click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Фредерик Бегбедер
Гастроли

«ВАЙНАХ» – ЭТО КРАСИВО И ЗАЖИГАТЕЛЬНО!

https://lh3.googleusercontent.com/3uh6L-LxdwAjpiVE16esr4p9kU8Jvn40qTkFu5ohtRKWtDcOYMGc6RDvzb1Yn6PNbp7IrwU_NQPC1qyotAiSrpSG2hIoWE_bmQ5Iocg878eFORJ205DIFxpDncMG3ZiE5nnjCNfhY20edce9A4W1vMxDCK6JiBjhEbjs67_TNTdH_iNWWb1d3E5_DF9Yfm4BtuYuoGOXWxcy0Te6e6m4aWhBD_js7XymH03BO-QeAoKSdtI4ct1ZqhgjXQBQuFki6KxoVVYA35Ot4Xej3mU_5o5e45BqAf0VXju9FbIyc-Sveiuowy_OPc1hiWCGxfTOuK2sVezJchsVETZ3fjUocpegaeLBGt_JSe6Y5iNE0ppsEXQJiKV0kivOLB7fM8IlOnScS1KBrqJgkc7p42plUND3yUPRU65ey1XhOU0WFkCjQfJfCCxb_-io-SmC5rFhn-PDgWmrBFWl5wjBQyvZh5yW-180xFHl0l5NB1wm9FYOFJCfPyzMAW0GV7fuLD9geLFpUxbVK903kxUzCCeuP8PtQ4NWLOI6cxuaXw08u3vpEvGTMU9XGKkU4aZy3mDvaLutUJVdTGrsptcgFybLXvhZ3gaIdrVltKhGwVQ=s125-no

Таких удивительных и долгожданных гостей Тбилиси давно не принимал. Собственно, не принимал еще никогда: Государственный ансамбль народного танца «Вайнах» (Чеченская Республика, РФ), известный не только на родине, но и далеко за ее пределами, впервые за свою почти восьмидесятилетнюю историю приехал в столицу Грузии. И покорил публику своей обширной, в двух отделениях, концертной программой, разнообразным репертуаром, великолепной хореографией, самоотдачей талантливых исполнителей. Утонченные, прекрасные девы с традиционными кувшинами, невозмутимо плывущие по сцене, сдержанные в выражении эмоций, а рядом – мужественные юноши, джигиты, со всей страстью отдающиеся танцу, на языке пластики выражающие свои чувства, любовь и ненависть, боль и надежду, гнев и радость. Одни танцы «Вайнаха» бессюжетны, другие рассказывают какие-то истории (лирический танец «Встреча у родника», хореографическая поэма «Изгнанник», хореографическая композиция «Праздник в ауле»), третьи – на грани танца и оригинального жанра. Например, «Танец с кинжалами», где артист Чрадам Шабаев (постановка А. Шабаева) демонстрирует не только интересный пластический рисунок, но и виртуозное владение холодным оружием. Столь же необычен и зажигательный номер «Танец с барабанами» под названием «Ритмы гор» – барабаны в руках искусных музыкантов становятся поистине уникальным средством «выплескивания» горячего темперамента горцев (постановка М. Музаева). Что и говорить – «Вайнах» по-настоящему завел публику, заставил каждого сидящего в Большом зале Грибоедовского театра зрителя почувствовать, что такое настоящий кавказский характер, его контрасты, увидеть, как чеченцы дружат, как относятся к женщине, как воспринимают свою историю, как любят родину, как воюют, как отмечают праздники. В концертной программе ансамбля лирика соседствует с драматизмом, высоким трагизмом. Гости приготовили для нас сюрприз – танец «Картули». Его замечательно исполнили С. Хайтаева и Х. Мусалаев (его же постановка).
Перед концертом состоялось интервью с художественным руководителем коллектива Аднаном Мажидовым. Он рассказал о творческом проекте «Из Грозного с любовью!»:
– Начну с того, что мы приехали с прекрасной миссией впервые в истории нашего коллектива представить вам свое хореографическое искусство. «Вайнах» был создан в 1939 году, на будущий год у нас юбилей – ансамблю исполняется 80 лет. За эти восемь десятилетий он прошел долгий и насыщенный творческий путь. Коллектив побывал в пятидесяти странах мира, почти на всех континентах земного шара. «Вайнах» является лауреатом премии Правительства Российской Федерации, кавалером ордена «Золотая звезда высшей степени» Иорданского Хашимитского Королевства, кавалером ордена имени первого президента Чеченской Республики, Героя России А.А. Кадырова. Наш коллектив сравнительно молодой, обновленный. Но несмотря на свою молодость, ансамбль чтит традиции. С огромным уважением относится к своей истории. Потому что история «Вайнаха» – это отражение истории чеченского народа. Коллектив занимается действительно благородным делом – пропагандой хореографического искусства чеченцев. Ведь танец в нашей жизни занимает огромное место, его любят, ценят. Ни один праздник, ни одно радостное событие не обходится без него. «Вайнах» – это визитная карточка Чечни. Язык танца, язык музыки не нуждается в переводе. Концертная программа ансамбля дает яркое представление о наших обычаях, характере чеченского народа, особенностях его культуры, истории.
Мы впервые приехали в Тбилиси. Это прекрасный город с замечательными культурными традициями. В вашей стране чудесные творческие, в том числе блестящие хореографические коллективы. Достаточно назвать прославленный ансамбль Сухишвили-Рамишвили. Мы, чеченцы, с глубоким уважением относимся к культуре Грузии и счастливы выступать здесь. Наш концерт в Тбилиси посвящен 200-летию города Грозного – столицы Чеченской Республики. Мы решили посвятить этому событию международный гастрольный тур. Концерты уже прошли в Баку, мы побывали в Санкт-Петербурге, Москве. Заключительный этап этого творческого проекта, который называется «Из Грозного – с любовью», проходит в Тбилиси! «Вайнах» приехал сюда с огромной радостью, ведь мы с вами соседи! Нас объединяют культура, обычаи, традиции. Испокон веков чеченцы проживают на территории вашей страны в мире и согласии с грузинами. У нас здесь много друзей, мы приглашаем их на всевозможные конкурсы, которые у нас проводятся. И мы всегда рады, когда к нам приезжают представители высочайшей культуры из Грузии! У вас есть чему поучиться, что перенять. Мы специально подготовили грузинский танец «Картули», который будет исполнять наша молодежь. Очень старались и надеемся, что наш подарок вам понравится.

– В чем особенность чеченского народного танца?
– У нас своя особая манера, свой характер танца. Это зажигательное, искрометное, эмоционально насыщенное искусство исполнения мужского танца и на этом фоне – лирика, красота, поэзия танца женского. Вот эти два контрастных явления создают целостность художественного впечатления. В чеченском танце к девушке ни в коем случае нельзя притрагиваться. К тому же первыми танец начинают мужчины. Они выполняют несколько танцевальных движений, как бы представляя себя, и только потом имеют право вступить девушки. Первыми заканчивают выступление девушки. Как только это происходит, свой танец имеют право завершить мужчины. Есть специфика, особенности чеченского танца, связанные с географией. Те, кто проживают в равнинной части Чечни, более умеренны, закрыты, сдержанны в эмоциях, в пластике. Говоря языком хореографии, их танец более академичный. А те, кто обитает в горах, темпераментные, взрывные, у них более резкие движения. Все выплескивается!
В Тбилиси мы привезли танцы, которые раскрывают характер чеченского народа, его историю. У нас разнообразная программа, которую мы с огромным удовольствием покажем взыскательному, искушенному грузинскому зрителю, знающему толк в настоящей хореографии. Это поможет нам стать еще ближе, почувствовать единство корней.

– Приносит ли время новые тенденции в хореографию вашего коллектива?
– Перед нами поставлена задача сохранить танцевальный фольклор чеченского народа, его основы, каноны, и мы все делаем для этого. «Вайнах» занимается пропагандой традиционной чеченской культуры. Что входит в понятие «традиционная культура»? Это, прежде всего, народная музыка, песня, танец. И мы являемся хранителями именно традиционной культуры. Конечно, существуют современные веяния, современный подход, стилизация... Есть коллективы, которые имеют свое конкретное направление, в основе которого – фольклор. Они представляют стилизованные вещи. А вот мы пытаемся сохранить золотой фонд нашей хореографии и пропагандировать именно то, что входит в понятие «традиционная культура». Конечно, мы делаем небольшие попытки современной обработки народных мелодий, аранжировки. Хотим осуществить постановку на основе чеченского народного танца, которая будет называться «Зама» – «Время». И наши девушки исполнят народную песню именно в современной обработке, при этом сохраняя каноны чеченской культуры. Возможно, появятся и у нас продвинутые хореографы со свежим, оригинальным мышлением, у которых будет свое представление о фольклоре. Они могут пробовать новое. Это должно быть, это нельзя запрещать! А время все расставит по своим местам. Если это будет востребовано, значит, будет жить и иметь продолжение. При условии, что сделано талантливо, профессионально, с творческими людьми. А фантазия любого режиссера, хореографа безгранична. Однако всякая новая идея должна иметь свой конкретный фундамент и свой адрес. Пока попыток поставить какое-то стилизованное шоу мы не делаем.

– Расскажите, пожалуйста, о себе.
– После окончания колледжа культуры я начал свою творческую деятельность как артист ансамбля. Но по истечении времени понял, что из меня великолепный танцовщик не получится. У меня всегда была тяга к сочинительству, постановкам. Я почувствовал, что это мне ближе, и поступил на балетмейстерский факультет московского ГИТИСа им. А. Луначарского. Я счастливый человек, потому что попал на последний курс Ростислава Владимировича Захарова, основателя этого факультета. Со мной училась девушка из Тбилиси, выступавшая в ансамбле Сухишвили-Рамишвили, – Анна Дементьева. Нам повезло – с нами работали великие педагоги: Тамара Степановна Ткаченко, Герман Николаевич Прибылов и другие. Великолепная плеяда специалистов, воспитанных советской школой и, в свою очередь, воспитавших замечательных балетмейстеров, хореографов, танцовщиков. По окончании института я вернулся в родной ансамбль. Продолжал танцевать, был балетмейстером-постановщиком. По истечении времени меня назначили худруком коллектива. Работаю в «Вайнахе» уже на протяжении 40 лет. Возглавлял его дважды. Первый раз – с 1996 по 2001 гг. Потом меня перевели на должность заместителя министра культуры Чеченской Республики. После чиновничьей карьеры решил снова посвятить себя ансамблю. В 2015 году я вернулся в коллектив в качестве худрука. Так что я прошел все ступени – от танцовщика до худрука. Эта работа – вся моя жизнь. Лучшие мои годы отданы ансамблю, и я ни о чем не жалею, потому что это принесло мне очень много радости. Плоды моего труда видят зрители – они налицо. Мы не раз бывали на гастролях за рубежом. В последний раз посетили Испанию и Португалию. Собираемся в Турцию, Израиль, Италию. У нас очень насыщенный гастрольный график.

– Какие у вас требования к артистам ансамбля?
– Труд артиста – огромный, титанический. Прежде всего требуется профессиональная пригодность. Происходит очень жесткий отбор – у нас высокие требования. Наши артисты должны быть весьма строги к самим себе. Прежде всего, важен внешний вид, хорошая физическая подготовка, индивидуальная работа над собой. Потому что работа танцовщика очень сложна. А зритель видит только результат. Чтобы достичь этого результата, нужно ежедневно работать с десяти утра до шести вечера. Необходимы насыщенные репетиции, огромные физические и эмоциональные нагрузки. У спортсмена, к примеру, только физические нагрузки. А артист балета, исполняя физические движения, должен еще выразить определенные эмоции. В образе – если это сюжетный танец. Мы не можем позволить себе расслабиться. Зритель должен видеть на сцене красоту, и вся наша работа нацелена именно на это.

Впечатления после концерта чеченского ансамбля «Вайнах»:
Генри Швелидзе, доктор химических наук:
– Остро почувствовал близость наших культур – имею в виду рисунок хореографии, темперамент! Получил огромное удовольствие.
Лали Тарашвили, педагог:
– Сильное впечатление от зажигательных танцев! Танцев, несущих заряд восточных эмоций невероятного накала, но... более сдержанного – в отличие от грузинских танцев. Чувствуешь, что страсти подспудно накипают, накипают... но не выражаются так бурно, как в грузинских танцах. У чеченцев все более скрыто. Есть похожесть в танцах кавказских народов, это очевидно для искушенных зрителей, избалованных высшим пилотажем наших хореографических ансамблей... Стилистика общая, эмоция знакома... Чеченцы нам близки по чувствам, по какой-то безудержности и эмоциональной открытости. Это просто восторг! Замечательная хореография, совершенно потрясающие костюмы, красивые лица... Женщины как павы. Выдержанные, с достоинством.
Геларий Бакрадзе, заслуженный инженер Грузии:
– Я исходил Чечню вдоль и поперек пешком... Посмотрите, сколько общего в культурах кавказских народов. Эти культуры нельзя делить.Так же, как нельзя делить Кавказ на Северный и Южный... Культуры никогда между собой не воевали – напротив, они всегда объединяли людей. Общечеловеческие отношения гораздо важнее политики.
Фатима Хангошвили, кавказовед:
– Очень сильно! Я восхищена, хоть бы такие концерты были чаще. Я не смогла даже сдержать слез, когда в одном танце увидела старинную традицию: женщина остановила кровопролитие, встав между двумя мужчинами... Я была на многих фольклорных концертах – «Эрисиони», ансамбля Сухишвили-Рамишвили. Но «Вайнах» потряс меня особенно. Может быть, потому, что свои?.. Хотелось бы услышать чеченских вокалистов. Надеюсь на продолжение.
Ия Хуцишвили, педагог:
– Теплый вечер! Я грузинка, но бабушка моя была чеченка. Я надолго сохраню в сердце эти впечатления. Необходимо сближение, объединение братских кавказских народов. Нужны крепкие связи между ними. Кавказ должен быть единым.


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
НАШИ «БОЛЬШИЕ ГАСТРОЛИ» 2017

https://scontent.ftbs5-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/26195329_390011188124645_8792666670423903346_n.jpg?_nc_cat=0&oh=2e7ac2267ca628c73682a2b2f6f78ed0&oe=5B282866

Новый год – отличный повод подвеcти итоги и построить новые планы. Грибоедовский театр – не исключение. Уходящий 2017 запомнится, в первую очередь, рекордным количеством гастролей. Их было 22!

Расскажем по порядку.
Весной грибоедовцы впервые выступили в белорусском Могилеве. Спектакль «Холстомер. История лошади» показали на XII Международном молодежном театральном форуме «М.АРТ. Контакт». Свою визитную карточку – спектакль «Холстомер. История лошади» по одноименной повести Л. Толстого грибоедовцы представили также в грузинском Ахалцихе, на сцене Месхетинского государственного театра.
Трагическая исповедь, поставленная в 2012 году худруком Грибоедовского театра Автандилом Варсимашвили, завоевала сердца зрителей во многих странах. За время своего существования спектакль гастролировал 44 раза. Чем не рекорд!
Отдельного рассказа заслуживают «Большие гастроли». Это замечательный, а главное, очень нужный проект, осуществляемый Центром поддержки гастрольной деятельности при Министерстве культуры РФ. В 2017 году грибоедовцы покорили Урал. С 13 по 26 декабря «Холстомера» посмотрело более 6 тысяч зрителей в Екатеринбурге, Кургане, Челябинске и Магнитогорске.
А самим грибоедовцам среди прочих незабываемых впечатлений (посещение Дома-музея декабристов – филиала Курганского областного краеведческого музея или Челябинского краеведческого музея, где они любовались знаменитым метеоритом), выпала большая удача побывать на Магнитогорском металлургическом комбинате. Этот промышленный гигант в числе 20-ти мировых производителей стали и занимает первое место среди предприятий черной металлургии России. В этом году Магнитогорский металлургический комбинат отмечает свое 85-летие! Феномен Магнитки в людях с несгибаемым характером, в умении побороть обстоятельства, сделать подчас невозможное. Яркое тому подтверждение – Великая Отечественная война. Крупнейшее металлургическое предприятие Советского Союза стало настоящим броневым щитом Родины. Всего через месяц после начала войны, в июле 1941 года, на третьей мартеновской печи ММК была получена первая броневая сталь. Каждый третий снаряд и броня каждого второго танка в годы войны были сделаны из магнитогорской стали! Масштабы предприятия поражают – комбинат расположился на территории в 127 кв.км., а протяженность внутренней железной дороги составляет 800 км. На комбинате работает около 20 тысяч человек.
Примечательно, что «Большие гастроли» – уже сложившаяся традиция. В 2015 году турне со спектаклем «Холстомер. История лошади» охватило сразу пять сибирских городов – Томск, Кемерово, Барнаул, Новосибирск и Омск. Ни 30-градусные морозы, ни бесконечные переезды не помешали грибоедовцам влюбиться в этот необъятный и величественный край. В 2016 году двухнедельное турне «Больших гастролей» прошло по самому сердцу России. В гастрольном графике оказались Ярославль, Калуга, Тула, Курск и Воронеж. И везде – полные залы, восторженные зрители, положительные отклики прессы. Но, пожалуй, самое главное, чему служит проект – грибоедовцы знакомятся с настоящей российской глубинкой, с ее красотой, добротой и теплотой. Так рушатся стереотипы и строятся истинные мосты дружбы.
Еще один значительный спектакль театра – «Ревизор» в 2017 году посмотрели в Полтаве, Чернигове, Харькове, Николаеве, Херсоне и Киеве.
Это трехчасовое полотно, замысел которого режиссер-постановщик Автандил Варсимашвили вынашивал едва ли не со студенческих лет, получилось у грибоедовцев неоднозначным, острым. Несмотря на скупые краски, минималистичное решение и общую аскетичность оформления, спектакль получился многоплановым, подчас скандальным.
Украинское турне прошло в три этапа. В апреле грибоедовцы отправились на Международный театральный фестиваль «В гостях у Гоголя» в Полтаву, а также сыграли «Ревизора» в Черниговском академическом театре им. Т. нми Шевченка и Харьковском академическом театре музыкальной комедии.
В конце мая, когда город Херсон превращается в одну сплошную театральную площадку, что означает начало очередного Международного театрального фестиваля «Мельпомена Таврии», это непременно означает и то, что в нем примет участие Тбилисский театр имени Грибоедова. В этом году грибоедовцы играли 26 мая, в День независимости Грузии. По этому случаю, фестивальный спектакль начался с исполнения грузинского национального гимна и овации зрителей. А днем раньше «Ревизора» показали в Николаеве.
Завершилось украинское турне уже поздней осенью. В конце ноября грибоедовцы вернулись в полюбившуюся Полтаву, но уже с «Холстомером». А затем отправились в Киев, где на главной сцене Украины, в Национальном академическом театре Ивана Франко сыграли и «Холстомера», и «Ревизора».
Столь масштабные украинские гастроли были бы невозможны без финансовой поддержки  большого друга Грибоедовского театра, мецената Вадима Новинского. За что театр снова и снова выражает ему огромную благодарность.
Еще одна безусловная победа – моноспектакль «Я – Николай Гумилев!» молодого актера Иванэ Курасбедиани в постановке режиссера Левона Узуняна.
Это одна из самых сложных и пронзительных постановок Грибоедовского театра за последнее время. Это история поэта, офицера, дуэлянта, путешественника и последнего рыцаря Серебряного века, рассказанная Неизвестным. Кто он, зрители узнают лишь в финале, совершенно неожиданном и горьком.
Весной спектакль отправился на свои первые гастроли в Ереван, где на Международном театральном фестивале монопьес «Арммоно» его ждал оглушительный успех. А уже в октябре «Гумилев» попал в программу престижного Московского Международного театрального фестиваля SOLO.
Вот оценка спектакля «Я – Николай Гумилев!» от известного театрала Александры Авдеевой:
«Диалог друзей, диалог палача и жертвы. Но палачи уходят в забвение, а великие поэты остаются в нашей памяти. Об этом спектакль, это играл молодой грузинский артист Иванэ Курасбедиани. ...Я не могу не отметить блестящую, чистую, внятную, четкую русскую сценическую речь в исполнении моего ровесника (чуть за 30)! Такой речи я от многих московских молодых артистов давно не слышала. ...Режиссер Левон Узунян потряс меня своим почти священным отношением к фигуре Артиста! Уважение, любовь, внимание к любой идее Иванэ со стороны Левона просто восхитили. Браво, Тбилиси! Браво, грибоедовцы! Спасибо!»
Неудивительно, что за приглашением спектакля уже выстраивается очередь из театральных фестивалей.
Был в гастрольном году и по-настоящему символичный случай.
Моноспектаклем Ирины Мегвинетухуцеси «Ангелова кукла» открылся V Международный фестиваль театров малых форм «Театроник». Спектакль прошел при полном аншлаге на сцене Харьковского Дома актера им. Леся Сердюка. В своем слове после окончания спектакля Ирина Мегвинетухуцеси подчеркнула, как важно для нее было выступить именно с этим спектаклем в своем родном Харькове, на сцене, которая носит имя ее Мастера.
Спектакль «Ангелова кукла» поставлен по рассказам выдающегося сценографа и писателя Эдуарда Кочергина режиссером Дмитрием Егоровым, и уже несколько лет не игрался на Грибоедовской сцене. Именно поэтому так радостно его новое рождение!
Еще один спектакль, который увидели за пределами родной грибоедовской сцены – «Ледяные картины». Это ко-продукция с финской театральной компанией Sadsongscomplex.fi. Поставил спектакль известный финский режиссер Яри Юутинен, а сыграли в нем студенты целевой группы Грузинского государственного университета театра им.Шота Руставели.
На этот раз самые юные грибоедовцы отправились на гастроли в Санкт-Петербург. Они приняли участие в образовательной программе Международного театра-фестиваля «Балтийский дом». Вместе со сверстниками из Казахстана, Узбекистана и Молдовы студенты приняли участие в постановке спектакля «Мистерия-буфф» по пьесе В. Маяковского. А также представили спектакль «Ледяные картины/Frozen Images» на Международном театральном фестивале «Встречи в России».
Ежегодно, в Международный день защиты детей – 1 июня, Грибоедовский театр, совместно с МКПС «Русский клуб» устраивает акцию для детей в регионах Грузии. В 2017 выбор пал на спектакль «Приключения Карлсона», который сыграли в Потийском государственном драматическим театре им. В. Гуния и который  посмотрело более тысячи детей из Поти и окрестных районов Самегрело.
Дважды побывал на гастролях и премьерный спектакль прошлого сезона. «А.Л.Ж.И.Р.» (Акмолинский лагерь жен изменников родины) – это документальная драма, в основе которой лежат  неопровержимые факты: протоколы, письма, фотографии, воспоминания очевидцев. Спектакль рассказывает об узницах АЛЖИРА из Грузии, их жизни и судьбе. Среди репрессированных женщин – жена писателя Бориса Пильняка Кира Андроникашвили, жена дирижера Евгения Микеладзе Кетеван Орахелашвили, мать писателя Булата Окуджава Ашхен Налбандян, мать кинорежиссера Льва Кулиджанова Екатерина Кулиджанова, мать писателя Нодара Думбадзе Александра Думбадзе-Бахтадзе и его тетя Тамара Думбадзе…
172-ой сезон открылся в сентябре гастролями спектакля «А.Л.Ж.И.Р.» в города Батуми и Чиатуру. Ведь он посвящается памяти узниц-женщин из Грузии, поэтому театру Грибоедова важно, чтобы спектакль посмотрели по всей стране.
В октябре «А.Л.Ж.И.Р.» поехал на свои первые международные гастроли. И сразу – на фестиваль класса А. Грибоедовский стал первым русским театром зарубежья, который был приглашен на фестиваль «Балтийский дом» за всю его 26-летнюю историю. В этом году темой «Балтдома» стала «Имитация жизни». В Санкт-Петербурге показали свои постановки звезды театра Эймунтас Някрошюс, Люк Персеваль, Кирилл Серебряников, Мариус Ивашкавичюс, Корнель Мандруццо и др. Но приятнее всего, что именно «А.Л.Ж.И.Р.» получил Приз зрительских симпатий на XXVII фестивале «Балтийский дом»!
По случаю первого участия Грибоедовского театра в Санкт-Петербурге состоялись «Дни Грузии». В фойе театра-фестиваля «Балтийский дом», прошла выставка фотохудожника Гоги Чанадири «Грузия сверху». Это достопримечательности и красоты Грузии, сфотографированные с вертолета. Гога Чанадири с 2002 по 2017 годы налетал 274 часа в родном небе, запечатлев храмы, крепости, озера, море, реки, города. Генеральный директор Грибоедовского театра и президент РК Николай Свентицкий презентовал Международный культурно-просветительский Союз «Русский клуб», рассказал о проектах за прошедшие годы. Завершились «Дни Грузии» выступлением популярных грузинских исполнителей Нино Дзоценидзе и Георгия Надибаидзе.
Гастроли для любого театра – как воздух. В 2017 у грибоедовцев их было с избытком, наверняка больше, чем у любого другого театра в Грузии. И вероятно, не только в Грузии. Ни на минуту не перестают думать о настоящем и будущем театра его рулевые – директор Николай Свентицкий и худрук Автандил Варсимашвили.
Непросто нести имя старейшего профессионального театра на Кавказе и старейшего русского театра за пределами России. Но у грибоедовцев получается! Так пожелаем родному театру много новых гастролей! Тем более что план на 2018 уже сверстан.


Нино ДЖАВАХЕЛИ

 
«Я ПРИШЕЛ ИЗ ДРУГОЙ СТРАНЫ...»

 

С 1 по 10 октября 2017 года в Москве прошел юбилейный Х Международный театральный фестиваль моноспектаклей Solo. В программе фестиваля, организаторами которого традиционно выступают Театральный центр «На Страстном» и Союз театральных деятелей России, было представлено 18 прошедших строгий отбор спектаклей из Великобритании, Германии, Греции, Грузии, Италии, Польши, России, Франции.
Впервые Тбилисский государственный академический русский драматический театр им. Грибоедова принял участие в Solo восемь лет назад. Тогда, в 2009 году, Валерий Харютченко с большим успехом представил на сцене Центра «На Страстном» свой моноспектакль «Мне скучно, бес... Чур-чур меня!» по мотивам произведений А. С. Пушкина.
И вот – «второе пришествие» Грибоедовского театра на один из самых авторитетных фестивалей моноспекталей в мире. На этот раз – с поэтической фантазией «Я – Николай Гумилев!». Режиссер-постановщик, автор сценической версии и музыкального оформления – Левон Узунян. В заглавной роли – Иванэ Курасбедиани.
Грибоедовцы, что уж тут скрывать, провожали коллег с волнением. Да и сами гастролеры нервничали. Как выяснилось, волнения были напрасны.
Сказать, что спектакль прошел удачно, в данном случае – не сказать ничего. Это был триумф. Сразу после показа посыпались, как из рога изобилия, восторженные отклики московских зрителей.
Приведем хотя бы два отзыва из многих. Судите сами.
«Вчера мне повезло побывать на прогоне спектакля Тбилисского русского театра им. А.С. Грибоедова «Я – Николай Гумилев». Постановка Левона Узуняна не совсем обычна. Здесь нет сплошной поэзии. Действие построено на невидимом диалоге вымышленного персонажа – Котэ Каландадзе – с поэтом. Вымышленный он хотя бы потому, что вместо самого Николая Степановича зритель видит его последнее пристанище – тюремную камеру. Этот невидимый диалог проводит нас через всю жизнь Гумилева – и с помощью документов, и с помощью стихов Гумилева. Почему Каландадзе? Три года Николай Гумилев жил в Тифлисе и учился в местной школе. И у него, конечно, мог быть одноклассник, не правда ли? Фамилия вымышленного одноклассника тоже не случайна. Те, кто хорошо знает Москву, и не менее хорошо помнит историю, знает, что в Москве, на Лесной улице, существовала подпольная типография РСДРП Мириана Каландадзе в лавке под вывеской «Оптовая торговля кавказскими фруктами Каландадзе»... Диалог друзей, диалог палача и жертвы. Но палачи уходят в забвение, а великие поэты остаются в нашей памяти. Об этом спектакль, об этом играл молодой грузинский артист Иванэ Курасбедиани – яркий, в меру нужного эмоциональный, глубоко чувствующий поэтический слог артист! Но мои дифирамбы в адрес Иванэ на этом не закончатся, ибо я не могу не отметить блестящую, чистую, внятную, четкую русскую сценическую речь в исполнении моего ровесника (чуть за 30)! Такой речи я от многих московских молодых артистов давно не слышала... Не могу не сказать двух слов о режиссере. Поскольку я была на прогоне, а не на самом спектакле, то мне немножко была доступна «кухня». Левон Узунян потряс меня своим почти священным отношением к фигуре Артиста! Уважение, любовь, внимание к любой идее Иванэ со стороны Левона просто восхитили («Я тебе покажу, но так хорошо, как ты, Ванечка, я не сделаю»)! Это вам не крики Гончарова. Присутствовало настоящее сотворчество, ставшее залогом успеха спектакля. Говорят, вечером в Палатах стояли в дверях, чтобы приобщиться к прекрасному! Браво, Тбилиси! Браво, грибоедовцы! Спасибо!» (Александра Авдеева).
«Волновалась ли я, идя в старинный зал Боярских палат, на спектакль, на который я мечтала попасть в Тбилиси, но который, словно исполнение заветной мечты, приехал в Москву? Да, я волновалась. Тем более, что имела счастье познакомиться с предыдущей работой Левона Узуняна – спектаклем «Мне Тифлис горбатый снится...». Моноспектакли в камерных залах – это особая атмосфера полного погружения в пространство спектакля, и тем ярче триумф или громче поражение. В случае со спектаклем «Я – Николай Гумилев!» триумф оказался настолько ошеломляющим, что приходить в себя я начала лишь спустя полчаса после того, как смолкли последние аплодисменты и крики «браво!». Благодаря бесспорному яркому таланту и интуиции обоих – Левона Узуняна и Иванэ Курасбедиани, удалось найти идеальный вариант подачи материала, при котором все происходящее на сцене воспринималось не как «поэтическая фантазия», а как реально существовавшая действительность. Мало того, все время казалось, что и сам Гумилев каким-то образом вот-вот обозначит свое присутствие на сцене. И он, конечно, присутствовал! Особенно в стихах, которые блестяще и с упоением читал Иванэ Курасбедиани. Читал без тени грузинского акцента, читал с таким блеском в глазах, что я почти не сомневалась, что сам Гумилев читал эти строки вместе с ним! Во время «Трамвая» мороз бежал по коже и кружилась голова, хотелось вскочить и выкрикивать, выкрикивать эти слова вместе с ним! Весь зрительный зал в абсолютной тишине в каком-то едином порыве двигался вслед за героем, чтобы увидеть, куда он упал, или рассмотреть, как он моет руки, берет чайник и пр. Зал был загипнотизирован Иванэ Курасбедиани, словно змея факиром, с первой же секунды его появления на сцене... Браво! Этот спектакль из тех, которые можно смотреть раз десять. Правда. В нем ничего лишнего, ничего нарочитого. Сжато, лаконично, мощно и очень, очень глубоко!» (Ольга Сорокина).
Конечно, мы не могли не задать несколько вопросов автору спектакля – Левону Узуняну.
– Нас ждали – это самое главное. Даже кураторы фестиваля говорили – давно к нам не приезжал театр из Тбилиси. И с самого начала отношение к нам было доброжелательное и с чувством «наконец-то!»... Прежде всего надо отдать должное Ване Курасбедиани – он провел этот спектакль блестяще, просто блестяще!

– Зал в Боярских палатах сыграл на руку спектаклю?
– Абсолютно. Это нестандартный зал, андерграунд, подвал. И все сработало. Даже световые прожектора, часть которых располагалась на сцене, не мешали, а помогали. Сама сценическая площадка – узкая, и начало спектакля пришлось слегка трансформировать. Мы вывели Ваню из боковой ниши, и это тоже сработало на пользу. Я посоветовал Ване: «Не выходи сразу. Стой и думай – стоит тебе начинать или нет. Держи паузу». То есть это было сыграно Ваней дополнительно. Понимаете, все зрители ждали – сейчас выйдет грузин и заявит, что он Гумилев. А тут артист стоит, стоит, молчит... Потом медленно пошел... Ваня с самого начала взял зал и держал его до конца. Публика боялась дышать – это я совершенно серьезно вам говорю. Не говоря уже о каких-то покашливаниях. Стояла оглушительная тишина. Зрители были в оцепенении, могу сказать это с гордостью. Час пролетел как одно мгновение. И когда закончился спектакль, аплодисментов не было. А когда снова зажегся свет и появился Ваня, зал взорвался! Конечно, в этом успехе велика заслуга самого Николая Гумилева – ведь ждали не только нас, но и Гумилева. И Николай Степанович помогал нам – сработала его личность, его харизма. И не дала нам возможности отступать. Кроме того, невероятно прозвучали стихи. Сами зрители потом говорили нам об этом эффекте: смотришь, думаешь, понимаешь, что это не Гумилев, но как только Ваня начинал читать стихи, происходила моментальная трансформация, и тут же менялось восприятие – да нет же, это Гумилев, сам Гумилев! Более того, начинаешь ощущать, что и ты сам – тоже Гумилев.

– Был аншлаг, не так ли?
– В этот день в Москве шел проливной дождь, но в зал набилось в два раза больше людей, чем он мог вместить. Зрители шли и шли...

– Фестиваль Solo знаменит тем, что там после показа зрители в формате открытого микрофона обсуждают спектакль с его создателями. Как прошло обсуждение у вас?
– Как я понял, у театроведов, которые пришли на спектакль «Я – Николай Гумилев!», были заранее заготовлены вопросы. Нас собирались загнать в угол, потому что предполагали, что выйдет на сцену актер, скажет «я – Николай Гумилев», и тут они достанут свои вопросы, и начнется охота. Но не тут-то было. Такого хода, который использован у нас в спектакле, они не ожидали. И смотрели, что называется, с нуля, с чистого листа. Как мне сказали редакторы фестиваля, такое на Solo бывает крайне редко – чтобы на обсуждении не было задано ни одного скользкого или каверзного вопроса. Мы слушали только восхищенные, восторженные отзывы. Кстати, прозвучали упреки в адрес администрации фестиваля: почему спектакль показали всего один раз и почему его не поставили в конце – таким спектаклем надо завершать фестиваль!

– Каково создателю спектакля ощущать себя триумфатором?
– Я даже боялся зафиксировать это состояние. Знаете, что самое интересное в этом? Понимание того, что планка поднята. И поднята очень высоко. Такой успех – очень большая ответственность. Хочется двигаться дальше, делать следующий шаг, не бояться эксперимента. Но возможности потерпеть поражение уже нет. Мы не имеем права сделать назад даже один шажок. Идти надо только вперед.

– Как вам кажется, каково реальное значение театральных фестивалей?
– Оно очень велико. Прежде всего, потому, что это оценка. Одно дело, когда играешь дома, где и стены помогают – здесь все свои, относятся достаточно терпимо и снисходительно. А когда играешь за рубежом, на постороннюю публику, тогда и проявляется, что ты действительно сделал, чего достоин. Тем более, что тебе дается одна попытка – пан или пропал. Не имеет значения, кто сидит в зале – журналисты, театроведы или обычная публика. Ответственность все равно огромна.

– Если бы вас перед отъездом в Москву попросили представить себе идеальный показ вашего спектакля – вы бы представили себе его именно таким?
– Спектакль прошел гораздо лучше, чем я мог вообразить. Я не ожидал такого, честно говоря. Знаете, я думал, что Москва стала жестче, холоднее, а она, оказывается, ждет большого искусства. Я не говорю, что мы его дали, но какую-то дверцу, за которой – Николай Гумилев, все-таки открыли.


Нина ШАДУРИ

 
Я СОЗДАЮ НАСТОЯЩИЙ ТЕАТР!

 

Тбилисцам представилась уникальная возможность побывать в Ирландии. Точнее – на одном из трех островов, расположенных  у западного ее побережья, – Инишмаане. И это благодаря одному из лучших театров России – Пермскому мистическому театру «У Моста». Он был создан режиссером Сергеем Федотовым около тридцати лет назад и на будущий год отмечает юбилей. Пермяки – кстати, обладатели российской театральной  премии «Золотая маска» – ведут очень активную  гастрольную деятельность, так что слава о театре «У Моста» давно перешагнула границы Отечества. И вот дошла до Грузии...
На экспериментальной сцене театра имени Шота Руставели «У Моста» показал сразу два спектакля – одну из наиболее известных своих постановок «Калека из Инишмаана» М. МакДонаха и «Хануму» К. Цагарели.
До того, как посмотреть знаменитый спектакль по пьесе Мартина МакДонаха, грузинские театралы были уже наслышаны о худруке «У Моста» Сергее Федотове, создавшем авторский театр психологического гротеска. Но одно дело – прочитать об этом и совсем другое – увидеть воочию.
Сначала создается впечатление, что ты смотришь добротный психологический спектакль с длинными диалогами и неспешным темпоритмом. Но по мере развития действия на это ощущение наслаивается другое: все происходящее на сцене – реально и в то же время – абсурдно-сюрреалистично. На этом ирландском острове Инишмаан живут странные люди – грубые, неотесанные, с суровым нравом, в чем-то даже жестокие, хотя при этом по-своему невероятно притягательные!
Инишмаан – это словно задворки Вселенной. Вроде гоголевского города N, от которого «хоть три года скачи, никуда не доскачешь». Материальный мир вокруг героев спектакля вполне соответствует атмосфере, среде их обитания – заскорузлой, мрачной, не оставляющей никаких иллюзий. Из этого убогого мира однажды пытается убежать лучший из жителей острова,  калека Билли – убежать в страну Грез, Голливуд... но вскоре возвращается на круги своя. На родной Инишмаан, где, по крайней мере, его нежно любят чудаковатые тетушки, а рыжая бестия Хелен, скорая на расправу, – в высшей степени дикое существо!  – готова даже пройтись с ним под ручку на улице. В итоге несчастный Билли (он узнает правду о своих родителях, которые хотели избавиться от него в детстве – попросту убить!), пытавшийся свести счеты с жизнью, отказывается от своего намерения. В спектакле (и пьесе) остается много неясного: действительно ли Билли болен туберкулезом и дни его сочтены? И почему в конце концов он вернулся на Инишмаан, если у него в Голливуде, вроде бы, начала складываться какая-то актерская карьера? Или это тоже иллюзия, бред тяжелобольного? В этих противоречиях и недоговоренностях – тоже некая мистичность драматургии МакДонаха.

– Да, это мистическая история! – подтверждает Сергей Федотов.  – Вот уже 29 лет мы выпускаем мистические спектакли. Поставили всего Гоголя, на нашей сцене идет четыре спектакля по Булгакову –  а «Мастера и Маргариту» я ставил не только в России, но и за рубежом: в Польше, Чехии. Наши авторы – это Шекспир, Достоевский...  
– МакДонах...
– Что касается МакДонаха, то это тоже мистический автор, но у него совсем особая мистика. Когда в 1988 году создавался наш театр, я решил, что буду ставить только классику. Однако постепенно  пришел к выводу, что в репертуаре должна быть и современная драматургия, художники того же уровня, что и Шекспир, Достоевский, Гоголь. Мы искали своих авторов, и вот тринадцать лет назад в Чехии я попал на спектакль «Сиротливый Запад» по пьесе МакДонаха и понял: вот он, гений, современный классик! Это была театральная сенсация. МакДонах – единственный современный драматург со времен Шекспира, четыре пьесы которого шли одновременно на сцене Шекспировского театра. Я понял, что структура, природа его драматургии совершенно оригинальна, уникальна, ничем не напоминает то, что мне было знакомо до сих пор.
Я придумал театр, который объединяет два направления – репертуарный театр и театр-лабораторию. Как репертуарный театр мы играем по 60 спектаклей в месяц. Объездили более 155 фестивалей, побывали на более чем 200 гастролях, 5 евротурне. Наша творческая жизнь очень насыщенная: каждый год мы выпускаем по 5-6 премьер. Важнейшее направление – лаборатория. Театр все время разрабатывает новую актерскую технику. У нас проходят тренинги по речи, пластике, сцендвижению, мастерству актера, вокалу... Я развиваю актерскую технику, основываясь на системах Михаила Чехова и Ежи Гротовского. Пытаюсь объединить эти два направления, и стиль спектаклей, которые мы привезли в Тбилиси, – квинтэссенция нашего творческого метода. Мы постоянно исследуем различные театральные стили и школы. Если берем определенного автора, то досконально изучаем его и ставим сразу несколько спектаклей по его произведениям. Так что МакДонаха – как и Гоголя – мы поставили практически всего! Театр обычно полностью погружается, вливается в автора, поэтому наши спектакли такие разные. Это погружение в драматурга настолько глубокое, что мы, по сути, превращаемся в него, сродняемся с ним. Как это происходит на нашем спектакле «На дне» Горького, объездившем множество фестивалей, ставшем обладателем Гран-при международного театрального фестиваля «Золотой витязь». Что касается МакДонаха, то режиссеры обычно не могут уловить его уникальный сплав – синтез гротескового театра, очень ярких характеров с абсурдизмом, парадоксом, с каким-то перехлестом чуть ли не в карикатуру. Драматург в эти гротесковые персонажи вложил невероятную жизнь. Его пьесы требуют очень мощной материальной среды. И если я ставлю спектакль, то обязательно создаю такую среду. Ту, что я видел на Инишмаане, трижды побывав в Ирландии. В спектакле  есть много вещей, которые просто уникальны, раритетны, и это позволяет актерам попасть в какое-то новое измерение именно МакДонаха. Через космос, подсознание. Российская критика пишет, что мы не только первооткрыватели этого автора, но единственный театр в нашей стране, который сумел поставить МакДонаха адекватно его стилю, то есть открыть его секрет, стилистику.  В 2016 году мы провели первый международный театральный фестиваль имени МакДонаха. Все театры, которые приняли в нем участие, отмечали: мы и за рубежом не знаем театра, который так открыл бы драматурга. Даже ирландцы, показавшие у нас своего «Калеку из Инишмаана», сказали нам: «Мы не сможем так сыграть. Вы чувствуете МакДонаха лучше ирландцев. Мы боимся играть после вас!» Потому что не просто ухватить его гротесковый стиль, к тому же у этого автора есть какая-то инфернальность, и отыскать вход в потусторонний мир МакДонаха очень трудно. Драматург рассказывает в «Калеке» о том, как на остров приезжает американская съемочная группа, и это правдивая, настоящая история. Но он так организовывает структуру своей пьесы, что ты попадаешь в ирреальное пространство. Как будто на машине времени перелетаешь в другой мир.
В «Калеке» МакДонах сделал еще очень тонкую пародию на Голливуд. Его герой все стремится в эту страну Грез... И драматург саму пьесу построил как голливудский фильм. Поэтому невероятно интересно погружаться в МакДонаха. Его пьесы – их сейчас восемь – очень разные. Самое главное, что не получается ухватить театрам, это юмор драматурга. А у него совершенно поразительный, парадоксальный юмор! На сцене происходят ужасные вещи, а зритель смеется и при этом понимает, что нельзя смеяться... стыдно. Но все равно смеется. Потому что не смеяться невозможно! Когда вышла пьеса МакДонаха «Однорукий из Спокана», мы получили право ее первой постановки... Полгода назад выпустили спектакль «Палачи». Полтора года назад они были сыграны в Лондоне, и больше во всем мире это никто не поставил. Потому что не знают, как ставить, как справиться с этим материалом.  Когда выходит очередная пьеса МакДонаха, пресса, как правило, пишет: «Нет, это не МакДонах! Он совсем на себя не похож, мы разочарованы!». А спустя время: «А-а-а! МакДонах еще и такой, оказывается!» Он все время удивляет, шокирует... невероятной человечностью, добротой. Недавно пришел отзыв от зрителя, написавшего примерно следующее: «Странно – сначала смотришь и не понимаешь: люди в спектакле неприятные, необаятельные, грубые. Но постепенно происходит чудо, и ты понимаешь, что любишь их всех. В уродливых персонажах МакДонаха ты вдруг видишь... Бога. В какой-то момент у калеки Билли лицо святого!»
Я очень рад, что нам удалось открыть для России МакДонаха, что мы потратили на это очень много времени. Выпустили переведенную на русский язык книгу Патрика Лонергана «Театр и фильмы Мартина МакДонаха»: мы получили право на это издание в Лондоне. Такого драматурга  больше нет! Многие сравнивают его с Квентином Тарантино. Хотя на самом деле МакДонах его антипод. Из убийства, насилия Тарантино делает фокус, трюк. У МакДонаха ситуации тоже очень жесткие и кровавые, но, в отличие от Тарантино, его пьесы о жизни, людях. Ирландец своих персонажей любит. Поэтому и зрители влюбляются в его героев и сопереживают им. А вот у Тарантино мы влюбляемся в Уму Турман. Не в ее персонажа, а в саму замечательную актрису... Словом, появился такой драматруг МакДонах, и сегодня наша миссия – проводить фестивали его имени.  Мы отсматриваем все заявки и отбираем самое лучшее, что поставлено по пьесам драматурга. Это конкурсный фестиваль – мы вручаем Гран-при за лучший спектакль, отмечаем  лучшую женскую и мужскую роли. Как только мы начали ставить МакДонаха, стали происходить вещи, которые не укладываются в голове. Всегда, когда мы его играем, в любом городе мира идет моросящий ирландский дождь. Приезжаем однажды в летнюю Прагу, где температура 40, и вдруг... начинается дождь, становится прохладно... Первая фраза у МакДонаха  в пьесе «Красавица из Линэна»: «Ну что, Морин, дождик?» – «Само собой!» В пьесе «Череп из Коннемара» герои тоже заводят разговор о дожде уже в первой сцене: «Дожди, дожди, дожди, дожди, дожди – и больше ничего. А теперь и холод. И дни становятся короче. Через пару недель листья пожелтеют, вот и лето закончилось». МакДонах как личность космическая словно притягивает дождь...

– Однажды вам даже удалось встретиться с МакДонахом и пообщаться с ним. Расскажите, пожалуйста, как это было?
–  Я поехал к Патрику Лонергану в Ирландию обсуждать макет будушей книги о драматурге, пошел на спектакль в небольшом городке, а после решил прогуляться по улице. И вдруг из паба вышел сам МакДонах! Я говорю ему: «Привет, я Сергей Федотов!» Поразительно, что за месяц до фестиваля имени этого драматурга я всего на два дня полетел в Ирландию и именно в том месте, в ту секунду, когда я проходил, МакДонах неожиданно вышел из бара! К тому же он прилетел в Ирландию только на один день: там он вообще бывает очень редко, постоянно живет в Лондоне, а в Голливуде снимает уже четвертый фильм. Сами ирландцы не видели своего знаменитого соотечественника ни разу в жизни. Слава богу, у меня оказался фотоаппарат – тоже совершенно случайно... МакДонах – уникальный человек. Даже внешне: красивый блондин с голубыми глазами. Он не пьет спиртное – только Лайт-Колу. МакДонах очень скромный, открытый, человечный, большой-большой ребенок. Я понял в те минуты, что правильно ставлю его пьесы. Его герои очень наивные. Когда другие ставят МакДонаха, они выпячивают грубость, жестокость. И это отвращает... Мне удалось привести на свою постановку людей, которые не принимали МакДонаха. И потом, посмотрев спектакль, они говорили: так вот какой этот МакДонах! И плакали, переживая настоящий катарсис.

– В Тбилиси вы привезли веселую «Хануму»  – совершенно другой материал, стилистика, автор, нисколько не похожий на Гоголя, Булгакова, того же МакДонаха...
– Мы поставили «Хануму» несколько лет назад, и у меня была мечта приехать в Тбилиси, пообщаться с грузинами. И вот случилось чудо – мы поняли, что Грузию тоже услышали – как и Ирландию. Наш метод – внедряться, вживаться в драматурга – сработал и здесь. Мы стали грузинами, почувствовали эту невероятную нацию, этих гордых, свободолюбивых, сильных людей с широкой душой.

– Сергей Павлович, вы активно выступаете против постмодернизма в театре, утверждаете, что классику нужно ставить как классику. Поговорим об этом.
– За 30 лет работы в театре «У Моста» я успел поставить пятнадцать спектаклей в Чехии, десять в Польше. Работаю в России и за рубежом параллельно. В Чехии в 2014 году я поставил булгаковское «Собачье сердце», за что был признан лучшим режиссером Чехии и стал первым иностранцем в истории Национальной премии, удостоенным этой высокой награды. И уже там, в Чехии, я отметил энергичное движение современного театра к постмодернизму, к осовремениванию классики, переносу классических произведений в другое время. За рубежом постмодернизмом давно стали увлекаться. На мой взгляд, эта тенденция очень вредная, гнилая. Но это происходит! Почему? Потому что не умеют работать с актерами, создавать атмосферу спектакля. Не умеют работать с автором. Режиссеры ставят самих себя – самоутверждаются, показывают свое умение, мастерство. И в России сейчас тоже настоящая катастрофа, потому что критика о таких постановках пишет восторженно: это потрясающая режиссура, которая переворачивает классику, внедряет новых персонажей, использует современную музыку, современные костюмы...

– А как вы воспринимаете, к примеру, спектакли Роберта Стуруа? Они же тоже переворачивают классику.
– Я видел многие спектакли Стуруа, поставленные на сцене театра Руставели – «Кавказский меловой круг», «Король Лир», «Ричард III». Стуруа не нарушает структуру автора. Он в эту структуру – в шекспировские страсти, шекспировские отношения – добавляет свои стилизованные костюмы. Весь ужас в том, что современные режиссеры играют классику с сотовыми телефонами, компьютерами, в джинсах. У Стуруа все-таки по-другому – он не переносит действие в сегодняшнее бытовое время, сохраняет поэтическую стихию. Где-то он, может быть, и передвигает время, но все равно не нарушает структуру автора. Он не вводит в спектакли новых персонажей  –  людей нетрадиционной ориентации, откровенные сексуальные сцены, не добавляет мат... И потом, Стуруа, ставя Шекспира, равновелик Шекспиру. Он не отрезает ему ноги и руки.  Другое дело, что многие режиссеры ставят «под Стуруа», не понимая, что он-то проживает с Шекспиром его историю, его стихию, будучи конгениален драматургу. А вот они воспринимают только внешние атрибуты и ставят, каким им кажется, «как Стуруа». Но они ошибаются, они мелки!  Такие режиссеры не понимают, что надо дорасти до автора, попасть в его энергетику, в уровень страстей именно шекспировских героев.
В Москве работает режиссер Константин Богомолов – в своих спектаклях он теряет чувства героев, уровень конфликтов обытовляется. В его спектакле по мотивам романа Достоевского «Идиот» князь Мышкин  – это князь Тьмышкин. Аглая пишет письмо кровью... Богомолов старается шокировать зрителя, но это тупиковый путь. Поэтому я категорически против постмодернизма и тридцать лет ставлю классику как классику. Критика пишет, что я, не теряя автора, добавляю в него свою мистику, свою метафизику, свой взгляд на те или иные явления. Что мои спектакли  яркие, необычные. Но главное – я всегда иду от автора.

– Старт Сергея Федотова как режиссера произошел три десятилетия назад. Вам пришлось испытать «темный ужас начинателя игры», если цитировать Николая Гумилева?
– Конечно, было страшно. Когда я учился в Пермском театральном институте на режиссерском факультете, то уже знал, что хочу делать свой театр. И знал, каким он будет. Я уже тогда очень любил Булгакова и в институте поставил сцену с участием Понтия Пилата и Га-Ноцри. А также целиком «Незнакомку» Блока. Я хотел уже тогда создать театр невербальный, атмосферный, театр магии, театр фантастический, но основанный на игре актеров, на психологическом театре. Я был на репетициях десяти спектаклей Анатолия Эфроса, и для меня эта школа очень важна. От психологической правды живых артистов нужно идти, от проживания, от вибрации, от поглощения историей артистов, которые начинают жить жизнью своих персонажей и уже не похожи на  самих себя. Поэтому я решил, что хочу создать театр, который будет единственным в мире, не похожим на другие. Первый мой опыт связан с работой в маленьком театре недалеко от Перми, куда попал по распределению. Там я сделал девять спектаклей,  и это был первый мой театр, созданный с нуля. Потом я поставил перед собой цель пойти в армию. Служил далеко-далеко, в Хабаровске, на границе с Китаем. В течение полутора лет я делал там свой второй –  солдатский театр и поставил на его сцене восемь спектаклей. А после армии я уже понял, что готов создавать в Перми тот театр, который хочу. Нашел место и открыл  в 1988 году театр, не похожий на другие, с очень мощной энергетикой.  Начал сразу работать по системам Михаила Чехова и Ежи Гротовского, чтобы научить актеров «излучать», работать с энергией. В нашем спектакле «Калека из Инишмаана» очень простые декорации, они не меняются. Вроде все просто, но это подлинное, деревянное, живое... И вдруг происходит магия переноса, словно зритель перелетает в новое пространство, там живет и забывает, что находится в театре. Для достижения этого эффекта я постоянно занимаюсь тренингами в своей лаборатории и за 30 лет жизни театра понял, что по многим параметрам выполнил свою миссию – создать лучший театр в мире. Я придумал проекты, которых нет нигде. Допустим, каждую субботу мы играем четыре спектакля подряд – нет такого в мире, никто не умеет. Мы – умеем. Более того, в нашем репертуаре есть спектакли, которые нигде в мире не идут. Они связаны с мистикой – «Дракула» и «Франкенштейн»... «Дракулу» мы тоже играем четыре раза подряд в субботу. Эти проекты действительно уникальные.

– Играть по четыре спектакля в день – это же огромная нагрузка!
– Да, это очень трудно. У меня на все спектакли по два-три состава. Поэтому два спектакля играет один состав. А потом подключаются второй и третий.
Ни в одном театре мира не проходят ежедневные тренинги, как у нас. Актеры к нам притягиваются, как магнитом – как я притянул МакДонаха. «У Моста» обладает мощной энергетикой. Из разных концов России приезжают люди пробоваться в мой театр. Я обычно никому не отказываю. Беру в стажерскую группу десять человек. И они варятся в нашем соку, а к концу сезона я оставляю два-три человека. Остальные, «поварившись», тоже приобретают опыт и уходят в другие театры. Оставляю я тех, кто близки моему методу... Например, Сережа Мельников пришел к нам в театр и ничего не умел. Он окончил  театральное училище, однако не имел высшего образования. Но наш метод обогащает актеров. И еще, я никогда не даю актерам одинаковые роли. Каждый новый спектакль – совершенно полярные творческие задачи. У меня нет стереотипов, типажей, амплуа. Сережа Мельников, который играл вчера Бартли, завтра может выйти в образе Мышкина. Или Луки из «На дне». Потрясающе! Лучшего Луку вы не видели! Замечательный Володя Ильин, работающий в театре 28 лет, играет Микича в «Хануме», а в «Калеке» – Малыша Бобби...

– Вы часто употребляете слово «мистический». Что вы вкладываете в это понятие, когда речь идет о ваших спектаклях?
– Не чертовщину. Хотя все мои спектакли связаны с потусторонним миром. Но в потустороннем мире есть и белые, и черные силы. Я всегда с белыми силами и борюсь с черными силами. По завершении нашего спектакля «Панночка» по «Вию» Гоголя зрители переживают катарсис. Они понимают, что Хома Брут все равно победил дьявольщину, что он закрыл эту страшную дыру. Все мои спектакли разные. Но даже у моих уродиков из Ирландии душа светлая. Все спектакли мои – о любви, человеческой доброте. Самое главное то, что из нашего театра зритель выходит просветленным. Эта энергия питает его. Многие не знают МакДонаха. Но постепенно-постепенно, по мере развития действия наполняются и выходят из зала с невероятной энергией. Все спектакли мои так построены.

– Кроме МакДонаха, вы не ставите современных авторов?
– Очень редко. Есть один спектакль – «Курица» Николая Коляды, который идет уже 15 лет.  Я не могу найти авторов уровня МакДонаха. Мне не хватает однослойности большинства этих пьес. Я бы поставил... Да, у нас еще идет «Сансара» Олега Богаева – и все! В нашем репертуаре постоянно 10-15 спектаклей. И еще: я никогда не прекращаю репетировать свои постановки. «Панночка» идет у нас 27 лет, и я продолжаю работать над спектаклем. «Женитьба» идет 25 лет, «Мастер и Маргарита» – 15. Это спектакли-долгожители.  29 лет у нас аншлаги. Где бы мы ни играли – в России или за ее пределами. И многие зрители смотрят мои спектакли по многу раз. Они чувствуют их энергетику, им не хватает этого.

– А куда собираетесь двигаться дальше?
– Собираюсь бороться с театром постмодернизма, показывая живой, настоящий театр. Хочу открывать зрителю глаза: вот что такое классический театр! Он простой, но он великий. И вечный бой! Потому что я уверен – мы победим! Все равно мы оставляем после каждого нашего спектакля людей, которые  испытали катарсис. Театр должен говорить о Боге, о добре. Хотя есть спектакли, театры, которые развращают зрителя, отравляют его веру в жизнь, наступает депрессия. А мы должны идти вперед и показывать свой театр как можно больше и везде. Кстати, когда «У Моста» на выезде, спектакли в Перми продолжают играть каждый день. И у нас нет выходных.



Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ТБИЛИССКАЯ КОНСТАНТА

 

В 1984 году в Тбилиси приехал популярнейший артист. Билеты на его концерты в Большом зале филармонии достать было просто невозможно – они исчезли не появившись. А мне повезло – по большому знакомству досталось аж три билета во втором ряду. Один я решила подарить любимой школьной учительнице – очень хотелось сделать ей приятное. Я с торжеством вручила билет. Она подержала его в руках, с некоторой грустью протянула обратно и сказала: «Извини, Ниночка, взять не могу – слишком дорогой подарок». Это был билет на концерт Геннадия Хазанова.
«Чистые времена были», – заметил Геннадий Викторович, когда я рассказала ему эту историю.
Он приехал в Тбилиси после огромного перерыва. Привез шесть разных спектаклей. Играл шесть дней подряд на сцене театра имени Руставели. И билетов снова было не достать. Хазанова в Грузии любят по-прежнему.

– После 1984 года я выступал в Тбилиси в 1990-м. Помню, была годовщина событий 9 апреля. Потом приехал в 1996-м, в самое тяжелое время, когда не было постоянного энергообеспечения. Во время концерта на 40 минут был обесточен весь концертный зал. И я в темноте без микрофона 40 минут держал зал.
– Прошел 21 год. Как изменился Тбилиси, на ваш взгляд?
– Затрудняюсь ответить, потому что в этот приезд я видел город только фрагментарно. С утра до вечера нахожусь в театре. У нас был большой перерыв для спектакля, которым мы начали гастроли – «Крутые виражи». Просто криминальный разрыв времени – мы не играли его больше шести месяцев, поэтому репетиции были необходимы. Конечно, репетируем и все остальные  спектакли. После нашей беседы я сразу побегу на репетицию. А вечером – играть.

– Тогда я спрошу иначе – изменилась ли тбилисская публика?
– Для меня – нет. Никаких изменений. Весь приезд – от начала и до момента, когда мы с вами беседуем – это какой-то бросок в юность. Ощущение, что для меня время остановилось. Как меня в Тбилиси провожали со сцены в далекой молодости, так и сегодня это происходит. И мне особенно приятно, что это не вежливые аплодисменты, которые демонстрируют хорошее воспитание людей, а эмоционально мотивированные реакции. Что творится здесь после каждого спектакля! Ну разве может быть для артиста большее счастье? Нет, не может.

– В жизни тбилисцев есть константы. И я свидетельствую, что одна из констант – любовь к Геннадию Хазанову.
– Не буду лукавить – я знаю. И это вдвойне радует душу. Большего счастья, повторю, не может быть у артиста.

– Энное количество лет назад довелось послушать интервью с вашей супругой Златой. Запомнилась фраза, которую она произнесла, рассказывая о вас: «Все приходится бросать в эту топку».
– Это правда. Случайностей не бывает, и неслучайно нашему браку в этом году 47 лет. Если бы не жена, моя судьба как-то все равно сложилась бы, но она была бы совершенно другой.
Думаю, что очень важны ее мудрость, ее чувства к мужу, причем мужу-артисту, а это особая субстанция. Порой мне кажется, что не мужская это профессия.

– Потому что артист всегда хочет нравиться?
– Да! И это, как  бы сказать, деформирует характер…

– Что сегодня в вашей «топке»?
– Знаете, много сил уходит на борьбу с возрастом.

– Да ну…
– Я вам говорю честно. Все-таки в этом году мне будет 72, и я не настолько молод, чтобы набрасываться на те или иные сценические соблазны – на это лимит уже израсходован. Буквально за пять минут до встречи с вами я беседовал с Робертом Стуруа, и вдруг он вспомнил, что как-то я принес ему пьесу Эрика-Эмманюэля Шмитта. И сказал: «Знаешь, тогда я как-то не погрузился в пьесу, а сейчас, когда прошло время, подумал, что ты мог бы сыграть эту роль». Я вышел от него с мыслью: а вдруг этот проект реализуется? Роберт дал мне надежду.
– Замечательно! Гореть топке и гореть.

– Дай бог.
– Все, кто интересуется вашим творчеством, знают, что в свое время вы, извините, провалились во все театральные вузы Москвы.

– Я уже всех извинил.
– Не понимаю, как такое может быть в принципе – чтобы таланты проваливались на вступительных экзаменах?

– Меньше всего претензий должно быть к тем, кто выносил диагноз.  И скажу почему. Поток желающих поступить в театральное учебное заведение огромен. У экзаменаторов нет времени снимать «кольчугу»  с каждого абитуриента, вскрывать этот «сейф» с желанием что-то в этом «сейфе» найти. Значит, абитуриент должен прийти открытым. Это я не открылся им, а не они не открыли меня. Думаю, экзаменаторы не виноваты. Теперь, оборачиваясь назад, мне это очень понятно. У меня был такой внутренний зажим, такие сомнения – верить ли в себя? Чтобы верить в себя, нужны основания. Не могу сказать, что я в себя не верил, но, значит, не смог этого выразить. На прослушивании в Щукинском училище мне сказали, что у меня нет юмора и темперамента.

– ?!
– Да-да. Это как же надо было показаться!
– Сейчас-то смешно, а тогда вам было не до смеха…
– Для меня это был почти конец жизни.

– Вы не раз говорили, что считаете своим учителем Аркадия Райкина.
– Райкин для меня всегда был отправной точкой в системе координат – и профессиональной, и этической, и по отношению к делу, и по масштабу дарования, и по способу существования. Даже сегодня, пересматривая старые райкинские записи, я вижу, какого уровня виртуозности был этот артист. Кроме того, он, видимо, притягивал меня, как магнитом, верностью своему жанру – комедии. Все-таки комедии. Ему это удавалось изумительно. Не знаю, сложилась бы у Аркадия Исааковича театральная судьба впоследствии, если бы он в момент пика своего пути…

– Как вы, ушел бы с эстрады?
– Да... Но Райкин никогда не позиционировал свою сценическую деятельность как эстраду, он очень не любил такого подхода, считал, что это театр. Да, наверное, театр. Театр малой формы. Просто драматическая сцена, с моей точки зрения, сильнее расширяет диапазон. Более того, несмотря на то, что я приучил зрителей к ожиданию смешного, зрители – и здесь, в Тбилиси, это доказывается многократно – готовы смотреть и на меня другого. Это очень важно. Клеймо, поставленное жанром, мне дорогого стоило в жизни. И оборачиваясь назад, как я уже говорил,  вижу, что всю свою сценическую жизнь я пытался двигаться дальше, не тиражировать то, что нажито. Хотя нажитое пригодилось для движения дальше. Это некий фундамент. И есть надстройка, творческий дом, который стоит на фундаменте. И он не то чтобы безграничен, но у него очень большая возможность расти вверх.

– Ваш уход с эстрады стал для зрителей шоком. А для вас, получается, это был шаг вперед.
– Конечно. Там сошлась масса причин. После концертов в Тбилиси в 1984 году я сразу, через несколько дней, поехал на гастроли в Ленинград. Было такое впечатление, что меня после горячей бани погрузили в ледяную прорубь. По реакциям публики. Того, что витало в воздухе в Тбилиси, в этом северном городе не было напрочь. Несмотря на то, что все жили в Советском Союзе, степень зажатости ленинградских зрителей была многократно выше. В Грузии есть удивительная особенность, и это, кстати, один из залогов того, что грузинскую нацию можно назвать очень творческой, – пролонгация детства. Сохранять себя ребенком – в жизни не всегда комфортно, и у многих вызывает ядовитые насмешки, всякого рода шутки. Но, может быть, это и есть самая трудная задача на земле, потому что это значит – быть живым.

– Будьте как дети?
– Да. В Ленинграде создавалось впечатление, что в зале сидят неживые люди. И в 1989-1990 годах я подошел к финишной черте в жанре. Очень социальном жанре. Зеркало, которое отображало жизнь, разбилось на мелкие куски. Сама жизнь стала совершенно другой. Появились другие приоритеты. Советская власть допустила много серьезных, может быть, корневых ошибок. Но одну вещь я очень ценю: в советское время, и это хорошо видно с позиции сегодняшнего дня, не деньги были самым главным мерилом. И таким образом открывались коридоры и раструбы для реализации каких-то других дарований человека. Не замыкалось все на формуле «купи-продай».

– На сетования, что сейчас-де отсутствует национальная идеология, Константин Райкин как-то ответил – есть идеология, она называется «деньги».
– Конечно. Абсолютно точно. Такая идеология очень угнетает человека. К великому сожалению, не в наших силах менять систему координат. Мы вынуждены жить в предлагаемых обстоятельствах. Но есть люди с такой силой воли и таким бешеным нравственным вектором, у которых хватает сил для того, чтобы с этими обстоятельствами справляться. Но их немного. И это очень дорогого стоит для здоровья и психики людей.

– Геннадий Викторович, мы совки?
– Конечно.

– Окончательный диагноз? Не лечится?
– 25 лет назад распался Советский Союз. Инерционный ход очень сильный. Думаю, что через столько же лет совковость выветрится. А вот во что трансформируется, мне сказать трудно.

– Не беретесь дать прогноз?
– Для того, чтобы все поменялось, нужны… Хочется сказать – «сотни лет». Может, и побыстрее случится. Если все изменится побыстрее, я обещаю вам на том свете дать интервью и признать свои ошибки.

– Вы работали в театре с самыми разными режиссерами. С кем как работалось?
–  Роман Виктюк сделал для меня очень серьезные открытия сценического существования. Может быть, это был кардинальный поворот вообще от эстрады. С Борисом Мильграмом, он сейчас работает художественным руководителем  Пермского академического Театр-Театра, мы с Лией Ахеджаковой делали работу для телевидения, играли «Бред вдвоем» по пьесе Ионеско. Потом были Виктор Крамер и Евгений Каменькович. По крови, по тому, что я хотел бы исповедовать со сцены, никто с Леонидом Трушкиным – для меня! – не может сравниться. Потому что Трушкин занимается не собой, а артистом.

– С высоты прожитых лет какой совет вы дали бы юноше Гене Хазанову?

– Никогда не ходи на сцену!

– Серьезно?
– Серьезно. Нашу профессию кто-то из старых мхатовцев назвал «сладкой каторгой». Да, она сладкая. Но это все-таки каторга.


Нина ШАДУРИ

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 7
Понедельник, 16. Июля 2018