click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Гнев всегда имеет причину. Как правило, она ложная. Аристотель
Киноклуб

КОГДА В ТАЛАНТ УЛОЖЕНА ДУША

https://scontent.ftbs1-2.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/26195579_388504321608665_748687236002401285_n.jpg?oh=8a2b5745f5a40730044e6d2bf426bfdb&oe=5AF26F67

Игорю Николаевичу Нагорному, тбилисцу, известному телевизионному оператору, вручена новая награда – премия «Золотой глаз» за вклад в операторское искусство. Награды победителям VII Международного фестиваля операторского искусства, прошедшем в Тбилиси, вручались жюри в концертном зале Грузинской филармонии. Эта награда – признание многолетней плодотворной творческой работы Игоря Нагорного на благо грузинской культуры в области документального кино, телевидения. Идея фестиваля рождена в студии «Инноватор», она способствует познавательным целям и развитию интереса к новейшей съемочной технике. Наградами отмечаются самые значимые персоны в операторском искусстве, имеющие высокую репутацию в международном сообществе профессионалов.


Узнав о почетной награде, которой удостоен известный телевизионный оператор и старинный друг журналистов славного поколения шестидесятников Игорь Нагорный, я загорелась желанием его поздравить от себя лично и – беру на себя смелость так сказать – от всего нашего поколения. И не тихим голосом в частной телефонной беседе, а публично, во всеуслышание, как того достоин этот замечательный мастер своего дела, теплый, преданный друзьям, по мне – уникальный человек, история профессиональной деятельности которого, собственно, параллельна истории становления Грузинского телевидения и неразрывно с нею переплетена.
Что я могу нового сказать из далекой холодной Москвы читателям тбилисского журнала, которые находятся рядом с ним? Встречают Игоря Николаевича, прогуливающегося по самой прекрасной в мире улице – по проспекту Руставели, по земле, на которой судьба подарила нам счастье родиться и провести на ней неповторимо радостные годы молодости. Но, с другой стороны, нас так немного осталось – аборигенов «стекляшки» на площади Героев, в которой более полувека назад расположилось Грузинское телевидение. К тому же с возрастом у человека обостряется дальнозоркость – прошлое, очень далекое, видится ярче и проникновеннее на расстоянии. Наверное, к месту вспомнились стихи Иосифа Бродского: «Любовь сильней разлуки. Но разлука длинней любви». И, несмотря на эту растянувшуюся во времени разлуку, грузинское телевидение осталось в памяти, как «праздник, который всегда с тобой».
Имя Игоря Нагорного я впервые услышала, будучи еще студенткой Тбилисского университета. История жизни нашего, совершенно стихийно, я бы сказала, авантюрно возникшего курса – это отдельная тема, казалось бы, не имеющая прямого касательства к герою разговора. В двух словах: команда наша образовалась во втором семестре третьего курса. В ТГУ было принято решение открыть русскоязычное отделение журналистики филологического факультета. На конкурсной основе туда устремились студенты гуманитарных факультетов, и я в их числе. Педагоги наши по специальным предметам были, в основном, ведущие работники, часто – руководители СМИ. Думаю, им было не очень комфортно разглагольствовать о теоретической основе своей «подвижной» профессии перед неугомонной, очень колоритной командой амбициозных молодых людей и девиц, которые рвались доказать наличие – и сверкание! – своих талантов непосредственно на страницах газет и журналов, на радио и телевидении. Вероятно им, нашим наставникам, и пришла в головы идея загрузить нас работой в редакциях – осваивать практические навыки профессии. Эта форма занятий была банально названа «практикой». И она, эта практика, длилась у нас с небольшими перерывами почти все время учебы. В других вузах и на других факультетах студентам о таком можно было только мечтать.
Первым местом моей студенческой практики стало Грузинское радио. А первым «боевым» заданием – репортаж об удое молока в каком-то пригородном совхозе. В глубокой депрессии после посещения означенного совхоза, уныло приплелась в редакцию без особой уверенности в том, что на раздолбанном ветхозаветном диктофоне зафиксировано хотя бы мычание буренки. Изрядно постебавшись над сникшей стажеркой, бывалые радиоведущие подсказали: «Девочка, если тебе скучно с коровами и заводскими станками, и ты хочешь делать репортажи с событий первостепенной важности и со всяких продвинутых фестивалей – иди на телевидение и попросись пишущим напарником к оператору Игорю Нагорному, потому как именно он снимает все самые интересные сюжеты».
Но так сложилось, что тогда я не пошла ни в сверкающее новизной здание Грузинского телевидения, ни к оператору-«важняку» – просто уехала в Москву в поиске себя в профессии журналиста. Однако имя Игоря Нагорного и его репутация аса операторского искусства закрепились в памяти. Позже узналось, что фамилия эта – небезызвестная, упоминается в исторических монографиях о дворе семьи Романовых…
Спустя года три я пришла работать на Грузинское телевидение, успев к тому времени получить диплом журналиста, поработать в прессе, и несколько продвинуться в понимании профессиональной и закулисной жизни сообществ коллег. Одним из первых моих нарушений правил игры с начальством и коллегами был нахальный визит к главе всего телевещания республики с высказанным ему настойчивым пожеланием снимать сюжеты исключительно с оператором Игорем Нагорным. Акакий Варламович Дзидзигури был умным и добрейшим человеком с неиссякаемым чувством юмора, для которого не имела значения никакая снобистская субординация во взаимоотношениях с подчиненными – был бы повод остроумно пошутить и от души посмеяться. «Ох, – сказал он тогда притворно озабоченным тоном, – я хотел тебя попросить из трех бросающихся в глаза компонентов – курения, короткой юбки и накрашенных глаз – исключить хотя бы один для смягчения общего о тебе впечатления, а ты еще четвертый бонус хочешь – лучшего нашего оператора заставить только твоими сюжетами заниматься?! До этого еще дорасти надо, дорогая!»
Увы! Не успела я дорасти до поставленной главным планки, как в нашу редакцию русскоязычного вещания буквально вломился блистательный юноша непомерных энергетики, способностей и амбиций. Большой, яркий, заполняющий собой все пространство вокруг себя. И началась многолетняя история творческого тандема – Тенгиз Сулханишвили и Игорь Нагорный. Я пишу эти строки и параллельно по скайпу разговариваю с Тенгизом, который по-тбилисски не упускает случая потрепаться живой картинкой его сибаритского плескания в бассейне в центре Вашингтона, где живет уже изрядное время. Который вечер подряд провоцирую Тенгиза рассказать что-нибудь особо важное, серьезное в их с Игорем совместной журналистской деятельности. В ответ – шквал анекдотов, фейерверк баек, летописи забавных приключений. И представляю себе подчеркнуто интеллигентного, скромнейшего Игоря – тогда еще без Николаевича – Игоречка, вовлеченного в эпатажный праздник жизни, бурлеск, в который Тенгиз Сулханишвили, неутомимый автор сюжетов, которые снимал Игорь Нагорный, умел превратить любое событие. Не было в нашем поколении человека в Тбилиси, который не знал легенду об особо магическом воздействии фотографии генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, на которой вождь уважительно пожимает руку студенту журфака Тбилисского университета Тенгизу Сулханишвили. Это, увеличенное до внушительного формата фото неизменно появлялось во всех гостиничных номерах, в которых поселялись много разъезжающие по городам и весям корреспонденты оперативных новостных программ, что гарантировало vip-обслуживание молодым шалопаям.
Байки байками, однако сколько серьезнейших объектов, событий, личностей зафиксировано камерой оператора Игоря Нагорного! Телевизионных фильмов он сотворил несметное количество. Им сняты подавляющее большинство программ, составлявших гордость Грузинского телевидения – они вывозились за пределы Грузии и с большим успехом демонстрировались по всему СССР. Учитывая, что в то время не было ретрансляторов, и фактически вся визуальная информация распространялась при помощи отснятого на пленку материала, обменная редакция, в которой мне привелось работать, постоянно отправляла десятки, сотни коробок с пленками на Центральное телевидение и телевидение всех республик Советского Союза. Иногда сами сопровождали этот драгоценный груз. Когда приезжали в Москву и другие города, там говорили: «Вот приехали грузины, опять привезли что-то особо интересное». И мы старались не снижать сложившийся годами уровень качества творческого материала под брендом Грузинского телевидения. Значительную роль в этом процессе играло выдающееся профессиональное мастерство Игоря Нагорного.
Когда в Абхазии не было своего телевидения и ретрансляторов, Игорь часто ездил в Сочи с ведущим диктором Лией Микадзе, редактором Автандилом Гачечиладзе и режиссером Люлю Хачидзе. На всем Черноморском побережье лишь в Сочи было свое телевидение и соответствующая техника, а гладь моря не препятствовала распространению качественного сигнала из Сочи на всю территорию Абхазии. Вывозили готовые программы, репетировали на месте, возились с техникой, работали с полной отдачей, благодаря чему абхазские жители могли видеть на экранах своих телевизоров почти все самое интересное и значительное, что было доступно тбилисцам.
Игорь принимал активное участие в создании первых программ Грузинского телевидения, из которых вспоминаю популярный женский журнал «Иавнана», киножурнал «С киноаппаратом по городу», журнал «Спорт», потрясающе интересную музыкальную программу с неповторимым Евгением Мачавариани, увлекательную и весьма познавательную литературно-драматическую программу, программу народного творчества… В рамках блистательной театральной программы Нагорный снял уникальный и бесценный сегодня материал – творческие вечера Верико Анджапаридзе, Васо Годзиашвили, встречи в Центральном Доме актеров в Москве, московские спектакли грузинских драматургов, поставленные грузинскими режиссерами – огромным успехом пользовалась в столице пьеса «Пока арба перевернулась». Снимал Игорь Николаевич жизнь Кутаиси, Батуми, Поти, других городов Грузии, это были правдивые рассказы, выделяющиеся среди общесоюзной конвейерной теле-продукции, наполненной фальшью и пафосом.
И ведь техника тех времен не может сравниться с богатством и изыском нынешних камер. Какие же замечательные съемки удавались Игорю с аппаратурой, которую сегодняшние мастера, мощно экипированные новейшими достижениями заморской техники, не рискнули бы взять в руки. В этой связи не могу удержаться и не пересказать очередной перл из богатой истории воспоминаний все того же нашего интеллектуального остряка и рассказчика, блистательного журналиста, комментатора, телеведущего Тенгиза Сулханишвили. Куда денешься от факта, что тандем его и главного оператора Грузинского телевидения Игоря Нагорного – одна из ярчайших в профессиональном плане страниц истории грузинской журналистики, телевидения, культуры?! На взлете развития грузинского телевидения, когда катастрофически не хватало и опытных телевизионных мастеров, и достойного технического оснащения, эти двое ухитрялись творить чудеса, при этом всегда и во всем помогая и поддерживая друг друга.
Фанатически влюбленный в свою работу Игорь Нагорный больше других операторов страдал от отсутствия надежных, не «дребезжащих» камер, которые требовали от него предельного напряжения, вдвойне усиленного врожденной близорукостью. Когда же однажды во время съемки в их команду попал звукооператор с воспалением среднего уха и в связи с этим – сниженным восприятием звуков... вы можете себе представить, каким буйным цветом в Тбилиси расцвели легенды об этом фантастическом дискомфортном совпадении! Одна из этих историй живописала сценку – потерявший остроту слуха звукооператор уверенной рукой фиксирует фокус оператору с воспаленными от напряжения глазами. А тот, обладая абсолютным музыкальным слухом, лихо монтирует аудио-пленку. Вот в таком мажорно-бравурном тоне, всегда в солнечно приподнятом настроении эти два блестящих тележурналиста снимали и снимали – все мероприятия высшего эшелона, спортивные соревнования, космодромы, сценические подмостки. Что только они не наснимали! Внося в работу свою интонацию, дыхание и теплоту живой жизни и доброго отношения ко всем живым существам.
Я хочу добавить еще несколько слов об Игоре Нагорном, как бесконечно добром, по-настоящему интеллигентном и трогательном человеке, который умеет пронести через годы и расстояния память и теплоту отношения к своим друзьям. Несколько лет назад, давно потерявший меня из виду Игорь, случайно узнал номер моего телефона и позвонил. Я несказанно обрадовалась, и мы взахлеб стали вспоминать былые дни. Голос Игоречка дрогнул: «Подожди минутку, – сказал он, – перейду на кухню, закурю, а то так разволновался, услышав твой голос…». Это дорогого стоит, дорогой Игорь...
Уже через несколько дней после восстановления телефонной связи мой старинный друг встречал в Тбилиси прилетевшего из Москвы коллегу, с которым я вела в то время очень запутанное и трудное журналистское расследование. Потратив много времени и сил, Игорь очень тогда ему помог. В этом весь он – наш дорогой верный Игорь Николаевич Нагорный, крупная творческая личность с по-детски трепетной доверчивой душой. Мы рады, что твоя многолетняя работа не забыта и высоко оценена. Многие лета, любимый и верный друг!


Ирина ШЕЛИЯ

 
«ЭТО Я, ПОЧТАЛЬОН ПЕЧКИН!»

https://scontent.ftbs1-2.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/23376438_364759783983119_1749745823766719131_n.jpg?oh=d287468e8728167bed21565ac149cc31&oe=5A65930C

На свете, если задуматься, не так много вещей, которым не нужен перевод. Улыбка. Музыка. Картинка. Но есть такое удивительное явление, которое одновременно и картинка, и музыка, и улыбка. Конечно, это анимация. Попросту говоря – мультики.
Союз «Русский клуб» (наши читатели знают об этом лучше всех) всегда стремился и стремится осуществлять только те проекты, которые объединяют людей – вне зависимости от возраста, национальности или вероисповедания. Это и Международный русско-грузинский поэтический фестиваль, и Дни Ильи Чавчавадзе в Санкт-Петербурге, и Дни Толстого в Грузии, и Международный фестиваль авторской песни, и Конкурс молодых русскоязычных литераторов Южного Кавказа… Наконец – это журнал, который вы сейчас держите в руках.
А вот проект, о котором пойдет речь, – действительно самый объединяющий из всех возможных, ведь хороший мультипликационный фильм одинаково волнует и радует каждого. Исключений просто не бывает.
В Грузии уже который год проходят два замечательных международных фестиваля анимации: «Топузи» в Батуми и «Никози» в одноименном селе в регионе Шида Картли.
Однако фестиваля именно русской анимации и именно в Тбилиси до сегодняшнего дня не существовало.
И вот он состоялся. При поддержке Фонда «Русский мир» в знаменательный год 100-летия со дня рождения Народного артиста СССР Федора Хитрука, создателя «Ну, погоди!», и 90-летия со дня рождения Народного артиста России Вячеслава Котеночкина, автора «Винни-Пуха», с 24 по 29 сентября в столице Грузии прошла Неделя русской анимации, которую организаторы, не мудрствуя лукаво, назвали «Винни-Пух и все-все-все». Большую помощь в организации проекта «Русскому клубу» оказали Ассоциация анимационного кино России и ее исполнительный директор Ирина Мастусова, Гильдия аниматоров Грузии и ее председатель Кетеван Джанелидзе. Информационным партнером проекта выступило ИА Sputnik-Грузия.
Принять участие в Неделе анимации с российской стороны согласились лауреаты отечественных и международных фестивалей Юлия Аронова, Нина Бисярина, Иван Максимов, Оксана Черкасова и программный директор Большого фестиваля мультипликации, киновед Дина Годер. В проекте также приняли участие грузинские аниматоры и руководители студий анимации Мамука Ткешелашвили, Натия Николашвили, Сандро Катамашвили, Дато Кикнавелидзе, Ладо Сулаквелидзе, Арчил Кухианидзе, Петре Томадзе, Зураб Диасамидзе.
Мероприятия проходили на шести площадках столицы – во Дворце учащейся молодежи, Доме кино, Кавказском доме (Центре культурных взаимо-связей), Грузинском университете театра и кино им. Шота Руставели, Тбилисском пресс-центре Sputnik и парке «Мзиури». В программу фестиваля вошли творческие встречи, открытые показы, мастер-класс, тематическая лекция, пресс-конференция.
Пересказывать содержание мультфильмов – дело зряшное. Конечно, их надо видеть. А вот послушать самих создателей – всегда интересно. Наши гости рассказывали и рассуждали об авторской и коммерческой анимации, авторских правах и интеллектуальной собственности, воспитательном значении искусства мультипликации... И, наконец, просто делились своими впечатлениями о Тбилиси и тбилисцах.
«Я впервые в Грузии, – сказала Юлия Аронова. – Мне очень нравятся люди. Я не вижу потухших взглядов. Глаза горят у всех. На улицах – красивые лица». «Спасибо вам огромное за ваш прием, за радушие. Все волшебно, большего и желать нельзя. Разве что есть поменьше», – добавила Дина Годер. «Нам было хорошо, – призналась Оксана Черкасова. – Трудно подобрать слова, чтобы передать свои впечатления о прекрасной Грузии! Желаю вашему фестивалю долгих лет жизни и высоких творческих полетов. Хочется верить, что благодаря вашим стараниям будет процветать новое поколение грузинских аниматоров... и что впереди у вас еще будут грандиозные открытия и свершения».
Отвечая на вопрос об авторских правах, Ю. Аронова объяснила, что это «палка о двух концах и  вечная проблема»: «Если фильмы будут лежать в интернете, то авторы на них ничего не смогут заработать. То есть если ты в России снял фильм, он прокатился по фестивалям в течение первого года, ты его выкладываешь в интернет и рад хотя бы тому, что его сможет  посмотреть максимальное количество людей. Ты ничего не  заработал, но рад, что твою картину увидели, перепостили, обсудили на форумах, что фильм живет какой-то своей жизнью. А, к примеру, во Франции обратная система – там работают авторские права, и фильмы выкладывать в сеть строго-настрого запрещено. И автор за каждый просмотр своего фильма получает процент».
«Все зависит от системы ценностей, – считает Иван Максимов. – Если надо заработать – это одна постановка задачи. Меня деньги вообще не интересуют. Я считаю, что настоящее искусство должно находиться как можно дальше от денег. То есть быть свободным и бесплатным. И никаких авторских прав. На мой взгляд, понятие интеллектуальной собственности вообще безнравственно. Если бы я был верующим, то сказал бы так: если ты талантлив – это не твоя заслуга, в тебе какая-то Божья искра. И брать за эту искру деньги – грех. Бог тебя одарил для того, чтобы ты делился».
«С рынком дело обстоит не очень хорошо, – убеждена Оксана Черкасова. – У бизнесменов свои виды, они считают, что понимают желания зрителя, потребности каких-то фокусных групп и так далее. Коммерческая анимация процветает, она поставлена на поток и контролируется  рынком, прокатом. Самое хорошее время в эфире отдается фильмам, которые должны принести деньги. А наши фильмы, авторское кино показывают по телевизионным каналам поздно ночью, когда почти все уже спят. И мы друг о друге узнаем в основном на фестивалях».
«Многие авторы анимационных сериалов полагают, что как раз они могут нести воспитательную функцию, – сказал И. Максимов. – Они говорят, что каждая серия учит ребенка чему-то конкретному. Но тут есть два «но». Во-первых, если ты делаешь десять серий в год, то сделать их хорошо невозможно, просто нереально. Это будет поток, а не произведение искусства. А во-вторых, ребенок не может воспринимать то, что показывают потоком. Должен быть какой-то перл. Как в «Спокойной ночи, малыши» – там в один день показывают один мультик. Так вот, в «Спокойной ночи, малыши» любой мультик будет иметь большее значение, чем все сериалы, просмотренные за день… И еще – всегда есть альтернатива между любимым и новым. Я считаю, что новизна – опасное увлечение. Она ведет к тому, что жертвуют любимым, теряют его. Если ты строишь новый дом, то тебе надо сломать старый, любимый. Я потому и стал консерватором. Во  всем. Тем более что всеобщая тенденция конца ХХ и начала ХХI веков заключается в том, что каждый автор должен быть зачинателем чего-то нового. А это невозможно».
Кети Джанелидзе отметила, что сегодня анимацию в Грузии финансирует Национальный центр кинематографии Грузии, который выделяет на это около 60 тысяч долларов в год.
«Конечно, это очень мало, – сказала К. Джанелидзе. – Но, к счастью, у нас есть молодые аниматоры, которые любят свое дело, создают проекты, как-то вырываются, пытаются найти финансирование не только в Грузии, но и за рубежом. Хороший тому пример – первый грузино-французский авторский проект Анны Чубинидзе «Карманный человечек», который вышел в прокат во Франции. Также в Грузии работает Дато Кикнавелидзе, который снял первый грузинский 3D-мультфильм «Geno». Таких аниматоров несколько, но они есть, и их работы трогают душу. И мы надеемся, что все будет хорошо».
О значении Недели русской анимации в Тбилиси лучше всего сказал, пожалуй, президент Союза «Русский клуб» Николай Свентицкий со сцены Театрального зала Тбилисского Дворца учащейся молодежи: «Сегодня я абсолютно счастлив, потому что мы, слава Богу, не будем говорить о политике. О сложных отношениях, которые придуманы. Придуманы небольшим количеством людей. А огромное количество людей в Грузии и России этих «сложных» отношений не понимают и не принимают. И несмотря ни на что, сегодня, здесь, в этом превосходном Дворце, мы вспоминаем двух великих аниматоров – Хитрука и Котеночкина. Им бы тоже были непонятны сегодняшние «сложные» отношения. Они не делали кино для русских, или для грузин, или для китайцев. Они снимали свое великое кино для всех. И потому это классика мировой анимации».
Итак, праздник мультипликации в Тбилиси завершен. Но закончиться он не может. Как было сказано в одном из самых знаменитых и любимых всеми мультфильмов: «Он улетел! Но обещал вернуться!».


Нина ШАДУРИ

 
ГРУЗИНСКОЕ КИНО В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ: ДИАЛОГ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

https://scontent-sof1-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/21751941_343601562765608_3503211917832119201_n.jpg?oh=b456bf2ac76373277888208461aaee77&oe=5A52B16A

В июле в северной столице России прошли Дни грузинского кино, организованные Международным кинофорумом «Золотой Витязь», грузинским представительством МКФ «Золотой Витязь» и Правительством Санкт-Петербурга. Несколько дней, в течение которых продолжался праздник грузинского кино, оказались эмоциональнонасыщенными, наполненными яркими событиями и впечатлениями. В рамках фестиваля состоялись показы, концерты, лекции и творческие встречи с артистами театра и кино из России и Грузии. Вместе с грузинскими картинами, тщательно и с любовью отобранными для фестиваля руководителем грузинского представительства «Золотого витязя», киноведом Дали Окропиридзе, был показан фильм «Лермонтов», снятый президентом кинофорума «Золотой витязь», актером и режиссером Николаем Бурляевым в 1986 году.

– В Днях грузинского кино приняли участие замечательные, любимые и в Грузии, и в России актеры Автандил Махарадзе, Зураб Кипшидзе, Баадур Цуладзе, а также четыре участника легендарного ансамбля народного творчества «Тбилиси» Заза Мамаладзе, Васил Хуцишвили, Гиорги Чигладзе и Рамаз Гуниава, – рассказала одна из организаторов фестиваля Д. Окропиридзе. – Мы повезли в Санкт-Петербург классику – блестящие образцы грузинского кино разных лет, прославившие его на весь мир, – это «Кето и Котэ» Вахтанга Таблиашвили, «Необыкновенная выставка» Эльдара Шенгелая, «Мелодии Верийского квартала» Георгия Шенгелая, «Покаяние» Тенгиза Абуладзе, а также картины режиссеров, сравнительно недавно получивших международное признание, – «Три дома» Зазы Урушадзе и «Брак за решеткой» Тинатин Каджришвили. Петербуржцы получили возможность посмотреть и лучшие произведения короткого метра – «Свадьба» и «Музыканты» Михаила Кобахидзе, а также «Бабочка» Нелли Неновой и Гено Цулая. Фильмы представляли грузинские актеры – участники проекта. Показы прошли в киноцентре «Родина», кинотеатре «Англетер» и «Ленфильме». Хочу отметить, что на просмотрах была публика разных поколений, и грузинские фильмы нашли живой отклик как у опытных, так и у молодых киноманов. В зрителях старшего поколения классика вызвала ностальгические чувства, а современные картины – острый интерес к тому, что происходит в грузинском кино сегодня. В зале всегда находились продвинутые зрители, которые понимали, анализировали увиденное на экране, делали глубокие замечания и верные акценты при обсуждении.
Фестиваль торжественно стартовал в государственном академическом театре «Капелла» – там прошел гала-концерт «Два народа – одна вера» с участием грузинских звезд – Автандила Махарадзе, Зураба Кипшидзе, Баадура Цуладзе, музыкантов ансамбля «Тбилиси», а также российских «суперстар» – Олега Басилашвили, Николая Бурляева, Михаила Боярского, Галины Бокашевской, Инги Шатовой и других. На открытии присутствовали вице-губернатор города на Неве Олег Марков, приветствовавший участников кинофестиваля от имени губернатора, а также председатель комитета по культуре Правительства Санкт-Петербурга Константин Сухенко.
«Безусловным украшением концерта явилось выступление прославленного ансамбля «Тбилиси». Замечательные певцы Заза Мамаладзе, Васил Хуцишвили, Гига Чигладзе и Рамаз Гуниава, исполнившие русские и грузинские песни, вызвали слезы восторга и благодарности за проникновенное звучание русских песен «Тополя, тополя», «Эх, дороги – пыль да туман…», – им подпевали многие зрители. А легендарное «Тбилисо», прозвучавшее в исполнении всех участников концерта, зрители слушали стоя», – отметили представители масс-медиа.
«Сколько счастья я испытываю, приезжая в Тбилиси! Невообразимая музыка, запахи, люди. У многих в школе учились грузины. Они были обязательно яркие, щедрые, в них влюблялись все девчонки. И вот, когда я впервые приехал в Грузию, я понял – там все такие. Это невероятно», – поделился своими воспоминаниями Михаил Боярский. «Если политика разлаживает отношения наших народов, то только культура может их соединять, поэтому мы 12 лет тому назад открыли зарубежное представительство кинофорума «Золотой витязь» в Тбилиси, – подчеркнул Николай Бурляев.
– Николай Бурляев, как обычно, всячески поддержал Дни грузинского кино в Санкт-Петербурге. Любое выступление Николая Петровича на подобных встречах начинается со слов о его любви к великому грузинскому кино, к грузинскому народу и его культуре. Грузинское представительство «Золотого витязя», которое я возглавляю, стремится внести вклад в развитие двусторонних культурных связей. Хочу отметить удивительное тепло и гостеприимство губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко, представителей Правительства города. Пресса проявляла особый интерес к этому событию: ежедневно выходили в свет необыкновенно доброжелательные публикации, посвященные Дням грузинского кино, грузинским актерам. Во время показов были аншлаги. Словом, это был настоящий праздник культуры, грузинского духа! – рассказала Д. Окропиридзе. – Творческие встречи с грузинскими кинематографистами вызвали большой интерес. Авто Махарадзе, Зураб Кипшидзе, Баадур Цуладзе общались с публикой, российскими коллегами. Чувствовалось, что грузинские и российские киношники соскучились друг по другу.
Вот что написала пресса:
«Грузинские актеры, истинные мастера своего дела, были счастливы побывать в культурной столице России, посмотреть, чем живет сейчас город на Неве. Баадур Цуладзе с большой теплотой и нежностью вспоминал все свои посещения и съемки на легендарной студии «Ленфильм». Каждый свой съемочный день он хранит в душе, словно крупицу чего-то очень важного и дорогого. Обожает вспоминать совместную работу с российскими актерами на «Ленфильме». Баадура Сократовича отвезли на «Ленфильм» и показали, чем сейчас живет одна из некогда крупнейших кинофабрик страны, проходящая сегодня стадию качественной, позитивной трансформации, пробуждения от вынужденной «спячки» 90-х, чтобы создавать современное кино, радовать новыми картинами – в том числе и грузинских коллег. Баадур Цуладзе был несказанно рад посещению «Ленфильма» – словно встрече со старым, добрым, проверенным другом. Трансформация главного здания – портала с колоннами, привела его в восторг. «Визитная карточка» студии, обновленный холл, исторические, музейные реликвии из прошлых лет, новый «ленфильмовский» кинозал впечатлили «звезду» грузинского кино («Грузия на Неве», Информационное молодежное агентство).
В один из фестивальных дней состоялся прием у губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко в Смольном. Георгий Сергеевич поприветствовал дорогих грузинских гостей, дал им почувствовать, что в Санкт-Петербурге им очень рады. Он поблагодарил Николая Бурляева за организацию в Санкт-Петербурге фестиваля грузинских фильмов. «Грузинское кино всегда отличалось добротой, юмором и встречало поддержку зрителей», – сказал губернатор. По его убеждению, «несмотря на происходящее во внешней политике, добрые отношения между нашими народами были, есть и будут».
«Фильмы, которые демонстрируются в рамках фестиваля, заслужили признание у петербуржцев и всех россиян. Наш город называют культурной столицей, и он впитал в себя многое. Сейчас Грузия и Россия – разные страны, но гуманитарное сотрудничество не дает нам забыть, что мы близкие соседи», – добавил губернатор.
Увенчало встречу с Георгием Полтавченко выступление музыкантов ансамбля «Тбилиси», как всегда, впечатлившее собравшихся.
– Это были незабываемые дни. На пресс-конференции, творческих встречах, во время обсуждений картин говорили о значении грузинской культуры, о великом грузинском кинематографе, его прошлом, настоящем и будущем – одна лекция так и называлась: «Настоящее, прошлое и будущее грузинского кинематографа». Питерское бюро радиостанции «Эхо Москвы», главный телеканал Санкт-Петербурга, информационные порталы, газеты – все проявляли интерес к Дням грузинского кино. Восхищались творчеством грузинских актеров и музыкантов. Все было прекрасно организованно! Были созданы замечательные условия для того, чтобы Дни грузинского кино в Питере прошли с успехом, – рассказывает Дали Окропиридзе, не скрывая эмоций. – Все петербуржцы, от губернатора и до рядовых горожан не на словах, а на деле любят Санкт-Петербург. Они это прявляют в своих поступках по отношению к нему. В итоге город поражает не только красотой, но и чистотой. И кажется, что ты попал в рай, современный рай! Действительно, Санкт-Петербург с его удивительной культурой – это прекрасная сказка... Кстати, Дни грузинского кино, отразившие разные этапы его развития, впервые прошли в этом городе. Украсило фестиваль участие грузинских актеров, которых в Питере встретили как родных, близких друзей.
Я пригласила звезд, в том числе российских, – Басилашвили, Боярского. Спасибо, что откликнулись! Конечно, фестиваль мог быть масштабнее. Но, думается, показ фильмов трижды в день, их обсуждение со зрителями создавали особые отношения с петербуржцами, российско-грузинский диалог культур. Ведь суть нашего фестиваля – это именно отклик зрителей, разговор о достижениях грузинского кино – прошлых и настоящих. О развитии великих национальных традиций молодыми кинематографистами. Это были радостные встречи. Радость ощущалась и во время показов, и во время встречи с губернатором, и на пресс-конференции, и на гала-концерте. Как тепло встретились грузинские и русские актеры! Это случается в том случае, когда существует искренняя дружба, когда встречаются очень близкие люди, которые долго не виделись... В Петербурге мы везде встречали тепло и участие – начиная с обслуживания в гостинице и кончая встречами на высоком уровне. Наше главное достижение – то, что российский зритель действительно получил удовольствие от просмотра грузинских фильмов. Большое спасибо губернатору Георгию Полтавченко, вице-губернатору Олегу Маркову, председателю комитета по культуре Правительства Санкт-Петербурга Константину Сухенко, Давиду Адамия, всем представителям правительственного аппарата Санкт-Петербурга, всему организационному комитету Дней грузинского кино и Людмиле Будариной. А также директору государственного театра «Капелла», руководству киноцентра «Родина», «Англетер», «Ленфильма». Абсолютно всем, кто создавал условия для того, чтобы каждый проведенный в Питере день был для нас приятным и наполненным. Тем, кто во время фестиваля был постоянно рядом с нами. Особая благодарность представителям прессы, всем актерам – участникам проекта и, конечно, Николаю Петровичу Бурляеву. Хочу сказать «спасибо» и соотечественникам: киностудии «Грузия-фильм», авиакомпании «Аирзена» – она уже не первый год поддерживает все наши мероприятия.


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ПОДНЯТЬСЯ НАВЕРХ

https://scontent-sof1-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/19430129_309898486135916_564034818047104689_n.jpg?oh=ef80d531c017b7ad7c8a9247b739abf3&oe=59CA4943

Сколько их было, героев, стремящихся к невозможному. Яростных и покорных, не сломленных и сломавшихся… Кто-то рвется «в Москву, в Москву!», а кто-то идет «искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок». Один вскочит на подножку трамвая «Желание», а другой будет обреченно дожидаться Годо… И несть им числа.
Но вот написал Жеральд Сиблейрас пьесу «Ветер шумит в тополях», и поставил ее в Вахтанговском Римас Туминас, и пополнились ряды бедолаг. Теперь трое мужчин и собака вечно-бесконечно смотрят куда-то вдаль и ввысь.
Поверим на слово, что и ветер чудесен, и тополя прекрасны.
Тбилисским зрителям посчастливилось увидеть этот восхитительный спектакль на Международном фестивале искусств им. М. Туманишвили «GIFT».  
Максим Суханов играет в спектакле одного из трех героев, Фернана. Играет, говоря словами Марка Захарова, «как гениальное животное». От него нельзя оторвать глаз, даже если он отходит куда-то в глубь сцены и не произносит ни слова. Что это – высшая магия или исключительный профессионализм?

– Актеры по-разному работают над ролью. Кто-то – по наитию, кто-то – глубоко изучая материал, вникая в детали… Как работаете вы? Приоткройте дверь в вашу творческую кухню.
– Я не очень люблю открывать дверь в кухню, скажу вам честно. Это лишнее. И знать об этом не нужно… Могу сказать, что мне нравится, когда в спектакле есть личное высказывание режиссера. Чем хорош театр? Всегда существуют новые вводные. Есть режиссер, есть актеры и есть определенные предлагаемые обстоятельства, окружающие нас. А потом будут другие предлагаемые обстоятельства и другие актеры. И, несмотря на то, что будет тот же режиссер, новый проект с предыдущим будет соотноситься лишь формально. А так – каждый раз все новое. Для меня очень важен режиссер. Его личность. Мне важно соединиться и слиться с концепцией, страхами, комплексами, парадоксами, которые живут в самом режиссере. Мне нужно их очень сильно впитать для того, чтобы начать что-либо ощущать и медленно двигаться к развитию образа. Я не могу один. То есть, наверное, могу, но тогда это можно будет назвать самодеятельностью. Я должен почувствовать режиссера, продраться к нему настолько, насколько я могу это сделать. Только тогда я начну что-то делать, идти в сторону того персонажа, который нам необходим, и к режиссерской фантазии прибавлять свою.

– В заданных режиссером рамках?
– Я не знаю, что такое рамки. Нет, я этого не понимаю. Когда спектакль выйдет, можно разграничить: это – скелет, это – плоть. Но рамки как таковые… Их для меня нет.

– Как вы относитесь к режиссерской диктатуре?
– При любой диктатуре, будь она в театре или в жизни, ничего хорошего не получается. И мы это видим наглядно – что происходит в мире, в нашей стране, в вашей стране. Так же и в театре – диктатуры быть не может.

– Но ведь Георгий Товстоногов говорил, что театр – это добровольная диктатура.
– Ну… Я не знаю, какие там были спектакли.

– То есть как это?
– Вот так. Не факт, что они бы мне понравились. И вам тоже. Понимаете? Какие-то, может быть, были и хорошие, а какие-то – нет. Но дело даже не в этом, а в том, что должна быть дисциплина, должно быть творчество. Если есть воля у режиссера и воля у актера, если есть исследовательский путь, тогда это и получается интересно. А диктатура интересна разве что самому диктатору. Но не актерам… Я репетирую, исследую медленно. Когда начинаю репетировать, чувствую себя инвалидом. И слава богу, что у меня есть право на ошибку. Я часто ошибаюсь в поиске. Но очень рад, что всегда есть исследовательский путь. Как он есть у режиссера, так и у актера. И мы движемся по пути к результату.

– И каков результат, на ваш взгляд, в «Тополях»?
– Если вы прочитаете пьесу, то очень удивитесь. Ее ставить невозможно. Она вся стоит на месте, драматургии очень мало. И недаром мы репетировали ее полгода. Я это произведение рассматриваю не впрямую. Для меня вообще это не три персонажа, а один, который и присутствует на сцене. Один из трех актеров отображает эмоции этого персонажа, другой – его сознание, третий – его бессознательное. Я так к этому отношусь. Не могу не сказать, что все, что происходит в пьесе, в спектакле, не обязательно должно происходить с дряхлыми, подошедшими к концу жизни стариками. К такому жизненному этапу человек может прийти в любом возрасте. Те состояния, которые испытывают все три персонажа, прошедшие войну и искалеченные войной, могут испытывать и молодые люди. Они  все время говорят о переходе в новое качество – «подняться наверх». Мы ничего не знаем об этом качестве. Но очевидно, что речь не идет о смерти вообще и о смерти как точке в конце их пути. Их стремление и фантазию по поводу перехода в новое качество я бы назвал главной темой спектакля.

– На мой взгляд, это спектакль о стремлении к недостижимому. Как вам кажется, важно ли для человека подобное стремление, оно стимулирует или расхолаживает?
– Важно. Очень важно. Я считаю, что это и стимулирует, и развивает, и возвышает, и очищает. И установка должна быть именно такой – не вниз, а вверх. Несмотря ни на какой возраст, что бы ни происходило вокруг, какие бы сволочи тебя ни окружали. Ты сам должен все фильтровать и стремиться только к тому, что лучше, возвышеннее и, я бы сказал, экспериментальнее.


Нина Шадури

 
РУССКИЙ ЕВРОПЕЕЦ, ОТРИЦАЮЩИЙ «ТРЕТИЙ ПУТЬ»

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/14433020_137911296667970_6431017184741004027_n.jpg?oh=b7776ccbf93ef1846f98b0569ef3d149&oe=58848FA6

Недавно Александру Сокурову, одному из лучших режиссеров современности, лауреату Венецианского фестиваля, члену Европейской киноакадемии, исполнилось 65. Незадолго до юбилея он побывал в Грузии, на VI фестивале кино России и государств Содружества, прошедшем в формате Международной киношколы «Содружество молодых кинематографистов в Тбилиси», и представил свою последнюю картину «Франкофония» – о спасении уникальной коллекции Лувра в годы Второй мировой войны.  По словам режиссера Ланы Гогоберидзе, «это не столько литературное, сколько визуальное размышление. Прекрасно, когда кадры говорят, и это дает пищу для раздумий. Это океан жизни, это пространство, это время! Мне даже кажется, что это скорее время, чем пространство. Потряс совершенно прекрасный эпизод с европейским портретом. Это действительно большая находка. Кино обладает какой-то особой магией, и эта магия изображения  прекрасна! Думаешь о многом – о нравственных принципах, о коллаборационизме. Выше ли искусство всего этого? И что такое жизнь? Стоит ли жертвовать собой ради искусства или важнее каждая человеческая судьба?

ПРОЧУВСТВОВАТЬ  
ИСТОРИЮ
– Я не беру на себя мессианскую роль, – подчеркнул А. Сокуров. – Я просто режиссер, который занимается своим ремеслом. Своим умением пытаюсь отыскать какие-то чувства. Потому что мы много говорим о течении времени, об исторических событиях, но что мы при этом ощущаем, остается за кадром – непрочувствованным. Иногда историю, ее драму надо прочувствовать. Она очень часто персонифицирована и настолько велика, значительна, что восстанавливается  всеобщим чувством. К примеру, для русских, ленинградцев это все весьма конкретно. Многие страницы истории блокады мы сегодня просто не можем прочесть – там сокрыты кошмарные мучения, о которых человечество просто не знает. Мы часто говорим о последствиях атомных бомбардировок – страшное безумие! Но что испытали люди этого блокадного города, я не могу озвучить публично даже в маленькой аудитории. И люди,  возможно, никогда не узнают об этих неземных мучениях. На этом фоне, конечно, было и высокое... Цивилизация участвует в уничтожении культуры, но иногда и культура совершает большие преступления. Я разделяю культуру и искусство. Культура – это общая тенденция, а искусство – это высокое качество какого-то результата. Культура и искусство – к сожалению, две вещи совершенно несопоставимые, существующие параллельно. Гениальные, большие люди не представляют культуру. Они представляют себя и искусство своей души, которое дарует им Господь, – озарение, чудо таланта и т.д. Леонардо да Винчи и Томас Манн существуют совершенно параллельно, и ничто другое их не устранит, не уничтожит – так или иначе это будет существовать. Но европейская культура может уничтожить цивилизацию – по крайней мере, Старого Света. Потому что последние 15 лет мы становимся свидетелями такого количества корневых ошибок Старого Света – политиков, общественных деятелей, которые ставят на грань выживания, перед Рубиконом. Современная европейская практика привела Старый Свет к самому тяжелому кризису, который только возможен. Именно сейчас. Никогда не было опасности катастрофических последствий, даже эгоизм не был так опасен, как то, что сейчас делают дегенеративные партийные системы западной общественной практики, где к власти приходят дегуманизированные люди. Очень много совершается действий подпольных, сокрытых, которые ничуть не лучше, чем пресловутый пакт Молотова и Риббентропа. Искусство может оттенить, показать, к чему  все это приведет. Но людей высокого, возвышенного уровня в искусстве сейчас во много-много сотен раз  меньше, чем 50 лет назад. Сколько совершенно блестящих  людей ушло из жизни, не оставив поколения, которое подхватит эти усилия.
– Как вы относитесь к тому, что вас называют русским европейцем?
– Я, наверно, такой и есть. Большую часть времени я провожу за пределами своей страны, мои продюсеры иностранцы. И потом, как я могу без Европы?  Как Россия может без Европы? Россия – это часть Европы, кто бы что ни говорил. Это было, есть и будет. Потому что гносеология русской культуры европейская. Никакая она не азиатская и не евроазиатская, а именно европейская!
– Что же, третий путь – это все-таки миф?
– Кому нравится говорить про третий путь, пусть говорят. Наверное, он есть. Но я его не вижу. И никогда не видел.
– А из чего складывался ваш европеизм?  
– Из моего образования, просвещения. Музыки европейской, классической – она всегда была со мной... Россия исторически связана с Европой жизнью своей. Жизнью европейцев в России и жизнью русских в Европе. На протяжении веков был интерес европейцев к русскому языку и интерес русских к европейским языкам. Огромную роль сыграли наши выдающииеся переводчики с иностранных языков, великие люди, которые сделали нас причастными к великой европейской цивилизации, переведя шедевры западноевропейской  литературы. Переводы, конгениальные оригиналам.  
– Европа действительно переживает сегодня серьезный кризис?
– Весь мир переживает кризис – и Россия, и Грузия, и Европа. Просто по-разному это отражается на жизни населения. В России население бедное. Это одна из бедных стран, поэтому у нас миллионы людей находятся за гранью выживания, просто нищенствуют.
– Я говорю о другом – о кризисе европейских ценностей.
– Да нет никакого кризиса еврепейских ценностей. Кто всегда что-то понимал и ценил, тот и сегодня понимает и ценит. А у кого песок в голове, его стало побольше.
– Вы не драматизируете ситуацию?
– Нет, потому что роль этих людей с песком в голове всегда была небольшая.

ПУСК РАКЕТЫ
В рамках киношколы были представлены работы режиссеров – учеников А. Сокурова. Он рассказал о рождении своей мастерской на базе Кабардино-Балкарского университета имени Х.М. Бербекова, о том, как, по каким принципам проходило обучение, поделился своими взглядами на профессию режиссера.
Мастерская в Нальчике – это высшее художественно-кинематографическое образование в рамках Закона Российской Федерации о высшем образовании. Подобный случай на Кавказе исторически первый. Такого не было ни в истории Советского Союза, ни в истории России. И только в этом смысле мастерская является чем-то исключительным. Все же остальное – традиционное: предварительный конкурс, вступительные экзамены и т.д.  Университет в Нальчике – самое крупное и самое профессиональное на Кавказе учебное заведение, входящее в число наиболее сильных вузов Российской Федерации. Молодые люди, окончившие нашу мастерскую, получили дипломы общегосударственного масштаба о высшем профессиональном образовании. Мы ориентировались на кинематограф, театр. Я хотел нацелить моих молодых людей еще и на радио, радиовещание. Радио я люблю больше, чем кино и театр. Но в итоге у нас получилось больше кино, документальное и игровое, и театр. После первого курса решили кардинально перестроить учебный план. Мы исключили целый ряд дисциплин, но ввели курс, равный по объему преподавания мировой и русской литературы  программе филфака Санкт-Петербургского государственного университета, потому что без серьезного изучения базовой мировой литературы современного режиссера не может быть.
Вторая принципиальная опора – работа на площадке. Университет реконструировал для нас актовый зал, и это стало для нас большим кино-театральным помещением на 600 мест,  с современной сценой, со всеми видами современной проекции, что позволило смотреть кино во всех возможных форматах,  в качестве, достойном большого кинематографического экрана, а не только в малых форматах учебной аудитории. Кроме того, для нас была создана вторая, малая площадка – приблизительно на 80 квадратных метров: малый учебный театр со сценой, занавесом, хорошим освещением. Мои коллеги-студенты оформили его, сами кое-что делали. Там шла работа над более камерными сценическими формами, с актерами и не актерами. Это сложение профнавыка и развития, условно говоря, головы – два принципа педагогического стиля нашей работы, обязательное условие формирования кинорежиссера. Педагоги были в основном из Москвы и Петербурга.
Мы стремились приучить наших студентов к жесткому графику. У нас не было «молодежного» расслабления – все проходило на уровне военных училищ: жесткая дисциплина, контроль за посещением занятий, рабочий день студентов с утра до глубокой ночи. На шестом этаже, где помещалась наша учебная аудитория, мастерской было предоставлено еще и помещение под реквизит. На первых трех курсах  мы добились от руководства университета разрешения практически  круглосуточно находиться в университете.  Так не бывает нигде, даже во ВГИКе, где существует ограничение до 12 ночи. Но для нас сделали исключение, потому что мы не успевали. Даже поставили раскладушки, чтобы можно было при необходимости поспать. К сожалению, режиссура кино –  профессия тяжелая, требующая силы воли, самоотверженности и определенных жертв.  А если есть системные требования, то учиться очень трудно.
Когда набирали мастерскую, будущие режиссеры даже не знали, кто такой режиссер Сокуров, не видели моих фильмов и не знали, к кому они идут. Мной было поставлено условие: в течение обучения не смотреть мои работы. Второе условие – в процессе учебы не снимаем и не пишем ничего, что связано с насилием. Принимались только курсовые, учебные работы с сюжетами, в которых люди терпят, понимают и любят друг друга. Потом, получив свободу,  пусть делают, что хотят, как совесть им подскажет и позволит. Формирование шло шаг за шагом. Первые учебные работы были уже на первом курсе – по следующим темам: «письмо матери», «о моем брате», «моя сестра» и т.д. Темы, обязательные к исполнению, обойти их было нельзя. В течение всего времени обучения в программе была такая дисциплина, как мастерство. Ее вел я, прилетая в Нальчик на столько времени, на сколько надо, оставаясь там, сколько необходимо, занимаясь конкретно с молодыми людьми. Много часов вместе с блестящим педагогом посвятили технике речи. Потому что я хорошо знаю по себе, что для современного режиссера она является основополагающей. С точки зрения инструмента. Надо меньше говорить, больше уметь самому, чаще бывать в шкуре актера, исполнителя, и через себя пропускать какие-то состояния и соответственно поведение на площадке. Это было испытанием для многих, для девушек в первую очередь. Потому что есть такие формы поведения для девушек, которые препятствуют профессиональному становлению в этой области искусства. И им сразу пришлось это преодолевать.
Были и сложные моменты, когда мы входили в полосу непростых эпизодов  изучения философии. Поскольку я сам не совсем понимаю, какой курс философии нужно преподавать молодым людям этого возраста и уровня просвещенности. И вообще, как в современных и несовременных направлениях можно разобраться? Что в этом философском предмете представляет собой не субъективную, а объективную ценность? Времени было мало, поэтому мучить молодых людей пустыми и бессмысленными словами я считал невозможным. Из этой ситуации мы вышли не лучшим образом: найти оптимальную форму преподавания философии мне так и не удалось. Я окончил исторический факультет университета, потом стал заниматься режиссурой и окончил ВГИК, и у меня негативный опыт общения и в одном, и в другом вузе с философскими дисциплинами. Мы отрицали философские дисциплины и не видели в них смысла. И правильно. Единственный раз, когда смысл появился,  –  когда лекции у нас стал читать грузинский философ Мераб Мамардашвили. Я был в числе тех студентов, которым этот философ в течение трех месяцев читал лекции. Потом его уволили... Но это было такое «чудесное мгновение»! И было понятно, для чего такая философия. Мамардашвили осуществлял это через человека, через его чувственную сферу и через артистическую форму. Как грузин и как философ он это делал артистично, иногда чрезмерно, но для нас, студентов, это стало событием...
Дипломы защитили в прошлом году. Защита прошла хорошо. Я волновался, что мы получим на дипломной доске. Но у меня нет никаких жестких претензий к тому, что мои молодые коллеги сняли. Я доволен уровнем дипломных работ. Даже качество работ на четвертом курсе уже было на уровне диплома, как я считаю. Дальше начинается самое сложное: что делать завтра? Кино и социально, и экономически дорогое удовольствие. Нужны связи профессиональные, круг людей, молодых профессионалов, желательно твоего уровня и твоего возраста, а может быть, и чуть старше, с которыми можно дальше работать. К сожалению, было нарушено одно из моих принципиальных условий, которые я поставил, прежде чем согласился вести мастерскую именно в Нальчике: я хотел, чтобы молодые люди остались на родине и работали там. Я гражданин России. Для меня принципиально важно, чтобы везде – на Северном Кавказе, в Иркутской или Ярославской областях было меньше пустых, провинциальных, серых дыр. К сожалению, Нальчик – такая серая дыра, где плохо работают театры, почти не работает филармония, культура слабенькая...
Опыт, настоящий старт молодому режиссеру может дать большая полнометражная картина. С дипломом можно бегать, предъявлять, а осуществление первой полнометражной картины,   к сожалению, требует большой помощи и очень большого содействия со стороны,  в данном случае – моего содействия. Поддержка нужна, чтобы осуществить дальнейшее движение.
Что главное? Кино – область сугубо профессиональная. И в этом большая проблема кинематографа. Признаки профессионализма мы видим везде. Нам нравятся американские картины. К сожалению, они нравятся и моим студентам. Но они не всегда понимают, что внешняя привлекательность этого визуального товара, который я называю американским кинотоваром, заключается в том, что это блестящее  мастерство. Ремесло без искусства бывает, а искусство без ремесла нет. К сожалению, это жесткое и безальтернативное суждение. Везде, где начинаются высокие амбиции, ты должен доказывать, что что-то можешь сделать. Что ты можешь сделать что-то вполне конкретно, начиная с постановки задачи, умения работать с актерами и кончая способностью социально адаптироваться в съемочной группе. Находить художественные решения в процессе работы над фильмом. Нужна профессиональная состоятельность молодого человека. Профессиональные  моменты – это  вопросы тяжелого, очень тяжелого труда и внутренних разнообразных компромиссов с самим собой. Этих компромиссов не видит зритель, никто не знает о них. Режиссеры, добившиеся больших результатов, могут рассказать, на какие тяжелейшие компромиссы идут всю жизнь. Мы не можем создавать идеальное кино – разве что задумывать крупные художественные проекты, выражать художественные намерения. Пройдет время, и, возможно, все это постареет. Художественный язык уйдет в небытие, он будет неинтересен, художественные характеристики изменятся! Поэтому надо понимать, что кино – это пространство жесточайшей конкуренции умений. Человека можно научить режиссуре. Нет человека, который не может стать режиссером. Режиссура – единственная область культуры, которой могут овладеть все. Не каждый может быть врачом или летчиком, не каждый может быть режиссером театра, но режиссером визуального произведения способен быть каждый, мастеров художественнного ремесла сегодня очень много. А вот художественным автором кино могут быть единицы. Именно в этом отличие кино как искусства от визуального товара, то есть кино как ремесла.
После того, как появился монтаж, разложилась новая драматургия. Монтаж дает новый фильм, которого не было до этого. Не от замысла, не от режиссерского сценария. Этой картины не было на съемочной площадке! Когда вы сняли разные эпизоды  и соединили их особым монтажным способом, который вы придумали, вот тогда появляются художественные контуры фильма как фильма. А до этого был лишь набор материалов. Современная тенденция – раньше, когда  снимали на пленку, все было намного сложнее – идеальная цепочка цветокорректировки дает выдающиеся возможности создавать грандиозные по амбициям картинки. Однако важно, чтобы на съемочной площадке собирался не колхоз, а сообщество профессионалов. Только тогда можно прийти к важному результату, который тебе нужен...
Сценарий для меня – первая скорлупа, которая создает какие-то границы. Для режиссера каноны принципиально важны. Ему в первую очередь нужно себя ограничить, сконцентрироваться, а потом уже прорываться к чему-то другому. Поэтому абсолютно необязательно следовать сценарию. Кино – это ткань, отличная от языка, и в этом его большая сложность. Между написанным и изобразительным результатом – пропасть.
Кроме цензуры, раньше были и другие рамки. На киностудиях были очень мощные редакторские, по-настоящему профессиональные группы, которые  могли проанализировать ваш сценарий с точки зрения драматургии, какой-то акцентировки, общей грамоты. Могли помочь разобраться, в какой мир драматургии это входит, есть ли какие-то аналоги. Насколько это самостоятельный и интересный замысел или у кого-то списано... интуитивно, случайно. Чтобы режиссер не думал, что вот сценарист написал, и это абсолютно оригинально. А дальше редактура помогала с выбором актеров. И это была работа всегда на стороне фильма. Пока партийная цензура не начинала, что называется, резать по-живому. В практике советского кино существовали большие кинематографические студии, и этот принцип был распространен на весь СССР. Я считаю, что это было совершенное решение – создание больших кинофабрик. Большие фабрики нужны. Вообще поддержка всегда важна, и редакторская часть на всех киностудиях выполняла эту роль. Поэтому результат в СССР был очень высокий – и и профессиональный, и  художественный. Вот сейчас посмотришь советское кино, и трудно найти фильм, за который тебе было бы стыдно. Даже так называемые просталинские фильмы блестяще сделаны с точки зрения так называемой социоформы, социожанра. Была среда блестящих профессионалов. Но с кого она началась? С Сергея Эйзенштейна, Дзиги Вертова...  Слабость сегодняшей режиссуры и молодой аудитории – непросвещенность. Очень маленький запас мотивировок, отсутствие мировоззрения. «Я так хочу» и «мне так нравится» не работает. Поэтому этому поколению сломать хребет продюсеру ничего не стоит. Продюсер может натолкнуться на человека с мировоззрением, убеждениями, которому трудно бывает просто так возразить... Потому что всякое сопротивление, всякая борьба с теми, кто приносит деньги, требует и мужества,и убежденности. Закончились легкие деньги. Уверяю вас, сегодня деньги заработать гораздо труднее, чем сделать фильм. Поэтому нужно выбирать продюсеров, которые не предадут, приглядываться... Потому что могут задушить потом. Нужно предлагать несколько вариантов сценария. По себе знаю – предлагаю по 5 или 6 разных вариантов. Когда я пришел с идеей снимать фильм «Русский ковчег» без монтажа, за один кадр, то, думаете, сразу встретил понимание? Думаете, хоть кто-нибудь поверил, что это возможно, когда в истории кино такого никогда не было? Я снял большую историческую картину, где 2000 актеров задействованы, где существует режим жесточайшей экономии. Никто в это не верил, пока я не разложил все свои раскладки. Я убедил в этом директора Эрмитажа и продюсеров, которые со мной работали. Они оказались чувствительными – продюсеры России, Германии, Швейцарии, Японии, Франции. Это был первый полнометражный художественный фильм, снятый без монтажа...
Коэффициент  выживаемости в кино очень низкий. Обычная традиция: из 15 человек курса до какого-то кинематографического уровня доходят человека 3. Из нашего курса я один работаю в кино. Никто не выжил. Я не говорю, что кто-то виноват: судьба сложилась так. Жесткие обстоятельства! Большая ошибка – делать акцент на профессии и недооценивать жизнь.  
Как правило, чаще всего: чем больше дверей открывается, тем в более пустое пространство человек входит. Режиссер, который привык к такого  рода расшаркиваниям перед власть имущими, привык к деньгам, привык совмещать работу с бизнесом  (много таких и режиссеров, и актеров), – это полное вырождение профессиональное и нравственное.           



Инна БЕЗИРГАНОВА

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 6
Воскресенье, 21. Января 2018