click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Думайте и говорите обо мне, что пожелаете. Где вы видели кошку, которую бы интересовало, что о ней говорят мыши?  Фаина Раневская
ДРУГОЕ

ИГРОВОЙ ТЕАТР ПРОТИВ ИМИТАЦИИ РЕАЛЬНОСТИ

https://lh3.googleusercontent.com/kDw0OcFddcOGrx-LrhHlzWJkqM8IYueXYJ8GkHd4pMp91mWe9XnaIJX6w9gCjrDjoxvAXgzMCaYVl-oQK-LcdoM_AfyVV8WLafpr5ln86nBGar8T4jFhLXIcVwIJRqKKLpCM4PsDKsQLy21kBmvhF5u40gX9BFv5bZkceh0kRrKAxwH0dIlFCV3Bbf-77LtFh73LaEd8nBhWcPMoZoOT4E3FrAo8SlVPFgvzd9gj3I6dXY3I5ib5qykth47X5YXN1CpwzNcSAeGzoHx_XUisytjah4g0yJW0b7tImSSXKUvyxxOjyARx5tyv7YMhS4SaIikFGS2xKoInbRZrugOzpnvrreQvvwrH1mIX6w33-SdNs3TOCv_zuTkSFlPKmN2cRzCB0fLtI4rRWeKgfVgqEg-PW0paruI3lMBiZMyCHHYaFYN3Q4ZhDlZGoC3NPd280_eGgwCMTSuPxzftjSF3tNmBO0AwhmXzgOpW_LroN2KVJSctQuArnf_UF45DCJvcm7sa14gnH6UQ48L6hS0eIcVJLQDmPjT5JUdORTqTgZ2Rk9n_ruHIRn8pqzKaghLP_sMf5sf5xI7pGUESi2ioVLLsa6ZvUmY=s125-no

Почти два года Русский театр Эстонии возглавляет новый художественный руководитель Игорь Лысов. В Таллине он дебютировал как московский режиссер, приглашенный на постановку «Дяди Вани», и после премьеры остался в театре. Лицо Русского театра Эстонии за это время принципиально изменилось. Лысов поставил не только «Дядю Ваню», но и «Вишневый сад», «Пир во время чумы», «Женитьбу», «Коронацию» Марека Модзелевского. Труппа театра и зрители давно истосковались по русской классике, и потому особенно интересна концепция Игоря Лысова, его взгляд на Чехова и современное театральное искусство вообще.

– Игорь, как вы относитесь к обещаниям Чехова, говорившего о светлой и радостной жизни через двести или тысячу лет? Вот Соня в финале «Дяди Вани» уверяет, что мы «увидим жизнь светлую, прекрасную... мы увидим все небо в алмазах…» Да, собственно, все его пьесы заканчиваются примерно так. В «Трех сестрах» Ольга обещает: «… страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле…»
– Если внимательно читать монолог Сони, то она говорит, что светлая жизнь настанет после смерти, «там за гробом». То есть русская интеллигенция может рассчитывать на то, что ей будет хорошо лишь после смерти. И еще одна важная вещь: когда Серебряков заговаривает о продаже имения, то на возражения Войницкого он отвечает, что имение принадлежит Соне. «Без согласия Сони я не решусь продать его. К тому же я предлагаю сделать это для блага Сони». Я еще ни разу не видел, чтобы эту сцену решали так, как она написана у Чехова. Соня хотела вырваться из того болота, в которое определила ее жизнь. Но она не смогла (к сожалению) перешагнуть через дядю Ваню. И, по-моему, пьеса «Дядя Ваня» – это пьеса о Сонечке. Она и называется «Дядя Ваня», а не «Войницкий». Пьеса и написана от имени Сони, с позиции Сони, никто другой не называет Войницкого дядей Ваней. Нельзя этого не замечать… Соня живет одиноко, и при этом глубоко чувствуя. И, наверное, это я домысливаю, был какой-то разговор у отца с дочерью, чтобы ей как-то вырваться. Но такое решение повлекло бы за собой страшную трагедию. Вообще-то очень трудно жить с чистым, достойным, благородным человеком, жизнь с которым приводит в трясину. И есть целые культуры и отдельные люди, которые принимают жесткое решение – переступить, обрести свободу, избавиться от болота. Но я знаю, что русская интеллигенция не смогла переступить через свою собственную рутину. Потому что жалко было людей. Чехов во всех своих произведениях об этом пишет, исследует это очень тонко и внимательно. Соня – одна из центральных фигур спектакля. Ее жизнь, ее позиция, ее попытка улететь дана на фоне постоянных монологов Астрова о том, что здесь жить невозможно, что жизнь глупа, скучна, грязна, и на фоне постоянных страданий и гамлетовского рефлексирования дяди Вани. Этой девочке, конечно, хотелось бы вырваться…

– Но ведь Астров говорит и о том, что «если через тысячу лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я. Когда я сажаю березку и потом вижу, как она зеленеет и качается от ветра, душа моя наполняется гордостью…»
– Да, вот Астров один сажает деревца, а остальные их губят. И он надеется, что посаженное деревце будет памятью о нем. Но весь лесной оптимизм Астрова вовсе не отменяет смертный приговор, подписанный Чеховым русской интеллигенции и в «Вишневом саде», и в «Дяде Ване».

– Чехов, кажется, не был верующим, поэтому его обещание неба в алмазах после смерти звучит, может быть, вообще иронично?
– Я думаю, что Чехов не был религиозен, он сказал: в религии меня еще греет только колокольный звон. Но это не значит, конечно, что он был атеистом. Совершенных атеистов в те времена трудно себе вообще представить, разве что если мы будет говорить о ряде философов. Вопрос веры вообще очень сложен, и если решиться говорить о нем вслух, то человек, способный самостоятельно соблюдать десять заповедей, может быть, и не нуждается в религии, она заключена в нем самом.

– У Чехова как раз об этом есть одно весьма веселое письмо, где он говорит о том, что соблюдать заповеди не трудно, многое другое труднее дается.
– Мне думается, что православие – как одно из величайших достижений человеческого духа – все-таки не корреспондируется с русским человеком. Русский человек меньше, чем православие, поэтому его так заносит. Удачливая Европа объединилась католицизмом и стала его достойна, а что до русской ментальности, то православие выше ее, и потому религиозная институция выглядит довольно жалко – как в те годы, так и сейчас…

– Таким образом, можно сказать, что все персонажи вашего будущего спектакля сыграют свою трагедию гибели русского интеллигента?
– Каждый из занятых актеров, несомненно, играет эту тему, и никто, может быть, не играет трагедию. Каждый, стоя на краю пропасти, пытается вырваться, избегнуть падения. Каждый борется даже не за то, чтобы удержаться, но за то, чтобы подняться. И потому все, как ни странно, довольно оптимистичны, хотя, в конце концов, действия всех и каждого ведут к катастрофе. Гибель этой цивилизации – неизбежный, непреодолимый форс-мажор. А кто-то не слышит, не чувствует приближения гибели. В спектакле есть такой эпизодический персонаж – работник – он просто работает, он каждую минуту, каждую секунду спектакля что-то делает.

– Есть такой термин «игровой театр». Вы представитель игрового театра. Что это значит?
– Сама формулировка «игровой театр» – не верна, хотя я принадлежу к тем людям, которые ее несут. Игровой театр – национальность театра. Все-таки люди на сцене играют? Или они страдают? Игровой театр отличается от того, что мы называем «психологическим театром» тем, что игровой театр протестует против имитации реальности. Актеры на сцене имитируют жизнь людей, которых они изучают. Это психиатры. В игровых структурах конфликт выражен не как противоборство, а как противоположность. Ведь противоборствующие стороны не могут любезничать, они будут бороться. А противоположные стороны могут и любезничать друг с другом. Это значит, что предмет нашего конфликта не в нас с вами, а между нами. И мы объединяемся для драматического постижения этого предмета. И никогда не выясняем на сцене отношения между мужчиной и женщиной, между сыном и матерью, между мужем и женой, поскольку эти отношения, как правило, штампованные. Если отношения матери и сына уникальны, то их нельзя играть, а если они типичны, то все артисты заранее знают, как себя вести, и подминают реальные события, которые могли бы быть на сцене, имитацией жизни.

– На что же ориентирован игровой театр?
– На новейшие достижения человеческой мысли. Ни в коем случае не имею в виду новую драму, манипулирующую человеческим сознанием. Там есть только ситуация, на которую смотрит публика, находящаяся на уровне заведомо более высоком, чем та самая ситуация. Предмет театра, на мой взгляд, должен быть художественным. Но есть театры, для которых предметом является актуальность. Для меня это публицистика или эпатаж, не имеющий к искусству никакого отношения.
Игровой театр – это театр, где действие не названо, а найдено. Само открытие принадлежит Марии Осиповне Кнебель – непосредственной ученице Константина Сергеевича Станиславского; сформулировал это понятие ученик Марии Осиповны – Анатолий Александрович Васильев, непосредственным учеником которого являюсь я. Искусство ведь передается из рук в руки, а не каким-то другим, опосредованным путем.
Итак, действие должно быть не названо, а найдено. Сегодня контрольный пакет всех постановок в руках режиссеров, которые называют действие с самого начала. И дальше актер вынужден имитировать и натаскивать себя на это действие к дате премьеры. По-моему, это убийство театра. Театр можно убить и с другой стороны – новой драмой… Игровой театр отказывается упасть в грязь новой драмы и не может в целостности сохранять традиции классического психологического театра, который умирает… Впрочем, объяснить коротко довольно сложные вещи не так-то просто…


Елена Скульская

 
ОТ ДО Я

https://lh3.googleusercontent.com/Jx7IBqD5xNSKgQrMXR25OW1RAZLc5BzR7FPUexTCPlMBQXYW3K6AKy8zJDg_KwZ1xTqWHyELEe2ZA0WW9EkEIFbGyyjgLeRhOWuAK07EKDav79yDXuwSFOu3v7CuM0g4JfZa_dNqORzrr3W61zvU71Yn5PvrjP4lBJyQxuUbOaHU-jexgYX-8mVK8LfTToGJ-DMQNqlnQiMkIU8Rs_Luy7hGcCVCYil-zxYm5dpzhx2AdlVIh2lDXn2MRMBx082BRrn30IjwhQ0zfQ219wHjf41iLWrHo2bug1Uq7rG5Psq9vLR4S9byj2IIYIid8IU9md1FPT2GEntx3K68PetAeO9Aysd3ARntIsSkyzrz3fbxePdNkNKwR0rgW0TD9a4o9W2qTxsnOoaYNFWXBsIyd8EzvhkWQuhG2gd-Lx02G8UDxeWTugRtdX6ixiT3pmoIOMbWzxjyjV-9TeCvcrMLIame0awr9J8A3pxpWZAtNC_IUiASH1Xnizycd8V_qAPL4TmI-eFQYHycmUHc-4KukpLsoe14NOxkyoNV0_YS5_YJltoOVebI2ROVqZX20U9ZMcEC=s125-no

Гумилев, Ронсар и пустыня Сахара

Исполняется 130 лет со дня рождения знаменитого поэта Серебряного века Николая Гумилева. И этому событию, конечно же, будут посвящены множество журнальных статей, юбилейных изданий, концертно-поэтических программ и телепередач. Его помнят и любят. Кроме того, что Гумилев сочинял чудесные стихи и был любимцем читающей публики, он был еще стильным денди и законодателем мод с повадками популярной «звезды». А также героем светских сплетен и анекдотов. Вот один из них:
«Что Вы почувствовали, когда впервые увидели пустыню Сахару?» – допытывались восторженные поклонницы у поэта, который, как известно, был еще путешественником, слыл храбрецом и настоящим романтическим героем, похожим на байроновского Чайльд Гарольда.
«Сахару? – надменно вскинул брови Николай Степанович, – Я ее не заметил. Ехал на верблюде и читал Ронсара».
Один из друзей со смехом усомнился:
«Врет! Интересничает. На верблюде не почитаешь – качает сильно».
Современных российских туристов около пирамид частенько зазывают покататься на верблюдах бедуины – действительно, трясет неимоверно.
Так вот, не врал Гумилев! Один знакомый геофизик проверил. Правда, не на верблюде, а сидя на кожухе двигателя в кабине ГАЗ-66 и упершись ногами в переднюю панель. Но зато в пустыне, по барханам и именно стихи французского поэта XVI века Ронсара из сборника «Поэзия Плеяды». Спутники не верили, что при такой тряске можно разобрать хоть букву, и он читал им вслух.


«Дивны дела Твои, Господи»

Таким был текст первой на свете телеграммы, отправленной из Вашингтона в Балтимор по способу американского изобретателя Морзе в 1844 году. Поразительно, но сейчас Сэмюэл Морзе больше известен, как художник, оставивший портреты знаменитостей начала XIX века. Ведь он был вовсе не «физиком», а самым настоящим «лириком» – художником и дизайнером. И изобретать начал по чистой случайности – услышал разговор на корабле, где один из пассажиров объяснял устройство только что изобретенного электромагнита. Это и стало толчком для его воображения, а талант помог придумать телеграф и код для передачи текста, состоящий из коротких и длинных сигналов – точек и тире. Или, как его сейчас называют, азбука Морзе. В конце апреля исполняется 225 лет со дня рождения Сэмюэла Морзе. И в преддверии Дня смеха можно вспомнить анекдот, посвященный его изобретению: Человек выучил азбуку Морзе, и с той поры никак не мог заснуть, когда за окном барабанил дождь – все вслушивался в точки и тире.


Академик Джавахишвили

Аристократия во все века была элитой общества, и образ жизни аристократов отличался от жизни простолюдинов особым положением, высоким уровнем достатка, образованности и даже роскошью. Но и платили аристократы за свой статус кровью. В древности они были воинами, вели за собой войска, сражались в первых рядах и погибали. Но уже в XVIII-XIX веках из аристократии стали выдвигаться совсем другие люди – просветители, ученые, писатели, художники и музыканты. Но с древними представителями национальной элиты их роднило чувство патриотизма и любви к Родине.
Весна 1917 года, революционный Петроград. В помещении шикарного кино «Элита» на Невском проспекте собралось множество людей. Это были профессора и студенты грузинской национальности. Казалось, что двигало этой большой группой прекрасно образованных и комфортно устроенных жителей Петербурга? Они собрались по очень важному поводу: открыть новый университет в далеком прекрасном Тифлисе. Какие блестящие имена откликнулись на призыв вернуться на родину, чтобы учить молодое поколение! А.Г. Шанидзе, И.А. Кипшидзе, Ш.И. Нуцубидзе, А.М. Бенашвили, Г.С. Ахвледиани, Е.С. Такаишвили, П.Г. Меликишвили из Одесского университета, К.С. Кекелидзе из Киевского университета, а также Д.Н. Узнадзе и Ф.Г. Гогичаишвили – питомцы Лейпцигского университета. Но подлинным вдохновителем этих блестящих людей стал выдающийся грузинский историк и филолог, ученик академика Н.Марра, приват-доцент Петербургского университета Иване Джавахишвили, которому 11 апреля этого года исполняется 140 лет. Этот выходец из старинной княжеской семьи был уже известнейшим ученым, автором научных трудов, прославившийся исследованием рукописных фондов Синайского монастыря Св. Екатерины. Иван Александрович Джавахишвили вернулся в Грузию и в феврале 1918 года, по существу, стал основателем Тбилисского университета, затем был избран вторым ректором вплоть до 1925 года. Но представители большевистского руководства Республики уволили его за «немарксизм». Хотя новая власть прекрасно понимала истинную ценность ученого. Его оставили в покое, дали заниматься исторической наукой и готовить высококлассных специалистов, ставших профессорами и академиками. В 1939 году он был избран действительным членом АН СССР, его именем назван основанный им университет, а также Институт истории Грузии и одна из улиц Тбилиси.


Юбилей Сандро Ахметели

Исполняется 130 лет со дня рождения одного из основоположников грузинского национального театра, режиссера-новатора и смелого экспериментатора, Александра Васильевича Ахметели – ученика великого режиссера Котэ Марджанишвили. Он родился в семье священника в Сигнахском районе. Окончил Телавское духовное училище, а после учился в гимназиях азербайджанской Гянджи и Тифлиса. И со школьных лет увлекался театром. По окончании юридического факультета Петербургского университета вернулся на родину и избрал театральную стезю. А когда в Тбилиси приехал знаменитый Марджанишвили и возглавил театр имени Руставели, то Сандро Ахметели стал его очередным режиссером. Так началось их творческое сотрудничество. Некоторые спектакли они даже ставили вместе. Творческий тандем с опытным и состоявшимся мастером обогатил Ахметели. У него появился свой собственный стиль – эмоциональность, экспрессионизм, героика, выразительные массовые сцены, изобретательная сценография и даже приемы старинного народного театра Берикаоба. Это было так самобытно и неожиданно, что у Марджанишвили с Ахметели началось недопонимание и споры, переходящие в ссоры. Им явно стало тесно в одном гнезде. К тому же Сандро был более волевым и жестким с артистами, которые пользовались снисходительностью Марджанишвили и позволяли себе много вольницы. Старший уступил младшему и уехал в Кутаиси, возглавив тамошний театр, а вслед за ним потянулись многие опытные актеры. Ахметели остался в очень трудном положении, но справился, и с этого момента начали один за другим появляться спектакли, ставшие его визитной карточкой. Но их успех и стал причиной трагической развязки. Недовольство начальства, театральные дрязги, скандалы, обиды с распределением ролей, бесконечные жалобы в вышестоящие инстанции на диктаторские замашки главного режиссера не могли не вызвать отпора бесстрашного и бескомпромиссного Сандро. Всесильный Берия стал личным врагом, когда руководитель театра отказался выполнять его распоряжения. В годы Большого террора Ахметели был арестован и расстрелян. Советская власть не терпела смелых и непокорных. На долгие годы имя опального режиссера было забыто, но сейчас оно возвращено истории – восстанавливаются его спектакли, печатаются книги о нем, открыли памятник и мемориальную доску, есть станция метро и театр его имени.


Спокойное достоинство ума и таланта

Ее старинная и знаменитая фамилия, принадлежащая знатному роду, переводится с грузинского, как «вознесенный», «вознесшийся», т.е. очень высокорожденный. Великолепная грузинская художница Елена Дмитриевна Ахвледиани, или всеобщая Эличка – так ее называли в городе все, и взрослые, и дети – действительно, несла в своем облике то, что называют «породой», подлинным аристократизмом. Но без всякой бледной немощности не приспособленного к жизни оранжерейного растения. Как говорили в прежние времена, она несла на челе спокойное достоинство ума и таланта. Ее облик – это облик человека-труженика, человека-творца. Умна, добра и талантлива – это было видно с юности. Еще с тех времен, когда восемнадцатилетняя девушка – дочь врача из небольшого Телави привезла свои первые работы на выставку в грузинскую столицу. И сразу все получилось – сначала Тбилисская академия художеств в классе Г.Габашвили, затем четыре года в Париже и академия Коларосси, знакомство с Пикассо и Синьяком, Ларионовым и Гончаровой, Судейкиным и Ильяздом, и успех на сезонных выставках в салонах «Независимых» и «Четырех дорог». А по возвращению – дружба и работа с Котэ Марджанишвили, более 60 оформленных спектаклей, пейзажная живопись, виды Тбилиси и маленьких городков, иллюстрации к Сервантесу, Лонгфелло, Гюго, Важа Пшавела, Чавчавадзе. И дружба на всю жизнь с самыми замечательными и талантливыми людьми своего времени. Ее уже давно нет с нами, но город помнит свою Эличку и собирается 5 апреля праздновать ее стопятнадцатилетие.


Роб АВАДЯЕВ

 
Еркин Касенов: «РУССКИЙ ТЕАТР АСТАНЫ ГОРДИТСЯ СВОИМ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕМ»

https://lh3.googleusercontent.com/B72IFG-po3LDjsS5Dq3w1403ICuPCwCnLXPd9qPitd6YzPqkaX5pPHOpXZOdChPaqsCKSJBfhR1f6Nw2DV92wcKwaeu1IrhSUsrledkv4846uAM912AGtgIyl5U2RJj1Ry9v8DSFkZS01LCUvq4rAhUj4BURflRcSOtSFnJj28qS8XoxbUykz8PU1GQyJl1erHDZ5V80NseHnvpQY__wH3Kfi0JEOeb7rz7XcUq71ochMXCw2lh4YR1BF9kMn3jKJkPLHjFSZwWBsNH_Umotl_cjo9re7voFTOqlc1e1jdQA3SdKx6SUDhATJqcRH_Hb4IGbL3SmCdugBsNZsWqTYRwdrNp0Ygc3T7Iz2MBIBnmNWOCyjiIKL3ShH_sU1lXAvQdzUNGSeJFEGsnCJeGm8-kpl3tvbD6xux3iecH8Y-mARFZdWPeBmCA9pvQIrSzkKvBssVptyyT6AVqm47rUlCIAlUn475Jf6kk1uaBxFBmeQjoruPp0Bw_bQKjaXq4hGdF4C9ywm2oOCbOdtB8nTxRaf8NqNrl_cAC2ll_Ya9J6HupVxNWxviFmT4gB41CKNh46=s125-no

Сразу по окончании видеомоста «Москва-Тбилиси», посвященного теме 170-летия Тбилисского русского драматического театра им. А.С. Грибоедова, мы разговорились с его участником – Заслуженным деятелем Республики Казахстан, директором и художественным руководителем одного из старейших театров Казахстана – Государственного Академического русского театра драмы им. М.Горького (Астана)
Еркином Тлеугазиновичем Касеновым.
– Нашему русскому театру всего 115 лет, по сравнению с Грибоедовским он юноша, – не без юмора начал свой рассказ Еркин Касенов. – Основанный в 1899 году, наш театр вот уже второе столетие не теряет любви и популярности в зрительской среде.
– Как же все начиналось?
– Начиналось все со ста рублей, ассигнованных городской управой, и еще ста рублей, пожертвованных от щедрот своих купцом-меценатом Кубриным. На эти деньги в Акмолинске началось строительство предшественника нашего столичного театра. В то время желание играть на театральной сцене испытывали многие, недаром в городе насчитывалось несколько любительских театральных кружков. Когда же долгожданное здание для многочисленных любителей сценического искусства было наконец построено, началась летопись русского театра в Акмолинске.
Мы прошли значительные исторические вехи становления и развития. В начале XX века в городе начинает работать татарская труппа. Ставятся совместные спектакли. Силами казахской молодежи, известный писатель Сакен Сейфуллин ставит свои пьесы. Театр переживает гражданские войны, кочуя с места на места, и лишь в 30-40-е годы, после долгих испытаний и скитаний наш театр стал постепенно «наращивать мускулы», избавляться от любительского статуса и приобрел новое здание, в котором мы работаем до сегодняшнего дня. Был укомплектован штат театра, появились педагоги по актерскому мастерству, сценической речи, истории искусства и других необходимых дисциплин, поставившие труппу театра на профессиональные рельсы.
Яркий след оставил в биографии нашего театра Илья Сермягин, возглавивший труппу им же отобранных и привезенных в Казахстан артистов. Этот коллектив заслужил у зрителя эпитет «звездный», и не случайно, поскольку завоевал ряд престижных наград как в самом Казахстане, так и за его пределами. Пик популярности театра в советскую эпоху пришелся на 1970-80-е годы.
– Какие же спектакли пользовались тогда особой зрительской любовью?
– Могу их назвать. Это – «Валентин и Валентина» М.Рощина, «Голубые олени» М.Коломийца, «Мамаша Кураж и ее дети» Б.Брехта, «Уступи место завтрашнему дню» по пьесе В.Дельмар – но список далеко не полный.
– В 1990-е годы Грибоедовский театр, благодаря изобретательности его директора Николая Свентицкого сумел выжить, комбинируя репертуарные спектакли с выездными, и выездные – с новогодними представлениями для детей. А как было у вас?
– А у нас было тоже тяжело. После развала СССР многие творческие люди, в том числе большая часть творческого коллектива театра эмигрировала на свою историческую родину. Творческая труппа была расформирована. В то время под руководством директора театра Валерия Тарасова и Николая Макарова и при содействии городских властей заново набиралась труппа, собранная по городам Казахстана, России и Киргизии. Но, несмотря на все трудности, эти годы стали для театра и весьма успешными. Именно тогда мы напали на «золотую жилу», обеспечившую постоянный зрительский интерес.
– А именно?
– А именно – театр начал постановки диаметрально противоположных и по жанру и по художественной направленности: «Верона» А.Шипенко, «Чингисхан» И.Оразбаева. Если «Верона» явилась «шоком» для хранителей традиций, то «Чингисхан» напомнил о годах минувших, о кровавых и страшных событиях. Стали более актуальными постановки исторических пьес – произведений национальной казахской драматургии.
В нынешнем году отмечается 550-летие Казахского ханства, и неудивителен интерес к таким историческим драмам как, например, «Томирис – царица сакская» Б.Жандарбекова. Этот спектакль – о молодой женщине, ставшей великой царицей. Идея Томирис о единстве и независмости народа привела к образованию Казахского ханства. Еще одна историческая постановка – «Рано прозрел в поисках истины» (по роману М.Ауэзова «Путь Абая»)... «Хан Кене» М.Ауэзова – пьесы, премьеры которых состоялись еще в те самые 1990-е годы, сейчас словно бы заново востребованы, в связи с «круглой» исторической датой.
– Для таких постановок требуются соответствующие сценические масштабы...
– Да, на сцене, где можно разместить максимум 30-40 человек, «Чингисхана» точно не поставишь. Но мы решили вопрос сценического пространства. У нас, в театре имени Горького города Астаны под овации идут и «Борис Годунов» по А.Пушкину, и «Бесы» по Ф.Достоевскому... Планируем организовать фестиваль исторической драматургии.
В репертуаре нашего театра – более 20 спектаклей, не считая постановок для детей. «Взрослый» репертуар украшают имена классиков – У.Шекспира, К.Гольдони, А.Чехова, Л.Толстого, М.Булгакова, Т.Уильямса, и замечательно одаренных современников. На сегодняшний день возглавляет театр ваш покорный слуга, а главным режиссером является Заслуженный артист РК Бекпулат Парманов. Главная ролевая нагрузка – на любимцах наших театралов, актерах высшей категории – Наталье Косенко, Сергее Матвееве, Владимире Иваненко, Нине Дроботовой, Людмиле Крючковой...
Пьеса Анны Яблонской «Язычники» – подлинное украшение нашего репертуара. Не случайно критики писали, что в своем творчестве Анна Яблонская достигает «философских высот, редко являющихся в натуралистических опытах современной пьесы»; что ее «Язычники» занимают место в ряду большинства евразийских пьес, типичной чертой которых является философская настройка, обобщение документальной реальности в более плотных, архетипических образах».
– Какие у вас отношения с грузинским театральным миром?
– На протяжении девяти лет «Ханума» Авксентия Цагарели, является одним из любимых спектаклей астанинского зрителя. А грибоедовцев действительно приглашали несколько месяцев назад для участия в III Международном театральном фестивале «Сахнадан салем!», который проводится ежегодно, в рамках празднования дня столицы Астаны. Фестиваль уже принимал у себя Русский драматический театр Литвы (г.Вильнюс), Государственный Республиканский русский драматический театр им. М.Горького г. Махачкала (РФ, Дагестан). В этом году с большим успехом прошел у нас «Холстомер. История лошади» Л.Толстого в постановке Автандила Варсимашвили, с Валерием Харютченко в главной роли. Зрители нашего города получили истинное удовольствие от знакомства с этим спектаклем, ставшим настоящим украшением фестиваля.
Фестиваль по праву можно считать молодым, так как он проводится лишь в третий раз, но за эти годы театральное искусство Казахстана сумело заявить о себе на мировой театральной арене. Конечно, хотелось бы расширить границы фестиваля, придавая ему более масштабную значимость, но уверен, достижение этой цели не за горами.
Мы и сами без устали гастролируем и стали лауреатами многих престижных театральных фестивалей.
В 2007 году столичный театр им. М.Горького вступил в Ассоциацию русских театров, созданную по инициативе Центра поддержки русских театров за рубежом при Союзе театральных деятелей Российской Федерации города Москвы. Из различных печатных и интернет-источников можно узнать, что коллектив с большим успехом гастролирует во многих городах Казахстана и России, а также участвует в престижных отечественных и зарубежных театральных фестивалях.
– Кому как не Еркину Касенову знать – в чем кроется успех руководимого вами театра?
– Театр всегда умел слышать и выражать время, «не кривил душой», подстраиваясь под те или иные приоритеты, надиктованные временами. Наши артисты демонстрируют необычайно привлекательный метод прочтения сценических образов, сочетая азарт и интеллект. При этом условности они «вычерчивают», не утомляя зрителя, и в то же время выразительно. А еще меня удивляет неиссякаемая творческая энергия всего театрального коллектива.
Мы стремимся вывести на сцену прототипы живых людей, а не марионеток с заранее заданными функциями, и главная задача – чтобы в этих психотипах зрители узнавали самих себя.
И конечно же, мы постоянно приглашаем знаменитых режиссеров ближнего и дальнего зарубежья, у которых всегда можно поучиться. Для театра это престижно, а  для зрителей интересно многообразие творческих воззрений. В свое время мы начинали сотрудничество с Санкт-Петербургом и Москвой благодаря таким режиссерам, как А.Каневский, В.Тыкке, Л.Чигин, В.Бородин, Е.Геворкян и сегодня мы имеем возможность приглашать таких режиссеров как Й.Вайткус (Литва), Н.Асанбеков (Кыргызстан), О.Абдурахманов (Узбекистан) и других мастеров.
Как и грибоедовцы, не забываем мы и о наших маленьких зрителях. Для них в репертуаре – 12 музыкальных сказок.
А в заключение хотелось бы сказать, что мы счастливы, что между нашими коллективами зародились дружеские отношения и искренне надеемся на успешное продолжение нашего сотрудничества. Это может быть гастрольный обмен, педагогический... Главное – не терять живые связи, и пока нам это удается.
Огромное спасибо, организатору Конгресса господину Свентицкому, за организацию такого масштабного форума, благодаря которому мы приобрели друзей и коллег из русских театров 25 стран мира.


Владимир Саришвили

 
ОТ А ДО Я

https://lh3.googleusercontent.com/qYRhY5c1k6ZgIW-rwAnbHDpOgu4HB86LANl06Ah4DK1Hud3FcspMDBXtUwVaJ87lJOPA9Tzbg5lSqxefF4pPBVcAtB7cDXXHH9iLyeV8unsaqbevgHf4T_zwkbEo73qMzaXREyesYZa1a6befMA7SCLwK2qiEg0yT2ffcipXuKX2e0vwDH1TM2si2utINndoKqQZPTpSASl-grXOvvjPrKVTAYgFnmfTflcCy_6LMbAH64EF5F7kAH_IOIt9DQG5FIbtDEH6QoLxrfG-8mHyTKVbHMucdDNmyW4929wd1nla0UZN7qoFCP54uktEbiZS59oVk9W7W0q_5P92wK5MIMphAYnZNr5vbylAQWYLKna4Z8Jb9pGWkXT7hdIxyYIAygDY_5DbIsp0gMl3YyG6U7REDT1RC5oAG6H7AYh05tR6atI4SVUJbtPXJRvWPTvLc8sjz1acoMhptLjpy6G-cY4WaBjpOJl-OKWwt7jqQvcMdHV-PW6ACEM37wmmKl5tKcnTwi_A6uyrrtEQpkkghhJpgLGcGKKNu6RYWIVAJsnPX2kH-pe-8mlhWr3P9u5Ua5Ur=s125-no

Мартовские иды трех императоров

Так назывался день в середине месяца в Древнем Риме – 15 число в марте, мае, августе и октябре, или 13-е в остальные. Именно на середину первого месяца весны 44 года до н.э., как на последний день в жизни диктатора Юлия Цезаря, указал предсказатель: «Бойся мартовских ид!». Великий полководец, повстречав его на ступенях Сената, усмехнулся: «Мартовские иды наступили». «Наступили, но еще не прошли», – упрямо настаивал предсказатель. И действительно, самый знаменитый в истории римлянин – родовитый аристократ, военный стратег, талантливый законодатель и писатель, находящийся на вершине власти и в самом расцвете лет, буквально через десять минут был мертв. Его убили оппозиционеры – между прочим, очень патриотично настроенные и порядочные молодые люди – они назвали Цезаря проклятым тираном, отнявшим у людей свободу. Это случилось 2060 лет назад.
А 135 лет тому назад – 13 марта 1881 года другие борцы за народное счастье взорвали на Екатерининском канале в Петербурге российского Государя-императора Александра II. Этот самодержец прославился тем, что за 20 лет до этого, представьте на минуточку,  отменил крепостное право – позорное явление российской жизни, когда людей продавали, как в древности рабов или скот. Спрашивается, чем не угодил молодым народовольцам, пожертвовавшим своей жизнью за «правое дело», прогрессивный и человеколюбивый царь? По их мнению, дать-то свободу крестьянам он дал, но… недодал. К тому же, можно добавить еще, что в портфеле убитого Александра Николаевича, был проект долгожданной конституции, превращавший Россию из абсолютной в конституционную монархию. Недотерпели «горячие головы», недотерпели...
А еще 24 марта 1801 года в России – 215 лет назад, в том же Петербурге, менее чем в километре от места гибели Александра Освободителя, другие «горячие головы» лишили жизни его деда – эксцентричного царя Павла I. Но те убийцы были вовсе не борцы за «народное счастье», там был пьяный угар последнего российского гвардейского переворота…


День рождения «Золотого Остапа»

Знаменитому Народному артисту Грузинской ССР Арчилу Михайловичу Гомиашвили исполняется 90 лет со дня рождения. Он сыграл во множестве спектаклей и снялся в 27 фильмах. Но для зрителей он навсегда стался Остапом Бендером из «Двенадцати стульев» режиссера Л.Гайдая. Создатель фильмов про Шурика и «Бриллиантовой руки» отказался от 22 известных исполнителей и пригласил на роль Великого комбинатора малоизвестного, но очень опытного артиста из тбилисского русского театра имени Грибоедова. И не прогадал – фильм удался, зрители были в восторге, а Остап в исполнении Арчила Гомиашвили стал поистине «народным» героем. И хотя отличный актер здорово играл еще полтора десятка лет на сценах московского Ленкома и театра Пушкина, для всех он по-прежнему оставался все тем же изобретательным,  обаятельным прохвостом и жизнелюбом из романа Ильфа и Петрова. Скорее всего знаменитый режиссер-комедиограф не ошибся, угадав в характере самого Арчила Михайловича авантюристические черты. В постперестроечное время предприимчивый уроженец солнечной Грузии основал в Москве процветающий клуб «Золотой Остап». Он располагался в здании в Шмитовском (!) проезде, названном, сказать по правде, вовсе не в честь «детей лейтенанта Шмидта», а в честь мастерских дореволюционного предпринимателя англичанина Смита. Но очевидно, для исполнителя роли Бендера выбор улицы тоже имел значение. В «Золотом Остапе» был великолепный ресторан, славившийся прекрасной рыбной кухней. А сам гостеприимный хозяин стал своеобразной визитной карточкой своего заведения. Он частенько выходил в уютный зал, подсаживался за столики симпатичных ему гостей и лично их угощал особенными блюдами «за счет заведения», как всякий настоящий грузин, он был очень гостеприимным человеком. Многие до сих пор вспоминают его не только как сердечного, доброго и справедливого человека, но в первую очередь, как блистательного актера.


«Король смеха» и «Круги по воде»

Аркадий Аверченко, которому 27 марта исполняется 135 лет, был, наверное, самым смешным и остроумным автором в истории российской словесности. И мало того, что все написанные им уморительные рассказы раскупались, как «горячие пирожки», он еще их здорово читал со сцены. В те времена, когда кроме печатного слова, не было ничего – ни радио, ни телевидения и пр., творческие вечера, в которых участвовали симпатичные и веселые авторы Тэффи, Саша Черный, Осип Дымов и Николай Ремизов, собирали полные залы в разных городах России. Но «королем смеха» был, конечно же, он – всеми любимый Аркаша Аверченко, высокий полноватый молодой человек в пенсне, за которыми лучились озорные глаза. Он, как в наше время Михаил Жванецкий, перелистывал пачку рукописных листов и с деланной серьезностью зачитывал свои безумно смешные и остросатирические монологи. Это был подлинный кумир публики. Всегда очень опрятный и элегантный Аверченко, тем не менее, издевательски подчеркивал свое нестоличное происхождение. Он подразнивал питерскую публику своим «провинциальным шиком» – белым жилетом и очень широкой лентой пенсне. Аверченко действительно приехал из Севастополя. Этот морской город в Крыму был его первым, но и стал последним местом жительства в России: отсюда он 15 ноября 1920 с последним пароходом уплыл с врангелевской армией. Как он шутил – «из питерских варяг в константинопольские греки». В эмиграции – сначала в Константинополе, затем Белграде и, наконец, в гостеприимной Праге Аркадий Тимофеевич не пропал и даже не особенно бедствовал. Он писал остроумные и едкие фельетоны, особенно про большевиков. Их частенько переводили на европейские языки. Но, как подлинно русский литератор, он все-таки страдал в нерусскоязычной среде. И, представьте себе, его издали даже в советской России. Сам вождь мирового пролетариата Ленин распорядился напечатать его сатирическую книжку, которую назвал «высокоталантливой», хоть и написанной «озлобленным до умопомрачения белогвардейцем». На что Аверченко немедленно откликнулся издевательским «Приятельским письмом Ленину от Аркадия Аверченко», которое начиналось словами «Здравствуй, голубчик! Ну, как поживаешь?», а заканчивалось советом плюнуть на все «ведь сам видишь, что получилось: дрянь, грязь и безобразие» и приглашением приехать в гости лично к нему – Аркадию Тимофеевичу отдохнуть и подлечиться. История умолчала, как отреагировал Владимир Ильич, но он явно до революции был преданным читателем аверченковского «Сатирикона». «Король смеха» умер в Праге от сердечного приступа, не дожив и до сорока четырех лет.


От «Демона сидящего» до «Демона поверженного»

О том, что художник Михаил Врубель – гений, знали все современники, хоть его искусство и не всегда находило их понимание. Несмотря на это, знаменитый собиратель картин и меценат Савва Мамонтов внимательно следил за его успехами и часто давал ему новые заказы. Врубель родился 17 марта 1856 года в сибирском Омске в небогатой офицерской семье польского происхождения. Его мать умерла от чахотки, когда Михаилу не было и трех лет. Все его детство прошло в скитаниях по гарнизонам в разных местах назначения отцовской службы. Отец ходил вдовцом недолго – всего пять лет, а потом женился на француженке Елизавете Вессель, которая полюбила сирот Мишу и его сестру Аню, став им настоящей матерью. Она заметила живописный дар у мальчика в возрасте десяти лет и наняла ему учителей. Учился Михаил сначала в Петербургской пятой гимназии, а потом в знаменитой одесской Ришельевской, которую окончил с золотой медалью. Но юридического факультета Петербургского университета молодой студент не стал оканчивать, решив не защищать диплом – увлекла богемная жизнь и любовь к театру. Средств на это требовалось немало, и Врубель подрабатывал репетиторством и гувернерством. Со своими воспитанниками он поездил по Европе. А потом стал репетитором своего университетского товарища – сына сахарозаводчика Пампеля и «своим человеком в доме». Там к нему относились, как к родному, поощряя дендизм и тягу к прекрасному. А потом началась жизнь и карьера художника – Врубель обратился к живописи. О его творчестве и драматической жизни написаны многие тома. Почти все современники обращали внимание на его необычную внешность и костюмы: «в черном бархатном костюме и в чулках стоял изящный белокурый молодой венецианец с картины Тинторетто или Тициана». Его творчество было многогранным, а картины и церковные росписи были прекрасными. А расписанная им Кирилловская церковь в Киеве стала одним из самых посещаемых туристических объектов для приезжих. Этот самобытный художник стал крупнейшим представителем русского символизма и модерна, создав особого рода «кристаллический рисунок, мерцающего сине-лилового мирового сумрака». В марте этого года Михаилу Врубелю исполняется 160 лет со дня рождения.


Роб АВАДЯЕВ

 
«Маковый цвет» Фотопоэзии

https://lh3.googleusercontent.com/ckQrtCjPYGAVOCGgMzrbuKWN0L69eDEoTPGGADNdpIs-yLuwDsHJLXMTKPHoHzsQ5LWkDoL_tzP44PlXcjcvmt2vd1AIo38XyFo-vDwg8M6ARDwRqFcTaeRSYXpDFmNjrKqEQxdntK4d2jOczIu8hgx3m047SsW24DUDbNl_vcjhdGL6a3VmsIg_WVCEUuQjhn5g4nu0Q5fymVvuPZIZzy0_lqpxS1ZfsgbQaFYxSpuUSOvPp3b2Fh3-pq2HGusQxK0leym_dLcytZD28-F5BVrjmZmgqWTnhmpMs4b4MsuH2BuLQhUFz0pif9P7gl4w8Mfr8gWxxv5qD8Z-t6Wgy-qbkjcN2XMCTmmgZPmcTOg8cjZ4TStqfpZkkugatA5OUmtYXwBQbqtC0jIkEAQ7ndHXXwU0ELi25ZAp8NmdvdWqe6_wPuQ79XynOuUf-EHznT2P7Cw96lnPg3rgA2qsNJlxCNfWtm3fyt85ztsTdHU8wPP6KPwwkvYF78WWxbvh9aa3br6TqGwmRUa5xqWqtXsEKjaksqsgiXASftCRT3iIcOJ0sxjiU0wd0rpriv4at7ik=w125-h124-no

«Конгресс русских театров зарубежья» открылся поэтическим вечером Лидии Григорьевой. Творчество ее многогранно, жизнь ее многострадальна, пути ее судьбы неисповедимее неисповедимых...
Открывая встречу с сердечным другом Грузии, поэтом, эссеистом и фотохудожником, ныне проживающей в Лондоне и Москве Лидией Григорьевой, руководитель международного отдела Общенационального Союза писателей, он же, автор этих строк, от имени правления и членов главной писательской организации Грузии приветствовал героиню вечера и обратился к собравшимся со словами: «Обратите внимание на цвета гардероба Лидии Николаевны. Вы сразу поймете, что наша дорогая гостья – поклонница импрессионистов, в частности, Клода Моне. Именно фотопроект Лидии Григорьевой «Мания Моне» обрел большой резонанс в России. Так же, как и текстовые фотонаборы «Тюльпановый рай», «Камелия в сиянье дня» и «Магия мака». Цветомания – цветовая и цветочная...
А ее энергия, темпераментная манера общения как бы просится в пространство Венецианского карнавала. И что удивительно – несколько лет назад состоялась презентация альбома Лидии Николаевны «Венецианские миражи»». Какой задор проскальзывает в четверостишии: «Мужчина в театральной ложе//Сидит – он мне не сват, не брат,//На много лет меня моложе,//Но для меня он староват»!
Чем вам не «облики и лики» карнавальных реалий?!»
Так Лидия Григорьева была представлена тбилисской общественности. А далее бразды правления взял еще один представитель Союза писателей Грузии – ведущий вечера, поэт и журналист Владимир Головин, выступивший с кратким очерком жизни и деятельности Лидии Григорьевой:
«Дорогие друзья! Международный культурно-просветительский Союз «Русский клуб» проводит в эти дни крупномасштабное и знаменательное мероприятие – «Конгресс русских театров зарубежья», по сути, Всемирный театральный конгресс.
Сейчас мои коллеги по «Русскому клубу» встречают гостей в аэропорту, размещают их в гостиницах, в общем, царит приятная организационная суета. А нам, присутствующим здесь, довелось уже стать участниками первого мероприятия этого Всемирного конгресса. То, что мы собрались в Доме писателей, любезно предоставившем свой главный зал, далеко не случайно. Ведь Лидия Николаевна Григорьева в первую очередь известна как поэт со своим ярким и запоминающимся видением мира, мастер психологической лирики, эссеист и сценарист. А вот в театральном мире, в мире визуального искусства она заявила о себе как успешный деятель – заведующая литературной частью недавно образованного лондонского театра «Russian Space Theatre», фотохудожник и первооткрыватель нового синтетического жанра в искусстве – фотопоэзии, сочетающей поэзию, философию и видеометафору. Фотоработы Лидии Григорьевой находятся в частных собраниях Лондона, Москвы, Венеции, Брюсселя.
Лидия Николаевна была участницей двух Международных русско-грузинских поэтических фестивалей, которые традиционно проводятся «Русским клубом» несколько лет. Она приезжала на первый из фестивалей со своим ныне покойным супругом – одним из лучших в современной русской литературе поэтом, прозаиком, драматургом и переводчиком Равилем Бухараевым. Равиль Раисович был выходцем из российской университетско-интеллигентной семьи и ревнителем татарской культуры. О многом говорит одна из главных наград Равиля Бухараева – «Орден Единения» ООН – за деяния на благо человечества. («DEED FOR GOOD OF NATION»)
Лидия Григорьева – автор и ведущая многих литературных радиопрограмм на Российском радио и радио Би-Би-Си, а также телевизионных программ и фильмов «Цветаева в Лондоне», «Гумилев в Лондоне», «Скрябин в Лондоне», «Сны Веры Павловны», «Станица Лондонская» и многих других. Также она автор литературно-философских, социально-ориентированных эссе, автор рубрик «Наш человек в Европе» («Литературная газета», Москва), «Со своей колокольни» («Лондонский курьер», Лондон), «Русский акцент» («Лондон-Инфо»). Издана книга ее избранных эссе: «Англия – страна Советов или Европейское общежитие».
В разные годы на ее поэтические публикации и книги были (всегда неравнодушные) отклики в литературных журналах и газетах. Ее роман в стихах «Круг общения», напечатанный в журнале «Литературная учеба (№6, 1986) и вскоре вышедший отдельной книгой в издательстве «Советский писатель» (М., 1988), вызвал острые и предметные дискуссии в печати.
Творческий послужной список Лидии Григорьевой поистине необъятен, и только лишь основные вехи биографии займут немалую площадь. Но как обойтись без них, ведь тогда портрет Лидии Григорьевой, летом отметившей юбилей, был бы неполным...
Итак, наша гостья – член российского Союза писателей, (1984), Всемирной Академии Искусства и Культуры (Калифорния-Тайвань, 1994), Европейского Общества культуры (Венеция, 1995), Международного Пен-клуба (Нью-Йорк, Лондон, 1999). Стихи Лидии Григорьевой переведены на английский, японский, французский, чешский, словацкий, китайский, арабский, грузинский и другие языки.
Родилась будущая поэтесса в Украине, раннее детство провела на Крайнем Севере, среднюю школу окончила в  Луганске, а высшее филологическое образование получила в Казанском университете. Долгие годы жила в Москве, занималась литературным трудом «на вольных хлебах». В восьмидесятых годах была автором и ведущей литературных программ «Поэтические встречи» и «Мастерская поэта» на Всесоюзном радио.
Первая книга стихов издана в 1978 г. На сегодняшний день Лидия Григорьева является автором 15 поэтических сборников и пяти книг: эссе и в «смешанной», как говорят художники, технике: фотоальбомы, стихи и философские этюды под одной обложкой.
Только в этом 2015-ом году вышли две новые книги Лидии Григорьевой: «Поэзия сновидений» и «Стихи для чтения в метро», презентованные в Доме Русского Зарубежья в Москве, на ее юбилейном творческом вечере.
Критики не раз отмечали, что Лидия Григорьева пишет на первый взгляд очень простые, но бесконечно мудрые стихи. «Муза Григорьевой прописана в золотом сечении поэзии и обитает там же, где муза Блока, Ахматовой и Тарковского», – замечает известный литературовед Фаддей Осинников.
Многое можно сказать еще о творческом феномене Лидии Григорьевой, но лучше послушать самого поэта и воочию оценить ее фотопоэзию», – так завершил ведущий свое достаточно полное представление.
И принявшая эстафету Лидия Николаевна начала свой монолог:
– В Лондоне я оказалась потому, что последовала за моим любимым мужем, у которого там были и творческие, и духовные планы, и интересная престижная работа на Би-Би-Си. Английский он знал в совершенстве. А я с детства была франкоязычна и внезапно в Англии превратилась из известного в своей стране писателя в слепоглухонемую, никому неизвестную женщину! Когда я говорила своим знакомым, что поступила как декабристка, бросившая налаженную жизнь, все на смех меня поднимали – те, мол, в Сибирь за мужьями ринулись, а ты в Лондон – губа не дура. Там ты НИКТО – это главный шок. Вспоминаю теперь, как много раз я уединялась на любимой каменной скамейке, сложенной монахами-францисканцами еще в XI (!) веке – вот он, знаменитый и очень позитивный британский консерватизм. Негатив заключался в том, что на этой исторической каменной скамье, поросшей бархатным зеленым мхом, я долго и горько плакала, отводя душу. Небеса молчали почти три года, я не могла ничего писать. Но я нужна была моему мужу и ждала, когда же ангелы небесные заговорят со мной не на английском, а на родном языке! Язык на бытовом уровне я усвоила довольно быстро. Но это был язык общения, а не творчества. И только через три года моего полного смирения и молчания пошли потоком стихи, рассказы, романы в стихах, эссе, исследовательские статьи, сценарные разработки. Именно в Англии написаны мои главные книги, созданы фотопоэтические проекты. И Англия стала и осталась теперь для меня замечательной творческой лабораторией. Так и живу уже много лет на две страны и на два дома – в Москве и Лондоне. В Москве похоронен мой единственный сын, он был офицером российской армии. А в Казани, согласно его завещанию, нашел упокоение мой муж, скончавшийся в Лондоне у меня на руках от сердечного приступа. В России и Англии выходят мои книги и книги моего мужа Равиля Бухараева, над наследием которого я продолжаю трудиться после его ухода.
Затем рассказ плавно меняет направление – и вот уже мы вслушиваемся в представление нового и самого, наверное, необычного поэтического сборника Лидии Григорьевой «Поэзия сновидений».
– Здесь собраны стихи, которые были явлены мне во сне. Это плоды реальных, невыдуманных сновидений. Поэтому книгу можно назвать в немалой степени научной. Она представляет интерес для ученых-психологов и психотерапевтов. И это подтверждается предисловием известного психоаналитика Виктора Мазина и послесловием Елены Емелиной, практикующего консультанта-психолога международного класса.
В публицистической миниатюре «Опыт нейропоэзии Лидии Григорьевой» авторитетный основатель Музея сновидений в Санкт-Петербурге              замечает, что «о приближении поэзии сновидений свидетельствовали призраки Блейка, Кольриджа и Лермонтова. Просто не могло так быть, чтобы никто не писал сегодня стихотворений по мотивам сна... Мысль Лидии Григорьевой подчеркивает творческий характер сновидения, его метафорическую работу. Сновидение – автор поэзии, явленной во сне».
И вновь слово – Лидии Григорьевой:
– Философия сна. Филология сна. Психология сна... Толкование подлинника жизни. Но никогда не вымысел, не выдумка. Черновик инобытия. Сны – видения. Сон – в унисон. Часть творческого процесса. Неиссякаемый источник творческих идей, мыслей и, конечно же, чувств.
Гвоздем программы творческой встречи стал эксклюзивный показ художественно-документальной ленты Лидии Григорьевой в жанре фотопоэзии – «Иерусалим сада моего». Бережно охраняя авторские права и опасаясь, не без оснований, пиратских скачиваний, автор не разместила его в Интернете, поэтому о фильме мы можем только рассказать.
– Этот фильм – моя новая видеопоэма. Он снят по тексту моего философского эссе с тем же названием и построен на библейских ассоциациях, которые воплощены с помощью видеометафоры. Сад – прообраз потерянного человечеством рая и вечный город «небесный Иерусалим» живут в душе почти каждого из нас. Это только нужно увидеть и почувствовать. И тогда ты узришь у себя в земном саду отражение Сада небесного, и цветы твои взмахнут крыльями и перевоплотятся в ангелов и пророков. Растения – это иные сущности, но они – так же, как и люди, рождаются, стареют, умирают. И моя задача успеть запечатлеть на фото их короткую жизнь, осмыслить ее философски и поэтически, и воплотить это все в искусстве. В данном случае в синтетическом жанре фотопоэзии. Но в основе визуализации этих идей все же лежит литературный текст.
Суть этого проекта в следовании художественным идеям великого французского импрессиониста Клода Моне, который из 86 лет жизни 43 года живописал свой сад в Живерни (Лидия Григорьева тоже снимает только свой сад, только несрезанные цветы и только при естественном освещении, как работали французские импрессионисты «на натуре»).
Следующий фотопроект «Опасная красота» представляет фотодрамы и фототрагедии из жизни опиумного мака, растущего в ее лондонском саду. Мак представлен во всей своей опасной и притягательной для любителей острых ощущений красоте. Это как бы жизнь отдельного индивидуума из опиумной семьи – от зачатия до гибели и надежды на возрождение гибнущей души. Большую роль в этом играют названия фото-картин: композиции «Четыре Ангела» и «Танцующий дервиш». Отдельные фотопанно: «Болеро», «Изгнание пророка», «Шапка Мономаха – опиум власти» (созревающая головка опиумного мака на кроваво-красном фоне) и т.д.
Вот какие отзывы прессы на стихи и фотовыставки Лидии Григорьевой можно прочитать: «Стихотворения Лидии Григорьевой надо раздавать у станций метро вместо навязчивых реклам, вместо продающихся в аптеках поддельных лекарств, а также читать перед заседаниями Госдумы депутатам, чтобы вправить им мозги»; «Цветотерапия и эстетика любования, заложенные в основу фотопроекта «Мания Моне» – это попытка выработать стиль жизни внутри красоты, внутри садовой ограды, отделяющей нас от мира, замусоренного безобразными событиями и явлениями»; «Вы увидите прекрасный лондонский сад, воспитанный руками русской поэтессы».
– Действительно, мой девиз в фотоискусстве – гетевское «Остановись мгновение, ты прекрасно!». А метод – «стратегия Клода Моне», последних 43-х лет его долгой жизни. Моне десятилетия писал только свой любимый сад. И я теперь стала понимать почему. Самое простое объяснение: облик любого цветка (а у него любимыми моделями были кувшинки!) утром один, днем иной, а вечером – совершенно отличный от дневного и утреннего. Как и Руанский собор – в дождливую и солнечную погоду. В моей видеоленте – гигантские гималайские маки, изгибающиеся в причудливые фигуры и образы – то печальные, то светлые...
Иногда меня упрекают: вы, мол, говорите, что живете как в монастыре, за высокой садовой оградой, а сами путешествуете по всему миру. Да, я живу довольно замкнуто в своем лондонском доме с садом 200 дней в году. В период цветения я снимаю свои цветы по многу часов в день и делаю порой по 300 или 400 кадров от рассвета до заката. Пишу свои книги, создаю фотофильмы. А остальное время путешествую, не только чтобы набраться впечатлений, но и, например, чтобы принять участие в фестивалях, конгрессах и литературных конференциях. Выступаю там с докладами и стихами.
С бездомностью и бесприютностью юных лет давно уже покончено. Я знаю и помню, что такое расколовшаяся льдина – детство провела на Крайнем Севере у Ледовитого океана, и отец мой, полярный летчик, сажал самолет на такую льдину. Много стихов мною написано по ассоциациям с этими детскими воспоминаниями. Отец героически погиб. А мама моя много лет работала потом на Чукотке, чтобы дать мне возможность окончить университет. И сейчас, живя со мной в Лондоне, в свои 88 лет, она иногда говорит: «Не забывай, что ты – дочь вдовы, и училась на медные деньги». Я многим ей обязана и бесконечно благодарна.
Мне очень нравится звучание моих стихов на других языках. И то, как причудливо они порой выглядят! Например, когда мне прислали мои стихи на китайском, я поместила эти красивые иероглифы в рамку и повесила над письменным столом! А когда они прозвучали на грузинском, в переводе Мзии Хетагури, появилось желание записать их звучание и услаждать слух по вечерам в своем лондонском доме!
Приглашая к выступлению Мзию Хетагури, Лидия Григорьева не преминула вспомнить, что знакома с грузинской поэтессой с 1980 года.
А затем прозвучал импровизированный поэтический диалог двух поэтесс – Хетагури читала Григорьеву на грузинском, а Григорьева Хетагури – на русском. Подключилась и дочь Хетагури – Ирина Гочашвили, готовящая книгу переводов Лидии Николаевны на грузинский язык.
И в заключение нашего дружеского общения с Лидией Николаевной в дни Конгресса мы побеседовали эксклюзивно для «РК» в вестибюле Малого зала Грибоедовского. Побеседовали о том, о чем не успели в прошедшие дни.
– Во-первых, мое желание и долг – оценить значение завершающегося «Конгресса русских театров зарубежья». Скажу, что этот театральный форум выполняет важнейшую творческую и связующую функцию, помогая приобрести двоякий опыт. Ведь здесь собираются, с одной стороны, руководители пусть и мощных государственных театров, но со своими проблемами; а с другой стороны, руководители зарождающейся театральной отрасли – русского театра дальнего зарубежья, у которых проблемы иного рода. И я считаю, что уникальный опыт этого фестиваля – в обмене мнениями, заключении каких-то соглашений и договоренностей между двумя совершенно различными театральными структурами.
А теперь – о ситуации в Англии и конкретно – Лондоне, где только по официальным источникам осело около 500 000 граждан бывшего СССР из разных республик, все они владеют русским языком, а многие и позиционируют себя как русские. Почему же они не могут пойти в русский театр? Могут – и в столице Англии время от времени появляются театральные деятели, создаются труппы из русских актеров, тоже по разным причинам оказавшихся на чужбине.
В театральных зарубежных проектах замечены и такие узнаваемые фигуры, как Дина Корзун, соратница Чулпан Хаматовой по благотворительному фонду «Подари жизнь».
Вот и мы с Дмитрием Турчаниновым, молодым режиссером из Литвы, обосновавшимся в Лондоне, обдумываем концепцию русского театра на берегах Темзы.
– Это будет передвижной театр?
– Смешной вопрос. Сразу видно, что вы не имеете представления о зарубежном театре. Там ведь даже у самых известных театральных коллективов чаще всего нет своего постоянного помещения. Театр – это не стены. Это режиссер, актеры, а часто и приглашенная мегакинозвезда, что способствует успеху спектакля, как коммерческому, так иногда и творческому. Большую роль играет и выбор пьесы. Без литературной составляющей театра тоже нет. Спектакли – даже самые успешные – там подолгу не живут. Частая сменяемость репертуара одна из особенностей западного, в частности, английского театра.  
Почему я согласилась принять участие в качестве завлитчастью в новом лондонском русском театре «Russian Space Theatre» и в отборе пьес для грядущих постановок? Потому что уже в 17 лет мечтала стать актрисой, всерьез изучала систему Станиславского, и теперь, может быть, с опозданием, но пришел и мой час включиться в театральную жизнь, учитывая многолетний писательский опыт. Еще некоторую роль в этом сыграло то, что мой роман в стихах, или даже стихотворная драма «Русская жена английского джентльмена» был уже однажды представлен в Лондоне, как театрализованное действие. Это произошло в 2014 году в рамках литературного фестиваля «Слово» в модной лондонской галерее «Эрарта». Там были четкие элементы театрального представления – некие условные декорации, поставленный свет, живая музыка сопровождения. И главное – профессиональные актеры. Монологи главной героини озвучивала уже упомянутая Дина Корзун, на подхвате была молодая актриса, а текст от автора читала я. И это был ценный опыт переложения драматической поэмы в сценическое пространство. Билеты стоили недешево, и доходы от спектакля пошли в фонд помощи больным детям.


Владимир Саришвили

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 7 из 42
Суббота, 18. Августа 2018