click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Гнев всегда имеет причину. Как правило, она ложная. Аристотель

«КОЛОКОЛЬЧИКИ И ЗАКЛИНАНИЯ» ТБИЛИССКОГО «САЧУКАРИ»

https://i.imgur.com/ll0gjjP.jpg

Двадцать второй по счету Тбилисский международный фестиваль искусств «Gift» имени Михаила Туманишвили познакомил соотечественников с новыми знаковыми именами мировой сцены. Открыла театральный смотр французская танцовщица и хореограф Маги Марен, одна из лидеров современного французского танца экспериментального направления «не-танец» («нового французского танца»), продолжательница традиций немецкого хореографа Пины Бауш. Она привезла в Тбилиси знаменитый спектакль «May B», ставший знаковым в ее творческой биографии. Для наших театралов увидеть эту легендарную постановку 1981 года – огромная удача!
В основе «May B» – драматургия Семюэля Беккета, вдохновившего Маги Марен на создание этого необычного театрального действа. Как пишут исследователи творчества французского абсурдиста, «герои Беккета не тяготятся своим уродством, оно даже помогает им жить. Слепой старик, герой пьесы «Все падающие», говорит о себе: «Потеря зрения меня подхлестнула. Если бы я мог стать глухонемым, я дотянул бы до ста лет». Не менее легко воспринимают свое уродство и герои пьесы «Конец игры». «Нет ничего забавнее несчастья… Да, да, это самая смешная вещь в мире», – утверждает безногий отец героя, обитающий в мусорном ящике па песке или на опилках. Стремясь подчеркнуть атмосферу уродства, патологии, окружающую человека, Беккет живописует в своих пьесах антиэстетизм, маразм жизни».
Собственно, этому мы и становимся свидетелями в спектакле Маги Марен: антиэстетизм, возведенный в эстетический принцип (кстати, именно ей принадлежит высказывание: «Искусство должно ставить под сомнение мир и противостоять ему»). На сцене – десять весьма странных, неприглядных человеческих особей с выбеленными лицами, одетых в ветхие, грязно-бежевого цвета костюмы. Эти убогие немолодые люди с длинными носами, беззубыми ухмылками и шаркающей походкой совершают одни и те же неуклюжие ритмические движения, куда-то постоянно устремлены, но это стремление бесцельно и бессмысленно. Или направлено против кого-то. В одной из сцен мы видим ожесточенное противостояние групп людей (в спектакле они напоминают брейгелевских «Слепых») – сначала их две, потом – три и, наконец, схватка происходит один на один. Безысходность ситуации подчеркивает «Трагическая симфония» N4 Шуберта.
Как ни удивительно, эти персонажи не вызывают сострадание – разве что брезгливую жалость. Потому что в спектакле «May B» человек показан некрасивым, «физиологичным», наделенным низменными страстями. На сцене появляются хорошо знакомые беккетовские персонажи из пьес «В ожидании Годо» – Поццо и его раб Лакки, «Конец игры» – Клов, Хамм и другие.  
Во второй части представления эти люди отправляются в дальнее путешествие. Со своими скромными пожитками в чемоданах. В пути один уплетает морковку, другой заправляется бананом, третий с аппетитом ест куриную ногу… Медленно, тяжело, монотонно, преодолевая препятствия, они следуют в никуда. Или, если трактовать иначе, они идут «куда-то», но на самом деле – навстречу неизбежной смерти. Под душераздирающую «Пьяную балладу» композитора Гевина Брайерса. Ведь этот долгий путь убогих и несчастных – метафора нашей жизни. К финалу спектакля из десяти персонажей на сцене остается лишь один бедолага, поет печальную арию и замирает в полупоклоне с чемоданом в руке. И вот тут, под занавес, одинокий, уязвимый и обреченный человек вызывает наконец-то самое настоящее чувство сострадания!
Еще одно высказывание принадлежит американской танцовщице и хореографу, работающей преимущественно во Франции, Каролин Карлсон, для которой contemporary dance (современный танец) неразрывно связан с философией и духовностью. Спектакль называется «На перекрестке синхронности» и представляет собой пластическую интерпретацию идей известного швейцарского философа и психотерапевта Карла Густава Юнга. В основе хореографической образности Каролин Карлсон – его концепция подсознания, которое предстает в трактовке ученого удивительным миром, живым и реальным, безгранично богатым и ярким. Языком подсознания являются символы, а средством общения – сновидения. На сцене мы видим красную дверь, к которой стремятся, за которой время от времени скрываются персонажи. Этот символ отсылает нас к «красной книге» Юнга – уникальному дневнику его фантазий (сновидений), опубликованной лишь в 2009 году.
Контрастом к хореографическим изыскам современного европейца явилось выступление испанской танцовщицы Росио Молина (она была представлена в программе «В фокусе – Испания»), объединившей фламенко и классический танец. В то время, как Маги Марен осуществляет абсурдистское осмысление реальности и человеческой природы, а Каролин Карлсон погружает нас в лабиринты подсознания, Росио Молина в спектакле «Падший ангел» предлагает вернуться к корням, к земле, соединиться с чувственной стихией жизни. Причем все происходит на тончайшей, зыбкой грани чистоты и порока. Артистка появляется на сцене в белом – как воплощение самой невинности. Но вскоре сбрасывает с себя одежду, представ перед зрителями нагой. И это, как ни странно, вовсе не шокирует публику – скорее, напротив, воспринимается как торжество духовной и нравственной непорочности.
Танцовщица фламенко (их называют байлаора) рисует свои замысловатые хореографические письмена на двух «полотнах» – на сцене и экране (отражение). И делает это подолом своего платья, который перед этим опускает в краску – как живописец свою кисть перед тем, как нанести мазок на холст. В кульминационной сцене, когда страсти накалены до предела, на экране появляется луна. Образ горячей испанки вызывает ассоциации с творчеством Федерико Гарсии Лорки, персонажами его шедевра – «Дом Бернарды Альба». И в памяти воскресают строки «Романса о луне»: «Луна в жасминовой шали явилась в кузню к цыганам. И смотрит, смотрит ребенок, и смутен взгляд мальчугана. Луна закинула руки и дразнит ветер полночный своей оловянной грудью, бесстыдной и непорочной…».
Впрочем, на фестивале «Gift» был заявлен и сам Лорка со своей последней пьесой, которую он так и не увидел в сценическом воплощении. Потому что в 1936 году был репрессирован, а премьера состоялась лишь девять лет спустя – в 1945-м. И вот современные испанцы предложили совершенно новое прочтение – спектакль стал своего рода акцией во славу свободы женщины и – шире – свободы личности.
Все роли в нем играют мужчины. Учитывая, что практически все герои в пьесе – женщины (за исключением одного, который так и не появляется на сцене), это решение режиссера Карлотты Феррер читается как концептуальное. Перевоплощаясь в персонажей Лорки, проникаясь их проблемами и переживаниями, мужчины-актеры глубже осознают драматизм положения испанских женщин того периода и острее выражают протест против тирании и стремление к свободе.  «Нет, это не дом Бернарды Альба» («Esto no es la casa de Bernarda Alba») – так назвали спектакль (Teatros del canal and Draft.inn (meine seele S.L.) его создатели. По ассоциации со знаменитой работой Рене Магритта «Это не трубка», утверждающей свободное соотношение слова и образа (кстати, этому художнику посвятила свою работу Карлотта Феррер).
Чтобы осознать эту концепцию до конца, необходимо помнить, что «Дом Бернарды Альба» – знаковая для традиционной Испании пьеса. И демонстративное отмежевание Карлотты Феррер и автора инсценировки Хосе Мануэля Мора от классической трактовки шедевра Лорки – это своего рода культурная революция.   
По замыслу авторов, историю Бернарды и ее дочерей разыгрывают художники, собравшиеся в музее, чтобы подготовить инсталляцию к выставке. Отсюда – суперсовременное и минималистичное оформление сценического пространства. В спектакле особенно впечатляют выразительные хореографические ансамблевые сцены.
Постановка Карлоты Феррер заканчивается страстным и длинным монологом – манифестом во славу идей феминизма. Его произносит в зал один из персонажей.
На фестивале произошло знакомство тбилисских театралов с еще одним ярким явлением мирового театра – внучкой Чарли Чаплина, актрисой театра и кино Аурелией Тьере. Выросшая в цирковой семье Виктории Тьере-Чаплин и Джеймса Мартинеса, она в какой-то момент отошла от цирка и увлеклась разными жанрами и видами искусства, захватывающими проектами, в которые были вовлечены талантливые личности, занималась современным балетом, выступала в берлинском кабаре, гастролировала с лондонской группой, работающей в комедийно-трагическом стиле, Tiger Lillies (кстати, эта группа года два назад приезжала в Тбилиси с музыкальным спектаклем, посвященным Эдгару По), сотрудничала с культовыми режиссерами Милошем Форманом, Жаком Баратье, Колин Серро. Конечно, широта творческого диапазона Аурелии Тьере не могла не проявиться в спектакле, который показали в Тбилиси – «Колокольчики и заклинания». При этом передо мной как зрителем все время маячил образ гениального деда Аурелии –  в своей автобиографии Чаплин писал о своем обаятельном бродяге: «Он очень разносторонен –  он и бродяга, и джентльмен, и поэт, и мечтатель, а в общем это одинокое существо, мечтающее о красивой любви и приключениях». Героиня Аурелии в спектакле «Колокольчики и заклинания» (лионский Theatre les Celestins, женевский театр-ателье «Carouge», миланский продюсерский центр Change Performing Arts) – тоже одинокая, неприкаянная мечтательница, склонная к авантюрам и обладающая невероятной фантазией, преобразующей реальный мир в прекрасную сказку.     
Как отметила Аурелия Тьере, все придумывает ее мама – Виктория Тьере-Чаплин, от идеи до ее режиссерского воплощения вплоть до сценографии. «Она берет что-то из жизни, из каких-то событий, которые привлекли ее внимание, из своих мечтаний тоже. А я вхожу в ее рисунок и стараюсь его приладить на себя, придумываю свое понимание ее рисунка, приношу свои какие-то предложения. И в этом смысле это, конечно, наше сотрудничество, наше совместное творчество», – рассказывает актриса.
«Колокольчики и заклинания» – их третья совместная работа. В этом спектакле – вдохновляющем, окрыляющем зрителей, – одушевляются окружающие нас неодушевленные предметы. Платье начинает танцевать, стол и стулья – ходить, происходит много других чудес, которые приготовили для зрителей талантливые потомки великого Чаплина.
Начнем с того, что героиня Аурелии – виртуозная, артистичная клептоманка. Но отнюдь не в криминальном смысле этого слова. Скорее это искательница приключений, фантазерка, жаждущая красивой, яркой жизни, далекой от рутины и нищеты. Нищеты – не только в смысле бедности, а скорее в другом значении: нищеты духа, бескрылости серого существования. Отсюда склонность очаровательной клептоманки к каким-то экстраординарным поступкам, желание преображать повседневность – в праздник. К примеру, как попасть из дня сегодняшнего – в эпоху Древнего Рима, изображенную на полотне в картинной галерее? И девушке это удается – проникнуть в картину, сесть на коня и принять участие в сражении как римский легионер. Или сложить обыкновенные вешалки в фантастическое существо, чем-то напоминающее Пегас, и ускакать на крылатом коне в мир светлой и прекрасной мечты. Или слиться с потоком струящейся, подобно водопаду, ниспадающей ткани. Или превратить обычное постельное белье, которое сушится на веревке, в причудливые костюмы... а потом и в диковинную птицу! Увы, иллюзии в конце концов развеиваются и наступает скучная реальность.   
В спектакле «Колокольчики и заклинания» столько филигранных иллюзионных трюков и фокусов, что просто дух захватывает, и невозможно поймать момент, когда буквально на наших глазах происходит очередное волшебное превращение. Пожилая нищенка в лохмотьях в секунду становится прекрасной молодой женщиной, одетой в роскошное золотое платье. А потом, оказавшись в доме кавалера-аристократа, внезапно исчезает, словно растворившись в кресле. В мгновение ока одно платье на Аурелии сменяет другое – то, которое она только что украла в магазине женской одежды. Еще мгновение – и на актрисе вновь прежний наряд. Постановку Виктории Тьере-Чаплин можно сравнить с волшебной шкатулкой. Открываются магические врата – и перед тобой прихотливый мир мечты и утонченной красоты! С замиранием сердца ты отдаешься этому чуду, восхищаясь мастерством и обаянием актрисы.     
Сама хозяйка фестиваля, неутомимая, креативная, влюбленная в театр Кети Долидзе, представила две свои работы. Одна из них – спектакль Батумского театра имени И. Чавчавадзе «Где-то там, за радугой» по пьесе Лаши Табукашвили. Это история большой любви, обреченной на гибель в жестоком, равнодушном мире. Но только она может противостоять цинизму, неверию и бесчеловечности – такова позиция авторов. Кети Долидзе использует прием «театр в театре» – мы видим на сцене создателей будущего спектакля, оказываемся на театральной кухне, на которой рождается постановка о вечном противостоянии мечты и реальности. Руставский муниципальный театр представил второй спектакль К. Долидзе – «Доброе утро, сто долларов!» Инги Гаручава и Петра Хотяновского.
Важной частью фестиваля были встречи, мастер-классы, пресс-конференции. Во время этих встреч обсуждалась, в том числе, роль фестивалей в развитии диалога между театром и городом. Потому что фестивали должны рассматривать в качестве своих сценических площадок не только собственно театры, но и другие пространства, что привлечет к ним внимание самых разных слоев населения. По словам исполнительного директора программы «В фокусе – Испания» Лоренцо Папагалло, «фестиваль – это хороший вирус, который может быть распространен на весь город». В течение месяца-полутора для самых разных зрителей, далеких от театра, окружающая реальность должна преобразиться. Так что фестивали нужны не только людям культуры или тем, кто ею интересуется, но и всем остальным слоям населения. Публика становится зеркалом того, что предлагают им люди искусства. А потом размышляет об увиденном на фестивале. Происходят дебаты, обмен мнениями (форма рефлексии).
На одной из встреч присутствовал Бернар Фэвр д’Арсье, двадцать лет возглавлявший Авиньонский театральный фестиваль. Заслуга превращения этого культурного события в международный театральный смотр принадлежит именно ему (Бернар Фэвр д’Арсье занимал пост директора в 1980-1984 и в 1993-2003 гг.). В 1990-х гг.  д’Арсье включил в фестивальную программу спектакли из Японии, Кореи, Тайваня (КНР), Индии, стран Африки и Латинской Америки, в 1997 году в Авиньоне прошел «русский сезон». Также д’Арсье добился того, чтобы финансирование фестиваля перешло с муниципального на государственное.
В Тбилиси он рассказал об истории создания Авиньонского фестиваля, привлекающего сегодня самых разных людей со всего мира, превращающего обычных зрителей в театралов. Фестиваль, основанный в 1947 году французским актером и режиссером Жаном Виларом, оживил исторические места, здания и помещения Авиньона, были созданы постоянные институции, и театральный смотр стал источником благополучия для многих семей региона. Авиньонский фестиваль сегодня – это престиж, экономические и политические интересы. Цель его организаторов – привлечение всех социальных слоев.
Как рассказал д’Арсье, сначала различные фестивали конкурировали в том, чтобы у них были представлены лучшие спектакли и режиссеры. Сегодня все они стали международными, финансирование сокращено, и фестивали вынуждены сотрудничать. Представители 15 ведущих международных фестивалей собрались и начали путешествовать в поисках лучших спектаклей – и в итоге вывели на международную арену режиссеров Оскараса Коршуноваса и Кшиштофа Варликовского.
По мнению д’Арсье, тбилисский фестиваль «Gift» должен развиваться в сторону национальной программы, чтобы продюсеры, директора, театроведы могли увидеть именно грузинские спектакли. Он рассказал о том, как когда-то на Западе узнали о существовании в Грузии театра Роберта Стуруа, как пригласили на Авиньонский фестиваль спектакли «Ричард III» и «Кавказский меловой круг». Они шли без перевода – зрители получили только флайеры. Когда посмотрели «Ричарда», были буквально потрясены увиденным!
«Мы должны искать возможности для сосуществования и контакта», – отметил в заключение Бернар Фэвр д’Арсье.


Инна БЕЗИРГАНОВА


Безирганова Инна
Об авторе:

Филолог, журналист.

Журналист, историк театра, театровед. Доктор филологии. Окончила филологический факультет Тбилисского государственного университета имени Ив. Джавахишвили. Защитила диссертацию «Мир грузинской действительности и поэзии в творчестве Евгения Евтушенко». Заведующая музеем Тбилисского государственного академического русского драматического театра имени А. С. Грибоедова. Корреспондент ряда грузинских и российских изданий. Лауреат профессиональной премии театральных критиков «Хрустальное перо. Русский театр за рубежом» Союза театральных деятелей России. Член Международной ассоциации театральных критиков (International Association of Theatre Critics (IATC). Член редакционной коллегии журнала «Русский клуб». Автор и составитель юбилейной книги «История русского театра в Грузии 170». Автор книг из серии «Русские в Грузии»: «Партитура судьбы. Леонид Варпаховский», «Она была звездой. Наталья Бурмистрова», «Закон вечности Бориса Казинца», «След любви. Евгений Евтушенко».

Подробнее >>
 
Вторник, 07. Июля 2020