click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Сложнее всего начать действовать, все остальное зависит только от упорства.  Амелия Эрхарт


ЭТОТ СУХОПУТНЫЙ КРЕЙСЕР «ВАРЯГ»

variag-1

21 июня Александра Каландадзе вызвали в штаб полка. В тот же субботний день он вернулся в цитадель, но все дела пришлось отложить. Наступал вечер отдыха, когда под звездным небом натягивали холст и под стрекот киноаппарата на экране оживали герои любимых фильмов. Расходились не спеша, обсуждая игру актеров, строя планы на воскресный день.
Он долго не мог уснуть в ту ночь, беспокойно ворочался на койке, когда страшной силы взрыв потряс здание казармы. Обрушилась кровля, и в сторону ушла стена. Бойцы поспешно вскакивали с коек, полусонные, толпились в проходах. В грохоте разрывов снарядов тонули крики команды. И тогда они поняли: надо брать оружие, чтобы сражаться и жить.


Александр бросился к выходу. По лестнице, объятой пламенем, сбежал в подвал, где возле узких бойниц стояли его товарищи. Автоматчики в грязно-зеленых мундирах успели ворваться в казармы мотомеханизированного батальона. Несколько метров отделяло их от обороняющихся. По приказу старшего лейтенанта Потапова бойцы 333 стрелкового полка укрепили выходы из подвала и приготовились к отражению атаки.
Из сплошной пелены дыма и пламени память потом выхватывала отдельные эпизоды. Рукопашный бой в клубе, в здании бывшего костела. Уничтожен вражеский отряд у Тереспольских ворот. Восстановлена связь с 84 полком. Женщин и детей из полуразрушенного дома погранзаставы перевели в подвал.
Такими запомнились первые недели войны политруку роты 333 стрелкового полка Каландадзе, который вместе с другими соединениями принял бой с фашистами у стен крепости, вокруг которой обрастая догадками как снежный ком, росла легенда о несгибаемом гарнизоне. За сотни километров от фронта, в глубоком тылу врага, около Бреста, в стенах старой русской крепости, на самой границе, сражались и умирали советские люди, которых косили снаряды и пули, голод и жажда. Они воевали как герои и как герои погибли. Через два года, после наступления в Белоруссии, Брест был освобожден, и солдаты сорок четвертого читали на стенах и сводах подвалов уцелевшие от времени надписи – послания в вечность из 41 года, которые наполнили их сердца гневом и жаждой мести. «Мы приняли первый бой 22 июня 1941 года. Умрем, но не уйдем».
variag-2Кто были эти бойцы гарнизона, насчитывающего в общей сложности около двух полков пехоты, и как расценить их подвиг в летописи самой кровопролитной войны? Сергей Смирнов в 1954 году взялся решить эту задачу и был отмечен высшей премией страны - Ленинской, 1965 года. Он прибегает к историческому примеру. Двадцать седьмого января 1904 года, в первый день русско-японской войны, близ корейского порта Чемульпо русский крейсер «Варяг» встретился в море с большой японской эскадрой. Экипаж «Варяга» принял бой с врагом, который в десятки раз превосходил его силой. Под страшным огнем эскадры герои сражались, презрев смерть, и предпочли затопить свой выведенный из строя корабль, но не сдать врагу. «Врагу не сдается наш гордый «Варяг» – слова из этой песни – свидетельство неувядаемой воинской доблести русского человека, символ советских воинов. «Варягом» Великой Отечественной войны стала Брестская крепость, которая первая приняла на свою каменную грудь вражеский удар страшной силы.
Приступая к своей книге, Смирнов знал, что о правде, которую долго скрывали от народа, можно было услышать от немногих уцелевших защитников, рассыпанных по всему Советскому Союзу, прошедших круги ада гитлеровских лагерей, вынесших несправедливость неправильного отношения к бывшим военнопленным, которые бежав из мест заключения, продолжали сражаться вместе с партизанами, внося свой скромный вклад в великую победу, мотая сроки в лагерях на родине, которая для многих оказалась злой мачехой. Их надо было найти, бороться за честное имя безымянных рядовых бойцов. Смирнов написал свою великую книгу, посвятил ей десять лет – поездок и долгих раздумий, поиска документов и людей, многих их считали убитыми и написали об этом в журналах и газетах, объявили в радиопередачах, при встречах с ними. В этой книге, на ее последней странице, я прочитал лаконичную запись: «В Тбилиси на грузинском языке изданы воспоминания защитника крепости Александра Каландадзе». Был знаком с героем смирновской телепередачи, встречался с ним в бытность его работы ученым секретарем Литературного музея и заведующим отделом академического Института грузинской литературы имени Ш.Руставели, писал о нем, получая возможность знакомиться с многочисленной корреспонденцией, идущей к нему из самых отдаленных от Тбилиси мест.
Вот как эта.
На столе белели листки, исписанные аккуратным женским почерком. Письмо как письмо. Только это захватывало с самого начала. Отдельные строки были отмечены красным карандашом. Видно, для кого-то очень важными представлялись подробности, сообщаемые незнакомкой. Торопливо пробегаю строки. И в уютный кабинет, кажется, ворвалось эхо войны.
Письмо из Иркутска прислала Маргарита Ананиашвили. История обороны легендарной Брестской крепости сохранила память о старшем лейтенанте Георгии Ананиашвили. Долгое время считали, что члены семьи Гриши-грузина, так звали Георгия его боевые товарищи погибли. Неизвестны были обстоятельства их смерти. Но вот книга старшего научного сотрудника института Александра Каландадзе «Дни в Брестской крепости» попала в руки копировщице иркутского проектного института, прочитавшей рассказ участника обороны крепости на Буге. Молодая женщина написала Александру Павловичу о своей нелегкой судьбе. Это письмо было находкой для человека, посвятившего много лет поискам героев Брестской крепости.
Перед самой войной Георгий Ананиашвили и капитан Яков Гелашвили привезли свои семьи в Брест. Тревога на рассвете застала обоих командиров в расположении первого батальона в семи километрах от города. Когда от фашистских снарядов начали пылать дома, Нино Ананиашвили и Маро Гелашвили укрыли детей под железобетонной лестницей. На третий день гитлеровцы согнали женщин и детей в городскую тюрьму. Кормили одной соленой рыбой. Несколько дней спустя им разрешили жить в Бресте. Однако гестаповцы по-прежнему не спускали глаз с домов, занимаемых семьями советских военнослужащих. У Ананиашвили были две дочери – 14-летняя Елена, которую дома звали Эличка, и Магули.
Семилетняя девочка с нетерпением ждала вестей от отца, которого не видела с начала войны. Однажды, выйдя на крыльцо, она заметила мужчину в штатском. Это был отец. Он завернул за угол дома и, увидев подбежавшую Магули, послал ее за матерью. Потом, много дней спустя, он пришел уже в дом, где с его близкими находились Маро Гелашвили и ее дети. Третья встреча отца с дочерью состоялась в деревне. Они долго сидели в стоге сена, разговаривали. Магули о многом хотела спросить отца, но понимала, что о самом главном спрашивать нельзя. От этого зависела жизнь не только отца, но и его друзей, работавших в подполье. Это была их последняя встреча.
Магули помнит, как мать послала ее в деревню. Вечером туда должны были подойти Маро Гелашвили с детьми. Помнит сборы перед отъездом. Говорили – надо пробиваться в лес, к отцу. Не пришла семья Гелашвили ни в этот вечер, ни на следующий. И отец не давал знать о себе. Жила Магули у знакомого крестьянина. А потом фашисты передали ей узел с окровавленной одеждой, которую она тотчас узнала.
Своих близких девочка уже не видела. Перед отступлением оккупанты сожгли деревню, и Магули, спасаясь от огня, ушла в другое село. А потом она узнала о гибели отца.
После освобождения Брестской области Маргарита попала в детдом города Кобрина. Ее записали под именем Тамара. В 1945 году к ней пришел капитан Владимир Кинкладзе, долго с ней беседовал, а потом помог переехать в Грузию. Маргарита десять лет жила в семье горийского друга отца Артема Миназарова. Она вышла замуж и переехала жить в Иркутск.
Такими запомнились годы войны и оккупации семилетней девочке. Маргарита не пишет о том, что с первых дней войны ее сестра и члены семьи Гелашвили вступили в ряды народных мстителей. И отдали свои жизни в борьбе.
Эличка Ананиашвили – первая партизанка-грузинка, в течение трех лет сражалась в лесах Белоруссии. Не знаем мы, какие нечеловеческие пытки выдержала 17-летняя комсомолка. Из письма ее младшей сестры видно, что Лену схватили в тот вечер, когда, перекинув через плечо автомат, она шла на встречу с отцом.
В шестидесятые годы стало известно, что в Брестской области помнят 30-летнего худощавого, кареглазого весельчака Георгия Ананиашвили. Бывший командир кобринского партизанского отряда Ганасюк, связной Григорий Комисарюк, Михаил Образцов, Степан Дулко рассказали о десятках боевых операций, в которых участвовал наш земляк.
Летом 1942 года гитлеровцы решили расстрелять семьи Ананиашвили и Гелашвили, замеченные в нелегальной работе. Командование партизанского отряда поручило Георгию спасти обреченных на смерть женщин и детей. С несколькими бойцами Ананиашвили приблизился к окраине села, но, видно, фашисты ожидали их прихода. В перестрелке было убито несколько партизан. Георгия тяжело ранили. Фашистские изверги расстреляли безоружных женщин и детей. Умирающего Ананиашвили перенесли в село Братулево, в дом Ольги Земляковой. Когда враги напали на его след, он ушел в другое село. Оправившись от ран, продолжал мстить оккупантам.
Летним вечером 1943 года фашисты устроили совещание в церкви деревни Жабинковская. Командование отряда поручило Георгию провести операцию. Налет был неожиданным. Многие офицеры и солдаты пали от огня лесных мстителей. Когда к врагу подоспело подкрепление, партизаны скрылись. В деревне Ластовка они наткнулись на засаду. Фашисты решили живым или мертвым захватить Ананиашвили.
Неравный бой продолжался несколько часов. В живых остались двое партизан. Истекая кровью, Георгий и его боец вышли из окружения, направились в крайней избе деревни. Здесь их настигла погоня. Партизаны заняли чердак и открыли круговой огонь. Сумерки спустились на землю. Каратели поняли, что лобовыми атаками не добьются цели. Разложив сено вокруг, они решили поджечь избу. В перестрелке погиб товарищ. Скоро Георгий отбросил последний пустой автоматный диск. И безоружный решил подороже отдать жизнь. Раскидав крышу чердака, партизан увидел фашиста, который поджигал сено. Спрыгнул ему на плечи, выхватил автомат и лишился сознания от потери крови.
Долго пытали Ананиашвили в застенках гестапо, но не могли добиться от него ни слова. С гордым взглядом, несломленный взошел он на эшафот.
Каландадзе, помню, рассказал: «На шестой день на центральном дворе раздался лязг гусениц. Три вражеских танка, развернувшись у ворот прямой наводкой принялись расстреливать казармы. Смирнов так описывает  в своей книге начало неравного боя с танками: «И тогда из подвала 333 полка выбежали два смельчака. Это были помощник начальника штаба 44 полка старший лейтенант Семененко и неизвестный старшина-артиллерист». Оба выкатили уцелевшее 45-миллиметровое орудие и развернули его в направлении танка. Несколькими выстрелами вражеская машина была подбита. Гитлеровцы поспешно оттянули танки. Семененко перенес раненного в правую руку старшину в подвал. После перевязки старшина вместе с Онисимом Асатиани установил миномет и через здание полкового штаба вел навесный огонь по врагам. Каландадзе помнил – это был Пантелеймон Абхазава. Он вышел на прорыв вражеского кольца и во время  штыкового удара погиб.
По поручению Брестского музея Александр Каландадзе в 1958 году едет в Западную Грузию, в деревню Нигвзиани. Осенний пасмурный день угасал, когда он остановился у калитки дома его старого друга. Позвал: «Хозяин!» Из двери пробился луч света. Послышались легкие шаги по тропинке. К калитке подошла старая женщина и пригласила его войти в дом. Старушка говорит: «Вот-вот подойдет Амбросий. Совещание у них в школе, не иначе, – в это время он всегда уже дома». Трудные слова, с которыми Александр пришел, вырвались помимо его воли: «С Амвросием мы не знакомы, бабушка, я товарищ Пантелеймона».
Старушка медленно подошла к нему, и он увидел скорбные складки у рта, застывшее в глазах горе. Хозяйка, вдруг обессилев, опустилась на стул.
Стараясь сохранять спокойствие, Александр объяснил: «Мы с Пантелеймоном два года служили в одной части». Она молча смотрела на него, потом встала и позвала: «Христефоре, гость – товарищ нашего Пантелеймона». В комнату вошел седой как лунь, жилистый старик. Следом за ним – молодая женщина и дети – девочка и мальчик. Старик протянул руку, присел к столу. «Пусть будет счастливым, сынок,  ваш приход в эту семью. Ваша фамилия?» Александр назвал себя. «Знаем вас, сынок! В первом письме его было про ваше знакомство: встретил, писал, земляка. И потом часто упоминал. Дня не проходило, чтобы мы не получали письма... А с тех пор, как ударил первый выстрел, ничего нет о нем... Не ведаем, куда он пропал... Долго мы вас разыскивали. Амбросий кому-то писал в Тбилиси, просил сообщить ваш адрес... Слава богу, вот и довелось свидеться».
Александр, осторожно, взвешивая каждое слово, рассказывает, как познакомился с Пантелеймоном, как они вместе проводили день за днем на военной службе, как началась война. Старушка перебивает его, вспоминает отъезд сына в армию. «И работал он здесь, в Нигвзиани. Видели большое здание у дороги? Это школа. Там наш Пантелеймон учился, а потом оба с братом стали учителями».
Амбросий пришел часам к девяти. Похож на брата, как одна половинка яблока на другую. Такой же великан, крепыш. Александр с ним давно переписывается. Амбросий смотрит на мать, на жену, говорит: «Моросит, целый день моросит. Холодно. Затопить бы печь в той комнате, а то гость продрогнет». Мать и жена его выходят, за ними дети. Амбросий вполголоса просит: «Не говорите им, что брат погиб. Мы никогда не говорим о его смерти. Они не читают ваших писем ко мне, и я молчу. Мы вспоминаем его, как живого, и старики верят, что он вернется, привыкли ждать».
Он берет Александра под руку и ведет в другую комнату. Старик сидит у очага на скамейке и задумчиво строгает обрубок дерева. Мысли у гостя быстрые, путаные. Пантелеймон когда-то сидел здесь, у очага, вот также думал о чем-то и строгал ножом дощечку. Двадцать лет прошло, как он ушел, а здесь его продолжали ждать. Женщины пододвигают стол к огню, накрывают скатертью, приносят бутылки с вином – изабеллой. Старик смотрит на бутылки, берет их и выходит. Возвращается с кувшином, заткнутым листьями. Старушка говорит: «Господи, как же я сама не сообразила принести чхавери».
Амбросий рассказывает, что в саду у них есть всего лишь несколько лоз чхавери. Отец ухаживает за ними. Получается два кувшина вина, не больше. Пантелеймон любил это вино, и отец бережет его до нового урожая.
Старушка приносит альбом и пачку писем, объясняет: «Это, нэна, он снимался еще в Ланчхути... А это – когда был студентом в Кутаиси... Что ни суббота или воскресенье, домой приедет, бывало. Соседей обегает, будто десять лет не видел, каждое деревце в саду погладит, мотыгу потреплет по рукояти, как старого друга...»
Александр достает фотографию из альбома и читает надпись: «Дорогим родителям. Брест-Литовск. 10 июля 1940 г.»
Старая Агата перехватывает взгляд гостя и говорит: «Всем хорош был наш сын, нэна, и поговорить умел, и учил детей славно, и в дружбе был верен. И там, на войне, не посрамил нас... Но не дождаться мне его больше. Кому было суждено вернуться – вернулись, уже приехали домой. Да и мы, сынок, вырастили неплохого сына!»
variag-3Военная тема - главная в творчестве Александра Каландадзе. Выпускник филфака Тбилисского государственного университета довоенного выпуска стал писателем и ученым-литературоведом, вместив в свои книги впечатления тревожной молодости и боевых операций, которых хватило бы на десяток приключенческих книг. Как рассказать на одном дыхании в рамках книги целую жизнь, опаляющий огонь Бреста, четыре тяжелейших года – участие в польском антифашистском подполье, восстание советских военнопленных в концлагере на юге Франции, участие в интернациональной бригаде Сопротивления, счастливый День Победы, когда его, капитана Советской Армии, офицера связи советской военной миссии, подхватили и на руках пронесли по многим улицам освобожденного Парижа, удостоенного почетных наград –военного креста с серебряной звездой, медали «За храбрость»; для Александра Павловича продолжалась война в его романах «Зеленая ветка», « У маки», «Преодолевая себя», «Водоворот». Он автор пятитомного труда  по истории грузинской журналистики, романов об Илье Чавчавадзе («Илья») и Александре Казбеги («Танец с кинжалами»).
Кстати, в романе «Водоворот» речь идет о Тулузе, центре Сопротивления на юго-западе Франции, в офицере Беридзе легко узнаваемы черты самого рассказчика, который до ухода в маки, нащупывал зыбкие тропы туда ведущие, верных людей, которым можно было доверить свое дело, свою жизнь. И свою любовь, добавим мы, ибо на дорогах войны он встретил скромную швею Ивету, которая спасла его от провала, разгадав в месье Бланша, приветливом и любезном хозяине ателье, агента гестапо. Глядя на бледное, исхудавшее лицо девушки, освобожденной среди заложников, он думает о том, «сколько горя, сколько невзгод выпало на ее долю», и он обязан сделать все, что сможет, чтобы она обрела счастье. Он собирается увезти Ивету, ждущую от него ребенка, но встречает сопротивление матери, мадам Сесиль, причитающей: «Не отнимайте ее у нас, месье! Она – наше единственное утешение, а вы ведь возвращаетесь домой, к своим...».
Отходит от парижского перрона поезд, уплывает вдаль печальное лицо Иветы. «Приеду!» Вернусь! Увезу! Приеду!» – стучат колеса.
Эта история имела свое неожиданное продолжение. Дочь Александра Каландадзе, Тамара, родившаяся в 1947 году, узнает, что в Гурии в газете опубликована заметка ее брата, скульптора и гражданина Франции Тамаза Каландадзе, который всего на год ее старше. Тамаз искал в Грузии своих родственников, и в 2007 году эта встреча состоялась в Тбилиси, а потом уже Тамара приехала во Францию к брату, который не знает ни слова по-грузински и по-русски. Тамаз познакомил ее со своей матерью Люсьеной, которая оказалась той самой Иветой, которая провожала своего суженого на послевоенном парижском вокзале, как выяснилось, навсегда; познакомил со своей женой Мари, сыном Фредериком и дочкой Клер. Так что теперь дружить не только внукам, но и правнукам Александра Павловича, который пройдя огонь и воду медные трубы, застенки концлагерей, не зачерствел душой, не ожесточился сердцем, остался человеком на самых трагических страницам своих книг.
Вспомнилась мне каска из брестского мемориала, которую держит в руке каменный солдат, ползущий к реке за спасительной влагой. Рассказывали, что в самую жару каска остается полной, не высыхает. Это брестские мальчишки носят солдату воду с реки. Припадают к ней губами, как к памяти народной, которая не знает ни забвения, ни границ.

Арсен ЕРЕМЯН

Она отвернулась "Скачать энциклопедия лоха"от него с презрительной улыбкой.

Ты можешь подписать, поставив крест, продолжал агент, все "Программа раскрой дсп скачать"еще надеясь уломать вождя.

Заплати за "Видео пчеловодство для начинающих скачать"пиво, сиди себе в трактире и болтай "Звуки звонков скачать"что в голову взбредет вот мое правило.

Правда, варить "Рамштайн альбомы скачать"гуляш должны были для всех эшелонов, которые проследуют мимо этой станции.


Еремян Арсен
Об авторе:
Филолог, журналист, литератор. Заместитель главного редактора общественно-художественного журнала «Русский клуб».

Родился в 1936 году в Тбилиси. Окончил  филологический факультет Тбилисского государственного университета им.Ив.Джавахишвили. Работал в редакциях газет «Вечерний Тбилиси», «Заря Востока» («Свободная Грузия») и др., а также на партийной работе. Заслуженный журналист Грузии, член Союза журналистов СССР с 1964 года, с 1991 года — член Федерации журналистов Грузии. Автор книг, изданных в Москве и Тбилиси: «Все еще впереди», «Семнадцать весен Майи», «Играю против мужчин», сборника рассказов об отечественном спорте «Гром победы» (2002), поэтического сборника «Автограф» (2007), сборника рассказов «Робинзоны в городе» (2009).
Подробнее >>
 
Вторник, 16. Апреля 2024