click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Наша жизнь – это  то, что мы думаем о ней. Марк Аврелий

Гастроли

Я СОЗДАЮ НАСТОЯЩИЙ ТЕАТР!

https://scontent.ftbs1-2.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/23244409_364759853983112_651291271450358191_n.jpg?oh=17ca6dbacc04f4caca15724cba1766dc&oe=5AA54F14

Тбилисцам представилась уникальная возможность побывать в Ирландии. Точнее – на одном из трех островов, расположенных  у западного ее побережья, – Инишмаане. И это благодаря одному из лучших театров России – Пермскому мистическому театру «У Моста». Он был создан режиссером Сергеем Федотовым около тридцати лет назад и на будущий год отмечает юбилей. Пермяки – кстати, обладатели российской театральной  премии «Золотая маска» – ведут очень активную  гастрольную деятельность, так что слава о театре «У Моста» давно перешагнула границы Отечества. И вот дошла до Грузии...
На экспериментальной сцене театра имени Шота Руставели «У Моста» показал сразу два спектакля – одну из наиболее известных своих постановок «Калека из Инишмаана» М. МакДонаха и «Хануму» К. Цагарели.
До того, как посмотреть знаменитый спектакль по пьесе Мартина МакДонаха, грузинские театралы были уже наслышаны о худруке «У Моста» Сергее Федотове, создавшем авторский театр психологического гротеска. Но одно дело – прочитать об этом и совсем другое – увидеть воочию.
Сначала создается впечатление, что ты смотришь добротный психологический спектакль с длинными диалогами и неспешным темпоритмом. Но по мере развития действия на это ощущение наслаивается другое: все происходящее на сцене – реально и в то же время – абсурдно-сюрреалистично. На этом ирландском острове Инишмаан живут странные люди – грубые, неотесанные, с суровым нравом, в чем-то даже жестокие, хотя при этом по-своему невероятно притягательные!
Инишмаан – это словно задворки Вселенной. Вроде гоголевского города N, от которого «хоть три года скачи, никуда не доскачешь». Материальный мир вокруг героев спектакля вполне соответствует атмосфере, среде их обитания – заскорузлой, мрачной, не оставляющей никаких иллюзий. Из этого убогого мира однажды пытается убежать лучший из жителей острова,  калека Билли – убежать в страну Грез, Голливуд... но вскоре возвращается на круги своя. На родной Инишмаан, где, по крайней мере, его нежно любят чудаковатые тетушки, а рыжая бестия Хелен, скорая на расправу, – в высшей степени дикое существо!  – готова даже пройтись с ним под ручку на улице. В итоге несчастный Билли (он узнает правду о своих родителях, которые хотели избавиться от него в детстве – попросту убить!), пытавшийся свести счеты с жизнью, отказывается от своего намерения. В спектакле (и пьесе) остается много неясного: действительно ли Билли болен туберкулезом и дни его сочтены? И почему в конце концов он вернулся на Инишмаан, если у него в Голливуде, вроде бы, начала складываться какая-то актерская карьера? Или это тоже иллюзия, бред тяжелобольного? В этих противоречиях и недоговоренностях – тоже некая мистичность драматургии МакДонаха.

– Да, это мистическая история! – подтверждает Сергей Федотов.  – Вот уже 29 лет мы выпускаем мистические спектакли. Поставили всего Гоголя, на нашей сцене идет четыре спектакля по Булгакову –  а «Мастера и Маргариту» я ставил не только в России, но и за рубежом: в Польше, Чехии. Наши авторы – это Шекспир, Достоевский...  
– МакДонах...
– Что касается МакДонаха, то это тоже мистический автор, но у него совсем особая мистика. Когда в 1988 году создавался наш театр, я решил, что буду ставить только классику. Однако постепенно  пришел к выводу, что в репертуаре должна быть и современная драматургия, художники того же уровня, что и Шекспир, Достоевский, Гоголь. Мы искали своих авторов, и вот тринадцать лет назад в Чехии я попал на спектакль «Сиротливый Запад» по пьесе МакДонаха и понял: вот он, гений, современный классик! Это была театральная сенсация. МакДонах – единственный современный драматург со времен Шекспира, четыре пьесы которого шли одновременно на сцене Шекспировского театра. Я понял, что структура, природа его драматургии совершенно оригинальна, уникальна, ничем не напоминает то, что мне было знакомо до сих пор.
Я придумал театр, который объединяет два направления – репертуарный театр и театр-лабораторию. Как репертуарный театр мы играем по 60 спектаклей в месяц. Объездили более 155 фестивалей, побывали на более чем 200 гастролях, 5 евротурне. Наша творческая жизнь очень насыщенная: каждый год мы выпускаем по 5-6 премьер. Важнейшее направление – лаборатория. Театр все время разрабатывает новую актерскую технику. У нас проходят тренинги по речи, пластике, сцендвижению, мастерству актера, вокалу... Я развиваю актерскую технику, основываясь на системах Михаила Чехова и Ежи Гротовского. Пытаюсь объединить эти два направления, и стиль спектаклей, которые мы привезли в Тбилиси, – квинтэссенция нашего творческого метода. Мы постоянно исследуем различные театральные стили и школы. Если берем определенного автора, то досконально изучаем его и ставим сразу несколько спектаклей по его произведениям. Так что МакДонаха – как и Гоголя – мы поставили практически всего! Театр обычно полностью погружается, вливается в автора, поэтому наши спектакли такие разные. Это погружение в драматурга настолько глубокое, что мы, по сути, превращаемся в него, сродняемся с ним. Как это происходит на нашем спектакле «На дне» Горького, объездившем множество фестивалей, ставшем обладателем Гран-при международного театрального фестиваля «Золотой витязь». Что касается МакДонаха, то режиссеры обычно не могут уловить его уникальный сплав – синтез гротескового театра, очень ярких характеров с абсурдизмом, парадоксом, с каким-то перехлестом чуть ли не в карикатуру. Драматург в эти гротесковые персонажи вложил невероятную жизнь. Его пьесы требуют очень мощной материальной среды. И если я ставлю спектакль, то обязательно создаю такую среду. Ту, что я видел на Инишмаане, трижды побывав в Ирландии. В спектакле  есть много вещей, которые просто уникальны, раритетны, и это позволяет актерам попасть в какое-то новое измерение именно МакДонаха. Через космос, подсознание. Российская критика пишет, что мы не только первооткрыватели этого автора, но единственный театр в нашей стране, который сумел поставить МакДонаха адекватно его стилю, то есть открыть его секрет, стилистику.  В 2016 году мы провели первый международный театральный фестиваль имени МакДонаха. Все театры, которые приняли в нем участие, отмечали: мы и за рубежом не знаем театра, который так открыл бы драматурга. Даже ирландцы, показавшие у нас своего «Калеку из Инишмаана», сказали нам: «Мы не сможем так сыграть. Вы чувствуете МакДонаха лучше ирландцев. Мы боимся играть после вас!» Потому что не просто ухватить его гротесковый стиль, к тому же у этого автора есть какая-то инфернальность, и отыскать вход в потусторонний мир МакДонаха очень трудно. Драматург рассказывает в «Калеке» о том, как на остров приезжает американская съемочная группа, и это правдивая, настоящая история. Но он так организовывает структуру своей пьесы, что ты попадаешь в ирреальное пространство. Как будто на машине времени перелетаешь в другой мир.
В «Калеке» МакДонах сделал еще очень тонкую пародию на Голливуд. Его герой все стремится в эту страну Грез... И драматург саму пьесу построил как голливудский фильм. Поэтому невероятно интересно погружаться в МакДонаха. Его пьесы – их сейчас восемь – очень разные. Самое главное, что не получается ухватить театрам, это юмор драматурга. А у него совершенно поразительный, парадоксальный юмор! На сцене происходят ужасные вещи, а зритель смеется и при этом понимает, что нельзя смеяться... стыдно. Но все равно смеется. Потому что не смеяться невозможно! Когда вышла пьеса МакДонаха «Однорукий из Спокана», мы получили право ее первой постановки... Полгода назад выпустили спектакль «Палачи». Полтора года назад они были сыграны в Лондоне, и больше во всем мире это никто не поставил. Потому что не знают, как ставить, как справиться с этим материалом.  Когда выходит очередная пьеса МакДонаха, пресса, как правило, пишет: «Нет, это не МакДонах! Он совсем на себя не похож, мы разочарованы!». А спустя время: «А-а-а! МакДонах еще и такой, оказывается!» Он все время удивляет, шокирует... невероятной человечностью, добротой. Недавно пришел отзыв от зрителя, написавшего примерно следующее: «Странно – сначала смотришь и не понимаешь: люди в спектакле неприятные, необаятельные, грубые. Но постепенно происходит чудо, и ты понимаешь, что любишь их всех. В уродливых персонажах МакДонаха ты вдруг видишь... Бога. В какой-то момент у калеки Билли лицо святого!»
Я очень рад, что нам удалось открыть для России МакДонаха, что мы потратили на это очень много времени. Выпустили переведенную на русский язык книгу Патрика Лонергана «Театр и фильмы Мартина МакДонаха»: мы получили право на это издание в Лондоне. Такого драматурга  больше нет! Многие сравнивают его с Квентином Тарантино. Хотя на самом деле МакДонах его антипод. Из убийства, насилия Тарантино делает фокус, трюк. У МакДонаха ситуации тоже очень жесткие и кровавые, но, в отличие от Тарантино, его пьесы о жизни, людях. Ирландец своих персонажей любит. Поэтому и зрители влюбляются в его героев и сопереживают им. А вот у Тарантино мы влюбляемся в Уму Турман. Не в ее персонажа, а в саму замечательную актрису... Словом, появился такой драматруг МакДонах, и сегодня наша миссия – проводить фестивали его имени.  Мы отсматриваем все заявки и отбираем самое лучшее, что поставлено по пьесам драматурга. Это конкурсный фестиваль – мы вручаем Гран-при за лучший спектакль, отмечаем  лучшую женскую и мужскую роли. Как только мы начали ставить МакДонаха, стали происходить вещи, которые не укладываются в голове. Всегда, когда мы его играем, в любом городе мира идет моросящий ирландский дождь. Приезжаем однажды в летнюю Прагу, где температура 40, и вдруг... начинается дождь, становится прохладно... Первая фраза у МакДонаха  в пьесе «Красавица из Линэна»: «Ну что, Морин, дождик?» – «Само собой!» В пьесе «Череп из Коннемара» герои тоже заводят разговор о дожде уже в первой сцене: «Дожди, дожди, дожди, дожди, дожди – и больше ничего. А теперь и холод. И дни становятся короче. Через пару недель листья пожелтеют, вот и лето закончилось». МакДонах как личность космическая словно притягивает дождь...

– Однажды вам даже удалось встретиться с МакДонахом и пообщаться с ним. Расскажите, пожалуйста, как это было?
–  Я поехал к Патрику Лонергану в Ирландию обсуждать макет будушей книги о драматурге, пошел на спектакль в небольшом городке, а после решил прогуляться по улице. И вдруг из паба вышел сам МакДонах! Я говорю ему: «Привет, я Сергей Федотов!» Поразительно, что за месяц до фестиваля имени этого драматурга я всего на два дня полетел в Ирландию и именно в том месте, в ту секунду, когда я проходил, МакДонах неожиданно вышел из бара! К тому же он прилетел в Ирландию только на один день: там он вообще бывает очень редко, постоянно живет в Лондоне, а в Голливуде снимает уже четвертый фильм. Сами ирландцы не видели своего знаменитого соотечественника ни разу в жизни. Слава богу, у меня оказался фотоаппарат – тоже совершенно случайно... МакДонах – уникальный человек. Даже внешне: красивый блондин с голубыми глазами. Он не пьет спиртное – только Лайт-Колу. МакДонах очень скромный, открытый, человечный, большой-большой ребенок. Я понял в те минуты, что правильно ставлю его пьесы. Его герои очень наивные. Когда другие ставят МакДонаха, они выпячивают грубость, жестокость. И это отвращает... Мне удалось привести на свою постановку людей, которые не принимали МакДонаха. И потом, посмотрев спектакль, они говорили: так вот какой этот МакДонах! И плакали, переживая настоящий катарсис.

– В Тбилиси вы привезли веселую «Хануму»  – совершенно другой материал, стилистика, автор, нисколько не похожий на Гоголя, Булгакова, того же МакДонаха...
– Мы поставили «Хануму» несколько лет назад, и у меня была мечта приехать в Тбилиси, пообщаться с грузинами. И вот случилось чудо – мы поняли, что Грузию тоже услышали – как и Ирландию. Наш метод – внедряться, вживаться в драматурга – сработал и здесь. Мы стали грузинами, почувствовали эту невероятную нацию, этих гордых, свободолюбивых, сильных людей с широкой душой.

– Сергей Павлович, вы активно выступаете против постмодернизма в театре, утверждаете, что классику нужно ставить как классику. Поговорим об этом.
– За 30 лет работы в театре «У Моста» я успел поставить пятнадцать спектаклей в Чехии, десять в Польше. Работаю в России и за рубежом параллельно. В Чехии в 2014 году я поставил булгаковское «Собачье сердце», за что был признан лучшим режиссером Чехии и стал первым иностранцем в истории Национальной премии, удостоенным этой высокой награды. И уже там, в Чехии, я отметил энергичное движение современного театра к постмодернизму, к осовремениванию классики, переносу классических произведений в другое время. За рубежом постмодернизмом давно стали увлекаться. На мой взгляд, эта тенденция очень вредная, гнилая. Но это происходит! Почему? Потому что не умеют работать с актерами, создавать атмосферу спектакля. Не умеют работать с автором. Режиссеры ставят самих себя – самоутверждаются, показывают свое умение, мастерство. И в России сейчас тоже настоящая катастрофа, потому что критика о таких постановках пишет восторженно: это потрясающая режиссура, которая переворачивает классику, внедряет новых персонажей, использует современную музыку, современные костюмы...

– А как вы воспринимаете, к примеру, спектакли Роберта Стуруа? Они же тоже переворачивают классику.
– Я видел многие спектакли Стуруа, поставленные на сцене театра Руставели – «Кавказский меловой круг», «Король Лир», «Ричард III». Стуруа не нарушает структуру автора. Он в эту структуру – в шекспировские страсти, шекспировские отношения – добавляет свои стилизованные костюмы. Весь ужас в том, что современные режиссеры играют классику с сотовыми телефонами, компьютерами, в джинсах. У Стуруа все-таки по-другому – он не переносит действие в сегодняшнее бытовое время, сохраняет поэтическую стихию. Где-то он, может быть, и передвигает время, но все равно не нарушает структуру автора. Он не вводит в спектакли новых персонажей  –  людей нетрадиционной ориентации, откровенные сексуальные сцены, не добавляет мат... И потом, Стуруа, ставя Шекспира, равновелик Шекспиру. Он не отрезает ему ноги и руки.  Другое дело, что многие режиссеры ставят «под Стуруа», не понимая, что он-то проживает с Шекспиром его историю, его стихию, будучи конгениален драматургу. А вот они воспринимают только внешние атрибуты и ставят, каким им кажется, «как Стуруа». Но они ошибаются, они мелки!  Такие режиссеры не понимают, что надо дорасти до автора, попасть в его энергетику, в уровень страстей именно шекспировских героев.
В Москве работает режиссер Константин Богомолов – в своих спектаклях он теряет чувства героев, уровень конфликтов обытовляется. В его спектакле по мотивам романа Достоевского «Идиот» князь Мышкин  – это князь Тьмышкин. Аглая пишет письмо кровью... Богомолов старается шокировать зрителя, но это тупиковый путь. Поэтому я категорически против постмодернизма и тридцать лет ставлю классику как классику. Критика пишет, что я, не теряя автора, добавляю в него свою мистику, свою метафизику, свой взгляд на те или иные явления. Что мои спектакли  яркие, необычные. Но главное – я всегда иду от автора.

– Старт Сергея Федотова как режиссера произошел три десятилетия назад. Вам пришлось испытать «темный ужас начинателя игры», если цитировать Николая Гумилева?
– Конечно, было страшно. Когда я учился в Пермском театральном институте на режиссерском факультете, то уже знал, что хочу делать свой театр. И знал, каким он будет. Я уже тогда очень любил Булгакова и в институте поставил сцену с участием Понтия Пилата и Га-Ноцри. А также целиком «Незнакомку» Блока. Я хотел уже тогда создать театр невербальный, атмосферный, театр магии, театр фантастический, но основанный на игре актеров, на психологическом театре. Я был на репетициях десяти спектаклей Анатолия Эфроса, и для меня эта школа очень важна. От психологической правды живых артистов нужно идти, от проживания, от вибрации, от поглощения историей артистов, которые начинают жить жизнью своих персонажей и уже не похожи на  самих себя. Поэтому я решил, что хочу создать театр, который будет единственным в мире, не похожим на другие. Первый мой опыт связан с работой в маленьком театре недалеко от Перми, куда попал по распределению. Там я сделал девять спектаклей,  и это был первый мой театр, созданный с нуля. Потом я поставил перед собой цель пойти в армию. Служил далеко-далеко, в Хабаровске, на границе с Китаем. В течение полутора лет я делал там свой второй –  солдатский театр и поставил на его сцене восемь спектаклей. А после армии я уже понял, что готов создавать в Перми тот театр, который хочу. Нашел место и открыл  в 1988 году театр, не похожий на другие, с очень мощной энергетикой.  Начал сразу работать по системам Михаила Чехова и Ежи Гротовского, чтобы научить актеров «излучать», работать с энергией. В нашем спектакле «Калека из Инишмаана» очень простые декорации, они не меняются. Вроде все просто, но это подлинное, деревянное, живое... И вдруг происходит магия переноса, словно зритель перелетает в новое пространство, там живет и забывает, что находится в театре. Для достижения этого эффекта я постоянно занимаюсь тренингами в своей лаборатории и за 30 лет жизни театра понял, что по многим параметрам выполнил свою миссию – создать лучший театр в мире. Я придумал проекты, которых нет нигде. Допустим, каждую субботу мы играем четыре спектакля подряд – нет такого в мире, никто не умеет. Мы – умеем. Более того, в нашем репертуаре есть спектакли, которые нигде в мире не идут. Они связаны с мистикой – «Дракула» и «Франкенштейн»... «Дракулу» мы тоже играем четыре раза подряд в субботу. Эти проекты действительно уникальные.

– Играть по четыре спектакля в день – это же огромная нагрузка!
– Да, это очень трудно. У меня на все спектакли по два-три состава. Поэтому два спектакля играет один состав. А потом подключаются второй и третий.
Ни в одном театре мира не проходят ежедневные тренинги, как у нас. Актеры к нам притягиваются, как магнитом – как я притянул МакДонаха. «У Моста» обладает мощной энергетикой. Из разных концов России приезжают люди пробоваться в мой театр. Я обычно никому не отказываю. Беру в стажерскую группу десять человек. И они варятся в нашем соку, а к концу сезона я оставляю два-три человека. Остальные, «поварившись», тоже приобретают опыт и уходят в другие театры. Оставляю я тех, кто близки моему методу... Например, Сережа Мельников пришел к нам в театр и ничего не умел. Он окончил  театральное училище, однако не имел высшего образования. Но наш метод обогащает актеров. И еще, я никогда не даю актерам одинаковые роли. Каждый новый спектакль – совершенно полярные творческие задачи. У меня нет стереотипов, типажей, амплуа. Сережа Мельников, который играл вчера Бартли, завтра может выйти в образе Мышкина. Или Луки из «На дне». Потрясающе! Лучшего Луку вы не видели! Замечательный Володя Ильин, работающий в театре 28 лет, играет Микича в «Хануме», а в «Калеке» – Малыша Бобби...

– Вы часто употребляете слово «мистический». Что вы вкладываете в это понятие, когда речь идет о ваших спектаклях?
– Не чертовщину. Хотя все мои спектакли связаны с потусторонним миром. Но в потустороннем мире есть и белые, и черные силы. Я всегда с белыми силами и борюсь с черными силами. По завершении нашего спектакля «Панночка» по «Вию» Гоголя зрители переживают катарсис. Они понимают, что Хома Брут все равно победил дьявольщину, что он закрыл эту страшную дыру. Все мои спектакли разные. Но даже у моих уродиков из Ирландии душа светлая. Все спектакли мои – о любви, человеческой доброте. Самое главное то, что из нашего театра зритель выходит просветленным. Эта энергия питает его. Многие не знают МакДонаха. Но постепенно-постепенно, по мере развития действия наполняются и выходят из зала с невероятной энергией. Все спектакли мои так построены.

– Кроме МакДонаха, вы не ставите современных авторов?
– Очень редко. Есть один спектакль – «Курица» Николая Коляды, который идет уже 15 лет.  Я не могу найти авторов уровня МакДонаха. Мне не хватает однослойности большинства этих пьес. Я бы поставил... Да, у нас еще идет «Сансара» Олега Богаева – и все! В нашем репертуаре постоянно 10-15 спектаклей. И еще: я никогда не прекращаю репетировать свои постановки. «Панночка» идет у нас 27 лет, и я продолжаю работать над спектаклем. «Женитьба» идет 25 лет, «Мастер и Маргарита» – 15. Это спектакли-долгожители.  29 лет у нас аншлаги. Где бы мы ни играли – в России или за ее пределами. И многие зрители смотрят мои спектакли по многу раз. Они чувствуют их энергетику, им не хватает этого.

– А куда собираетесь двигаться дальше?
– Собираюсь бороться с театром постмодернизма, показывая живой, настоящий театр. Хочу открывать зрителю глаза: вот что такое классический театр! Он простой, но он великий. И вечный бой! Потому что я уверен – мы победим! Все равно мы оставляем после каждого нашего спектакля людей, которые  испытали катарсис. Театр должен говорить о Боге, о добре. Хотя есть спектакли, театры, которые развращают зрителя, отравляют его веру в жизнь, наступает депрессия. А мы должны идти вперед и показывать свой театр как можно больше и везде. Кстати, когда «У Моста» на выезде, спектакли в Перми продолжают играть каждый день. И у нас нет выходных.



Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ТБИЛИССКАЯ КОНСТАНТА

https://scontent-sof1-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/21740363_343601509432280_3900222226317388943_n.jpg?oh=bd46dbeb15ef921de5d95a2c8d1ecec4&oe=5A1337DA

В 1984 году в Тбилиси приехал популярнейший артист. Билеты на его концерты в Большом зале филармонии достать было просто невозможно – они исчезли не появившись. А мне повезло – по большому знакомству досталось аж три билета во втором ряду. Один я решила подарить любимой школьной учительнице – очень хотелось сделать ей приятное. Я с торжеством вручила билет. Она подержала его в руках, с некоторой грустью протянула обратно и сказала: «Извини, Ниночка, взять не могу – слишком дорогой подарок». Это был билет на концерт Геннадия Хазанова.
«Чистые времена были», – заметил Геннадий Викторович, когда я рассказала ему эту историю.
Он приехал в Тбилиси после огромного перерыва. Привез шесть разных спектаклей. Играл шесть дней подряд на сцене театра имени Руставели. И билетов снова было не достать. Хазанова в Грузии любят по-прежнему.

– После 1984 года я выступал в Тбилиси в 1990-м. Помню, была годовщина событий 9 апреля. Потом приехал в 1996-м, в самое тяжелое время, когда не было постоянного энергообеспечения. Во время концерта на 40 минут был обесточен весь концертный зал. И я в темноте без микрофона 40 минут держал зал.
– Прошел 21 год. Как изменился Тбилиси, на ваш взгляд?
– Затрудняюсь ответить, потому что в этот приезд я видел город только фрагментарно. С утра до вечера нахожусь в театре. У нас был большой перерыв для спектакля, которым мы начали гастроли – «Крутые виражи». Просто криминальный разрыв времени – мы не играли его больше шести месяцев, поэтому репетиции были необходимы. Конечно, репетируем и все остальные  спектакли. После нашей беседы я сразу побегу на репетицию. А вечером – играть.

– Тогда я спрошу иначе – изменилась ли тбилисская публика?
– Для меня – нет. Никаких изменений. Весь приезд – от начала и до момента, когда мы с вами беседуем – это какой-то бросок в юность. Ощущение, что для меня время остановилось. Как меня в Тбилиси провожали со сцены в далекой молодости, так и сегодня это происходит. И мне особенно приятно, что это не вежливые аплодисменты, которые демонстрируют хорошее воспитание людей, а эмоционально мотивированные реакции. Что творится здесь после каждого спектакля! Ну разве может быть для артиста большее счастье? Нет, не может.

– В жизни тбилисцев есть константы. И я свидетельствую, что одна из констант – любовь к Геннадию Хазанову.
– Не буду лукавить – я знаю. И это вдвойне радует душу. Большего счастья, повторю, не может быть у артиста.

– Энное количество лет назад довелось послушать интервью с вашей супругой Златой. Запомнилась фраза, которую она произнесла, рассказывая о вас: «Все приходится бросать в эту топку».
– Это правда. Случайностей не бывает, и неслучайно нашему браку в этом году 47 лет. Если бы не жена, моя судьба как-то все равно сложилась бы, но она была бы совершенно другой.
Думаю, что очень важны ее мудрость, ее чувства к мужу, причем мужу-артисту, а это особая субстанция. Порой мне кажется, что не мужская это профессия.

– Потому что артист всегда хочет нравиться?
– Да! И это, как  бы сказать, деформирует характер…

– Что сегодня в вашей «топке»?
– Знаете, много сил уходит на борьбу с возрастом.

– Да ну…
– Я вам говорю честно. Все-таки в этом году мне будет 72, и я не настолько молод, чтобы набрасываться на те или иные сценические соблазны – на это лимит уже израсходован. Буквально за пять минут до встречи с вами я беседовал с Робертом Стуруа, и вдруг он вспомнил, что как-то я принес ему пьесу Эрика-Эмманюэля Шмитта. И сказал: «Знаешь, тогда я как-то не погрузился в пьесу, а сейчас, когда прошло время, подумал, что ты мог бы сыграть эту роль». Я вышел от него с мыслью: а вдруг этот проект реализуется? Роберт дал мне надежду.
– Замечательно! Гореть топке и гореть.

– Дай бог.
– Все, кто интересуется вашим творчеством, знают, что в свое время вы, извините, провалились во все театральные вузы Москвы.

– Я уже всех извинил.
– Не понимаю, как такое может быть в принципе – чтобы таланты проваливались на вступительных экзаменах?

– Меньше всего претензий должно быть к тем, кто выносил диагноз.  И скажу почему. Поток желающих поступить в театральное учебное заведение огромен. У экзаменаторов нет времени снимать «кольчугу»  с каждого абитуриента, вскрывать этот «сейф» с желанием что-то в этом «сейфе» найти. Значит, абитуриент должен прийти открытым. Это я не открылся им, а не они не открыли меня. Думаю, экзаменаторы не виноваты. Теперь, оборачиваясь назад, мне это очень понятно. У меня был такой внутренний зажим, такие сомнения – верить ли в себя? Чтобы верить в себя, нужны основания. Не могу сказать, что я в себя не верил, но, значит, не смог этого выразить. На прослушивании в Щукинском училище мне сказали, что у меня нет юмора и темперамента.

– ?!
– Да-да. Это как же надо было показаться!
– Сейчас-то смешно, а тогда вам было не до смеха…
– Для меня это был почти конец жизни.

– Вы не раз говорили, что считаете своим учителем Аркадия Райкина.
– Райкин для меня всегда был отправной точкой в системе координат – и профессиональной, и этической, и по отношению к делу, и по масштабу дарования, и по способу существования. Даже сегодня, пересматривая старые райкинские записи, я вижу, какого уровня виртуозности был этот артист. Кроме того, он, видимо, притягивал меня, как магнитом, верностью своему жанру – комедии. Все-таки комедии. Ему это удавалось изумительно. Не знаю, сложилась бы у Аркадия Исааковича театральная судьба впоследствии, если бы он в момент пика своего пути…

– Как вы, ушел бы с эстрады?
– Да... Но Райкин никогда не позиционировал свою сценическую деятельность как эстраду, он очень не любил такого подхода, считал, что это театр. Да, наверное, театр. Театр малой формы. Просто драматическая сцена, с моей точки зрения, сильнее расширяет диапазон. Более того, несмотря на то, что я приучил зрителей к ожиданию смешного, зрители – и здесь, в Тбилиси, это доказывается многократно – готовы смотреть и на меня другого. Это очень важно. Клеймо, поставленное жанром, мне дорогого стоило в жизни. И оборачиваясь назад, как я уже говорил,  вижу, что всю свою сценическую жизнь я пытался двигаться дальше, не тиражировать то, что нажито. Хотя нажитое пригодилось для движения дальше. Это некий фундамент. И есть надстройка, творческий дом, который стоит на фундаменте. И он не то чтобы безграничен, но у него очень большая возможность расти вверх.

– Ваш уход с эстрады стал для зрителей шоком. А для вас, получается, это был шаг вперед.
– Конечно. Там сошлась масса причин. После концертов в Тбилиси в 1984 году я сразу, через несколько дней, поехал на гастроли в Ленинград. Было такое впечатление, что меня после горячей бани погрузили в ледяную прорубь. По реакциям публики. Того, что витало в воздухе в Тбилиси, в этом северном городе не было напрочь. Несмотря на то, что все жили в Советском Союзе, степень зажатости ленинградских зрителей была многократно выше. В Грузии есть удивительная особенность, и это, кстати, один из залогов того, что грузинскую нацию можно назвать очень творческой, – пролонгация детства. Сохранять себя ребенком – в жизни не всегда комфортно, и у многих вызывает ядовитые насмешки, всякого рода шутки. Но, может быть, это и есть самая трудная задача на земле, потому что это значит – быть живым.

– Будьте как дети?
– Да. В Ленинграде создавалось впечатление, что в зале сидят неживые люди. И в 1989-1990 годах я подошел к финишной черте в жанре. Очень социальном жанре. Зеркало, которое отображало жизнь, разбилось на мелкие куски. Сама жизнь стала совершенно другой. Появились другие приоритеты. Советская власть допустила много серьезных, может быть, корневых ошибок. Но одну вещь я очень ценю: в советское время, и это хорошо видно с позиции сегодняшнего дня, не деньги были самым главным мерилом. И таким образом открывались коридоры и раструбы для реализации каких-то других дарований человека. Не замыкалось все на формуле «купи-продай».

– На сетования, что сейчас-де отсутствует национальная идеология, Константин Райкин как-то ответил – есть идеология, она называется «деньги».
– Конечно. Абсолютно точно. Такая идеология очень угнетает человека. К великому сожалению, не в наших силах менять систему координат. Мы вынуждены жить в предлагаемых обстоятельствах. Но есть люди с такой силой воли и таким бешеным нравственным вектором, у которых хватает сил для того, чтобы с этими обстоятельствами справляться. Но их немного. И это очень дорогого стоит для здоровья и психики людей.

– Геннадий Викторович, мы совки?
– Конечно.

– Окончательный диагноз? Не лечится?
– 25 лет назад распался Советский Союз. Инерционный ход очень сильный. Думаю, что через столько же лет совковость выветрится. А вот во что трансформируется, мне сказать трудно.

– Не беретесь дать прогноз?
– Для того, чтобы все поменялось, нужны… Хочется сказать – «сотни лет». Может, и побыстрее случится. Если все изменится побыстрее, я обещаю вам на том свете дать интервью и признать свои ошибки.

– Вы работали в театре с самыми разными режиссерами. С кем как работалось?
–  Роман Виктюк сделал для меня очень серьезные открытия сценического существования. Может быть, это был кардинальный поворот вообще от эстрады. С Борисом Мильграмом, он сейчас работает художественным руководителем  Пермского академического Театр-Театра, мы с Лией Ахеджаковой делали работу для телевидения, играли «Бред вдвоем» по пьесе Ионеско. Потом были Виктор Крамер и Евгений Каменькович. По крови, по тому, что я хотел бы исповедовать со сцены, никто с Леонидом Трушкиным – для меня! – не может сравниться. Потому что Трушкин занимается не собой, а артистом.

– С высоты прожитых лет какой совет вы дали бы юноше Гене Хазанову?

– Никогда не ходи на сцену!

– Серьезно?
– Серьезно. Нашу профессию кто-то из старых мхатовцев назвал «сладкой каторгой». Да, она сладкая. Но это все-таки каторга.


Нина ШАДУРИ

 
«МЫ ВАС ОЧЕНЬ ЖДАЛИ!»

https://fbcdn-sphotos-a-a.akamaihd.net/hphotos-ak-xfp1/v/t1.0-9/15078800_185257171933382_2539136977353375547_n.jpg?oh=4c8735aa12212f75fffce0635e825a17&oe=5888BA0F&__gda__=1485363590_2357cfcd87c9ea8d6a9c597aefd07709

«Конь, мерящий холсты» (так расшифровывается кличка знаменитой толстовской лошади – Холстомер), в сентябре отправился на двухнедельные гастроли по городам и весям России: труппа Тбилисского академического русского драматического театра имени А.С. Грибоедова восемь раз сыграла спектакль «Холстомер. История лошади» в Ярославле, Калуге, Туле, Курске и Воронеже. Турне состоялось в рамках зарубежной программы «Большие гастроли 2016» Федерального центра по поддержке гастрольной деятельности, учрежденного Министерством культуры Российской Федерации в 2014 году.
В двух древнейших русских городах – Ярославле и Калуге – грибоедовцы стали участниками театральных фестивалей. «Большие гастроли» стартовали на сцене ярославского театра драмы им. Ф. Волкова. Как писала пресса, «тбилисская постановка по произведению русского писателя стала для многих зрителей изюминкой XVII Волковского фестиваля».
Грибоедовцы были покорены завораживающей старинной красотой Ярославля, величием Волги-матушки.  
Бурные овации, цветы, подарки, комплименты... Рядовые зрители, люди театра, актеры, режиссеры, называли тбилисского «Холстомера» «фантастическим спектаклем», отмечали яркость, самобытность, высокий профессионализм постановки, отражающей философию Толстого, восхищались мастерством актеров.   
Грибоедовцы были окружены любовью, вниманием принимающей стороны. На спектакль приезжали зрители из других городов – в том числе московские критики и театралы.
В Калуге театр Грибоедова принял участие в VI фестивале «Старейшие театры России» – «Холстомер» был приглашен в качестве почетного гостя и завершил его насыщенную программу. Что вполне логично. Ведь на этот фестиваль съезжаются театры, которым не меньше ста лет. «Наша задача – сохранение лучших традиций русского психологического театра и поиск новых форм для традиционных театров», – подчеркнул арт-директор фестиваля, и.о. ректора ГИТИСа, театральный критик и телеведущий Григорий Заславский, назвавший грибоедовский театр лидером русского театрального пространства за рубежом. «Мы очень вас ждали!» – сказала театральный критик Ольга Галахова, побывавшая год назад в Тбилиси на торжествах, приуроченных к 170-летнему юбилею Грибоедовского. Ожидание оправдалось: зрители и критики восторженно приняли гостей из Грузии.
Калужские впечатления не ограничились радостью встречи с публикой. Грибоедовцы отправились к святому источнику, в Свято-Успенскую Тихонову пустынь, расположенную недалеко от Калуги, в селе Льва Толстого, на берегу реки Вепрейки. Она была основана в конце XV века преподобным Тихоном Медынским (Калужским) и ко времени правления Ивана Грозного приобрела большую известность.  
Кульминацией стали гастроли в Туле – на родине Льва Николаевича Толстого. «Холстомера» дважды сыграли на сцене Тульского драматического театра имени М. Горького. Огромный зал, превратившись в единый организм, был полностью захвачен трагической исповедью старого мерина.
Гостей тепло приветствовал мэр Тулы, заслуженный врач России Юрий Цкипури, рассказавший о том, как посещал спектакли Грибоедовского театра еще в шестидесятые-семидесятые годы – в те годы он жил в Тбилиси, вспомнил спектакль «Иванов» в постановке Гиги Лордкипанидзе. Время бежит, а ценности русской классики все так же востребованы и в Грузии, и в России, отметил мэр. В дар грибоедовцам преподнесли роскошный самовар и огромный фирменный пряник...
Вот что написали тульские журналисты: «Постановка Автандила Варсимашвили вызвала подлинный восторг. Спектакль «Холстомер. История лошади» – о жестоком отношении к старости, человеческой беспощадности к «белым воронам», о борьбе нравственного и безнравственного, о выборе, как духовной свободе угнетенного, но не сломленного существа… Режиссеру Автандилу Варсимашвили удалось создать современное, яркое и зрелищное действо, и при этом – трагическое и пронзительное. Постановка вызвала бурю аплодисментов: она настолько понравилась зрителю, что актеров не отпускали со сцены минут пятнадцать».
А вот мнение зрителя: «Зал был полный... В ходе спектакля мы как бы переносимся в разные времена – когда Холстомер еще жеребенок; когда он уже взрослый – и у него появляются чувства; и когда он уже глубокий старик. Вместе с ним мы проживаем его жизнь, чувствуем и страдаем, проходя эти возрастные метаморфозы. А какая игра актеров! Очень проникновенная. Спектакль длится полтора часа без антракта, и все это время неотрывно смотришь на сцену, забыв обо всем на свете. Глубокий спектакль. Несколько раз наворачивались слезы. История лошади, но как похожа она на историю человека. Браво!!!
Отрадно, что спектакль, поставленный по произведению нашего великого земляка Льва Николаевича Толстого, прошел на сцене Тульского драматического театра. И еще одно знаменательное событие этого дня – 28 сентября, в день спектакля, исполнился 101 год со дня рождения Георгия Александровича Товстоногова. Огромное спасибо за прекрасно проведенный вечер!»
В Тульском театре произошло еще одно важное событие: презентация книги профессора ТГУ им. И. Джавахишвили Марии Филиной, выпущенной в серии «Русские в Грузии» международным культурно-просветительским союзом «Русский клуб», – «Кавказ... Несомненно страна любви... Лев Толстой». Издание было подарено и Тульской областной универсальной библиотеке. «Не вызывает сомнения, что книга Марии Филиной займет достойное место в библиографии работ, посвященных Л.Н.Толстому. Библиотека искренне благодарит автора и союз «Русский клуб» за подаренное издание», – написали сотрудники библиотеки.
Грибоедовцам приготовили сюрприз: посещение музея-усадьбы «Ясная Поляна».
Экскурсия в святая святых тульской земли произвела на гостей из Тбилиси незабываемое впечатление. Все испытали чувство восторга и счастья, удивились непритязательности толстовского «гнезда». Никакого княжеского размаха и великолепия. Все очень скромно. И на всей территории усадьбы сохранилась первозданность, особая атмосфера. Не оставляло чувство, что вот-вот – в доме, на аллеях, у пруда,у конюшен, еще где-нибудь, появятся прежние обитатели – Толстые... Описать это состояние невозможно. Нужно видеть, слышать, ощущать всеми органами чувств. В этом путешествии в мир Толстого рядом с грибоедовцами была заведующая отделом научно-исследовательской работы Государственного музея-усадьбы Л.Н.Толстого «Ясная Поляна» Галина Алексеева, способная увлечь своим интереснейшим рассказом любого посетителя. Она не раз подчеркнула, что за годы, прошедшие с толстовских времен, на территории усадьбы практически ничего не изменилось.
– Сегодня весь день был в Ясной Поляне, и это осталось на всю оставшуюся жизнь, – делился впечатлениями художественный руководитель театра имени А.С. Грибоедова, лауреат Государственной премии Грузии, лауреат премий имени К. Марджанишвили и Д. Агмашенебели Автандил Варсимашвили. – У меня было ощущение, что это пристань. Ощущение рая. Именно в таком месте должен был жить этот величайший человек, творец. Не могу описать словами. Что-то мистическое.
Актеры, набравшиеся новых впечатлений на родине Толстого, вечером с особым творческим настроем, вдохновением вышли на сцену... и покорили зал!
А за Тулой последовал Курск, сцена драматического театра имени А.С.Пушкина. И вновь – радость встречи со зрителями. Успех, успех, успех...
Курская пресса написала: «Впечатлил спектакль, заявленный труппой из Грузии –  «Холстомер. История лошади» по мотивам повести Льва Толстого. Безусловно, гастроли драматического театра имени А.С. Грибоедова стали настоящим событием в театральной жизни Курска. Как признавались некоторые из зрителей, они были приятно удивлены тем, что в далекой, теперь уже заграничной Грузии, есть настолько профессиональный русский театр. А когда куряне узнали о том, что наш Михаил Щепкин формировал первую труппу театра более 170 лет назад, они были просто счастливы...
Хотелось бы отметить, с каким мастерством поставлены пластические этюды в спектакле. Потрясающая пластика актеров создавала у зрителя впечатление, что они действительно не люди, а лошади. Впечатление дополняют костюмы и сценография, которой минимум на сцене, но она такая говорящая!..
Как только отзвучали последние аккорды музыки в спектакле, в зале еще какое-то время стояла тишина – зрителю нужно было осознать все то, что он увидел. А потом зал словно взорвался от аплодисментов, устроив грузинским актерам долгую овацию. И единственное, о чем жалела уходящая публика, было то, что грибоедовский театр привез всего один спектакль».
Во всех городах отмечали важность проекта Федерального центра по поддержке гастрольной деятельности. Так, Владимир Петров, художественный руководитель Воронежского академического театра драмы имени А. Кольцова, на сцене которого проходили выступления грибоедовцев, отметил:
– Раньше все театры ездили на двух- или трехмесячные гастроли по разным городам, сейчас из-за кризиса это уже уходящая натура. Хотя трудно переоценить значимость культурного обмена, происходящего между артистами на гастролях. Отрадно, что Минкульт запустил этот проект, надеюсь, он будет живучим. Особенно трогательно и радостно, что к нам приехала грузинская труппа, несмотря на напряженные отношения между политиками наших стран.
Поддержал В.Петрова директор театра имени А.С. Грибоедова, заслуженный деятель искусств России, заслуженный артист России Николай Свентицкий:
– Мы по-прежнему свято верим, что центростремительная сила сильнее центробежной, если этим центром является культура. Духовность, творчество, вера, душевное родство людей являются для нас и смыслом, и стимулом, и целью. Пропаганда позитивных образов Грузии и России через искусство, литературу, науку – это самая благородная и благодарная пропаганда, это основа любых взаимоотношений, то, что по-настоящему связывает, а не разъединяет народы.



Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ТБИЛИССКИЙ «ВИШНЕВЫЙ САД» В МОСКВЕ

https://lh3.googleusercontent.com/oF2ojq05CBntWKUV0dm36Ehl8f8z_SaSly0WwSRpeoEAoTPvfEQ-6DRh9LfxiMizC9nGmNJ9vmFTuPx6LIdXlf5TeJQRIKWN1qCNjv1vswQSbRHCcQBpFnFovVU7bGKu9cwcMByK7WAV7ofnzCFuKKS7xl6kMEiPH3-169C-i7h9jF23ZUaz1_f-TluVt3sR61BXhhVSp-upKZ5UqYpxr8cFsnAkW_jnjSSvRbRmpGTjORn6MP4iqFpS-y5PqA0Xix6kglgCiRwuJSaKhRwsaAWdKUVHzJYCK0O9KzxyXMFCFbV88BWPDXsT9RMU34oM6iHt92y3iNL4BfLVVZxTzxH40oNTDXen8iCnbQuiN-2bb5NpljYwfFA8wocC_Z94DAkDYqwmA0ssFLc0oeCEGRnD6atb2lsU7Kj1jLtcmLzDQuyRzSu4M5UMvStQb9Oj3rT5gY5A36eBKJDLXLbAuH6-NSWapE1dTXYrlJkKZrdulArz9MiFAt5hixLACO3cSIGcIU99CJ0tD_acyV-IuB1BW79nV2hPGQZ0ehLXw4W7sAmCtSUBxAzkklYYg1kQlMexOlZA3BxTu3-zildIEoQFCeXtgCQ=s125-no

Тбилисцы пригласили москвичей в свой «Вишневый сад» в центре российской столицы. Именно в свой, потому что спектакль Тбилисского государственного академического русского драматического театра имени А.С. Грибоедова создан по мотивам последнего сочинения пьесы А.П. Чехова. Версию хрестоматийной пьесы  поставил на грибоедовской сцене и представил в московском театральном центре «На Страстном» художественный руководитель Батумского государственного драматического театра имени И.Чавчавадзе, режиссер Андро Енукидзе. Премьера, состоявшаяся в январе 2015 года в Тбилиси, была приурочена к 155-летию со дня рождения Чехова.
Главную роль в спектакле играет лауреат театральных премий К.Марджанишвили, М.Туманишвили и В.Анджапаридзе, народная артистка Грузии  Гуранда Габуния. В этой версии «Вишневого сада», выстроенной специально под нее, ее героиня не проживает, а вспоминает происходящее на сцене. Мы видим, что стало бы с Раневской через 20 лет.
Именно эта роль в прошлом году принесла Гуранде Габуния премию «За преданное служение театру» на Международном театральном фестивале «Мельпомена Таврии» в Херсоне. А накануне московской премьеры в Центральном доме актера (ЦДА) имени А.А. Яблочкиной состоялся творческий вечер замечательной актрисы. И  это – лишь одно из значительных событий, обрамлявших московский спектакль грибоедовцев. После него «Парламентская газета» в рамках  проекта «Культклуб» пригласила в свой пресс-центр экспертов, режиссеров, актеров и представителей коллектива тбилисского театра. Впрочем, обо всем по порядку.

«ПРИЕЗЖАТЬ В МОСКВУ ЭМОЦИОНАЛЬНО ОЧЕНЬ НЕПРОСТО
Творческий вечер в Центральном доме вела художественный руководитель Тбилисского театра киноактера имени М.Туманишвили, режиссер Кети Долидзе, работавшая с Гурандой Габуния не над одной постановкой. Сама Гуранда Георгиевна отметила, что этот вечер для нее, в первую очередь, даже не желание рассказать чуть больше о себе. Это, прежде всего, встреча с домом ее дорогого друга Маргариты Эскиной – бывшего директора московского Дома актера. Актриса призналась: приезжать в Москву ей эмоционально очень непросто. Последний раз «основательно и с чувством радости» она была в российской столице много лет назад на спектакле «Антигона», в котором играл ее ныне покойный супруг, народный артист Отар Мегвинетухуцеси. Они прожили вместе более 50 лет. «Всегда было жалко, что я сыграла очень много хороших ролей, но не сыграла Чехова, которого я безумно любила, начиная с «Дамы с собачкой», «Иванова». Любовь к нему неимоверная. И представьте себе, он жил в гостинице, где я сейчас живу!», – поделилась актриса, которую на родине не называют… по имени и фамилии. «Гуранда Габуния» никогда не говорят в Тбилиси. «Как Гуранда?.. Вчера смотрел спектакль с Гурандой…Сегодня видел Гуранду… Как здоровье Гуранды»… Понимаете, по имени. Это участь очень больших людей», – убежден Николай Свентицкий.
«Все хотят быть режиссерами жизни, причем не только своей. Но актеров должно быть больше!» – пошутила на вечере Гуранда Георгиевна. О роли, с которой приехала в Москву, сказала: «Я думаю, больше трагизма в отношении «Вишневого сада» у нас. Есть такие, кто говорят, что Раневская не любила вишневый сад, что ей важны были деньги. Нет, она безумно любила его.. Для нее это была такая боль… Кто увидит спектакль, тот поймет».
А что думают об этой постановке ее коллеги по сцене? Режиссер Андро Енукидзе показывает главный символ своего «Вишневого сада» – огромный кружевной зонт, как купол раскрытый над сценой, над декорациями, стилизованные под дряхлеющие предметы старины. «Этот зонт – наша судьба. Все то, что висит над нами. Дамоклов меч, от которого некуда деваться. Он и хранит, и бранит. Он и тяжесть, он и совесть. Он – все, этот зонт». А вот что сказал перед спектаклем актер Арчил Бараташвили: «Немножко волнуемся. Это все-таки Москва. А это Чехов. А мы грузины. Но даже Чехов, может быть, нас бы простил: спектакль идет час двадцать, и абсолютно ни у кого не вызывает в Грузии ощущения, что что-то пропустили. Самое главное в этом спектакле есть!»

СЧАСТЬЕ ВСТРЕЧИ С ГРУЗИНСКИМ ИСКУССТВОМ
Чтобы понять, как прошел этот спектакль, лучше всего предоставить слово театроведу и зрителям. Московский журналист Александра Авдеева: «Легко, но не легковесно. Порой смешно в соответствии с жанром, порой грустно от одиночества и невозвратности потерь. Таким был сегодня спектакль «Вишневый сад» Тбилисского русского драматического театра им. А.С. Грибоедова в постановке Андро Енукидзе на сцене ТЦ «На Страстном». Первое, что бросилось в глаза, точнее, в уши – безупречная русская речь и произношение (все артисты – грузины!). Такое уже в Москве днем с огнем не сыщешь! Второе – глубина, местами иногда прячущаяся от зрителя, актрисы Гуранды Габуния! Остается только представлять, какой мощной Актрисой она была в молодости, если сейчас заставила, например, в сцене с Петей Трофимовым умирать от восторга! В восхищении осталась от работы Ирины Мегвинетухуцеси. За свой отрезок времени она была и Аней, и Варей, и Шарлоттой – очень всегда разной и всегда со своими оттенками! Не смог оставить равнодушным и Михаил Арджеванидзе в роли Симеонова-Пищика.
Народная артистка СССР, киноактриса Зинаида Кириенко: «Я сегодня была на настоящем Чехове! Вы понимаете, грузинский театр не случайно привез чеховскую пьесу, где  столько боли русской, столько, наверное, общей боли человеческой. Я не хочу и не смогу выделить каждого исполнителя. Мне хотелось бы выразить низкий поклон всем и, конечно, Гуранде Габуния. Оказывается, я ее любимая актриса… А еще больше меня радует, что Грузия вновь у нас в гостях».

ПОЛИТИКА В КУЛЬТУРУ НЕ ВМЕШИВАЕТСЯ
А в редакции «Парламентской газеты»,  на итоговой пресс-конференции, посвященной московскому выступлению грибоедовцев, речь шла о взаимодействии и взаимопроникновении культур России и Грузии, о перспективах развития отношений этих двух стран, о современности русской классической литературы и ее актуальности в наши дни. Все эти моменты наиболее полно были отражены Николаем Свентицким.
«Сразу после московской премьеры один из критиков восторгался тем, что на сцене театра звучал правильный русский язык устами русского театра из Грузии, – сказал он. – Трудно сказать, ощущаем ли мы себя культурными агентами влияния, но мы являемся носителями правильного русского языка, что не всегда присуще даже местным театрам. Наша функция  – пропаганда русского языка, русской классической драматургии, если хотите, русской души. Большая часть нашего репертуара – это русская классика. Чехов, Гоголь, Тургенев. Девяносто пять процентов зрителей театра – этнические грузины.
Задуматься о том, как пропагандировать свою культуру и язык, имея такой мощный инструмент как грузинский театр, должна и сама Россия. Есть федеральная программа, по которой театр проводит свои гастроли, но только этого недостаточно. Больших денег от России грибоедовцы  не просят: в театр зовут русских режиссеров, а от правительства ждут заказы на постановку русских классических произведений. В том, что они будут иметь успех, сомнений нет: по данным Гильдии грузинских театральных критиков, в 2015 году среди всех грузинских театров первое место по количеству зрителей занял именно Тбилисский государственный академический русский драматический театр им. А.С. Грибоедова. Политика в культуру не вмешивается – «палки в колеса» русскому театру в Тбилиси не вставляют».
«Нашим странам нужно больше общаться, – уверен председатель общественной организации «Союз народов Грузии», первый посол независимой Грузии в России Петр Чхеидзе. – У нас, ведь, очень много общего: говорят у русских широкая душа. Это же можно сказать и о грузинах. Вековая дружба между нашими народами генетически заложила взаимное уважение и интерес друг к другу. Пока политики занимаются глобальными вопросами, грузинские деятели культуры приезжают в Россию, а россияне все чаще выбирают безвизовую Грузию для туристических поездок. Сложнее с грузинской молодежью: чтобы они полюбили нашу страну, у них должна быть возможность ее посетить. «Конечно, визовый вопрос для грузин надо решать, – добавляет Николай Свентицкий. – Дайте нашей молодежи возможность посмотреть Россию. Тогда не нужны будут дальнейшие дипломатические усилия .
Сегодня перед Грузией не стоит вопрос, как можно жить в современном мире вне тех культурных ценностей, которые принесла великая русская культура. «Как можно быть столько лет интегрированными в нее, быть важной стороной этой культуры, а потом просто игнорировать? Это неразумно, – поделился режиссер Андро Енукидзе. – У нас есть блестящие драматурги, однако наш феномен – в отношениях с иноязычной культурой. Грузинский Шекспир эксклюзивно интересен, уникальны и чеховские постановки».

 
ГРИБОЕДОВЦЫ ПОКОРИЛИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

https://lh3.googleusercontent.com/V85Hylx-ELjkjGh3uEiRI5_FlvgfqOJibmmgy1ytE0XEmK-AzdSqrQ7_Dz9i2iOo5rp3AaAD425Ga66WiqzaJpdEqSF6_xJFX80lw9wp8ArRxuz5RD4L3amC7mLvMEK7jM-P50hzhRkgDBKeQpZOZrwlUJoghxJtXU2f5cbXLn35ljtg0HhuWAPxl5ankAqMaKpCKqqLc__jwj89L5NnAaGo42hx8ABNL0ri_JD9iuYy1i2IoMqocjgrn68jV-keaMUDR28fJYK_b2VsSHM5t3qI9EFQ8hi68Urqcdi_jX1Q7aQtw7OSA8W8-OpbLDyJreHDD0O1lHTIu_Mk2getL4dD2NR3jrwEAuyiDZciRGVFRos8iwRYkuIg0iHndpkwOe0eI9e1GL5lCe7-rph4poa1Z3HGkn8cyesnYvpB6B20MCrs3pBK1_QL0g4mB9XZynhQRZXKg2LkLMJ5UNHe5WibesNXD40T9CHyJyIQtNzDNtQ7eOz5UKuN3tTATXJW8CBAb22eozheC3E6jsxkterB0CYfLM5LH2ErXr5NlpaDAohM1fdl2H0Uwagz5tCR6J1sRaWmiCfV52eSlLvehwp35N17CZM=w125-h124-no

Международный фестиваль стран СНГ и Балтии «Встречи в России» давно обрел большой авторитет и серьезную репутацию. Принять в нем участие считают за честь лучшие театры постсоветского пространства. По традиции он прошел в Санкт-Петербурге, в Театре-фестивале «Балтийский дом», в начале апреля и уже в 18-й раз собрал  театральные коллективы, каждый из которых представил спектакли, заслуживающие внимания и интереса.
Тбилисский государственный академический русский драматический театр им. А.С. Грибоедова показал свою недавнюю премьеру – фантасмагорию Автандила Варсимашвили «Ревизор» по комедии Н.В. Гоголя. Этот спектакль успел прогреметь в Грузии: решением Национального центра исследования современного театра и Независимой Национальной ассоциации театральных критиков «Ревизор» победил в номинациях «лучший спектакль страны», «лучшая режиссура», «лучшая мужская роль», «лучшее музыкальное оформление».
Одним словом, грузинская публика (как специалисты, так и любители) высоко оценила спектакль, и «Ревизор» отправился покорять самых строгих и бескомпромиссных театралов – питерских.
Скажем прямо – зрители Санкт-Петербурга спектакль грибоедовцев приняли с восторгом. Дабы читатель не заподозрил нас в предвзятости, предоставим слово генеральному директору фестиваля Сергею Шубу: «Мы хорошо знаем ваш театр и, конечно, ждали успеха. И все-таки «Ревизор» Автандила Варсимашвили стал настоящей сенсацией. Те овации, которые вам устроили, войдут в книгу рекордов Гиннесса фестиваля. Мои дорогие, я от всей души вас поздравляю с блистательным выступлением на сцене Театра-фестиваля «Балтийский дом». Вы победители! Вы показали прекрасный, высочайший уровень театральной культуры, театральной энергетики, соединяющей и грузинский темперамент, и русскую харизму. Поздравляю вас с огромным успехом!».
Добавим, что в рамках фестиваля в «Балтийском доме» состоялось открытие мемориальной доски великому Георгию Товстоногову, чей творческий путь, как известно, начинался в 1938 году в Тбилиси, в театре имени Грибоедова. Закономерно, что церемонию открытия провели Сергей Шуб, друг и соратник Товстоногова Олег Басилашвили и директор Грибоедовского театра Николай Свентицкий. Кроме того, на Круглом столе фестиваля Н. Свентицкий представил доклад «Тбилисский русский театр имени Грибоедова – сокровищница русской культуры на Кавказе».
Картина пребывания грибоедовцев на берегах Невы будет неполной, если мы не скажем о том, что молодые артисты театра Василий Габашвили и Мераб Кусикашвили приняли участие в международном театральном мастер-классе, организованном «Балтийским домом».
На мастер-класс были приглашены 10 артистов – помимо Тбилиси, из Бишкека, Алматы, Могилева, Баку… Куратором занятий стал Александр Платунов, заместитель председателя Комитета по культуре Санкт-Петербурга, кандидат искусствоведения, доцент Санкт-Петербургской государственной Академии театрального искусства. Участники получили для работы тексты произведений А.Пушкина, А.Блока, А.Ахматовой, Н.Гумилева, Д.Хармса. Занятия-репетиции с молодыми артистами проводила театральный режиссер, педагог Татьяна Павловец. В задачу участников входило овладеть текстом, поработать над ним и, самое главное, прочитать на камеру – в фильме, который снимался в ходе мастер-класса. Картина молодого режиссера Николая Филиппова в данный момент монтируется, и совсем скоро ее увидят зрители.
А если добавить, что театральная молодежь в свободное от занятий время успела посетить музей-квартиру А.С. Пушкина, музей А.А. Ахматовой, музей Ф.М. Достоевского, остается только порадоваться за молодых грибоедовцев, которым выпала удача принять участие в такой насыщенной программе.
«Санкт-Петербург – город великий и для нас, и для всего человечества, – сказал Николай Свентицкий, выступая в «Балтийском доме». – Я благодарю театр-фестиваль «Балтийский дом», нашего, скажем так, уже ближайшего родственника за неизменную верность, любовь и предлагаю создать проект, в котором какая-то часть фестиваля проходила бы в Тбилиси. Например, «Тбилисский Балтийский дом». Ну, мы с вами что-нибудь придумаем!»

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 6
Вторник, 21. Ноября 2017