарха всея Грузии, у Папы римского и в синагоге. Его можно было встретить у выдающихся ученых, художников, старых и юных поэтов, в монастыре и на конференциях, среди простых людей и детей, с которыми он сразу находил общий язык. Появление Валентина было всюду естественным. Я встретила его с супругой Ольгой во время крестного хода на Всемирном съезде христиан в Гнезно (Польша), где он был одним из самых почетных гостей.   Он мог быть везде своим и одновременно каким-то особым, своеобразной личностью, осененной даром блаженности. И одновременно любил дружеские застолья, веселье, подливая себе в красное вино капли прополиса, заявлял о его благотворном действии на организм и «угощал» прополисом или еще чем-нибудь пользительным всех присутствующих.
В 2012 году в Дни Ильи Чавчавадзе, которые прошли в Петербургскам университете, Валентин сделал столь вдохновенный доклад о религиозных взглядах грузинского святого поэта, что все присутствующие ощутили – это истинное слово, выходящее за рамки научного исследования. Тогда под впечатлением выступления директор Института грузинской литературы имени Шота Руставели, профессор Ирма Ратиани попросила меня с ним познакомить, и я рада, что встреча превратилась в настоящую дружбу, а Валентин стал желанным гостем еще в одной сфере. Своим он был и Союзе писателей Грузии, и во многих иных творческих объединениях.
Но некоторым это казалось неестественным. У В. Никитина было достаточно недоброжелателей. Отдельные философы принимали его за непрофессионала, посягнувшего на их кастовую неприкосновенность, некоторые богословы считали его недостаточно ортодоксальным православным, поэты – необычным поэтом, не участвовавшим в распрях окололитературной среды. Идеологи в советское время считали Никитина диссидентом, а истинные диссиденты – недостаточно инакомыслящим. Хотя поступком по тем временам была публикация стихов за границей – он печатался в эмигранских изданиях, дружил с Дмитрием Вячеславовичем Ивановым, хранившим в Италии традиции Серебряного века, ему покровительствовал Никита Струве, внук выдающегося филоофа Петра Струве –главный издатель русской литературы в Европе. В 1990 г. в Париже в YMCA-PRESS у Никиты Струве вышел сборник избранных стихотворений В.Никитина «Сумерки смертного дня».
Вспоминается ноябрь 1999 года – визит Святого Папы римского Иоанна II в Тбилиси. Я была приглашена на встречу с Папой римским в резиденцию Президента Грузии. Валентину не успели оформить аккредитацию, хотя он специально прилетел из Москвы по заданию нескольких изданий. Он ждал меня и вместе ночью мы писали материал о визите Папы римского, который ждали от Валентина в Париже. Отключили электричество, во тьме мы искали, у кого же в Сололаки есть «свет», переместились к моей подруге Ларисе Раквиашвили и всю ночь работали. Ее сыновья смогли задействовать интернет и с трудом успели передать материал.
Визит Папы римского В. Никитин воспринял глубоко лично и как событие огромного масштаба – объединяющего, укрепляющего и вселяющего веру в великие возможности духовности. Когда Иоанн Павел II  завершил свой земной путь Валентин написал стихотворение его памяти, которое перевели на итальянский и на обложке журнала поместили фотографию Папы римского и Патриарха всея Руси, а между ними – фото Валентина как некоей объединяющей различные церкви фигуры. Можно представить, что далеко не всеми хранителям ортодоксии это было принято с пониманием. Но Валентин нес свои взгляды, свято в них убежденный,  – человечество едино, Бог един и мы должны жить в единстве. Он называл евреев «старшими братьями», находил основы для философского диалога с буддистами и мусульманами.
Валентин неустанно под своим пером воскрешал судьбы давно забытых людей, вносил новые данные в жития святых, был в этом деле неутомимым тружеником. Глубокий почитатель грузинской поэзии, ее переводчик, известный московский поэт Михаил Синельников одним из первых откликнулся в интернете на кончину Валентина прекрасным горестным словом. Он тонко прочувствовал сущность натуры ушедшего и, среди прочего, написал: «Думая о Никитине, я вспоминаю вещие слова Петра Великого о мальчике Василии Тредьяковском: «вечный труженик». Нет числа трудам этого доктора философии и исследователя литературы. Среди которых отметил бы выдающееся сочинение о раннехристианском святом Амвросии Медиоланском, жизнеописания крупных деятелей русского православия. Богослов, истовый церковник, справедливо воспринимавший Церковь, как суровую и консервативную организацию, он вместе с тем лично был человеком широких и гуманных воззрений. Филосемит и соавтор знаменитого письма православных богословов, обороняющего евреев от многовековых наветов, он был открыт для сочувственной беседы и с инославными и с иноверными. Был не только экуменистом, но (по его собственному выражению) «сверх-экуменистом» и считал необходимым во имя спасения человечества вести разговор и с мусульманами и с буддистами Такая позиция, такая сумма взглядов вызывала неприятие некоторых иерархов, и всё же Никитина в Церкви ценили, любили и уважали. За чистоту души, доброту и прямоту, бессребренничество и верность нравственному закону».
Экуменизм Валентина был неприемлем для многих. Но нужно было ощущать главный пафос его жизни – объединение. Разных миров, вер, поэтических течений, национальных качеств. Он воспринимал с небывалой широтой мир как совокупность голосов и считал, что каждому дан божественный голос и частица высшего назначения. Такое ощущение единства мира, особенно в его лучшем проявлении, а людей как братьев – редкостный дар. Валентин отличался невероятным горением души и жажды знаний, расплескивал идеи, дарил мысли и свою особую форму общения.  И осознавали это как друзья, сторонники, так и недоброжелатели. Не до конца, возможно, ибо Валентин был неповторим. Однажды я его спросила, как воспринимают в православии его стремление к экуменическом диалогу с католиками, протестантами, иудеями, а в общем – со всеми конфессиями. Он ответил со своей удивительной полулукавой, полудетской улыбкой: «одного такого, как я терпят, хотя иногда и осуждают».
В свой последний приезд Валя поделился со мной, что была счастлив участвовать в престольной службе во Мцхета, успел побывать во многих местах, в том числе его запечатлели коленопреклоненным на могиле друга – Мераба Костава, на могиле Грибоедова, где ему удалось войти внутрь усыпальницы и подробно фотографировать памятник во всех ракурсах.
За несколько дней перед кончиной судьба свела Валю с архимандритом Адамом (Вахтангом Ахаладзе) – философом и поэтом, ректором Университета св. Тамар. Отцу Адаму выпала доля в тбилисской церкви Иоанна Богослова отпевать  Валентина, когда его тело привезли из Батуми. Близкие в Тбилиси, его сестра, племянник, родственники предлагали похоронить Валентина на родине.  Но состоялось как бы двойное прощание – отпевали его в Тбилиси, а потом в Москве, и упокоение он нашел в лавре Святого Сергея Радонежского, в усыпальнице деда своей супруги Павла Флоренского, изучению наследия которого отдал немало сил. Это стало фактом признания заслуг Валентина Никитина.
На сороковинах Валентина, прошедших в благостной атмосфере, отец Адам сказал, что судьба подарила ему встречу с человеком, с которым он ощутил редкостное духовное родство и со слезами добавил: «Мы обращаетмся к тебе: Вот это твой сын, земля Иверская!» Представители духовенства говорили о безмерной любви Валентина к Грузии, о неоценимом его вкладе в единение церквей, идей и людей.  Отец Адам перевел на грузинский стихи Валентина (а Валя успел перевести на русский и стихи Адама, и своего любимого архимандрита Шио, не раз принимавшего московского друга в Шавнабадском монастыре).
И горевали о Валентине Никитине многочисленные его друзья из самых разных сфер человеческой жизни.
Да, приезд в Грузию Валентина был радостным и трагичным. Он пошутил перед отъездом на море: «Тебе не миновать моего прихода». Я ответила: «Да мы ждем тебя, все твои друзья, только до 10-го октября, потом я уезжаю». «Ну, у нас еще масса времени», – ответил он. Оказалось, что его нет вовсе...
Перед кончиной он бы полон планов – готовился к выходу большой сборник  стихов, творческий вечер. Но параллельно в душе шел иной процесс. В декабре 2016 года на Валентина свалилось горе. Промучившись несколько дней после автомобильной аварии, скончалась его дочь Мария. Все последние месяцы он присылал друзьям, и мне в том числе, стихи – горестные, просветленные и, как кажется, они были самыми сильными его строками. И, веря в будущее, Валентин подсознательно ощущал приближение иного:  за несколько дней до ухода он написал пророческое стиховорение. Архимандрит Адам   сказал: «Если человек гениален, он обязательно становится пророком!» И добавил, что в этом стихотворении Валентин хочет видеть идеальную Грузии, хотя мы знаем и о реальной.

Зов родины и зов души!
Вернуться в Грузию пора мне...
Там бесподобно хороши
И люди, и цветы и камни!

Там каждый-рыцарь и герой
В святой присяге благородству,
Лишь другу приоткрой
И хоть немного донкихотствуй!

Под знаком свадебной фаты
У верных жен глаза и лица!
И горделивы, и чисты
И счастье это вечно длится...

Неувядаема резных
Балконов милых обветшалость,
И на булыжных мостовых
Хмельная торжествует шалость.

Кура как линия судьбы!
Так на ладони провидения...
Но жизни линия, увы,
Она отнюдь не запредельная...

Она как некая клешня
Впилась в ладонь в движенье спором!
И жмет запястье, чтоб меня
Смерь озарила ясным взором...

Припоминаю старину,
Любви и мистики искатель...
Я линию судьбы стряхну,
Иль это право я утратил?

Застанут временем врасплох
В истоме смертного радения...
Шарманки заунывный вздох
Услышу ли, как в миг рожденья?

Зов родины и зов души!
Вернуться в Грузию пора мне...
Я слышу голос: поспеши!
Иль это камни возроптали?

Печально, но пророчество Вали было о себе. Но он поспешил и родину видел.


Мария ФИЛИНА

 
«Я вернулся в мой город...»

https://lh3.googleusercontent.com/Gwe31RJ4iS1Gv_mLd1hXehk3jojWPjy3SCX6RpMtvoab_uveBVTWY58ml8UTFeEnt65odHDih_jjmWk07FqMX5Zvg01TWShZuov3FKuD-vznFdbL0w6xfk-X-gyDN3d1ZQ-7dKQtcFNCEdfCf0wLpGxENwlxufKufdqdwI0kYXPgNUoZ3i2Seg5b4RbISmsCGsT9n60sncCIeZi9KthbpKKkAkuELkldObMOEhztwptt77A4q3op2Ag7t03r_Wv7XTs-bwf5OKHO8f2qpqhrpHwEAGmtz5M1DS7Ga6gZACgcVPLTWlMd1HkYFa42aCQQkyWpNL25Aiv1QxFtxbaAF9G5BjpI_QnBobIlZCslvspdsVVRRwlCD1QRGHu94LlWDJJhaIdjzjXb-NuIdVp7MtGjHLKRYZbbanqkcfoAx4WNWRqpUGHmdqOpDCDnqg5bKthD6U-_OLd2kajAqTcG54i8vdB2iCq-3EWLU_WG66FbUgCPKAMhjjvwLna2k6mtkQwdb9fnVXeYOfYysbfOg2xtbmniQsa19VJCx2a0c3yX57gj_9GzW_2UmETjuK_Ifor79LOnVo6Vc6S_WTb0ocse0cEhaF4A7u3SDbM=s125-no

Он вернулся в свой город, «знакомый до слез, до прожилок, до детских припухлых желез...». Теперь уже навсегда.
Есть определенный тип людей – не лучше и не хуже других – просто таких, о которых странным кажется говорить в прошедшем времени. Столько энергетики и жизнелюбия в них заложено. Природой. Генами. Радостью бытия. Таким и был недавно ушедший из жизни наш коллега и друг – замечательный московский журналист и истинный душой тбилисец Валерий Владимирович Партугимов.
Он родился 28 апреля 1939 года в Тбилиси, в семье молодых журналистов – Владимира Михайловича Партугимова и Гоар Аркадьевны Тер-Погосовой-Партугимовой. Вторым и очень желанным ребенком. Счастье детей благополучных семей того поколения было полноценным, но коротким. Уйдя на фронт с первого же дня войны, комиссар батальона Владимир Михайлович Партугимов погиб в боях под Сталинградом... Мамы детей погибших фронтовиков огромной страны, что звалась Советским Союзом – одна из неприкосновенных святынь в истории той эпохи. Как удавалось этим сверх женщинам выживать самим во мраке беспробудного горя, работать не покладая рук круглые сутки и растить при этом детей?! И что примечательно, – как правило, – из этих детей вырастали достойнейшие люди. Одной из таких мам и была Гоар Аркадьевна – долгие годы проработавшая в тбилисской газете «Советакан Врастан». Ей повезло чуточку больше, чем тысячам вдов погибших солдат в стране. Она жила в Тбилиси, под небом Грузии, где человек никогда не остается наедине со своей бедой. Да и семья была большая, дружная. Целый клан. Это чувство локтя. Чувство единения родных и близких – стало основой мироотношения двух братьев – Эдуарда и Валерия. Разные по характеру, по темпераменту и профессии (Эдуард посвятил себя физике), они были едины в канонах чести, верности и преданности.
Так внезапно, не меняя образа и темпа активнейшей жизни, незаметно ускользнул в мир иной наш талантливый друг, товарищ, коллега! Ловлю себя на том, что готова вспоминать и говорить о его статьях, рассказах, длинных и мудрых размышлениях – о жизни, политике, искусстве – только бы отодвинуть подальше необходимость слов о финале. А ведь сколько раз блистательный и дотошный редактор, стилист, историк – Валерий Владимирович – строго говорил чрезмерно болтливому собеседнику, студенту, наводящему облако вычурных слов ввиду отсутствия конкретного знания, коллегам, просившим его «пробежать глазами» готовый к публикации материал: «Начни, пожалуйста, с конца».
Аккуратный, подтянутый Валерий Владимирович никогда, до самого последнего дня не производил впечатления человека преклонных лет. Хотя не дожил до своего восьмидесятилетия меньше года. Ему ничего не стоило сесть за руль у подъезда московского дома и пуститься в путь к городу своей любви, своей мечты – Тбилиси. Его широкие познания в области истории и культуры Грузии никак не ограничивались рамками хобби или ностальгии по родным местам. Это были всегда подкрепленные научными источниками и многократно перепроверенные достоверные знания. Фанатически любящий чистоту и порядок во всем – в окружающем пространстве, в работе, в помыслах своих – он не доставлял никому никаких хлопот – носился с утра до ночи на своем верном «Мицубиси» из одного конца Москвы в другой. Решая крупные и мелкие дела всех своих подопечных. Совсем недавно, в какой-то случайной светской беседе о литературных приоритетах Валерий Владимирович, несколько даже смутившись, признался, что на необитаемый остров взял бы с собой «Маленького принца» Экзюпери. Эти же слова я слышала от него более полувека назад. Оно и понятно! Ведь не афишируемым девизом его жизни был непререкаемый закон – «мы в ответе за тех, кого приручили». Приручал он легко и вдохновенно, увлекаясь, восторгаясь, влюбляясь. Увлекая. Восхищая, влюбляя в себя...
В начале шестидесятых годов прошлого столетия в редакции легендарной газеты «Заря Востока» появился вот такой вот (фото N1) – нестандартного – для органа ЦК компартии Грузии – облика молодой человек. В фирменных американских джинсах и ярко пестрой маечке. Ни тебе галстука, ни униформы партработника – черного костюма. Казалось, этого подвижного как ртуть веселого мальчишку не может интересовать ничего кроме джазовой музыки. Да гитары неразлучного с ним друга, фоторепортера Алика Лукьянцева. Но жизнь очень скоро доказала совсем другое. Перо его оказалось острым, точным и всегда с какой-нибудь «вкусной» изюминкой. Репортажи, очерки, фельетоны – все давалось ему легко, как бы играючи. Этот юношеский азарт и умение увлечься темой остались с ним на десятилетия журналистской деятельности. Валерий Партугимов был из любознательных людей, которые никогда не занимаются любимым делом спустя рукава. Выезжая на автопилоте выработанных навыков. Каждая новая тема становилась для него манящей загадками, которые можно найти и разгадать, копнув поглубже. Широка была сфера его интересов. Набравшись опыта во всех аспектах профессии газетчика, историк по образованию и прирожденный аналитик по натуре, Валерий Владимирович в начале семидесятых годов всерьез переключился на международную журналистику – поступил в аспирантуру московского государственного института международных отношений. После окончания аспирантуры был оставлен на кафедре международной журналистики. И два с лишним десятка лет, проведенных в стенах МГИМО МИД-а, стали значимым этапом его журналистской деятельности.
Педагогическое образование, полученное им в тбилисском институте имени Пушкина, оказалось еще одним его истинным призванием. Наверно, нужно было обладать особой чуткостью к специфике контингента молодых, целеустремленных и амбициозных людей, чтобы так крепко сплотить их вокруг себя. Параллельно с преподаванием предмета «жанры международной журналистики», Валерий Владимирович много лет был бессменным редактором институтской многотиражной газеты «Международник». Тут его душа истинного газетчика расцвела и заразила любовью к профессии многих своих студентов. Первый же курс, ведущим педагогом которого он был назначен после окончания аспирантуры, и довел его до выпуска – стал ядром редколлегии газеты, на страницах которой многие известные ныне журналисты оттачивали свои перья под зорким оком Валерия Владимировича, давно уже ставшего для них не только наставником, но и другом, которому они доверяли все самое сокровенное. Первого студента, руководителем дипломной работы которого стал молодой тогда еще преподаватель Валерий Партугимов, звали Артем Боровик...
Удачно и успешно развивающаяся карьера международника внезапно была поколеблена событиями 1991 года. Пьянящий дух свободы и тяга к новомодным экспериментам коснулись многих. И всегда шагающий в ногу со временем Валерий Партугимов ушел в бизнес. У него и здесь все получилось! Этой сфере новой деятельности он отдал свыше двадцати лет. Но... истинное призвание не может исчезнуть бесследно. Все эти годы, видимо, копились – новый жизненный опыт, работа мысли, анализ происходящих событий. И снова совершив крутой вираж Валерий Владимирович вернулся в журналистику. Его талант, недюжинные знания и опыт буквально зафонтанировали в новых его журналистских работах. Взвешенная позиция в самых спорных и запутанных ситуациях, событиях мирового масштаба снискала ему репутацию крепкого и беспристрастного аналитика. У него собрался огромный материал. Эссе, рассказы, обзоры острых политических событий. Многое опубликовано. Еще в разы больше хранит его компьютер. Нам, его друзьям и коллегам, предстоит разобраться в этих рукописях и донести их до читателей. Работы много! Так что мы и не думаем прощаться с тобой, Валера! Ты же просто вернулся в свой город!


Арина БОРИСОВА

 
ЧЕЛОВЕК «МУЗЫКАЛЬНОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ»

https://lh3.googleusercontent.com/bRGey8ckRy3Vsir1c-yjScyfbosdMyDxwPazTqAEMueCqiSkgJFpTSBIXirnK3yNFQQ2HQyB45MHaf2_KOL_z3sCiCT7skSstjrixmcePPmNEsV3Wg9gCdRSQ-HF-DN2PWSc4B_3DIWcTBrLQtNCcjYZa4LnNdMucQsPMWXEF3P54RynByfZ3liCR6ur5_wGCL7NSPH_Z3RnEdgd7QaDPKNZtRIo16-Rj8Ap9IRar4ktQap11iqxtHXiOl6TKsirBmPzrxqRb8YAZCkJQOetpAMsxbGU4hOnNARbLSjNapcaC0GOV_NhBVgrY8Zfk_wGSSyOu6QFH8YzSNE6ZA65W-hJOn9axqZ7qr7MQWHJ9QcUibhh5w2HnsHQPnkwraHjV6DO2KIOMX3DK8rtzP8kfytIsrBOHvvcx65cy9kNoqa-fvZyaCkrtK9o202Tib2OztWoUgQ9OA85I9GZA_kMif5FXXDxDm5MSryLaDgpTaVFYiliJTtDFcKYCeS1SH-Z1BZkoDwTZZBfajQo6FdckJT8KVcGLoZzBAr8YxdwCmTw9ZaeRGQdS4ngWrNVbWNliP6_rafQcSwy1oSpDNjpeyQpkv94PluHDZsqCsI=s125-no

Год назад ушел из жизни светлый, доброжелательный, талантливый человек, которому и в голову не приходило подумать о том, что он был из тех, кого называют представителями народной дипломатии. Он не носил высоких званий и не занимал больших должностей, был далек от политики и не предлагал шумных проектов. Потеряв любимую работу, Шота Канделаки жил нелегкой жизнью тысяч своих соотечественников на переломе двух веков. Дружбу народов не декларировал с официальных трибун, она была естественной частью его жизни. Шота с душой пел украинские, белорусские и русские песни в тбилисском славянском ансамбле «Лилея», который сейчас действует при Международном союзе белорусских соотечественников в Грузии «Сябры», помогал его участникам приобщаться к грузинской музыкальной культуре. А сам приобщался еще и к армянским и еврейским песнопениям. При этом он не был профессиональным исполнителем, он просто любил людей, умел дружить. Можно сказать, что песня помогла ему выжить.
В «Лилее» Канделаки появился случайно. Осенью 2006-го Юрий Микаберидзе, вместе с которым безработный Шота пел за мизерную плату в хорах Сионского собора и Союза слепых Грузии, привел его во Дворец учащейся молодежи. Там снимался какой-то фильм, и за участие в массовке должны были заплатить. Микаберидзе стоял рядом с руководителем «Лилеи» Ираклием Микеладзе, который вспоминает: «Я негромко рассказывал ему о проблемах «Лилеи», хору нужен был тенор, даже объявление в «Ситхва да сакме» давали. Может, Юрий знает кого-нибудь подходящего? И тут стоящий впереди незнакомый человек  оборачивается и говорит: «Знаете, я тоже пою, но не тенором, а баритоном. Можно мне прийти к вам на репетицию?» Так Канделаки стал, по признанию участников ансамбля, «его органичной, неотъемлемой частью, его украшением».
По профессии же родившийся в Самтредиа Шота был химиком, окончив Тбилисский госуниверситет имени И.Джавахишвили, работал в лаборатории завода МИОН. Потом это предприятие перестало существовать… В 1990-е годы, которые в Грузии помнят как «плохое время», брался за любую физическую работу, пять лет опекал племянницу-студентку, жившую вместе с ним. Мизерного социального пособия, которое появилось потом, лишился довольно быстро. Его перестали считать нуждающимся после того, как он, накопив денег, посмел заменить прогнившие старые рамы своей квартирки в бывшем общежитии МИОНА. Семью так и не создал – как бы он стал ее содержать? После прихода в «Лилею», не сразу, через несколько лет (мешала природная застенчивость) семью ему заменили друзья и коллеги. Особенно Ираклий Микеладзе с супругой, тоже участницей ансамбля Галиной Колесниченко. Они очень сблизились, тем более что дома у Ираклия и Галины каждое воскресенье проходят репетиции «Лилеи». «Здесь такая домашняя обстановка, работа с ними – огромное удовольствие», – говорил Канделаки.
Когда Шота не стало, соратник по «Лилее» инженер, бард Игорь Малько снял о нем полнометражный документальный фильм, презентованный в «Кавказском доме». Несмотря на то, что после Канделаки остались лишь пара десятков фотографий и чудом сохранившиеся разрозненные видеокадры, картина получилась теплой, искренней, правдивой, она показывает и нелегкую эпоху, в которой жил ее герой. В нее вошли и кадры, снятые Первым каналом Грузинского телевидения для передачи «Итальянский дворик». А главное в этой ленте – свидетельства тех, кто дружил с Шота, пел вместе с ним, просто общался.
Мы узнаем, как Шота стал рядом с нищим у Сионского собора и абсолютно бескорыстно пел своим замечательным баритоном, чтобы подаяние было побольше. Как, побывав в церкви Святого Геворка, решил изучать армянские песнопения. Как в католическом соборе женский хор разучивал «Гапринди, шаво мерцхало» и оказавшийся там Канделаки помог проникнуть в специфику исполнения этой грузинской песни. Как он, под аплодисменты слушателей, читал блестяще переведенные им стихи известной белорусской поэтессы Валентины Поликаниной. Как грузинский романс «Исев шен», благодаря ему, стал одним из лучших в репертуаре «Лилеи». И как часто Канделаки отказывался от участия в застольях, потому что спешил домой, к своим книгам. Авторы фильма показывают нам эти книги на грузинском и русском языках в опустевшей квартирке Шота, где сейчас нашли листы бумаги, с записями, не очень понятными посторонним. Оказывается, Канделаки не успел закончить работу над собственным, универсальным вариантом грузинско-русского словаря. А тетради с его стихами, которые он читал друзьям, пока не найдены.
С особой теплотой к Шота относились в Еврейском культурно-образовательном фонде. Он часто бывал здесь, изучал средневековую еврейскую поэзию, вместе с «Лилеей» исполнял еврейские народные песни. И «Еврейский дом», как в городе называют этот фонд, оказался первой организацией, откликнувшейся на смерть Канделаки – здесь провели большой вечер, посвященный его памяти.
Все, знавшие Шота, говорят: несмотря на то, что он жил в нужде, на  вопрос, как дела, отвечал неизменным «Все хорошо!». И всегда был готов прийти на помощь любому. Вспоминают, как он, преодолевая бурное течение вздувшейся от весеннего паводка Куры, спасал оказавшегося в реке товарища. И лишь когда их вытащили случайно проезжавшим мимо подъемным краном, узнал: уцепившись за облицовку набережной, он удерживал на поверхности уже мертвого… Да и сам он ушел из жизни, когда помогал другу грузить в кузов машины мешки с цементом и песком. В конце работы почувствовал жжение в груди, ему измерили давление и ужаснулись: 300 на 160! Срочно вызвали «скорую». В ожидании ее, Шота решил переодеться, он не мог позволить себе предстать перед посторонними людьми в грязной  одежде. Нагнулся завязать шнурки и упал…
Без Шота Канделаки «Лилея» уже никогда не будет прежней, признают его друзья и коллеги. Им очень не хватает человека, «излучавшего столько жизненной энергии», человека, который, по их словам,  был «музыкальной национальности».


Владимир ГОЛОВИН

 
Рожденный для добра и поэзии

https://scontent.ftbs1-2.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/26229859_390011304791300_1988723196675989652_n.jpg?oh=651e0d676836fbe1ec3031ac4e1a1929&oe=5AEF0457

Мне очень трудно говорить сейчас о Джансуге Чарквиани. Моих воспоминаний о нем так много, что они могут составить целую книгу.
Всем своим существом Джансуг был страстным певцом жизни, и это прекрасно отражается в его вольно льющейся, окрашенной яркими весенними красками поэзии.
Джансуг Чарквиани был одним из признанных лидеров шестидесятников, того блестящего поколения, которое определило многое и оставило нестираемый след в литературной жизни Грузии, протекавшей в чрезвычайно сложных, противоречивых условиях.
Где бы ни работал Джансуг Чарквиани, он создавал идеальную, творческую и дружескую атмосферу. Душевное тепло, тонкий юмор, чуждый даже намека на тиражируемую современную грубость, точность и правомерность его оценок и замечаний – все это делало работу с ним интересной и приятной.
Весомый вклад внес он в развитие грузинской детской литературы, долгое время редактировал детский журнал «Дила» («Утро»), стал любимейшим поэтом ребятишек, – школы записывались в очередь на встречу с ним.
Особенно плодотворными и значительными оказались одиннадцать лет его редакторства в популярном молодежном журнале «Цискари» («Утренняя заря»). Он  достойно продолжил традиции, заложенные первым редактором журнала, известным писателем, переводчиком и общественным деятелем Вахтангом Челидзе. Всегда смелый и ответственный, он, невзирая на реальный риск, опубликовал гениальную эпопею Чабуа Амирэджиби «Дата Туташхиа», замысел которой таил большую опасность для правительства. Так же рискованными были публикации романа Гурама Панджакидзе «Седьмое небо», произведений Реваза Джапаридзе, Нодара Думбадзе, Арчила Сулакаури, Отиа Пачкориа, Тамаза Чиладзе, Резо Чеишвили, Тамаза Бибилури, Нодара Цулеискири, Гурама Дочанашвили, Владимира Сихарулидзе, Гурама Схиртладзе и других писателей, отличающихся новым мировоззрением и новаторским стилем. Именно потому защитники советской идеологии то и дело обрушивались с критикой на «Цискари».
В тот же период в «Цискари» увидели свет шедевры несравненного мастера грузинской прозы Реваза Инанишвили, которые затем вошли в его книгу «Записки вечерней поры».
Вместе с Джансугом в «Цискари», наряду с другими, стояли друзья его юности, замечательные поэты, украсившие поколение шестидесятников – Гиви Гегечкори и Заур Болквадзе.
С тем же запалом и безукоризненным профессионализмом редактировал Джансуг Чарквиани и иллюстрированный журнал «Дроша» («Знамя»), к сожалению, ныне не выходящий. В 80-х годах он был избран секретарем Союза писателей Грузии. На этом посту явственно проявились присущие ему качества – готовность прийти на помощь, посодействовать любому, кто в этом нуждался.
До конца дней Джансуг редактировал еженедельную газету «Грузинское слово». Литература, искусство, политическая жизнь в наиболее объективном освещении – вот основная тематика этой газеты.
Дж. Чарквиани обладал редким умением, я бы сказал, талантом завязывать дружеские взаимоотношения с собратьями по перу, и не только с ними, и сохранять дружбу, благодаря чему он имел множество друзей как среди грузинских, так и среди русских поэтов, и среди украинских, армянских, азербайджанских... Это были Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Олег Чухонцев, Михаил Синельников, Римма Казакова, Виталий Коротич... Помню, когда у Коротича случилось страшное несчастье – его двенадцатилетнего сына убило током, – Джансуг, потрясенный этой трагедией, тотчас вылетел в Киев к Коротичу... Теплые дружеские отношения связывали его и с Иваном Драчем, Дмитро Павличко, Миколой Винграновским, а также с молдавским поэтом Эмилем Лотяну, который не раз гостил в его доме. Джансуг очень дружил с армянскими писателями-прозаиками и поэтами Паруиром Севаком, Вардгесом Петросяном, Сильвой Капутикян, Серго Хансаляном, Ваханом Давтяном, Арцаком Восканяном, Арташесом Калантаряном, Арутином Овнатаняном и другими. Последние трое особенно были ему близки. Арцак Восканян перевел книгу лирических стихотворений Джансуга Чарквиани «Стена веры», которая была издана в Ереване.
Присущая Джансугу способность приобретать и на долгие годы сохранять друзей была общеизвестна. И никто не удивился, когда в начале 60-х годов именно под его руководством в Италию отправилась большая группа молодых писателей и художников из разных республик СССР. Один из выдающихся мастеров современной живописи Зураб Нижарадзе, находившийся в этой группе, по сей день вспоминает, как Джансуг сумел объединить всех совершенно разных и незнакомых людей и сделать их почти месячное совместное пребывание приятным и интересным – «без малого месяц мы находились вместе и ни минуты не было для скуки. Фантазия и юмор Джансуга были неистощимы». Это турнэ не только надолго запомнилось участникам, но оказалось весьма плодотворным. Отара Чиладзе оно вдохновило на создание одной из лучших его поэм – «Итальянской тетради», а Джансуг написал великолепный цикл стихов «Раковины Средиземного моря». Зураб Нижарадзе свои впечатления передал в сценах римских улиц и в таких прекрасных картинах, как «Рыбный базар в Венеции» и других жанровых полотнах.
Времена менялись к лучшему – началась та самая «оттепель». В ЦК комсомола пришли образованные, более свободно мыслящие люди. Их стараниями в Бакуриани стали проводиться зимние творческие семинары. Туда съезжались молодые писатели, художники, архитекторы, режиссеры, артисты. В основном этими семинарами руководили Нодар Думбадзе и Джансуг. Бакурианские семинары оказались очень полезными и интересными для всех участников.
Джансуг был очень отзывчивым человеком. Его доброта и щедрость были общеизвестны – если он мог, он рад был помочь, и близкому, и далекому. Помню, в начале 90-х, в годы разрухи и хаоса в Грузии, когда умирал кто-то из писателей, оставшихся без средств, Джансуг из собственного кармана оплачивал необходимые расходы.
Не могу не вспомнить об одном случае пяти-шестилетней давности. Проходила встреча поэтов, участников Поэтического фестиваля, организованного «Русским клубом». Мы с Джансугом вместе пришли туда. Уже будучи в зале, Джансуг узнал, что среди собравшихся – его старый друг, известный поэт и прекрасный переводчик грузинской поэзии, в том числе и поэзии Джансуга, Юрий Ряшенцев. Джансуг тотчас разыскал его и усадил рядом. Потом пригласил его к себе домой завтра к обеду, сказал, что еще позовет двух-трех друзей, посидим, поговорим, повспоминаем былые дни, проведем хороший вечер. Но Ряшенцев покачал головой: «К сожалению, я не могу, дорогой Джансуг, у меня билет на самолет, утром вылетаю, и отложить невозможно – мне завтра исполняется 80, все мои меня ждут». Джансуг огорчился. «Что ж, тогда пусть это будет тебе от меня в знак нашего братства», – сказал он, и с этими словами снял со своего пальца массивное золотое кольцо, изделие искусного мастера, и надел на палец Юры, невзирая на его протесты. Свидетель этой сцены, я невольно подумал, что неразрывную близость поэтов разных народов не разрушить никаким политикам. И вспомнились строки С. Есенина:

«Товарищи по чувствам,
по перу,
Словесных рек кипение
и шорох,
Я вас люблю, как
шумную Куру,
Люблю в пирах и разговорах!»

Джансуг Чарквиани был членом Общественного совета выходящего в Грузии на русском языке журнала «Русский клуб» (главный редактор Александр Сватиков) и немало сделал для этого издания, которое фактически является единственным такого ранга выходом на широкую русскоязычную аудиторию грузинской культуры и литературы. Джансуга связывали давние дружеские отношения с президентом «Русского клуба», выдающимся талантливым деятелем и кристальным человеком Николаем Свентицким, который неустанно заботится о том, чтобы представители разных культур чаще встречались и общались. Джансуг не однажды говорил в беседах со мной, – если бы таких людей, как Николай Свентицкий, было бы у нас больше, Грузия была бы в лучшем положениии.
Несколько слов в этом прощальном послании я хочу сказать о поэзии моего духовного брата и друга, чью многолетнюю заботу и тепло мне никогда не забыть.
В лирике Джансуга Чарквиани гармонично слиты воедино чеканная классическая форма и трудно достигаемая простота народного грузинского стиха. Вероятно, это делает его поэзию столь привлекательной для переложения на музыку. Огромное количество его стихов – 150 стали популярными песнями. В этом большую роль сыграл его сын, известный певец, обладатель уникального голоса, талантливый музыкант Мамука Чарквиани, много песен создали Мацацо Себискверадзе, Важа Азарашвили и другие известные грузинские композиторы.
Помню, в молодые наши годы друг юности Джансуга Отар Чиладзе, прочитав его стихотворение «Бетаниа», сказал мне: это такое сильное и совершенное произведение, что автор заслуживает особого поздравления.
Мне хочется вспомнить здесь одно из его лирических стихотворений – «Красивая смерть», пронизанное весенним ароматом, свежестью и красотой. Приведу первую и заключительную, седьмую строфы:

Когда ручей заговорит и
поведет беседу,
Когда олений рев взорвется
к солнцу в высоту,
Когда на вишне платьице
прорвется
И вспыхнет белым
нежный цвет...

На пальцы встану,
как пантера,
Окину взором прожитые дни,
И так умру, внезапно
и красиво,
Как по весне рождается
все вкруг.
(Перевод К.М.Коринтэли.)

Это стихотворение проникнуто провидческим предвидением. Именно такой красивой и поэтичной оказалась кончина Джансуга, когда он, будучи в полном сознании, но лишенный дара речи, молча, со слезами на глазах прощался с самыми близкими ему людьми.
Джансуг Чарквиани – автор до десяти значительных по своему содержанию и направленности поэм – «Мужгвер, солнце уходит», «Открытое письмо», «Мой календарь», «Желание», «Параллельные линии», «Стена веры», посвященная судьбам родины, ее будущему, и другие. Написанная с большим внутренним драматизмом и экспрессией, «Стена веры» является этапным произведением. Сегодня, когда почти полностью опустело столько деревень, когда сохраненная ценой большой крови наших предков грузинская земля продается и становится собственностью чужестранцев, эта поэма приобретает особо актуальное значение.
Множество прекрасных стихотворений Джансуг посвятил своей жене и преданному другу, прекрасной поэтессе Ирме Чхеидзе. Их супружество достойно подражания и его можно сравнить лишь с легендарным супружеством Симона Чиковани и Марики Элиава.
Джансуг любил иногда пошутить: у меня жена Ирма, невестка Ирма и представьте, внучка тоже Ирма! (Ирма Гигани, одаренная молодая пианистка). Так что нашу семью свободно можно назвать Саирме (известный курорт, название которого означает «местность, где живут олени»).
Джансуг был на редкость заботливым и любящим семьянином. «Пока вырастишь, воспитаешь детей, поставишь их на дорогу, измучаешься. Мои Тамрико и Мамука – хождение по мукам!» – смеялся он.
Когда ему исполнилось 85 лет, писатель, критик, главный редактор  газеты «Литэратурули Сакартвело» («Литературная Грузия») Тамаз Цивцивадзе, чье перо известно резкостью, даже язвительностью, а глаз – остротой, опубликовал в своей газете статью, в которой высветил немалые достоинства и значение творчества Джансуга, поэта, общественного деятеля, человека. Джансуг был радостно удивлен – редактор «Литературной Грузии», неподкупный грозный критик, оказался столь добр ко мне, к моему творчеству, я никак не ожидал от него такого.
Незадолго до рокового инсульта Тамар Джавахишвили опубликовала в той же газете многоплановую статью о лирике Джансуга. Статья эта доставила огромную, увы, последнюю радость поэту. Не могу обойти молчанием и весьма интересный очерк о его поэзии Элгуджи Маградзе «Негасимый свет», который открывает прекрасный четырехтомник его произведений, изданный Гией Джохтаберидзе. О Джансуге и всей плеяде Чарквиани опубликовала эссе прозаик Мака Джохадзе.
Однако произошло какое-то роковое стечение обстоятельств, в результате которого случилось то, что случилось. Некто, недостойный того, чтоб упоминать его имя, опубликовал оскорбительное и желчное «стихотворение» о Джансуге, не указывая его имени. И тут же в сомнительной репутации газете появился отвратительный пасквиль, по прочтении которого Джансуг с горечью проговорил: «Как, плохо я жил!» и минут через двадцать упал без сознания.
Тщетно мы надеялись и ждали выздоровления.
Нет, брат и друг наш, не знающий измены, рожденный для добра и поэзии, ты ни один день и ни один час не жил плохо, честный, высокопорядочный и благородный, ты всегда старался помочь людям, которые были в поле твоего зрения, ты так многим служил опорой и надеждой. Ты всего себя посвятил служению родине. Именно благодаря человечности, душевности, твоему поистине христианскому образу жизни и богатому, щедрому и красивому творчеству ты обрел вечное упокоение в обители бессмертных сынов Грузии на Мтацминда.

 
«Я в музыку иду как в океан»

 

В Тбилиси пришла трагическая весть – не стало композитора Александра Харютченко, брата ведущего актера театра имени А.С. Грибоедова Валерия Харютченко. Мощная, глубокая музыка Александра Дмитриевича звучала в спектаклях «Заплыв по реке забвения» по Рэю Брэдбери, «Мистическая ночь с Сергеем Есениным, или Прыжок в самого себя», «Мне скучно, бес... Чур-чур меня!», в вечерах Международного культурно-просветительского союза «Русский клуб», посвященных Николаю Гумилеву, Борису Пастернаку, в поэтическом спектакле «Честь тебе, Петербург чародейный!», приуроченном к 300-летию города на Неве. Все они поставлены Валерием Харютченко:
«Как выразить то, что выразить невозможно? Кто-то из великих сказал: «Мгновение – это форточка в вечность». И путь этот уготован каждому из нас. Я молил Бога помочь брату, каждую ночь просил дать ему сил в борьбе за жизнь. Увы... Теперь я молюсь за упокой его души.
Мы были во многом похожи, духовно очень близки, дополняли друг друга. В процессе работы над какой-то сценой достаточно было сказать: «Здесь нужно дыхание бездны». И Саша открывал крышку рояля, трогал струны, дышал на них, и мы погружались в какое-то иное измерение, бездну, в которой рождалось нечто. Музыка – высшее проявление творчества человека. Спасибо Саше за то, что он оставил нам крылья. Его музыка всегда будет в моей душе, всегда будет вдохновлять меня...».
О композиторе рассказывает член национального Союза композиторов Украины, доцент кафедры теории и истории музыки Луганской государственной академии культуры и искусств, заслуженный деятель искусств Украины Евгения Михалева.
«Он словно был с другой планеты...»
«Голос красоты звучит тихо.
Он проникает только
в самые чуткие уши»
Фридрих Ницше
Одним из самых запоминающихся событий в музыкальной жизни Луганска ушедшего 2016 года стал юбилейный авторский вечер члена Союза композиторов России, доцента Луганской академии искусств им. М. Матусовского Александра Харютченко. Концерт открыл Молодежный симфонический оркестр под управлением заслуженного деятеля искусств Украины С. Йовсы, исполнивший оркестровую миниатюру Харютченко «Барокко». Перевод ее названия – странный, причудливый – невольно проецируется на личность самого композитора. В то время, когда многие буквально заражены пиаром самих себя, Александр Дмитриевич практически ничего о себе не рассказывал, хотя в Москве был известен в самых уважаемых музыкальных и артистических кругах.
«Странности» обнаружились еще в юные годы. В 14 лет он стал лауреатом первой премии Киевского конкурса молодых талантов. Начав с игры на ударных в оркестре народных инструментов под руководством Г. Аванесова, Саша Харютченко вдруг решил стать композитором. Нужно было учиться на теоретическом отделении, но в Луганском музыкальном училище не позволили: «какой-то ударник и вдруг элитный теоретический отдел». Не помогло даже то обстоятельство, что отец Александра был заместителем директора крупнейшего завода им. Октябрьской революции, членом бюро обкома партии. К его чести нужно сказать, что он никогда не вмешивался в дела детей. И тогда Александр уехал в Донецк, с 3-го курса – в Одесскую консерваторию, а потом и в столичную, Московскую. Его взял в свой класс великий Арам Хачатурян.
Открывая на уроках инструментовки нашим струнникам секреты оркестровой палитры, Александр Дмитриевич не рассказывал о том, что его Сонату для виолончели и фортепиано играл лауреат международного конкурса им. П.И. Чайковского Сергей Судзиловский, а духовиков не посвящал в подробности исполнения своего Квартета для духовых инструментов ансамблем солистов оркестра Большого театра.
Харютченко не любил о себе рассказывать. В размышлениях Александра об искусстве иногда проскальзывала информация о том, что он неоднократно общался с Иннокентием Смоктуновским, который начитывал текст на его музыку к научно-популярному фильму «Подвиг Карамзина». А еще о том, что когда планировался фильм об Эрнсте Неизвестном, он встречался с гениальным скульптором, и мастер поделился с Александром своим замыслом создать гигантское архитектурное сооружение «Древо жизни».
Композитор написал музыку более чем к 40 кинолентам студий «Мосфильм», имени Горького, объединения «Экран», «Центрнаучфильм», «Союзмультфильм». Фильм «Отель Эдем» режиссера В. Любомудрова с участием Леонида Маркова и Татьяны Догилевой демонстрировался в Голливуде. Многие фильмы были отмечены на различных кинофестивалях как лучшие в номинации «музыка». Последней работой стала документальная кинолента «Великий Шаляпин» (1991 г.). Личная благодарность Ивана Козловского была автору дороже официального признания.
Фильм «Великий Шаляпин» был последним, потому что стартовали 90-е годы, и прекратилось финансирование. Вслед за первой частью успели сделать вторую, успели взять интервью у сына – голливудского актера Федора Шаляпина, приемной дочери великого певца Стеллы в предместье Парижа Фонтене-су-Буа. Хотя режиссером, лауреатом Государственной премии СССР Юрием Альдохиным планировалось пять частей. Многострадальная, непобедимая Россия, ее история, гениальные личности – эта тема изначально стала определяющей в творчестве Александра Харютченко на студии «Центр-научфильм». Вот только некоторые названия фильмов с его музыкой: «Откуда есть пошла земля русская», «Один из вечных миров» (Л. Толстой), «Подвиг Карамзина», «Русская тайна», «Слово о поле Куликове».
Тема родины стала одной из главных в творчестве Александра, а началось все еще в консерваторские годы в классе Арама Хачатуряна, где учились Андрей Эшпай, Микаэл Таривердиев, Марк Минков, Владимир Дашкевич, Алексей Рыбников, Кирилл Волков. Александр Харютченко – один из плеяды последних учеников великого мастера. Дипломной работой стала его оратория «Страсти по Руси», написанная на тексты XII-XIV веков «Слово о полку Игореве» и «Задонщина». Ну какой выпускник консерватории может мечтать о том, что его ораторию будут исполнять один из лучших хоров Советского Союза – Государственный камерный хор под руководством народного артиста СССР В. Минина и Государственный симфонический оркестр кинематографии под управлением народного артиста России С. Скрипки? Харютченко не мечтал, но так случилось.
Его всегда притягивал современный музыкальный язык, почему и пришлось перевестись в Московскую консерваторию из Одесской, где авангард не очень приветствовали. Ох как доставалось за него А. Шнитке, Э. Денисову, С. Губайдулиной! К авангардной стилистике пришел и Александр Харютченко, не боясь, что карьера может и не сложиться. А как же классик советской музыки Арам Хачатурян? Этот гений был мудрейшим человеком. Чувствуя индивидуальность ученика, он говорил: «Саша, я не совсем понимаю, что ты здесь написал, покажи Эдисону Денисову». Эдисон Васильевич на уроках инструментовки охотно просматривал сочинения молодого талантливого композитора, одобрял его идеи, давал своему ученику точные советы. И они оказались полезными в работе над балетами «Дориан» и «Ящерица», Первой симфонией, струнными квартетами, циклом «4 пьесы для фортепиано», музыкой к драматическим спектаклям «Александр Пархоменко» Луганского украинского драматического театра с участием М. Голубовича, «Сказки Гофмана» Московского театра им. К. Станиславского, «Мистическая ночь с Сергеем Есениным» и «Заплыв по реке забвения» по мотивам произведений Р. Брэдбери Тбилисского государственного академического русского драматического театра им. А.С. Грибоедова.
Все это, кроме театральной музыки, исполнялось во Франции, Германии, Великобритании, Австрии и Австралии, Канаде и США. Многим композиторам свойственны стилистические и тематические «зигзаги». Мы прекрасно воспринимаем великого Генделя, написавшего ораторию «Мессия» и «Музыку на воде», не менее великого Баха, который сочинил «Страсти по Иоанну» и «Шутку» для флейты и струнного оркестра. Харютченко – не исключение. Наряду с философской музыкой к фильму «Великий Шаляпин» у Александра Дмитриевича есть музыка к пронизанному иронией мультфильму для взрослых «После того как» режиссера В. Самсонова, где композитор к тому же снялся в главной роли.
Последнее на момент авторского вечера сочинение для камерного оркестра «Капричос» было написано в конце 2016 года. К композитору часто обращались многие исполнители и коллективы с просьбой написать для них что-то новенькое.
Есть в творчестве А. Харютченко еще одна тема, связанная с Россией, – православие. Фильм «Русская тайна» рассказывает о православной русской зарубежной церкви, «За други своя» – о роли православной церкви в спасении Москвы во время Великой Отечественной войны.
Услышав его музыку на первой художественной выставке духовной живописи, в честь 1000-летия принятия христианства на Руси, Московская патриархия в лице митрополита Питирима заказала композитору «Евангельское слово» для хора acapella. Это – не что иное, как распев кириллицы. Первым исполнителем стал Государственный русский хор им. А. Свешникова под управлением народного артиста СССР И. Агафонникова. Одно из последних произведений Александра Дмитриевича – хор «Молитва» на стихи Михаила Лермонтова. Мировую премьеру представлял лауреат международных конкурсов хор «Alma mater» под руководством Т. Кротько.
Почти десять лет заслуженный деятель искусств Александр Харютченко был доцентом на кафедре теории и истории музыки Луганской государственной академии культуры и искусств имени М. Матусовского, передавая свои знания, достижения московской композиторской школы студентам (в его классе обучался талантливый композитор А. Федорчук). И, конечно, он писал музыку.
Каждое сочинение имеет свою форму. У жизни и творчества Александра Дмитриевича форма трехчастная: он начал в Луганске, более 30 лет работал в Москве и снова вернулся в родной город. Несмотря на то, что А. Харютченко в последние годы жил и работал в Луганске, его музыка звучала в фильмах о Н. Бердяеве, В. Шукшине, Л. Орловой, в цикле программ телеканала «Россия» «Личное», в частности, в передаче о Михаиле Боярском были использованы фрагменты оперы «Монтекки и Капулетти».
Кстати, об опере. Наряду с ораторией, симфонией, двумя балетами, созданными ранее, она стала еще одним, пожалуй, самым глобальным замыслом, написанным на сюжет шекспировской трагедии «Ромео и Джульетта». Создание оперы сегодня – крайне редкое явление. Их очень мало. Написать можно, а где поставить? Но у оперы А. Харютченко был конкретный адрес – оперная студия академии под руководством талантливого дирижера В. Леонова. Его идея была поддержана ректором вуза, заслуженным работником культуры Украины, профессором В. Филипповым. И родился спектакль с уникальной музыкой, погружающей в атмосферу средневековой Италии, обращающей наш взор к современности, представляющей трепетную, нежную Джульетту, пылкого, страстного Ромео, мудрого патера Лоренцо и позволяющей найти их прототипы в нашем времени. Эта музыка актуальна сегодня. Она убеждает в бессмысленности вражды, порождающей гибель людей. Это дифирамб великой силе и бессмертию любви, это – гимн жизни. И каждый творец открывает в ней что-то свое, неповторимо прекрасное, ведь искусство, согласно утверждению аргентинского философа Хорхе Анхеля Ливраги – «это мудрость в обличии красоты».
Светлая память Александру Харютченко, недавно переступившему порог бессмертия. Вот текст эпитафии: «Кем пребывал он в этом мире? Сам о себе сказал однажды: «Я просто божий человек». Не возгордясь талантом мощным, в союзе с совестью он жил и людям часть своей души в прекрасных звуках подарил. Всегда был искренен, правдив, не выносил вранья и сплетен. Он словно был с другой планеты, так не похож на этот мир, где подхалимы, интриганы, лжецы порочные в чести, где трудно правду обрести. Сейчас на небесах сверкает, там поселился дух его, он не ушел, всегда он с нами. Благодаря своим твореньям, он мудрой красоты посол, в искусстве, в нашем мироздании навек бессмертие обрел».

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 10
Среда, 14. Ноября 2018