click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Думайте и говорите обо мне, что пожелаете. Где вы видели кошку, которую бы интересовало, что о ней говорят мыши?  Фаина Раневская
Знай наших!

«В ГОРОДЕ БЕРДИЧЕВЕ»

https://i.imgur.com/PQHofMj.jpg

Народный артист Грузии Б. М. Казинец сыграл «Эзопа» по Фигерейдо, и буквально через несколько дней позвонил и рассказал о новым замысле: сделать моноспектакль по рассказу Василия Гроссмана «В городе Бердичеве». «... Ну знаешь, по которому Аскольдов снял своего «Комиссара». ... Там вроде и играть-то нечего. Может, просто прочитать? Сделать литературную композицию, сесть за стол и прочитать…», – делился со мной Борис Михайлович Казинец. На следующий день снова звонок: – Нет, все-таки хочу сделать полноценный спектакль. Такой вот моноспектакль. Вот не знаю, будет ли это интересно зрителю? Но мне так хочется его сыграть, – делится со мной Казинец.

Спустя несколько дней: – На заднике хочу повесить «Купание Красного коня», Петрова-Водкина. – Гроссман ведь писал рассказ о революции...
И я понимаю, что Борис Михайлович уже в творческом процессе, размышляет, придумывает, делится сомнениями, но текст композиции уже складывается.
Опять звонок…
«...Ну, что думаешь? А будет ли интересно? Маленький рассказ. Диалогов почти нет. А какую музыку предложить? Может, Шнитке, лучше же нет...»
И вот уже в марте получаю пригласительный билет с афишкой спектакля «В городе Бердичеве». На ней летят влюбленные Шагала.
На 27-28 апреля 2019 года была объявлена премьера «Театра Русской Классики». Лауреата международной премии «Заезда театрала» в категории «Лучший Русский Театр за рубежом» 2016 года.
Спектакль по произведениям В. Гроссмана, И. Бабеля, И. Уткина игрался два вечера в Randolph RD Theatre, где сцена как маленькая арена. Зрители возвышаются полукругом, а внизу под ярким светом играют спектакль. Первый ряд практически на сцене. Актер не отгорожен. Четвертой стены нет. Играть сложно.  
Декорации скупые, минимальная. Деревянный стол, два стула, ширма, а над зрителем на огромном панно высоко летят герои картины Марка Шагала «Над городом».
Может, это маленький жестянщик Хаим Магазаник, по прозвищу Тутер, подхватив свою Бейлу, улетает из городка, от всей этой неразберихи, от всей этой революции и контрреволюции, от белых, красных, зеленых, от петлюровцев и деникинцев, от галичан и поляков, от Маруси и банды Тютюника, и еще бог знает от кого.

Под мелодию поминальной молитвы из мюзикла Журбина «Закат», сыгранной музыкантом и скрипачом Владимиром Гамарником, выходит рассказчик – народный артист Грузии Борис Казинец – и начинается действо. Он рассказывает о событии – незначительном с точки зрения той мировой революции, которую затеяли наши деды, – произошедшем в одном из многочисленных южных городков огромной страны, которой уже нет. …О событии почти библейской значимости.
Борис Казинец рассказывает, танцует, поет, а перед нами возникают картины местечка, где несмотря на жесточайшую, истребляющую войну, продолжается жизнь.
«...У древней синагоги, у ее желтых и равнодушных стен старые евреи продают мел, синьку, фитили, – евреи с бородами пророков, со страстными лохмотьями на впалой груди... Вот предо мной базар и смерть базара. Убита жирная душа изобилия. Немые замки висят на лотках, и гранит мостовой чист, как лысина мертвеца... Это текст не из рассказа Гроссмана, это мастерски вплетенный в композицию отрывок из рассказа Исаака Бабеля «Гедали».
Но и старик Гедали, и жестянщик Хаим Тутер со своей Бейлой и семью ребятишками и старухой матерью, и комиссарша Клавдия Вавилова, которая вздумала рожать и именно у Хаима Магазаника, – они все оттуда, из далекого времени, и все они оживают перед нами в спектакле, поставленном и сыгранном Борисом Казинцом.

Вот Бейла, которая успела родить семь раз и, к своему ужасу понимающая, что ничего о том, как рожать, как выхаживать, эта большая Вавилова – великанша с широкими бедрами – ничего не знает. И она, эта Бейла, рассказывает о нелегком материнском труде. «...О, это не простая вещь!» Бейла, как старый солдат, рассказывала молодому новобранцу о великих муках и радостях родов. «Рожать детей, – сказала она, – вы думаете, что это просто, как война: пиф-паф и готово. Ну нет, извините, это не так просто...» И она рассказывает Вавиловой о том, что они – эти дети – болеют… И о том, что они еще хотят кушать каждый день… И о том, что ни одного из этих – своих семерых – она не потеряла.
А Вавилова, внимательно слушавшая Бейлу, думает, что «впервые за все время ее беременности ей встретился человек, который говорит ей об этой тяжелой случайной неприятности, постигшей ее, как о счастливом событии, которое будто бы было самым важным и нужным в жизни Вавиловой...»
И мы, зрители, участвуем, соучаствуем, переживаем и сокрушаемся вместе с Бейлой – Казинцом и Вавиловой – Казинцом. Как будто перед нами не один актер и не скудная обстановка, а целый мир еврейского местечка с его запахами, звуками, шумом.

Это история о евреях, об их доброте, об их высоком древнем, генетическом понимании, что жизнь должна продолжаться… И относиться к этому явлению нужно, как к чуду. Это о народе, которого истребляли и еще будут истреблять… Да так, что мир содрогнется
Василий Гроссман написал маленький, проникновенный рассказ «В городе Бердичеве» в 1934 году, его высоко оценил Максим Горький. Василий Гроссман еще не ведает, что грядет другая – большая – война и что он, Гроссман, напишет великий роман-эпопею «Жизнь и судьба» и что этот роман вызовет зоологическую ненависть у чиновников от литературы и органов госбезопасности. Они будут охотиться не только за рукописью, но и за копиркой от рукописи, чтобы изничтожить текст так, чтобы уж ничего не осталось, чтобы и восстановить было невозможно.
А пока мы видим в исполнении Казинца, как Тутер-Магазаник достает кроватку для ребенка и корыто, чтобы купать младенца. И видим перед собой краснолицую акушерку Розалию Самойловну, глядя на которую комиссарше Вавиловой казалось, что это приехал в штаб командарм. «...Он тоже был коренастый, краснолицый, сварливый, и приезжал он тогда, когда на фронте бывал прорыв...».
Казинец продолжает повествование… Перед нами ходит по сцене и шумная, краснолицая и грозная акушерка Розалия Самойловна, и маленький Магазаник, который, вернувшись домой, понимает, что роды все еще продолжаются, а в комнате у роженицы кто-то произносит такие крепкие, матерные слова, что Магазаник, послушав и покачав головой, плюет на землю: это Вавилова, ошалев от боли, в последних родовых схватках, сражалась с богом, с проклятой женской долей. Вот это я понимаю, – говорит Магазаник.
Вот это я понимаю: комиссар рожает. Мало мне своего, думает Магазаник, ...так вся партизанская бригада тоже должна в моем доме рожать. И Казинец воздевает руки вверх, и закрывает глаза руками, и покачивается, как покачиваются в молитве евреи вот уже 5 тысяч лет.
Вот точным жестом Борис Казинец провел по губам, и мы уже видим двух усатых, двух неловких, пропитанных табаком и конским потом мужиков, – Козырева и начальника штаба, – которые вошли как «два скрипящих сапога» и склонились над спящим младенцем, недоумевая, как это Вавилова, которая и на бабу не похожа, все-таки родила. Пришли проведать и сообщить о том, что покидают местечко, так как «поляк прет». Но пришлют двуколку с пропитанием…
В драматургической композиции Казинца рассказ не о революции, а о великой доброте и великом мужестве евреев.
Бейла, у которой семь своих тутерят, решительно сказала: «О чем говорить. Поляки завтра придут сюда. Так я хочу вам сказать. Поляки, не поляки, а австрияки, галичане, но вы можете остаться у нас. Кушать вам, слава богу, привезли столько, что хватит на три месяца...»
«Я не боюсь, – сказала Бэйла. – Вы думаете, я боюсь? Дайте мне пять таких, я не испугаюсь. Но где вы видели мать, которая оставляет ребенка, когда ему полторы недели?»
Зрители вовлечены в это великое эпохальное зрелище. Борис Казинец, подняв руки к небу, рассказывает нам, как будто приоткрывает занавес другого пространства И мы видим южный город, где все вдруг замолкло перед приходом беды… Мы – зрители – вместе с жителями местечка, к своему удивлению, увидели отряд курсантов. ...Они были одеты в белые холщовые брюки и гимнастерки. «Пусть красное знамя собой означает идею рабочего люда», – протяжно и как будто печально пели они.
Они шли в сторону поляков. Почему? Зачем? И с той же интонацией, не меняя ритм, замечательный актер Борис Казинец продолжает говорить: «…Красивые, во всем красивом, Они несли свои тела, И, дыбя пенистые гривы, Кусали кони удила... А впереди, Как лебедь, тонкий, Как лебедь, гибкий не в пример, На пенящемся арабчонке, Скакал безусый офицер...» Казинец читает стихи Иосифа Уткина «Атака», которые были вплетены так естественно в ткань композиции, что никаких сбоев или шероховатостей в повествовании не было.
Два дня играл спектакль Борис Казинец, и в первый день финал был один, а в другой день – другой. Это произошло случайно, ибо в первый день, когда на стихи И. Уткина включается мелодия «Лехаим», зрители, не выдержав трагического накала, начали хлопать, не дав артисту закончить финальную сцену. Поэтому первый спектакль не заканчивался так трагически. В первом спектакле Вавилова продолжает вместе с остальными смотреть на курсантов, идущих в сторону вокзала туда, где уже орудуют поляки. Она остается со своим Алешенькой.
На второй день финал был гроссмановский...

А потом мы услышали, как будто увидели, как большая женщина, на ходу заряжая маузер, догоняла курсантов, идущих на верную смерть, оставив сына Алешеньку на замечательную Бейлу, которая ничего не боится, и ее Магазаника – Тутера. Она не сомневается, что оставляет своего сыночка на верную жизнь…
А над залом ликующе лилась древняя, вечная как этот мир, синагогальная молитва «Лехаим», молитва за Жизнь.
Спектакль закончился. Многие плакали, хлопали, кричали браво и продолжали плакать. А замечательный актер, народный актер Борис Михайлович Казинец, на поклоне сказал: «…Я сделал этот спектакль только из-за одной фразы, которую говорит Старый Гедали у Бабеля... «Мы не невежды. Интернационал... мы знаем, что такое Интернационал. Я хочу Интернационала добрых людей...».
Борис Казинeц 16 октября будет отмечать свое 89-летие. Я не удивлюсь, если завтра же он позвонит и скажет, что ко дню рождению хочет поставить что-то новенькое, давно уже им задуманное и захочет поделиться замыслом.
Отдельно хочу отметить работу Светланы Казинец – ассистента режиссера, верной подруги и жены Бориса Казинца, великолепную работу звукорежиссура А. Вовк и работу художника по костюмам О. Вовк.
Фото: Алекс Марин


Зарина Кушельман

 
СЕРЬГИ

https://lh3.googleusercontent.com/kVdp3aDL6u7vyou_T4NwqaxuVqDOc7DZYGcsvWVS8la4xThtZYkE3GOFN_IWnHC4mv3HzhN8vlzQpQbbd0HyzykV4P8wRrH3aIjvlVWjU7Zk37tWUXMo9e_xZXg1iYJGzmKroZUGkaleOxI676aKj-eKmc11jp9apfk85onaEvS579wlca8dnieLb35RdGxR_nQ5p4uhIei3-PI1p7rrqeaUCjqEMbePkwg4mp0gYWLNu5mvJA6bag93R2i44YtPEiRX2q8uKU-f8Iz0r7kk28vMts3ZeGSwuut_OH2nNndQAzFNnPwaKY-okHFJwjEGyAIN5NBAsdrnvcFHsKcpC19YGyl6PrjEjiHNi77uKUAxLGReHBYJ6GrlMNsVEhn6yYbUWAG2E2ZyiSJIfrmNR077-zcf_fGN3I1eWECHiRsgXoU1GxzhUIAcSIKUbK4OnqxUSm34ivqcsSsulKMGnyNTAJpuRSvOluA7gtGXYt3eVrg6RgM7laEdITBgDXgEysUacLCjrNJKkGqJSjfn8CnJmd9yl5BAKDvYb10yLmfDdLPIf8vugJVToA4o5Iqq7WEaM0kNm0kNR3hwPgl4dpohy-FWvRWoIJFn6n0HvKllBWegJlo_t38jvziqAiu3TcEvWwi852t8Kjw6KDZM4nRC3hnu6fo=s125-no

Если и существуют современные золушки, Назе была, несомненно, из их числа. Невысокая, с кроткими карими глазами и каштановыми волосами, заплетенными в косу, – так коротко можно описать ее внешность. Совсем юной ее привезли из глухого села, чтобы выдать замуж за нашего соседа Рафо. Молодых осыпали конфетами и сладостями с круглого подноса. Жених-верзила поднялся на козырек подъезда, и, по старинному езидскому обычаю, бросил надрезанное яблоко в голову Назе. Считается, что это яблоко – напоминание о грехе Евы. Назе выглядела растерянной и смущенной. В фате застрял кусочек яблочной мякоти. Мы, дети, от души ее жалели, словно угадывая невеселую жизнь. Гости встали в хоровод и, взявшись за мизинцы, помахивая разноцветными платками, стали не спеша двигаться по кругу (топтаться) под громкий звук барабана. Так и завертелась Назина жизнь, только в десять раз быстрее.
Сразу после свадьбы она приступила к обязанностям – стирать, готовить, убирать, тащить продукты из магазина. Словно ей не полагалось немного радости в медовый месяц. Мыла, потом сушила на солнце шерсть из одеял, взбивая ее упругой кизиловой веткой так, что слышался свист. Шерсть в ее руках становилась воздушной, как облачка.
Пока муж играл с соседями в нарды во дворе, старательно мыла его «жигули». Саму Назе редко сажали в эту машину, и когда это происходило, она чувствовала и вела себя неловко, будто что не так. Хоть Рафо и имел машину, продуктов с базара на ней не возил. Все Назе, на своем горбу. Зимой и летом одним цветом. В одном и том же платье. В январе лишь пальто, наброшенное на плечи, и тапки поверх вязаных носков. Из чего мы делали грустный вывод, что муж Назе не любит. Если бы только. Ей еще и доставалось прилюдно. «Принеси холодной воды, дура. Графин набери». Отмашку на такое обращение дала свекровь, всем заправлявшая в доме. «Невестка наш нищи, ничего с собой не принес» – сообщала она соседям во время дворовых посиделок, скрестив руки холмиком на животе, и разложив разноцветные юбки, как баба на самоваре. Назе стояла рядом с лавочкой. Краснела до корней волос,  молчала.
«Ух, взять бы эту Зинку, оттаскать за волосы», – мечтали мы с подругами. «Или рыжих тараканов на нее высыпать, заорала бы, забегала». «Или в подвале с летучими мышами запереть». Версий мести называлось много, но все они предполагали насильственные действия по отношению к Зинке, и были далеки от реальности. И все-таки совсем без наказания мы ее оставить не могли. Наша кара настигла ее погожим летним днем. Дождавшись, пока Зина окажется аккурат под моим балконом –  мы опрокинули на нее тазик с мыльной водой. Крик тут поднялся страшный.
– Узнаваю, кто эта, живии не оставлю, своличи! – Зина отирала с лица и волос пену, и звала на помощь Рафо. К счастью, его не оказалось во дворе.
Мы отлеживались на дне балкона, пока потоки ругани не прекратились. Вряд ли это облегчило семейную жизнь Назички, но не все же Зинке шиковать.
Назе не имела никаких прав в доме. Даже после рождения двух дочерей. К первенцу Зина отнеслась, как к дочери кухарки. Шпыняла Мину почем зря, видя в ней больше продолжение невестки, чем своего сына. Третью дочь, Фато, как только ей исполнилось два месяца, оторвали от груди и отдали в дом родственников мужа – бездетной паре. Назе старалась держаться, но душевная боль свалила ее с ног. Самым большим испытанием была встреча раз в год с выросшей дочерью. Приемные родители наряжали Фато, и отправляли ее повидаться с кровными сестрами, и с людьми, давшими ей жизнь. Здесь девочку ждали подарки, щедро накрытый стол, объятья, поцелуи и расспросы. Ничего большего Назе себе позволить не могла – никаких слез, отчаяния, плохого настроения. Принять и отпустить. Если переживания и имелись, держать их следовало глубоко в себе. Людям какое дело до твоих страданий. «Вуй, байгуш!» – презрительно толкала ее в бок Зинка.
Назе с красными глазами, даже нам, соседским детям старалась улыбаться сквозь слезы. «Не бойся, мы не скажем», – гладила ее по голове моя подруга Милена. «Дай Зинке по башке». «Ээ», – горестно вздыхала Назе.
Родились еще двое сыновей – Азо и Шико. Она и им стала прислужницей.
– Мама, жареную курицу и картошку! – кричал Азо из одной комнаты в другую, сидя в гостиной на ковре, перед телевизором, в позе падишаха. И Назе неслась с подносом. –Ткемали, дундук! – напоминала ей Зина. – Куший, мала мн («мой ребенок»).
Пришло время, и Тбилиси окунулся в кризис 90-х. Рафо не нашел тут себе работы, подался в Россию. Семью он видел наездами. Обычно в Новый год. Рассказывая о приключениях на чужбине, он не упускал случая похвастаться успехом у дам. «Русские женщины зовут меня Рафаэлем», – распушил он передо мной хвост, когда я зашла к ним по минутному делу. «С ума от меня сходят». Как же я ненавидела его в эту минуту! Эти глаза навыкате и круглую голову с бараньими завитушками. Назе поспешила оправдаться за наглость мужа:
– С кем бы ни встречался, все равно ко мне вернется. Сколько лет живем.
– Любит меня, – самодовольно осклабился Рафо.
Отъезд мужа – не из радостных событий, если супруги живут душа в душу. Но Назе когда знала радости? Странное дело: оставшись одна, она стала свободно дышать, почувствовала себя хозяйкой в доме. Зинка постарела и сдала. Сахар, давление, и начинавшаяся деменция требовали ухода. Медсестра и нянька, конечно же, – Назе. Смекнула старуха, что Назе теперь – сила. Сын далеко, сама беспомощна. Впервые за много лет по-человечески заговорила с невесткой. До ласковых слов снизошла. Достала из шкатулки с золотом, подаренным на свадьбу, сережки, и вручила невестке – «носи».
Назе и не думала мстить свекрови за прошлые грехи. Молча мерила давление, делала инсулиновые уколы, и все, что от нее требовалось. Обязанностей не убавилось, хоть старшая дочь Мина и помогала по дому. Назе стояла в очереди за керосином и хлебом, таскала дрова для печки. Но выглядела счастливей. В ушах покачивались золотые сережки.
– Зина признала, что им повезло с невесткой, – поделилась она, как-то встретив меня. – Эти сережки дала. Когда умру, говорит, все золото тебе оставлю.
– Назичка, ты достойна гораздо большего, чем эти сережки.
Она погрустнела, словно окинув взглядом прошлую жизнь: «Разве нельзя было жить нормально, уважать друг друга? Жить и радоваться».
Как и все чистые душою люди, Назе не понимала очевидных вещей: будь она поязыкастее, умей надавать по шапке своим обидчикам, и сережки бы получила гораздо раньше. Вкупе с уважением. Но это была бы совсем другая история – не про нее.
В то темное, лишенное всяких развлечений время, она нашла себе новое занятие – вязала на заказ красивые свитеры. Тоже деньги в дом. Брала недорого, и к ней повалили. Мне тоже захотелось такой свитер: в магазинах не было ничего приличного, а в институте надо было выглядеть на все сто. Тбилисские девушки исхитрялись, как могли. Одеться в то время было непросто. Многие тбилисцы, собрав дома ненужные вещи, везли на продажу в Турцию. За гору барахла можно было выручить одну-две стоящие вещи.
Словом, Назин оригинальной вязки свитер как нельзя кстати решал проблему гардероба. Она обещала связать его за несколько дней. Я постучалась к ней в назначенный день, и застала ее с красными, опухшими веками.
– Извини, – виновато сказала Назе. – Всю ночь работала, но не успела.
– Ничего, – ответила я. – Надену в институт что-нибудь другое. Когда закончишь, тогда и приду.
Рафо забрал в Самару жену и подросших детей. Зина уезжать наотрез отказалась. Деменция сыграла с ней злую штуку. Она могла уйти из дома, оставив дверь открытой. Родственники, приставленные за ней присматривать, не всегда справлялись. Иногда, забывшись, она громко звала Назе и своего сына. Но никто не отвечал. В такие минуты было до слез жаль вредину Зину. Она осталась в пустой квартире, наедине со своими видениями, страхами и грехами.
Провожать Зину в последний путь пришли старые соседи. В нашем большом доме многое изменилось за прошедшие годы. Люди продавали или сдавали квартиры, уезжая за границу в поисках лучшей жизни – на север, в Россию, в Турцию, Грецию, Германию... Квартиранты менялись быстро, я даже не успевала запоминать их имена. И они ничего не могли знать про Зину, с ее крутым нравом, да и про других жителей и их истории.
Прошло еще лет двадцать, и я встретила Назе в центре Тбилиси. Она вернулась по каким-то делам после многолетнего перерыва. Назе сама меня узнала, и лицо расплылось в улыбке. Раздобревшая, со вкусом одетая, со стрижкой – что она сделала со своей косой?! – Назе очень отличалась от той неуверенной и забитой девочки-невестки.
Я бросилась ее обнимать.
Оказалось, что дети пристроены. Дочки замужем, внуков подарили. Постоять за себя умеют. Целое детство наблюдая за матерью, поняли, как жить не надо. Сыновья работают, жениться не спешат. Они с Рафо живут потихоньку, он как переродился на старости лет, жену жалеть и ценить стал.
Она поправила волосы, и мой взгляд упал на сережки.
– Те самые, – улыбнулась она. – Это же память – Тбилиси, молодость, слезы, моя большая семья и… Зина тоже.


КИНОТЕАТР В КИКЕТИ

Сразу после завтрака мы пошли смотреть деревенскую афишу. Ее писали в тот же день цветной краской. И клеили на зеленый деревянный забор летнего кинотеатра. Сельский художник к нашему приходу успел вывести слово «Колдовская». Звучало интригующе. Продолжение фразы, как ни просили, не открыл.
– Сами увидите.
И мы сели ждать. «Любовь» – вывел он через несколько минут.
– Ва, надо идти, – сказал Резо, наш дачный друг и участник игр. – Что скажешь?
Мое чутье на хорошие фильмы обычно не подводило.
– Идем, конечно! Испания написано, видишь? Испанский фильм не может быть плохим.
Иногда вешали афиши с анонсами на несколько дней вперед и мы, как гурманы, заранее пускали слюнки. 7 июля – «Зорро», 8 – «Блондинка за углом», 9 – «Танцуй, танцуй», 10 – «Кин-дза-дза». «Умереть – не встать».
Фильмы из Тбилиси привозил «виллис» защитного цвета, где-то за полчаса до сеанса. Он же забирал бобины с использованными кинолентами, и вез их в другие места. Кикетский кинотеатр открывался, когда вечерело. Хорошее время, чтобы разглядеть всех тбилисских кривляк. Весь день мы вели себя как нормальные дети – носились, прыгали, катались, пачкались. Вечером же наводили светский лоск. Деревенские дети потешались над нашим преображением.
На «Колдовскую любовь» мы пошли вчетвером – я с братом, Резо и Тика. На мне были новые джинсы, майка с дольками яблока, довершали наряд босоножки. Тика тоже расфуфырилась. Распустила волосы, взяла мамины духи «Нона» – флакон в виде черной шахматной королевы (фабрика «Иверия» выпускала его в честь Ноны Гаприндашвили).
Можно было не заморачиваться, что надеть на ноги, так как кинотеатр имел «настил» из шелухи семечек. Дачники нескольких сезонов позаботились о том, чтобы он достиг щиколоток. И мы тоже от них не отставали, покупая семечки у старушек, сидевших на подходе к кинотеатру.
Нам достались билеты в пятом ряду. На заборе кинотеатра занимали места безбилетники. Кто-то легонько постучал по моей спине: «gogoni» (девочка). Я обернулась. Двое мальчишек, сидевших сзади, поспорили, как правильно читать этикетку на моих брюках.
– ra firmaa? (что за фирма?)
– Леви страус, – важно ответила я.
– madloba (спасибо).
ПРОИЗВОДСТВО ЭМИЛИАНО ПИЕДРА ИСПАНИЯ – пошло на экране.
– vsio, gaCumdiT! (Все, замолчите!) – шикнула Тика на детей, шумевших сбоку. Начался фильм Карлоса Сауры.
В этом фильме все танцевали со всеми. Сначала жених с невестой, потом невеста с влюбленным в нее и страдающим Кармело, дальше жених Хосе с той, которую действительно любил – с Лусией. Затем Хосе закололи из-за Лусии. И оставшуюся часть фильма овдовевшая невеста танцевала с призраком Хосе.

Ах, не знаю, что со мной:
в сердце ревность
бьется птицей,
И не ведает оно,
что случилось –
что случится.
Шепчет речка в тишине –
мой цыган другую любит.
И забыл уж обо мне,
Или скоро позабудет.

Испанские страсти советский дублер переводил ровным, мирным голосом.
– На кого похожа невеста, – не удержалась Тика. – Резо, женился бы на такой?
– Язва, – ответил тот.
Наверно, мы еще не созрели для того, чтобы оценить прекрасную хореографию Антонио Гадеса, гордую испанскую осанку, четкие и точные движения танцоров фламенко. Фильм не произвел особого впечатления.
На нашей улице в тот день не горели фонари. Но это не беда – пройти до дач нужно совсем немного. Мы молча плелись по сельской дороге, как вдруг в темноте послышался топот. Тика взвизгнула и закричала: «Это дух Хосе!». Нас объял какой-то животный страх. Таки режиссер добился реакции. И мы, как сумасшедшие, бросились бежать. Если бы кто-нибудь остановился на минутку подумать – что потерял Хосе в грузинской деревне? На кой ему сдались дети?
Топот сзади усилился. Мы задыхались от волнения. Триллер закончился только тогда, когда мы выбежали в треугольник света перед нашими воротами. Хосе тоже пришлось показаться. Его роль блестяще исполнил деревенский ослик.
Этикетка на джинсах, кстати, читалась совсем по-другому. Не «леви страус» и даже не «правый страус», а «Ливай  Штраусс».

Медея Амирханова

 
НАШ ЮРИЙ РОСТ

https://lh3.googleusercontent.com/8rAqfUmFDhliIDEIjDuR-1jjVYN1JlBNLHbGufVJChgVnfeGcrRSCLN26QCjKzsSqp2vabM1GpWDkYimByobgcwako8VI4MfSAy4-b3yY-IeUcS-K3w-sFFJQXflgm4ivvhLQC-9ABvkYqnTwv5sZVGLbb-xMQBQA_3DS9m-2Q3fUZXIl9gY1ewcxItseR34-1iCbL0q6D3ir26Mn_8lvP9L4Bve0W_jcl6Fcqr8FeiCviJ7jk2hqfNUCLas71s_E3Wpvbq5hET5RGeG0wyI0Rr__PztuG0iCCDUR6gJv3AwYpp_SSY7s0WcwRIZReTbZDH7bEJVM9K2sQLPTweNpI0w6s6mDVrXo9rvda1B34_0kd-5Hr-mJ09V_wjeAoF67unznRlXJO-6Q_OwemJmiHqDnGFw9oKL3KVBQE-NDGvnl6MKb082UB0y5tPlmMZOSrZVBjoRtXWR25cO4euSl8hy1U6rsqWsenNgEZQ3OvDDPbgxrbPTBLE-IcwfyCXcChM04-j_yRMP14CE5UW92ycN_wIBhWIs2JbfGx2FP63h5UVbJwAi9raoeNMJUvWjOa2aKx-aCX0WY-Kx8torO8gzKgXEGN3zWlH7KqVJnyfluVsA2waRXc2R1P1w-HVFScRz5t3NKy3yKEKnNgpq2nojvy3yVQ4=s125-no

Вы, возможно, считаете, что Юрий Рост – фотохудожник, фотокорреспондент, журналист?  Это не так. Он не из этой команды. Потому что вообще ни к каким командам не относится. Он – сам по себе, в единственном числе. Его профессия называется – Юрий Рост. Да, есть такая профессия, и не овладеешь ею ни в каком учебном заведении. Таким надо родиться.
1 февраля Юрию Росту исполнилось 80 лет. И вот уже полвека, как огромное место в его сердце и уме, жизни и судьбе занимает Грузия. А Тбилиси – один из трех самых значимых для него городов, вместе с Киевом, где он родился, и Петербургом, который ему невероятно близок. «Тбилиси – моя приобретенная родина, –  говорит Юрий Михайлович, – с которой меня связывают незабываемые дни. Я возвращаюсь в Тбилиси вновь и вновь, чтобы никогда его не потерять, что бы ни вытворяли политики. Живым город делают только люди, они придают ему значение, очарование, они открывают тебе двери. Более сорока лет назад двери Тбилиси распахнул для меня Гоги Харабадзе… Любимый друг, кающийся грешник, страстный и нетерпеливый, красавец и умница, учтивый и дикий, любимый Грузией и любящий друзей так неистово и ревниво, с такой душевной щедростью, что не поверишь, будто эта щедрость, эта страсть может продолжаться долго… Он познакомил меня с необыкновенными грузинами. В первую очередь – с Патриархом Илией II, который стал и моим Патриархом. Для меня он – высочайший моральный авторитет, исполненный божественного спокойствия, благорасположения, непосредственности, теплоты и юмора… Грузия всегда была нам ближе всех соседей. По вере, по открытости, по культуре. Мы знаем и любим грузинское пение, театр, кино, прозу и даже футбол. У нас в этой прекрасной земле есть свои могилы. На горе Мтацминда в Пантеоне хранится прах великого Александра Грибоедова и его жены Нины Чавчавадзе. «Зачем пережила тебя любовь моя», – на могильном камне написала она, всю жизнь хранившая верность его памяти. Я не хочу, чтобы эти слова были написаны на пепелище нашей любви к Грузии… Не дай мне бог ее пережить».
В апреле 1989 года Рост поведал миру о событиях в Тбилиси, а в 2008 году написал статью «Я – грузин». И этим все сказано.
А еще он снялся в фильмах великих грузинских режиссеров – Георгия Данелия и Отара Иоселиани. В фильме «Орел и решка» он сыграл доктора. Роль секунд на тринадцать с одной фразой:  «Крупозное воспаление легких». В «Фортуне» Рост появился в роли  секретаря обкома. У Отара Иоселиани в картине «Шантрапа» изобразил, как он сам говорит, «какого-то посольского прохиндея». «Сниматься у Данелии и Иоселиани, и еще выбирать роль? – шутит Рост. – Это как-то странновато».
Несколько лет назад Юрия Роста представили к получению звания «Почетный гражданин Тбилиси». Действительно – кто, если не он? Досадно, но в силу каких-то бюрократических недоразумений этого не произошло. Надеемся, что в юбилейный год Юрий Михайлович Рост официально станет тем, кем, по сути, он является уже много-много лет – почетным гражданином столицы Грузии. Ведь он – любимый друг Грузии. Он – наш Юрий Рост.

 
ЛИДЕР ЗВЕЗДНОГО МАРАФОНА

https://lh3.googleusercontent.com/L0PU0u_WJxIPYP9uyc2BtRIbQXPlUa1eJlRVgF5G7-refzgp84AshrLmAGh3_lrj_Tj5WMJfjXsOY4vfANNCSeoUM-BXu1L_U-KuFY2F1njSvJeobtylHmxDieQFVRJFUZ73Qze469cM7c3iHcT-2AjsILANucdXJA1nDQtXYJH1nLIx31n74TxOoFWjpFDIPCaWk5jR4pBvObK6NgMqqSGqiRP6mfWy209ykjW2NbXVuYjCTsXWhuosgIcwZbamCHuhgpudcUJxktG3mr7jEmUSxeP5taRQN3Zk_-zL8PlTn5jJP_1FdNMV0Jh4V5PrZocrwMTLiQQ4A6R5oR6enmUIwGPKgzjmzWBlodAwfrOyIlJgVI57cearOy9xQfbWUM6k4GPu6j_siRGFJcim5O4dfrZliF-thV_uVw7TID5wsTtua4GTtz7C5inXqv05OBaqrFFr60UdxW9F8O3kvg3vRXBVAH7DP-OLY-Eq5SaSFFxUjG_q858NZxIen3mQxkDwtVYUT6gh3jF9bQ1ZSSMuA8h2QP3k7nYjSS9XS_cN7Wym0QnQaVC_km7sk3luf7EPXlY_SqEMIfcvCJk3IvzuYmkYXZrMxFkPwFWP_cwUUT0KRc3-bgv-wlN7KDWY-84OfAJfaZP351Xu9NWMgZ-QJq_YyqY=s125-no

Зурабу Церетели, крупнейшему творцу современности исполнилось 4 января 85 лет. На день рождения принято дарить подарки, накануне круглой даты он сам сделал очередной подарок родному городу – памятник А.С. Грибоедову, который будет водружен в фойе Тбилисского русского драматического театра имени Грибоедова.
В свои солидные годы Зураб Константинович по-прежнему продолжает жить в привычном для себя темпе. Как обычно, он задумывает грандиозные идеи и реализует их. Этот «перпетум мобиле» планетарного масштаба, запущенный полвека назад, продолжает работать без перебоев. Меняются общественные формации, государственные деятели, а Церетели удерживает место лидера в не имеющем временных рамок и географических ограничений марафоне. В шутку о себе он говорит, что и сегодня внутренне ощущает себя «тбилисским хулиганом», догнать которого невозможно. Зураб Церетели – автор более 5000 произведений – скульптуры, живописи, графики, монументально-декоративного искусства, фресок, мозаик, панно. Церетели больше, чем художник, он – посол доброй воли ООН, и его монументы давно стали формой народной дипломатии, призывающей к миру и добру на языке, понятном без перевода. Работы его переданы в дар государствам на всех континентах. После завоевания Старого и Нового света, Азии и Латинской Америки, в поле внимания Церетели оказались Австралия и Африка. В последнее десятилетие он передал в дар Австралии статую российского путешественника Миклухо-Маклая, а также получил заказ от Эфиопии на памятник А.С. Пушкину, потомка «арапа Петра Великого». Скульптур Зураба Церетели в настоящее время нет только во льдах Антарктиды, но не исключено, что маэстро замыслит проект, который бы увековечил достижения человечества в покорении Северного и Южного полюсов. Логично предположить, что следующим шагом станут освоение космических просторов – для Зураба Константиновича (пока только в пределах Земли, а там, кто знает) нет невыполнимых миссий.
Зураб Церетели относится к редкой категории людей, которые умеют ставить перед собой цели и достигать их. «Хотеть» для него означает «сделать» и сделать безукоризненно. Если для рядовых перфекционистов важен процесс лакировки действительности и в стремлении довести свой замысел до идеала они забывают о цели, то для представителей когорты победителей, а к ним и относится наш юбиляр, важен именно результат – они проявляют гибкость мышления и экстраполяцию, способны на неординарные шаги. В первую очередь, победители постоянно движутся вперед.
Зураб Церетели довольно рано понял, к чему он стремится. Родился он в семье инженера-строителя, однако братом матери был известный художник Георгий Нижарадзе. В его доме маленький Зураб впервые окунулся в атмосферу творчества, на него сильное впечатление произвели обстановка мастерской и общество, которое собиралось у дяди – вся элита грузинской культуры. Знаменитые художники Давид Какабадзе, Серго Кобуладзе, Уча Джапаридзе стали первыми учителями увлекавшегося изобразительным искусством юноши. В 1958 году Церетели окончил живописный факультет Тбилисской Академии художеств, и поступил на работу в Институт истории, археологии и этнографии академии наук Грузии. Вскоре поехал на стажировку во Францию. Для большинства начинающих специалистов поездка в капстрану в начале 60-х годов показалась бы фантастической удачей. Церетели не удовлетворился официальной программой, он нашел возможность встретиться со своими кумирами – Пабло Пикассо и Марком Шагалом. Эти знакомства сильно повлияли на Зураба Церетели. У Пикассо он заимствовал размах и бесстрашие, понял, что для достижения успеха надо на шаг опережать время. У Шагала перенял дар пропускать через сердце всю боль мира, усвоил его аксиому, что главный цвет в палитре художника – «цвет любви».
Церетели изначально был нацелен на признание, почести, богатство. Образ гениального нищего художника был для него неприемлем. Ему хотелось достичь славы и быть вне конкуренции, как блистательный Тициан, которого «обожал весь венецианский сенат, вся Венеция, все императоры иностранные». Вернувшись в Союз, Церетели начал активно работать в области монументального искусства. После того, как Церетели возглавил монументальную секцию Союза художников Грузии, он получил доступ к заказам на оформление главных партийных здравниц. Должность художника-архитектора предоставила ему возможность синтезировать размах и праздничность в художественном оформлении объектов. Архитектурное пространство Гагра, Пицунды, Боржоми, Адлера заполнилось яркими панно, разноцветными мозаичными арт-объектами в виде рыб, спрутов, морских коньков, абстрактных композиций. Заказы на оформление курортных зон, ко всему прочему, приносили хорошие доходы. В Тбилиси 70-х ходила шутка, что 50-рублевую купюру коллеги по цеху художников называют «зурабкой», потому что мельче денег скульптор, проявивший себя неординарным творцом и прекрасным организатором, просто не признает.
Первый большой успех ему принесло живописное полотно «На страже мира» на одноименной экспозиции в Москве. В 1967 году в Тбилиси состоялась первая персональная выставка мастера. Тогда же он был удостоен своего первого звания – стал Заслуженным художником Грузинской ССР. В 70-е годы Церетели выходит на международную орбиту, на посту главного художника Министерства иностранных дел СССР занимается художественным оформлением посольств Советского Союза за рубежом, много ездит, заводит дружеские отношения с истеблишментом и культурной элитой ведущих мировых держав. В Союзе ему поручают самые престижные проекты, в частности, Церетели являлся главным художником Олимпиады-80 в Москве. Выполнение высоких творческих задач приносят мастеру в 1980 году почетное звание Народный художник СССР. Зураб Константинович является рекордсменом по числу полученных за четверть века Государственных премий СССР. Первую «государыню» он получил в 1970 – за мозаичные композиции Ленинского мемориала в Ульяновске и во Дворце профсоюзов Тбилиси. Вторую в 1982 – за участие в создании гостиничного комплекса «Измайлово» в Москве, третью в 1996 году – за мемориальный комплекс «Памятник Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» на Поклонной горе в Москве. К тому же в 1976 году он стал лауреатом Ленинской премии в области литературы, искусства и архитектуры – за пространственно-декоративное решение детской зоны курортного городка в Адлере.
Один из главных постулатов его творчества – отклик на актуальную тематику. В советское время Церетели создал монумент «Дружба навек», посвященные 200-летию Георгиевского трактата, мозаичную Арку дружбы на Крестовом перевале на Военно-Грузинской дороге. В 2006 году в США был открыт памятник «Слеза скорби» – подарок американскому народу в знак памяти о жертвах 11 сентября. На церемонии открытия присутствовали президент США Билл Клинтон и президент России Владимир Путин. Монумент «Слеза скорби» высотой 100 футов и весом 176 тонн признан общественностью самым «поразительным мемориалом» в мировом масштабе. Памятник жертвам трагедии в Беслане был установлен в Москве в 2010 году на пересечении улиц Солянка и Подколокольного переулка. Страшная гибель невинных детей в результате захвата школы террористами потрясла мастера. К детям у него отношение особое, художник постоянно участвует в благотворительных выставках и аукционах, направляя средства от проданных произведений на борьбу с детскими заболеваниями.
Кому довелось посетить московской дом Церетели, знают, как хлебосольно там встречают гостей. Между тем сам хозяин редко присутствует на перманентных приемах, поскольку день его занят не праздным сибаритством, а работой. Встает с первыми петухами, делает несколько упражнений и сразу приступает к любимому утреннему занятию, которое заряжает его энергией на весь день – наносит широкими мазками краски на чистый холст. Создание утренних картин одна из постоянных привычек маэстро. Он пишет маслом в своих студиях в Москве, в Париже, в Нью-Йорке, в любом городе, где его застает рассвет. В тишине и одиночестве он может дать волю своей творческой натуре, отмежеваться от постоянных организационных забот. В течение дня его будут отвлекать самые разные дела, чтобы хоть как-то оградить свое личное пространство, ему приходится менять номера мобильных телефонов, иначе бы весь день уходил на звонки. Однако для ближнего круга и друзей он всегда доступен. Он умеет дружить, помогать людям, создавать атмосферу праздника. Стоит только привести один пример: увидев, как скромно отмечают свадьбу Владимир Высоцкий и Марина Влади, он тут же пригласил молодоженов в Грузию, где им устроили незабываемое свадебное путешествие.
Ряд скульптур мэтр посвятил видным деятелям истории и современности – Колумбу, Бальзаку, Бродскому, Высоцкому, Ростроповичу, Солженицыну, Табакову, Любимову, Шостаковичу, Аксенову, Паваротти, Пастернаку, Цветаевой и др. В одной из последних композиций он поместил в единое пространство Микеланджело, Леонардо да Винчи, Малевича и Кандинского, объединив, таким образом, классику и авангард. В советское время, нарушив идеологические запреты, создал статуи почитаемых в Грузии святых. Чтобы обойти цензуру, отливал фигуры в Белоруссии, где не стали уточнять, кем же были на самом деле исторические личности Шио Мгвимели, Антон Мартмхопели, Давид Гареджели. В настоящее время праведники во главе со Святой Нино, Давидом Агмашенебели, царицей Тамар, Шота Руставели возвышаются около Тбилисского моря, объединенные грандиозным проектом Зураба Церетели «Летопись Грузии». Композиция состоит из трех рядов 35-метровых колонн, на которых в виде барельефов изображены грузинские цари и поэты.
Родному городу Зураб Церетели подарил несколько скульптурных композиций: Гия Данелия рядом с героями фильма «Мимино», скульптуры народных артистов СССР Тенгиза Сухишвили и Нино Рамишвили, памятник Рамазу Чхиквадзе. Посередине площади Свободы стоит колонна со скульптурой Георгия Победоносца, пронзающего Змия. В декабре 2016 года в Санкт-Петербурге открыли памятник Шота Руставели работы Церетели. Тема христианства близка знаменитому мастеру: в Бретани открыт памятник Иоанну Павлу II, в итальянском городе Бари – Св. Николаю Угоднику. Для церкви Св. Георгия на Поклонной горе скульптор создал статуи святых и патриархов России и Грузии. Церетели возглавил художников, расписавших храм Христа Спасителя, отлил для него врата, горельефы, кресты. В храме производит неизгладимое впечатление зал со сценами Нового Завета, земной жизни Спасителя от Благовещения до Вознесения. Несколько лет назад скульптор создал самую высокую в Европе бронзовую статую Иисуса Христа. Фигура Спасителя, отлитая в Петербурге, равна 33 метра – по количеству лет, прожитых Иисусом Христом на Земле. Для сравнения – высота статуи Христа-Искупителя в Рио-де-Жанейро достигает почти 40 метров. Однако Церетели задумал поставить статую на 50-метровом постаменте, украшенном рельефами. Тогда общая высота монумента Церетели составит 83 метра и опередит признанную ранее самой высокой статую Христа в Португалии – высотой чуть менее 80 метров.
Произведения Церетели отличает монументальность. К числу его самых известных творений относятся скульптура «Добро побеждает Зло», установленная перед зданием ООН в Нью-Йорке в 1990 году и символизирующая окончание холодной войны, монумент Победы на Поклонной горе в Москве высотой 141,8 метра – по 1 дециметру за каждый день войны, монумент «Рождение нового человека» в Севилье, достигающий в высоту 45 метров.
Самым обсуждаемым монументом Церетели является памятник Петру I, воздвигнутый в 1997 году по заказу Правительства Москвы на искусственном острове в развилке Москвы-реки и Водоотводного канала. Высота монумента составляет 98 метров, вес около 2000 тонн. Царь изображен во весь рост, стоящим на палубе гигантского парусника. Общественность столицы крайне негативно отнеслась к скульптуре, считая, что она «уродует город», что автор изваял не Петра Великого, а видоизменил фигуру Колумба, после того, как в Америке отказались ставить этот монумент мореплавателю. Неоднократно поднимался вопрос о сносе памятника, пытались даже взорвать «Колумба с головой Петра». Однако сегодня страсти улеглись, как и некогда обруганная парижанами Эйфелева башня, ставшая символом Парижа. Памятник Петру теперь занял достойное место в числе достопримечательностей Первопрестольной. Сам же Церетели говорит, что гордится своей работой. По его мнению, говорить о переделанном Колумба могли только люди, отвыкшие в коммунистическую эпоху видеть своих царей и не знающие своей истории. «Удивлялись: «Почему Петр в латах?!» Я воссоздавал его облик по старинным гравюрам, со мной работали три института», – рассказал скульптор. Церетели привык, что его обвиняют в гигантомании и безвкусии, и относится к этому спокойно, рассматривая критику как форму рекламы. Пересказывает анекдоты о себе: «Дети, берем пластилин, сегодня учимся лепить слоников. Зурико, а ты лепишь букашку. Церетели, ты понял?! Маленькую букашку!».
О вкладе Церетели в культуру говорят такие факты. Братья Третьяковы собрали и подарили Москве художественную галерею. Фабрикант Бахрушин создал Театральный музей, принятый в дар императорской Академией наук. В ХХ-ХХI веках эстафету меценатов подхватил Зураб Церетели, который открыл в Москве шесть музеев и галерей.
Более чем за десять лет «Передвижная выставка Зураба Церетели» побывала во всех регионах России, охватив более сотни крупных центров и маленьких провинциальных городов. На открытие выставки во многих городах Церетели приезжал лично и проводил встречи с любителями искусства. Кроме того, в последние годы прошли выставки мэтра в Париже, Риме, Нью-Йорке. В Тбилиси открыта галерея Зураба Церетели, в залах которой постоянно проводятся экспозиции произведений деятелей искусства.
Работа над циклом «История государства Российского (Дом Романовых)» ушло почти 35 лет. Церетели задумал проект в 80-х, когда только начинали витать идеи грядущей перестройки, и цари еще были не в чести. За воплощение цикла «Дом Романовых» Зураб Церетели из рук главы династического рода великой княгини Марии Владимировны принял орден святой Анны. Историческая серия состоит из 18 бронзовых статуй (высотой от 3 до 8 м) и скульптурных композиций, посвященных монаршим особам – от царя Михаила Федоровича, основоположника династии, до императора Николая II. Пока все скульптуры выставлены в Галерее искусств на Пречистенке.
Церетели нельзя упрекнуть в приверженности только к сильным мира сего. Скульптора волнует тема героизма, жертвенности. Недавно были торжественно открыты два памятника маэстро – в Подмосковье памятник Зое Космодемьянской вблизи деревни Петрищево, где была казнена фашистами девушка-партизанка, и на Гоголевском бульваре в Москве – 18-метровый «Букет» из тысячи цветов и подсолнухов, посвященный всем женщинам. Сверкающий всеми красками эмалевый букет предназначен и самым любимым женщинам художника – матери, жене, дочери, внучкам. Зураб Церетели встретил будущую жену Инессу Андроникашвили, когда еще учился в Тбилисской Академии художеств. Супруги прожили в браке более 45 лет. В 1998 году, после смерти Инессы Александровны, художник организовал в Москве первую персональную выставку, названную в честь жены. Дочь Зураба Константиновича и Инессы Александровны, Елена, и ее дети Василий, Виктория и Зураб живут в Москве. Сегодня в семье Церетели уже четверо правнуков: Александр, Николай, Филипп, Мария-Изабелла.
В мае 2017 года на территории Российского военно-исторического общества в Москве открыли Аллею правителей, где были установлены 42 бюста государственных деятелей – от Рюрика до лидеров советского государства работы Зураба Церетели. В настоящее время ряд исторических личностей вызывают негативное отношение, но, по мнению Церетели, их не следует «изымать из памяти», чтобы не повторять роковых ошибок. Умалчивать имена ныне неугодных деятелей или сносить их скульптуры неправильно, считает Церетели. В одном из интервью он так обосновал свою позицию: «Меня назвали Зурабом в память деда, его расстреляли в 37-м. Бабушка в том же году повесила мне на шею православный крест. Мне было всего четыре года, но я помню, как мама, бабушка, тетки и другие – все не снимали траурных платьев и ждали, когда за ними придут. Но я же из-за этого не призывал свергать статую Дзержинского с Лубянки! И знаете почему? Это шедевр – уникальнейшая работа Евгения Вучетича. Это искусство для искусства и, кроме того, архитектурный стержень, который прекрасно «держал» всю площадь».
Относительно своего монумента, посвященного Ялтинской конференции 1945 года, где, как на знаменитом фото, сидят Сталин, Черчилль и Рузвельт, Церетели говорит: «В 2015 г. этот памятник поставили в Ялте. И, кроме благодарности, ничего за него не получаю. Давайте, наконец, все рассматривать через искусство. Тогда будет больше доброты, любви к Богу и ближнему. Вот я художник и мыслю так же. Добрыми глазами вижу природу. Создал иллюстрации к Библии, там каждая фраза – мудрость. А когда начинаются всякие амбиции-эмоции, это только портит отношения между людьми и государствами. В детстве мне бабушка рассказывала сказки всех народов, а не только грузинские. И была права».
Отдыхает ли когда-нибудь мэтр? Есть ли у него дача? Разумеется, есть дача в Переделкино, скульптор приобрел дом более 20 лет назад у Нади Леже, русской жены французского авангардиста Фернана Леже. Но, конечно, распорядился участком по своему усмотрению – превратил его в «Творческое пространство». С 2016 года в дом-музей можно приехать, чтобы погулять по Саду скульптур и посетить творческую лабораторию Церетели. На территории музея-мастерской выставлены рельефы, композиционные группы, скульптурные портреты, фрагменты мозаичных панно. Богатая экспозиция представлена библейскими сюжетами, макетами известных скульптур Церетели. Например, памятник мушкетерам, модель которого представлена в саду, скульптур установил во Франции, а памятник Иоанну Павлу II расположен ныне у собора Парижской Богоматери. Церетели увлечен своим последним детищем в Переделкино. Он собирается добавлять скульптуры и менять экспозицию. «Когда я не в Академии, я нахожусь здесь. Воздух, история этого места очень помогают работать», – говорит Зураб Константинович и добавляет, – «вход в музей для всех бесплатный. Как я могу брать деньги? Ни в коем случае!».
Наверно, мало найдется на планете людей, которые смогли сделать столь много. С ноября 1997 года З. Церетели – Президент Российской Академии художеств. С августа 1998 года – сопредседатель Экспертно?консультативного совета по монументально?декоративному искусству. В 1998 году он был назначен главным художником храма Христа Спасителя, и во главе артели расписывал купол собора. В 1999 году Церетели создал Музей современного искусства на Петровке. Перечислить весь список регалий и наград Зураба Церетели сложно. Остановимся на наиболее значимых. Он – профессор Тбилисской Академии художеств, действительный член Грузинской академии наук, народный художник Российской Федерации, академик-корреспондент Королевской академии изящных искусств Сан-Фернандо (Мадрид), член-корреспондент Академии изящных искусств (Академии Бессмертных) Франции (Париж), действительный член Европейской академии наук и искусств (Австрия). Полный кавалер Ордена «За заслуги перед Отечеством». Дважды награжден Орденом Дружбы народов. В середине февраля 2010 года Зураб Церетели был удостоен звания Кавалера ордена Почетного легиона. В начале июня того же года Национальное общество искусств США присудило ему золотую «Медаль Почета». Зураб Церетели стал первым грузинским и российским художником, удостоенным такой награды. Творческие заслуги Зураба Церетели отмечены Орденом Чести и другими высшими наградами Грузии.
В Севилье установлен монумент «Рождение нового человека», достигающий в высоту 45 метров. Уменьшенная копия этой скульптуры находится в Париже. Разбивая скорлупу старого мира, готов явиться человек новой формации, стремящийся к прогрессу, способный открыть новые земли. Памятник-метафора творца-философа, убежденного, что человек появляется на свет, чтобы созидать.


Ирина СИХАРУЛИДЗЕ

 
ЗОЛОТАЯ КАРЕТА ДЛЯ ЛЮДМИЛЫ

https://lh3.googleusercontent.com/ium1HEMOdHaTbOru0qaZA9WySKnKyKKGpvq32EufGpj6lI_ASvk3H2J5oqyCsjYqx22e6oauSD5ZTuTA1sv6dG_lQgaIAGWoEgvRECGLWc7Qb1fZiw-6-DKF8SzgVWFwcx2tyEMR6G85EJ1RQ_SUH6Gk9e00DPZMz78BOV3WqXAxffCHpoy5Fx-lpySBSeI8fHonynR-yr4Zc2XpQnUlCZgN1fiCW9jKSfVh-aGjomBhRkcu_VS_2WzdKiHd7nSdZYbbmM-6JRFWu3zcIKp3-BvlJWTLmaluv2bLzqrI7qPDdQWJiy4-6vHb0tNgDwvp0rUI9TJq7V64lk0WtzJVbXdsOBTCjnVrpCFla-fFXq8sjo5ycf0TOOc_6IMurA-5G2EeaGQ5B4VDOLA-oRIY-hCkzJRoOCjedJIouNpSmyP5YaCchrz19qha6Co_p15_K7RM_t_rCdZKWNItIiUGXK0H_a_X4XLSS90RkdJRqmA9-cFIz2QTdcrt2grckgnZBqBZIpN_RDY_UpWuQI0QupsCk7UP0B2Y1NKSnp7CboWccrmvDeJ3B7YlbCvs0wZId_NI75n_9OOnWPWOFw2ckKYTl_rYvZ6NA0feOoQvsDXJqRwaVGRU4PigtfJwMcHpoAKH-0LJG_OwHPXLhtGwTIh5m9U2EbQ=s125-no

Мне посчастливилось не однажды брать интервью у заслуженной артистки Грузии Людмилы Артемовой-Мгебришвили, а для близких, коллег и друзей просто – Люси. Первый мой материал назывался (возможно, слишком вычурно): «Золотая карета для Людмилы». Но он отражал восхищение молодой журналистки обаянием и талантом ведущей актрисы Грибоедовского театра. Вот как оно начиналось: «Строгое, даже замкнутое, отрешенное лицо – и вдруг озорная, лукавая улыбка, изменившая его выражение. Изысканная, но немая, молчаливая красота словно озарилась светом души, заговорила... Затрепетали пальцы, сжимавшие сигарету. Актриса Людмила Мгебришвили, будто приехавшая на интервью в золотой карете, – женское лицо Тбилисского русского драматического театра им. А.С. Грибоедова».
Новые встречи с актрисой только подтверждали, углубляли первые впечатления – как от сценических созданий Артемовой, так и от ее человеческих качеств. И вот спустя годы сижу на спектакле-фантасмагории «Ревизор» в постановке Авто Варсимашвили и с наслаждением наблюдаю за игрой Людмилы, за всеми нюансами ее существования в образе Анны Андреевны. Кокетливой и очень амбициозной женщины с неосуществившимися мечтами о женском счастье и красивой жизни в Санкт-Петербурге. Городничиха (смешная деталь: читая письмо мужа, она... не сразу вспоминает, что Сквозник-Дмухановский, подписывающий послание, и есть ее благоверный) то и дело поправляет свою пышную прическу и предвкушает встречу с мифическим персонажем из прошлого: «Он с усами? Он полковник! Полковник!!!» Нереализованные надежды, чрезмерное тщеславие и были причиной ее роковой ошибки, в результате которой Анна Андреевна потеряла свое честное имя и стала всеобщим посмешищем. В спектакле Авто Варсимашвили она полна противоречий: то резко отталкивает, даже оттаскивает свою дочь от важной персоны, на которую сама положила глаз, то толкает Марью Антоновну на путь греха – в объятья Хлестакова. Героиня – такая, какой ее играет Людмила Артемова-Мгебришвили – вызывает неоднозначное отношение. С одной стороны, мы осуждаем Анну Андреевну и смеемся над этой некогда весьма красивой, да и сейчас не утратившей свою привлекательность порочной женщиной, питающей слабость к полковникам и «готовой ко всем услугам» ради возможности жить в столице, с другой – сострадаем ей. Особенно в финале, когда почтенная дама слышит оскорбительные слова в свой адрес от щелкопера-лже-ревизора и, вскрикнув, в ужасе опускает голову на руки, закрывая лицо от позора. Ей стыдно и страшно.
А через несколько дней актрисе выходить в еще одном спектакле по Гоголю – мистической комедии «Женитьба» в постановке А. Варсимашвили. Но уже в роли купчихи Арины Пантелеймовны. Это уже совсем другая женщина, в которой ни капли кокетства: у тетушки Агафьи Тихоновны только одна забота – как бы пристроить свою засидевшуюся в девках любимую племянницу. Арина Пантелеймовна – Артемова-Мгебришвили – особа обстоятельная, серьезная, с большим жизненным опытом, ко всем относящаяся с некоторым недоверием – словно в ожидании чего-то недоброго. И предчувствия ее не обманули. Краски, которые использует в этой работе актриса, сочные, яркие. Особенно в сцене-дуэли со свахой Феклой Ивановной, когда Арина Пантелеймоновна на гребне эмоций старается доказать, что купцы покруче дворян будут. Ее горе в финале неподдельно – тетушка глубоко сопереживает обманутой женихом Агафье Тихоновне и в сердцах даже плюет в лицо интригану Кочкареву.
В прославленном спектакле «Холстомер. История лошади» по Л. Толстому Людмила Артемова играет нежную, любящую Вязопуриху. «По замыслу Авто Варсимашвили, моя Вязопуриха выступает как символ единственной любви, сопровождающей главного героя, и она практически все время на сцене. Конечно, эта роль мне очень дорога, и я с огромным волнением подхожу к каждому спектаклю. Совсем не важно, большая роль или маленькая отведена тебе в постановке, каждая требует работы и шлифовки», – говорит актриса.
В документальной драме «А.Л.Ж.И.Р.» режиссер Авто Варсимашвили доверил Артемовой сложнейшую драматическую роль – узницы Акмолинского лагеря жен изменников родины. Каждый выход на сцену в этой постановке для Людмилы Ивановны – серьезное испытание, своего рода экзамен. Она проносит через себя, свою душу страдания одной из женщин (или всех женщин!) лагеря смерти.
«Отняли все! Но мое останется со мной! Я переживу даже этот карцер!» – «Я не буду падать!» – как заклинание твердит Женщина, сначала приговоренная к расстрелу, а позднее помилованная – казнь заменили десятью годами заключения... Людмила Артемова-Мгебришвили играет эту сцену с огромной трагической силой. В этом отчаянном «я не буду падать!» выражен яростный протест против насилия – с одной стороны, и страха – с другой. Сохранить человеческое достоинство любой ценой – это было главное в А.Л.Ж.И.Р.е! Идея, ясно выраженная в спектакле: они выстояли вопреки всему, потому что были сильными и жизнестойкими. Но при этом оставались просто женщинами... Впечатляет финал. Лаконичный, сдержанный, беспафосный. Взгляд Л.И. Артемовой-Мгебришвили, устремленный в сегодняшний день из далеких 30-х. «Я должна выжить и рассказать, – говорит Женщина из А.Л.Ж.И.Р.а. – Я буду свидетельствовать!»
Разные роли. Разные судьбы. Разная стилистика игры. И перевоплощение настоящей, большой актрисы.
Творческая судьба у Людмилы сложилась очень успешно. По окончании в 1970 году ВГИКа, где Артемова училась на курсе Бориса Бабочкина, она выходит замуж и приезжает со своим избранником в Тбилиси. Становится актрисой русского театра имени А.С. Грибоедова и очень скоро попадает в команду, которую собрал для своего спектакля «Дорога цветов» В. Катаева режиссер Петр Наумович Фоменко.
«Сегодня, спустя годы я еще больше ценю то, что подарила мне судьба в конце 1971 года: встречу с Петром Наумовичем Фоменко, – вспоминает актриса. – Чем больше времени проходит, тем чаще я его вспоминаю и тем ярче эти воспоминания. Хотя принято считать, что с годами память притупляется, ты устаешь, и многое улетучивается.
Но вот первый мой спектакль!.. Может быть, потому, что он был самым первым? А может быть, потому что режиссером был Петр Фоменко? Да и труппа была замечательная, актеры потрясающие – поначалу репетировал Арчил Гомиашвили, а также: замечательные артисты Даниил Славин, Тамара Васильевна Белоусова, Мария Спиридоновна Кебадзе, Лара Крылова, Юрочка Васильев. Это было так интересно! Сегодня так хотелось бы повторить эти мгновения. Репетиции были настоящим праздником. Казалось бы, работать с таким гением – это так сложно. Но было – легко! Потому что он мог показать, и становилось ясно абсолютно все. Не нужно было ничего объяснять, вести долгие разговоры о работе над ролью, выявлять сверхзадачу. Фоменко показывал один какой-то штрих – самое главное, что нужно было схватить. Будь то походка, интонация, взгляд… Петр Наумович ко всему прочему был блистательным актером. Он создавал фантастическую атмосферу на репетициях, и в итоге родился потрясающий спектакль!»
Людмила Артемова-Мгебришвили принадлежит к числу актеров, востребованных всегда, находящих общий язык с любым режиссером и партнерами по сцене. Когда она была совсем еще молодой актрисой, ей предрекла счастливую творческую судьбу известный театровед Натела Урушадзе – в своей статье, посвященной работе Людмилы в спектакле «Сестры» Л. Разумовской в постановке Гизо Жордания:
«Каждое появление Л. Артемовой на сцене, каждое ее участие в созданных драматургом ситуациях, каждый контакт с другими действующими лицами настолько эмоциональны, что любой эпизод – это настоящая схватка... Л. Артемова – мастер. Ей недостаточно быть правдивой и чистой, логичной и несущей зрителю главную мысль, даже в минуты безграничного самовыражения. Это все только для того, чтобы в воображении зрителя возник художественный образ. И действительно, встреча с ее Ольгой заставляет многое вспомнить. Например, очень красивое одинокое дерево во время урагана, которое вот-вот сломается. Но нет, распростертое, распластанное по земле, как будто выдернутое из почвы, оно все равно живет, все равно стоит. Потому что сильнее урагана душа, несущая добро другим. Но это после спектакля. А на спектакле вы в плену жизни Ольги. Такой плен приносит величайшую радость как зрителям, так и актрисе, которая ощущает всем своим существом, как вместе с ней проживают жизнь ее героини сотни зрителей. Этот один сценический образ не просто творческая победа Л. Артемовой. Создавая роль, актриса выразила свое отношение к жизни, проявила себя как высокоталантливый художник. Сейчас совершенно ясно, что актриса внутренне готова для решения сложнейших творческих задач».  
И с этими творческими задачами Людмила Артемова-Мгебришвили, наделенная к тому же незаурядным аналитическим умом и интуицией художника, талантливо справляется на протяжении многих лет.
Вспоминается ее замечательная работа в спектакле Гоги Кавтарадзе «Женщина» Леонида Андреева, где Артемова ярко исполнила роль роковой женщины – Екатерины Ивановны. В спектакле исследовались тайны женского естества, могучая стихия пола. Те необратимые изменения, которые произошли в Екатерине Ивановне – Людмиле Артемовой, психологически были вполне оправданы. Что случилось с героиней? Душевный надлом? Нет, надлом гораздо более серьезный – духовный, что привело к серьезному «сдвигу» в Екатерине Ивановне, полнейшей трансформации ее личности.
В спектакле грибоедовцев она не была изначально порочным существом, испорченность которого до времени скрыта. Отнюдь. Априори Екатерина Ивановна – чистый и честный человек. Просто она, как писал сам Леонид Андреев, «танцующая женщина»... Такие, как она, «танцующие», легче всего ломаются, когда их гармоничное «кружение» грубо прерывается. Именно это и происходило с Екатериной Ивановной, какой ее играла Людмила Артемова-Мгебришвили. Красивый, чистый, цельный человек попадал в обстоятельства, разрушающие красоту, чистоту и цельность.
...Через весь спектакль проходила тема крыльев, полета. Руки-крылья Екатерины Ивановны поднимались и... падали как плети. Она хотела, но не могла взлететь. Несколько раз по ходу действия Екатерина Ивановна, раненая, больная птица, подходила к окну, движимая желанием выпорхнуть, вырваться. Чего она хотела? Свободы, смерти, Голгофы? Ее крылья-руки были бессильны, слабы... Но в финале Екатерина Ивановна прорывалась сквозь тьму в свет, взлетала на своих кроваво-красных (окровавленных?) крыльях, восходила на Голгофу.
«Актриса Людмила Мгебришвили в роли Екатерины Ивановны убедительна, сильна, интересна. Она борется за свою жизнь до конца. Зрелище это не для слабонервных, и спасибо актрисе за то, что она показала нерв своей героини, ее дух, который, как Феникс, возрождается от сцены к сцене, до самого трагического финала. Находящаяся в расцвете своего дарования актриса владеет всей палитрой изобразительсных средств и тратит краски не скупясь, – роль Екатерины Ивановны все равно не позволит этого сделать: она требует от актрисы полной самоотдачи», – писал Важа Брегадзе на страницах газеты «Вечерний Тбилиси».
Просматриваю давнее интервью Л. Артемовой, в которой она говорит о своем отношении к героине. «Это стопроцентная женщина. Я отношусь к Екатерине Ивановне с большим сочувствием». Там же она сказала о мечте всей жизни – сыграть Настасью Филипповну из романа Ф. Достоевского «Идиот». «Один из моих любимых образов!» – поделилась сокровенным актриса.
Настасью Филипповну Людмила Артемова, увы, не сыграла – зато в ее судьбе случилась роль, о которой мечтают многие актрисы – Раневская. «Это роль номер один в мировом репертуаре. Для любой актрисы сыграть Раневскую – просто подарок судьбы. И у меня это произошло!» – говорит актриса.
А до этого была Шарлотта в том же спектакле «Вишневый сад» Г. Кавтарадзе. Получилась нестандартная, нетрадиционная героиня. Ее хорошо приняли на чеховском фестивале в Таганроге, отметила московская критика. «У меня было стереотипное представление о Шарлотте Ивановне. Но потом я поняла, что это очень одаренная женщина с несостоявшейся судьбой. В исполнении других актрис Шарлотта Ивановна была мужеподобной или нелепой, а мы сделали ее интересной...».
Я хорошо помню элегантную, яркую Шарлотту Людмилы Артемовой... как и Эльмиру из спектакля «Тартюф» Мольера в постановке А. Джакели.
Эльмира в исполнении Л. Артемовой была очень красива и соблазнительна, но цинична и порочна во всех своих поступках. Она вела нечистую игру и связывала с Тартюфом тайные надежды. Эльмиру не устраивал брак Тартюфа с Марианной, потому что ею двигал личный интерес...
Следует отметить, что Людмила Артемова интересна не только в ролях героинь – ее острохарактерные образы также всегда пользовались успехом.
«В молодости мне отвели амплуа «героини», а хотелось характерных, комедийных ролей. Такую роль мне поручил Сандро Товстоногов в постановке «Точка зрения», – вспоминает актриса. – Сначала он не видел меня в этом образе. Я была очень молодая, худенькая, хорошенькая. А моя героиня была из простой семьи алкашей. Так что это была острохарактерная роль, вразрез с моей актерской индивидуальностью. Люда Карлова играла это блистательно, великолепно. Я так любила этот спектакль, что смотрела его много раз. Как будто что-то чувствовала. На одном из спектаклей в антракте я встретила двух своих педагогов – ассистентку Бориса Бабочкина, педагога по актерскому мастерству Полину Ивановну Лобачевскую, и педагога по истории изобразительных искусств Паолу Дмитриевну Волкову. Две гениальные женщины, известные в Москве. Полина Ивановна, жгучая брюнетка, славилась своей красотой и элегантностью, была умна, иронична. Она курила дорогие сигареты, ходила с золотой зажигалкой, была вся из себя такая «несоветская». Позднее она рассорилась с Бабочкиным и ушла преподавать на Высшие режиссерские курсы. Паола Дмитриевна Волкова тоже была умнейшей, интереснейшей, образованнейшей, продвинутой женщиной. Одна из немногих людей, которые оставили глубокий след в моей жизни. Паола Дмитриевна очень много мне дала в смысле образования, информации, понимания не только изобразительного искусства, но – жизни.
Эти две удивительные женщины отдыхали в Бакуриани и решили прийти на спектакль Сандро Товстоногова. Увидев меня в антракте, Полина Ивановна спросила: «Почему не ты играешь эту роль?» «Она не для меня!» – ответила я. «Это стопроцентно твоя роль! – возразила Лобачевская. – Я скажу! Ты же характерная актриса!» Действительно, на курсе самой удачной моей работой была роль Катарины в спектакле «Укрощение строптивой». За нее Сергей Аполлинариевич Герасимов поставил мне пять с плюсом. Помню, как Борис Бабочкин объявлял отметки и сказал: «Артемова – пять!». А Сергей Аполлинариевич Герасимов добавил: «С плюсом!». Потому что мне больше удавались роли характерные. И вот по протекции Полины Ивановны Сандро ввел меня в спектакль «Точка зрения». Я легко ввелась в этот спектакль, потому что хорошо знала и любила эту постановку и была, так сказать, в теме».
Именно в этом качестве – характерной актрисы – Артемова предстала в спектакле «Жизнь прекрасна!» по рассказам Чехова в постановке Авто Варсимашвили. Она выступила в дуэте со Станиславом Натенадзе в инсценировке юмористического рассказа «Хороший конец», в котором оба создали сочные образы, демонстрируя недюжинное комедийное дарование. Артемова замечательно сыграла сваху.
Такую же сводницу, только кавказского розлива, Людмила Ивановна сыграла в спектакле «Ханума» А. Цагарели (режиссер А. Варсимашвили) и снова блеснула даром характерной, комедийной актрисы. Ее Кабато была зажигательна, колоритна и составляла сильную конкуренцию самой Хануме.
Люся Артемова была органи-чна и в стилистике абсурда театрального хита начала 2000-х «Рашен блюз» (реж. А. Варсимашвили), в основе которого – проза Виктора Ерофеева, Юза Алешковского, Виктора Астафьева. Людмила выступила в инсценировке скандально известного рассказа «Жизнь с идиотом» Виктора Ерофеева.
К счастью, Людмила Артемова-Мгебришвили и в кино успешно снимается – не зря ведь получила прекрасное кинематографическое образование. И все-таки главным в жизни актрисы остается театр. Еще – замечательная семья: сын, внуки... Но это, наверное, тема для другого материала. А сегодня хотелось поговорить о Люсе именно в связи с ее профессиональными вершинами. Многое осталось за пределами этой публикации. Но это не беда. Ведь главное у заслуженной артистки Грузии, обладательницы престижной медали Пушкина, впереди! Актриса в прекрасной творческой форме и готова к новой работе, новым ролям, самым неожиданным предложениям режиссеров.
Не могу не отметить одно качество актрисы – отзывчивость. Это проявляется и в работе – в том, как она строит свои отношения с партнерами на сцене и вне ее, как готова поддержать начинающих артистов, друзей, прийти каждому на помощь в трудную минуту – советом и делом, протянуть свою надежную руку. А в том, что она действительно надежная, не подлежит сомнению. Многие могли убедиться в этом на собственном опыте.

Поздравляем Людмилу Ивановну и желаем актрисе вдохновения, новых творческих открытий и крепкого здоровья на радость всем поклонникам ее таланта и красоты!


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 12
Вторник, 20. Августа 2019