click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Богат не тот, у кого все есть, а тот, кому ничего не нужно.

ДРУГОЕ

ЮБИЛЕЙНАЯ ЛЕТНЯЯ ШКОЛА СТД

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/14141837_790062731135634_887354574552406748_n.jpg?oh=58429b45216eb91febce48bdde919a11&oe=5847611E

Молодые грибоедовцы Нина Нинидзе и Ашот Симонян стали участниками Х Международной Летней театральной школы СТД РФ, по традиции прошедшей в июне.
В Подмосковье интенсивный образовательный трехнедельный курс посчастливилось пройти 87 учащимся из тридцати стран, включая США, Великобританию, Францию, Германию, Данию, а также 40 городов России. Итогом работ выпускников 2016 года стало несколько спектаклей разных жанров.  В частности, Нина Нинидзе приняла участие в спектакле «Три сестры. Третий Акт» в постановке Дмитрия Брусникина (ассистенты Алексей Розин, Сергей Щедрин), а Ашот Симонян сыграл в постановке «Пушкин. Маленькие трагедии», которую представил Анатолий Праудин (художник Алексей Порай-Кошиц). Спектакли были показаны в Театральном центре СТД РФ «На Страстном», Центре Любови Орловой в Звенигороде и Истринском драматическом театре.
Программа Летней школы, как всегда, была очень насыщенной. Актерскими мастерскими руководили Вениамин Фильштинский, Гитис Падегимас и Вячеслав Кокорин. Азами своей профессии с молодыми коллегами поделились Александр Калягин и Константин Райкин. Мастер-классы провели ведущие российские режиссеры: художественный руководитель Малого драматического театра – Театра Европы Лев Додин, руководитель «Студии театрального искусства» Сергей Женовач и главный режиссер Санкт-Петербургского театра им. Ленсовета Юрий Бутусов. В рамках Летней школы учащиеся посетили интенсивные занятия по сценической речи (педагог – Елена Ласкавая), сценическому движению (педагог – Андрей Дрознин), вокалу (педагог – Алена Хованская), контактной импровизации (педагог – Алексей Ищук), ритмике (педагог – Елена Дружникова) и фехтованию (педагог – Андрей Ураев). За десять лет существования школы ее выпускниками стали более 800 молодых актеров.

 
КАК НАШЕ СЛОВО ОТОЗВАЛОСЬ...

https://lh3.googleusercontent.com/9EbRbAraO0_tcpCzPaTD0Og3LOTOuUU_hZuGyd-Fv4r2OQBx4JFp_ICqpqc6ApzvPL0uiLuuv-_svAF1-6BaKiAfE7Mb3Y28YnBr-09_CUTrZ8z1ECTeIj34tQun_zTjjBFHSA3YiXzZvinVuwOjQI2QHmEb3lpuBYTg6BoyS5jT67ebDfgpgYSpdqACJFEdDmWqHWvwgcqkTm3VWj1iG1-VuPMKc8n8wZ8dk4LOBblKGFcp4toi_E6q30gikaH6Q6HZlpCSVaszlM3xgnYaHazJcTKu1zDb51ZPSPxBrJJzbGKOV2Vkw347lqph5HrxIKsqzUorBRudqHXL5kM49PH7nL98br-P_0TnqMyapmGy_k3_L52-FRdvk05vqWJhIXeIY4OjzStDr7HkSHnhOnlmR4OSM4AmbdGvnc7sEwhbeexOAy9T-KJaZqjIlFgHzTMUrx5riBgThyvM9JsHL7QdDN07jwWX0bBab5X46UybIpDoRhbq1f5rkiIOiZKE7IBSCDDUlU2JSZ8BLV6608sdKh0bFrxB1UUA1VWm2PsDNBZNXM58ApUiSHfm2Zs9qevtunKE79bYf6bysqL3taMdZTXekxA=w125-h72-no

Сны о Грузии – вот радость!
И под утро так чиста
виноградовая сладость,
осенившая уста.
Белла Ахмадулина

Это большая удача, что мои личные сны о Грузии – пусть не столь виноградно-сладкие, какие были у Беллы Ахатовны, – не растаяли без следа, а, в отличие от обычных снов, остались ярким всполохом в моей жизни. «Ты жив, пока у тебя есть хорошая история и кто-то, кому ты можешь ее рассказать», – эта мысль, вычитанная мной у итальянца Алессандро Баррико в его романе «1900-й. Легенда о пианисте», помогла мне в работе над книгой воспоминаний, отрывки из которой напечатал «Русский клуб» в 4-м и 5-м номерах этого года. Ну, а коль скоро сошлись оба условия – история и ее читатель, – то, значит, мы еще поживем.    
На публикацию в «Русском клубе» откликнулись многие мои друзья, коллеги и просто знакомые, которым я разослал электронный адрес журнала. Нет нужды цитировать здесь все отклики: они, как и ожидалось, были добрыми, я приведу лишь несколько самых-самых...     
«Прочитал с удовольствием и жду окончания. Хороший журнал (прочел и другие статьи и материалы).
Александр Пантелиреис,
Германия».
«Читала с интересом и ностальгией. Дух времени и запахи Грузии присутствуют в каждой строке.
Раиса Ковалева,
Киргизстан».
«Прекрасный рассказ о прекрасных людях из прекрасного далека.
Завидую вашему везению на таких людей.
Поздравляю с отличной работой!
Ваши грузинские друзья должны вами гордиться.
Как и вы ими.
Виктор Родионов,
Луисвилл, Кентукки, США».
«После прочтения твоих грузинских напевов не хочется расставаться с этой удивительной страной. Ты рассказал историю жизни, богатства человеческих отношений, достоинства, традиций. Мы влюблены в Грузию, и мы выучим слова песни о Тбилиси, и когда случится встретиться с тобой, быть может, вместе споем. Спасибо, спасибо тысячу раз!
Виталий и Галина Нишановы, США».
Поблагодарив всех, кто откликнулся, – кого ответной «емелькой», а кого телефонным звонком, – я чуть было не почил на внезапно свалившихся лаврах, но этому вовремя помешало письмо коллеги, отличного журналиста, с которым мы до недавнего времени пересекались на страницах одного и того же издания. Вот как он судил о прочитанном:   
«Очень вкусные и колоритные эссе в истинно грузинском духе. Хотя я знаю другую сторону грузинской души – криминальную. Парадокс национального характера. Абсолютное большинство воров в законе – грузины. А это безжалостные и беспринципные личности. В любом случае это красивая история. Поздравляю. Мне понравилось».
Вовсе не сторонник обсуждений в стиле «нравится – не нравится», я был уязвлен явной несправедливостью по отношению к стране, которую искренне люблю, и к ее народу. Ответил, как только и считал возможным:  
«Вам просто не повезло по части знания грузинской души, сочувствую. Душа, которую вы имеете в виду, – не более грузинская, нежели еврейская, русская, немецкая, американская, и прочая, и прочая. Число воров в законе – обыкновенная статистика,  безжалостность и беспринципность – необходимые составляющие их  профессии, noblesse oblige, не более того. «Других сторон» грузинской души я знаю немало, но говорить о них стал бы только в специальном контексте, что называется, в тему. Зато я вовсе не уверен, что в какой-нибудь другой стране, кроме Грузии, с незнакомым человеком обойдутся так, как обошлись со мной».
«Согласен в одном: такая история могла случиться только в Грузии, – подхватил тему мой собрат по профессии. – Я испытал на себе градус грузинского гостеприимства во время свадебного месяца в международном лагере Бакуриани. Я и два моих русских приятеля по лагерю пошли за вином в соседнюю деревню. «Покупка» обернулась грандиозным застольем с участием половины жителей деревни. Как мы вернулись в лагерь, никто из нас троих не помнил. Но не вам рассказывать: нигде в Союзе не жили так, как в Грузии. За счет чего? В основном за счет криминала. Не обязательно гоп-стопа. Да, криминал есть у всех народов. Но некоторые из них «равнее». Цыгане, чеченцы... В этом ряду грузины. Так было в Союзе, так есть сейчас. Что ни вор в законе, обязательно грузин. За редким исключением в пользу других наций Кавказа. Я ничего не имею против грузин. Яркий народ с уникальным национальным характером, изумительным хоровым пением, удивительным кино. И вместе с тем...»
Сам я виноват, что обмен мнениями, пусть и недолгий, и вполне корректный, все же завязался. Хоть через силу, а пришлось к нему подключиться:
«Пока читал Ваш ответ – думал, что к знаменательному признанию «Я ничего не имею против грузин» будет добавлено: «У меня самого есть друзья грузины»*. Но, слава Богу, до этого не дошло. Вы правы в том, что в Грузии жили, как нигде в Союзе, и это вызывало зависть, чаще всего – нездоровую, близкую к ксенофобии. Но жили они так в основном за счет таланта и трудолюбия, умения работать на земле, а также в силу способности красиво веселиться, радоваться жизни, любить свою замечательную страну, гордиться и дорожить ее красотой. А вовсе не за счет криминала. Другое дело, что в грузинском обществе часто и на самых разных уровнях присутствовала коррупция, только ее вряд ли следует путать с криминалом. И пусть мне не повезло побывать в международном лагере Бакуриани, но я Грузию посещал много раз, видел ее города и деревни, и могу свидетельствовать, что застольное гостепримство – важная, но не главная черта грузин, как и криминал – не главная составляющая их жизни».   
Коллега, явив природную воспитанность, написал в ответ:
«Самой достойной чертой под дискуссией будет тост за Грузию. Что мы сегодня и сделаем. У меня в доме есть соседи из Тбилиси. Правда, не совсем грузины – грузинские евреи. Но за неимением оригинала, сгодятся и эти».       
Предложение было мною принято с удовольствием, но и с комментарием:
«Вот это по-нашему, по-грузински! И обязательно произнесите, поднимая бокал с вином: «Сакартвелос гаумарджос!» – благодарные соседи станут носить Вас на руках.
Кстати, в моей книге, откуда взят отрывок, есть интервью, которое мне дал в 1988 году Вахтанг Кикабидзе: о том, как он вместе с Нани Брегвадзе и старым составом группы «Орэра» был на гастролях в Израиле. «Нас буквально взяли в плен живущие там грузинские евреи, в итоге мы так и не поняли – на каком языке говорят в этой стране и какую пищу едят. Все три недели вокруг нас звучала только грузинская речь, ели мы только грузинские блюда». Поэтому не говорите соседям, что они «не совсем грузины», – а то зарезать могут. Шутка. А серьезно – вспомните эпизод из фильма «Мимино», звонок в Телави...»   
Нам обоим, как и следовало ожидать, хватило такта и ума не развивать тему до уровня и размеров переписки по национальному вопросу, какая завязалась в середине 80-х годов прошлого столетия между историком Натаном Эйдельманом и прозаиком Виктором Астафьевым, автором романа «Печальный детектив» и рассказа «Ловля пескарей в Грузии». В первом из этих произведений историк усмотрел признаки антисемитизма, во втором – неприкрытую грузинофобию, в чем не без оснований упрекал автора. Переписка, перешедшая в спор, разошлась по Москве во множестве машинописных копий, а после смерти одного из спорящих появилась на страницах рижского журнала «Даугава», никого в итоге не примирив, многих рассорив, а сам предмет спора оставив в еще более запутанном виде.        
Коррупция, как бы кому ни хотелось ее представить русской, грузинской, еврейской, американской или какой-либо иной, – не имеет национальности, она одинаково разъедает любое общество, подменяя собой нормальные человеческие отношения, основанные на законах экономического развития, да и просто на законах. Не бог весть какой мудрый вывод, если идти к нему, отринув предрассудки, отказавшись от мысли о превосходстве одной нации в противовес ущербности другой.
Не бывает плохих наций и народов – бывают плохие люди. Истина, признать которую способен не каждый.


Валерий САНДЛЕР

 
ОТ А ДО Я

https://lh3.googleusercontent.com/CZxmROmNhersSX03ltYNBYXoaOWmvaJNsG5Ae6Ks_Qd9E9dCgkLmiGcze0e3d314xgJD1A1r5-RqHumoyCbI31Wjm0eNtz1Ugoc0-3p0q2xxAU9Lgw4S9r3rZK1Lcsb5FCF35UdGz-uOJCPiSqA-ZNdoddakgLBSDceLUwKBAmg12CkBn_GpeXEsJ5r-bNxZOlFPq7KnH3ZojYoNBhrc1GB5PGddaEv0LLolQl9uSxWzy7jZtUGZoI2UHPcrdHejFEm4Ks3_fqqZaeYqXrh-uB8z7MyMSRlx5dRrRf7reODUFix5QSeUoUcxM2CATozng-xThr-onsjFeOhkMRVKFX3kZtX9yYUWFyhdwVcTzeVJZ2CYlRc4kHwNzQc4hJqE0yxXHGgT9kixFFf-fPCgCs9fkFlomoKAkdAQPsp1jf5SteYuJSMPQJHB6fjwugoxgrZ-hArHOx2ut4075ZSTlyBui1fFQQSOyUhapSd-QDE_6nwMUkUHTeNHG7EM6HpK7XDY3OkOHIHqiZi5fCJh1LR1A7fi8UB4-92W0NOcNjZOrpwb3JFpfXJ1nIH4CznxvIVDosPEL5EqcuYS6kQ9Y9CGHRYm4LM=w125-h88-no

Святая Равноапостольная Нино и царь Грузии

Как известно, Грузию крестила Равноапостольная Святая Нино. По отцу она приходилась родственницей Святому Георгию и была племянницей Иерусалимского патриарха по матери. Нино родилась в Каппадоккии и с юности посвятила себя служению Христу. В поисках нетканого Хитона Господня Нино дошла до грузинской Мцхеты, где нашла приют в семье царского садовника и исцелила его жену от бесплодия. Слава о ней дошла до грузинской царицы Наны. Нино исцелила и ее от тяжкого недуга. Естественно, что царь Мириан тоже пожелал познакомиться с ней. Но языческие жрецы из его окружения настроили царя против проповедницы. По преданию, однажды царь ослеп. Пораженные ужасом сановники принялись умолять своих языческих идолов о возвращении зрения монарху, но он отказался и, по совету Нино, обратился с мольбой к истинному Богу – и свет вернулся к нему. Царь Мириан крестился сам и призвал к тому свою семью и свиту. В 326 году христианство было принято в качестве государственной религии.


Скрябин и «Аргентина»

Знаменитый на весь мир советский пианист и педагог Владимир Софроницкий родился сто пятнадцать лет назад 8 мая 1901. Он был сыном петербургского ученого-физика, правнучатым племянником известного русского художника XVIII века Владимира Боровиковского и сокурсником по консерватории Дмитрия Шостаковича и Марии Юдиной.  Софроницкий прославился, как блестящий исполнитель Скрябина, его интерпретации фортепианных произведений этого композитора считаются эталонными. Но он был не только выдающимся музыкантом, но и известным острословом и изобретателем палиндромов – фраз-перевертышей, типа всем известной «а роза упала на лапу Азора». Так вот, перевертыши «Не пошл Шопен», «А Лист – сила!», «Хил, худ он, но дух лих», «Леша на полке клопа нашел», «Сенсация, поп яйца снес» и общеизвестная «Аргентина манит негра» – это все Владимир Софроницкий.


От дома Турбиных до «Нехорошей квартиры»

Гениальный автор «Мастера и Маргариты» прожил жизнь непростую, полную потрясений. Добавим еще, не очень недолгую, но творчески очень насыщенную. И она уместилась между двумя домами – от его киевского на Андреевском спуске, описанном в «Белой гвардии», до московской квартиры в доме на Садовом Кольце, куда он поселил Воланда со свитой. Михаил Афанасьевич Булгаков родился 15 мая 1891 года в семье доцента Киевской духовной академии. Учился Миша в Первой киевской гимназии. Там он не только показал себя блестящим и разносторонним учеником, но и прославился в мальчишеских сражениях «стенка на стенку», по воспоминаниям его однокашника Константина Паустовского, как отважный драчун. В 1916 году окончил медицинский факультет университета и тут же отправился в прифронтовую зону. Был сначала земским, а потом в Гражданскую военным врачом. Причем именно в Белой армии Булгаков многое пережил – и тоску российской глубинки, где чуть не стал наркоманом, пристрастившись к морфию, прописанному ему, как средство против аллергии на антидифтерийный препарат. Видел голод, разгул петлюровских и «зеленых» банд, разруху и хаос, деморализованность и безысходность отступающих на юг войск добровольческой армии. Заболел тифом и остался на полтора года во Владикавказе. Здесь он был уже не только врачом, но и литератором. А с 1921 года он отправился покорять Москву. После окончания Гражданской войны, многие бывшие «белые» рискнули зажить нормальной мирной жизнью. И, представьте себе, прижились – до страшных лет Большого террора было еще далеко. Булгаков устроился работать в газету «Гудок», где собралась прекрасная и талантливая творческая молодежь из «понаехавших» – Катаев, Олеша, Паустовский, Ильф и Петров. Михаилу Афанасьевичу удалось легко адаптироваться к московской жизни и стать заметной фигурой в литературном мире. Фельетоны печатались в разных московских изданиях и даже в берлинской эмигрантской газете «Накануне». В 1923 году он был принят в Союз писателей, и это открыло Булгакову многие двери. Он начинает писать пьесы для московских театров – «Иван Васильевич», «Бег», «Зойкина квартира», «Багровый остров». И, конечно же, по выражению Станиславского, свою «Жизнь за царя» – пьесу «Дни Турбиных». На следующий день после премьеры, по словам того же Станиславского, «газеты было страшно читать! Получилась действительно «Жизнь за царя»… Но Сталину спектакль МХАТа чем-то понравился, он смотрел его не менее 14 раз. Это, по всей видимости, и спасло жизнь писателю. Хоть Вождь народов и говорил, что «Дни Турбиных» – «антисоветская штука, и Булгаков не наш», но в период оголтелой травли – 298 ругательных рецензий против 3 положительных – не дал в обиду. Булгакова зачислили в штат Художественного в качестве режиссера-ассистента. Но недруги успокоились ненадолго. Снова последовали разгромные статьи, отмены премьер и вывод спектаклей из театрального репертуара. Булгаков болел, кормился переводами и написанием либретто для Большого театра. Ему поставили страшный диагноз – гипертонический нефросклероз. Он долго и мучительно умирал. Но в последние десять лет в его жизни с ним были обессмертившие его имя Мастер и Маргарита. Последнюю версию романа он закончил диктовать за месяц до смерти.


«Русский» след в истории дома Шанель

А знаете ли вы, что легендарные духи «Шанель №5» изобрела вовсе не знаменитая Шанель? Да, она буквально перевернула всю традиционную моду «до нее» и создала стиль современной женщины. Но обязана ли хозяйка всемирно известного Дома моды вникать в каждую деталь и изобретать каждую мелочь? Ведь известно, что даже на Александра Дюма работали «литературные негры», «разминавшие» для него перспективные темы и даже писавшие первые версии ставших бессмертными романов. Так и мадемуазель Коко Шанель частенько пользовалась чужими наработками. Это случилось в конце 1920 года. У Шанель на тот момент был весьма родовитый воздыхатель – великий князь Дмитрий Павлович, кузен последнего царя и убийца загадочного Распутина. Этот красивый тридцатилетний русский привлек внимание знаменитой француженки вовсе не только своим богатством, хотя она жаловала небедных ухажеров, а своей аристократичностью и вкусом. Князь познакомил Коко с целой плеядой великолепных, талантливых, а главное полезных эмигрантов из России. И одним из них был парфюмер Эрнест Бо – сотрудник и сын владельца старейшей фирмы Ралле, бывшей поставщиком императорского двора. Он-то, по просьбе Дмитрия Павловича, и взялся составить для Шанель духи для «настоящих» женщин, лишенных приторности цветочных запахов, отдававшим, по ее словам, «буржуазностью». Говорили, Бо смешал до 80 разных запахов, применив синтетические мускусы для фиксации композиции – точный рецепт до сих пор держится в секрете. Эрнест сумел добиться эффекта свежего запаха морозного дня. А мадемуазель Коко из десятка пробирок с вариантами выбрала пятую, добавив в нее немного ландыша. И это историческое событие – день создания самого знаменитого запаха в истории – случилось в мае 1921 года пятого дня.


«Не Фрейдом единым»

Мало на свете людей, которые оставили в истории такой глубокий след, как великий психиатр и создатель психоанализа доктор Зигмунд Фрейд, а правильнее… Фройд. Ему 6 мая этого года исполняется 160 лет со дня рождения. Он был выходцем из еврейской семьи торговца шерстью из крохотного моравского городка Фрайберга. С самого детства Зигмунд демонстрировал исключительные способности от естественных наук и зоологии до литературы и философии. Семья постаралась создать ему хорошие условия – от отдельной комнаты с керосиновой лампой – у остальных детей были свечи – до запрета на шум и музыку. И эти родительские усилия с лихвой окупились, молодой Зигмунд был первым учеником в гимназии, с легкостью поступил на медицинский факультет Венского университета, сдал на отлично выпускные экзамены и получил степень доктора. Но к моменту окончания обучения Фрейд уже определился с направлением в жизни. Он стал врачом-неврологом, ученым-психиатром, психологом и научным писателем. У него была довольно обширная врачебная практика, и в ней он черпал примеры психических аномалий, создав базу наблюдений, которая помогала ему выбирать те или иные методы лечения. В 1895 году Фрейд открыл метод свободной ассоциации. Именно он и стал основой знаменитого фрейдовского психоанализа. А еще была реконструкция смысла сновидений, теория сексуальности, «эдипов комплекс», разработка трехкомпонентной структурной модели психики «Оно-Я-СверхЯ» и многое другое.
Далеко не все соглашались с его выводами, некоторые ученики избирали другие пути познания. До сих пор отдельные аспекты его теорий не признаются в научной среде. В нацистской Германии его книги жгли в кострах. «Какого прогресса мы достигли! В Средние века они сожгли бы меня самого, а теперь удовлетворяются сожжением моих книг!» – говорил он. А сколько было шуточек про «оговорки по Фрейду»! Но что бы ни говорили, Зигмунд Фрейд вошел в историю, как один из пары десятков самых выдающихся мыслителей, оставив наследие из 24 томов.



Роб АВАДЯЕВ

 
ИГРОВОЙ ТЕАТР ПРОТИВ ИМИТАЦИИ РЕАЛЬНОСТИ

https://lh3.googleusercontent.com/kDw0OcFddcOGrx-LrhHlzWJkqM8IYueXYJ8GkHd4pMp91mWe9XnaIJX6w9gCjrDjoxvAXgzMCaYVl-oQK-LcdoM_AfyVV8WLafpr5ln86nBGar8T4jFhLXIcVwIJRqKKLpCM4PsDKsQLy21kBmvhF5u40gX9BFv5bZkceh0kRrKAxwH0dIlFCV3Bbf-77LtFh73LaEd8nBhWcPMoZoOT4E3FrAo8SlVPFgvzd9gj3I6dXY3I5ib5qykth47X5YXN1CpwzNcSAeGzoHx_XUisytjah4g0yJW0b7tImSSXKUvyxxOjyARx5tyv7YMhS4SaIikFGS2xKoInbRZrugOzpnvrreQvvwrH1mIX6w33-SdNs3TOCv_zuTkSFlPKmN2cRzCB0fLtI4rRWeKgfVgqEg-PW0paruI3lMBiZMyCHHYaFYN3Q4ZhDlZGoC3NPd280_eGgwCMTSuPxzftjSF3tNmBO0AwhmXzgOpW_LroN2KVJSctQuArnf_UF45DCJvcm7sa14gnH6UQ48L6hS0eIcVJLQDmPjT5JUdORTqTgZ2Rk9n_ruHIRn8pqzKaghLP_sMf5sf5xI7pGUESi2ioVLLsa6ZvUmY=s125-no

Почти два года Русский театр Эстонии возглавляет новый художественный руководитель Игорь Лысов. В Таллине он дебютировал как московский режиссер, приглашенный на постановку «Дяди Вани», и после премьеры остался в театре. Лицо Русского театра Эстонии за это время принципиально изменилось. Лысов поставил не только «Дядю Ваню», но и «Вишневый сад», «Пир во время чумы», «Женитьбу», «Коронацию» Марека Модзелевского. Труппа театра и зрители давно истосковались по русской классике, и потому особенно интересна концепция Игоря Лысова, его взгляд на Чехова и современное театральное искусство вообще.

– Игорь, как вы относитесь к обещаниям Чехова, говорившего о светлой и радостной жизни через двести или тысячу лет? Вот Соня в финале «Дяди Вани» уверяет, что мы «увидим жизнь светлую, прекрасную... мы увидим все небо в алмазах…» Да, собственно, все его пьесы заканчиваются примерно так. В «Трех сестрах» Ольга обещает: «… страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле…»
– Если внимательно читать монолог Сони, то она говорит, что светлая жизнь настанет после смерти, «там за гробом». То есть русская интеллигенция может рассчитывать на то, что ей будет хорошо лишь после смерти. И еще одна важная вещь: когда Серебряков заговаривает о продаже имения, то на возражения Войницкого он отвечает, что имение принадлежит Соне. «Без согласия Сони я не решусь продать его. К тому же я предлагаю сделать это для блага Сони». Я еще ни разу не видел, чтобы эту сцену решали так, как она написана у Чехова. Соня хотела вырваться из того болота, в которое определила ее жизнь. Но она не смогла (к сожалению) перешагнуть через дядю Ваню. И, по-моему, пьеса «Дядя Ваня» – это пьеса о Сонечке. Она и называется «Дядя Ваня», а не «Войницкий». Пьеса и написана от имени Сони, с позиции Сони, никто другой не называет Войницкого дядей Ваней. Нельзя этого не замечать… Соня живет одиноко, и при этом глубоко чувствуя. И, наверное, это я домысливаю, был какой-то разговор у отца с дочерью, чтобы ей как-то вырваться. Но такое решение повлекло бы за собой страшную трагедию. Вообще-то очень трудно жить с чистым, достойным, благородным человеком, жизнь с которым приводит в трясину. И есть целые культуры и отдельные люди, которые принимают жесткое решение – переступить, обрести свободу, избавиться от болота. Но я знаю, что русская интеллигенция не смогла переступить через свою собственную рутину. Потому что жалко было людей. Чехов во всех своих произведениях об этом пишет, исследует это очень тонко и внимательно. Соня – одна из центральных фигур спектакля. Ее жизнь, ее позиция, ее попытка улететь дана на фоне постоянных монологов Астрова о том, что здесь жить невозможно, что жизнь глупа, скучна, грязна, и на фоне постоянных страданий и гамлетовского рефлексирования дяди Вани. Этой девочке, конечно, хотелось бы вырваться…

– Но ведь Астров говорит и о том, что «если через тысячу лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я. Когда я сажаю березку и потом вижу, как она зеленеет и качается от ветра, душа моя наполняется гордостью…»
– Да, вот Астров один сажает деревца, а остальные их губят. И он надеется, что посаженное деревце будет памятью о нем. Но весь лесной оптимизм Астрова вовсе не отменяет смертный приговор, подписанный Чеховым русской интеллигенции и в «Вишневом саде», и в «Дяде Ване».

– Чехов, кажется, не был верующим, поэтому его обещание неба в алмазах после смерти звучит, может быть, вообще иронично?
– Я думаю, что Чехов не был религиозен, он сказал: в религии меня еще греет только колокольный звон. Но это не значит, конечно, что он был атеистом. Совершенных атеистов в те времена трудно себе вообще представить, разве что если мы будет говорить о ряде философов. Вопрос веры вообще очень сложен, и если решиться говорить о нем вслух, то человек, способный самостоятельно соблюдать десять заповедей, может быть, и не нуждается в религии, она заключена в нем самом.

– У Чехова как раз об этом есть одно весьма веселое письмо, где он говорит о том, что соблюдать заповеди не трудно, многое другое труднее дается.
– Мне думается, что православие – как одно из величайших достижений человеческого духа – все-таки не корреспондируется с русским человеком. Русский человек меньше, чем православие, поэтому его так заносит. Удачливая Европа объединилась католицизмом и стала его достойна, а что до русской ментальности, то православие выше ее, и потому религиозная институция выглядит довольно жалко – как в те годы, так и сейчас…

– Таким образом, можно сказать, что все персонажи вашего будущего спектакля сыграют свою трагедию гибели русского интеллигента?
– Каждый из занятых актеров, несомненно, играет эту тему, и никто, может быть, не играет трагедию. Каждый, стоя на краю пропасти, пытается вырваться, избегнуть падения. Каждый борется даже не за то, чтобы удержаться, но за то, чтобы подняться. И потому все, как ни странно, довольно оптимистичны, хотя, в конце концов, действия всех и каждого ведут к катастрофе. Гибель этой цивилизации – неизбежный, непреодолимый форс-мажор. А кто-то не слышит, не чувствует приближения гибели. В спектакле есть такой эпизодический персонаж – работник – он просто работает, он каждую минуту, каждую секунду спектакля что-то делает.

– Есть такой термин «игровой театр». Вы представитель игрового театра. Что это значит?
– Сама формулировка «игровой театр» – не верна, хотя я принадлежу к тем людям, которые ее несут. Игровой театр – национальность театра. Все-таки люди на сцене играют? Или они страдают? Игровой театр отличается от того, что мы называем «психологическим театром» тем, что игровой театр протестует против имитации реальности. Актеры на сцене имитируют жизнь людей, которых они изучают. Это психиатры. В игровых структурах конфликт выражен не как противоборство, а как противоположность. Ведь противоборствующие стороны не могут любезничать, они будут бороться. А противоположные стороны могут и любезничать друг с другом. Это значит, что предмет нашего конфликта не в нас с вами, а между нами. И мы объединяемся для драматического постижения этого предмета. И никогда не выясняем на сцене отношения между мужчиной и женщиной, между сыном и матерью, между мужем и женой, поскольку эти отношения, как правило, штампованные. Если отношения матери и сына уникальны, то их нельзя играть, а если они типичны, то все артисты заранее знают, как себя вести, и подминают реальные события, которые могли бы быть на сцене, имитацией жизни.

– На что же ориентирован игровой театр?
– На новейшие достижения человеческой мысли. Ни в коем случае не имею в виду новую драму, манипулирующую человеческим сознанием. Там есть только ситуация, на которую смотрит публика, находящаяся на уровне заведомо более высоком, чем та самая ситуация. Предмет театра, на мой взгляд, должен быть художественным. Но есть театры, для которых предметом является актуальность. Для меня это публицистика или эпатаж, не имеющий к искусству никакого отношения.
Игровой театр – это театр, где действие не названо, а найдено. Само открытие принадлежит Марии Осиповне Кнебель – непосредственной ученице Константина Сергеевича Станиславского; сформулировал это понятие ученик Марии Осиповны – Анатолий Александрович Васильев, непосредственным учеником которого являюсь я. Искусство ведь передается из рук в руки, а не каким-то другим, опосредованным путем.
Итак, действие должно быть не названо, а найдено. Сегодня контрольный пакет всех постановок в руках режиссеров, которые называют действие с самого начала. И дальше актер вынужден имитировать и натаскивать себя на это действие к дате премьеры. По-моему, это убийство театра. Театр можно убить и с другой стороны – новой драмой… Игровой театр отказывается упасть в грязь новой драмы и не может в целостности сохранять традиции классического психологического театра, который умирает… Впрочем, объяснить коротко довольно сложные вещи не так-то просто…


Елена Скульская

 
ОТ ДО Я

https://lh3.googleusercontent.com/Jx7IBqD5xNSKgQrMXR25OW1RAZLc5BzR7FPUexTCPlMBQXYW3K6AKy8zJDg_KwZ1xTqWHyELEe2ZA0WW9EkEIFbGyyjgLeRhOWuAK07EKDav79yDXuwSFOu3v7CuM0g4JfZa_dNqORzrr3W61zvU71Yn5PvrjP4lBJyQxuUbOaHU-jexgYX-8mVK8LfTToGJ-DMQNqlnQiMkIU8Rs_Luy7hGcCVCYil-zxYm5dpzhx2AdlVIh2lDXn2MRMBx082BRrn30IjwhQ0zfQ219wHjf41iLWrHo2bug1Uq7rG5Psq9vLR4S9byj2IIYIid8IU9md1FPT2GEntx3K68PetAeO9Aysd3ARntIsSkyzrz3fbxePdNkNKwR0rgW0TD9a4o9W2qTxsnOoaYNFWXBsIyd8EzvhkWQuhG2gd-Lx02G8UDxeWTugRtdX6ixiT3pmoIOMbWzxjyjV-9TeCvcrMLIame0awr9J8A3pxpWZAtNC_IUiASH1Xnizycd8V_qAPL4TmI-eFQYHycmUHc-4KukpLsoe14NOxkyoNV0_YS5_YJltoOVebI2ROVqZX20U9ZMcEC=s125-no

Гумилев, Ронсар и пустыня Сахара

Исполняется 130 лет со дня рождения знаменитого поэта Серебряного века Николая Гумилева. И этому событию, конечно же, будут посвящены множество журнальных статей, юбилейных изданий, концертно-поэтических программ и телепередач. Его помнят и любят. Кроме того, что Гумилев сочинял чудесные стихи и был любимцем читающей публики, он был еще стильным денди и законодателем мод с повадками популярной «звезды». А также героем светских сплетен и анекдотов. Вот один из них:
«Что Вы почувствовали, когда впервые увидели пустыню Сахару?» – допытывались восторженные поклонницы у поэта, который, как известно, был еще путешественником, слыл храбрецом и настоящим романтическим героем, похожим на байроновского Чайльд Гарольда.
«Сахару? – надменно вскинул брови Николай Степанович, – Я ее не заметил. Ехал на верблюде и читал Ронсара».
Один из друзей со смехом усомнился:
«Врет! Интересничает. На верблюде не почитаешь – качает сильно».
Современных российских туристов около пирамид частенько зазывают покататься на верблюдах бедуины – действительно, трясет неимоверно.
Так вот, не врал Гумилев! Один знакомый геофизик проверил. Правда, не на верблюде, а сидя на кожухе двигателя в кабине ГАЗ-66 и упершись ногами в переднюю панель. Но зато в пустыне, по барханам и именно стихи французского поэта XVI века Ронсара из сборника «Поэзия Плеяды». Спутники не верили, что при такой тряске можно разобрать хоть букву, и он читал им вслух.


«Дивны дела Твои, Господи»

Таким был текст первой на свете телеграммы, отправленной из Вашингтона в Балтимор по способу американского изобретателя Морзе в 1844 году. Поразительно, но сейчас Сэмюэл Морзе больше известен, как художник, оставивший портреты знаменитостей начала XIX века. Ведь он был вовсе не «физиком», а самым настоящим «лириком» – художником и дизайнером. И изобретать начал по чистой случайности – услышал разговор на корабле, где один из пассажиров объяснял устройство только что изобретенного электромагнита. Это и стало толчком для его воображения, а талант помог придумать телеграф и код для передачи текста, состоящий из коротких и длинных сигналов – точек и тире. Или, как его сейчас называют, азбука Морзе. В конце апреля исполняется 225 лет со дня рождения Сэмюэла Морзе. И в преддверии Дня смеха можно вспомнить анекдот, посвященный его изобретению: Человек выучил азбуку Морзе, и с той поры никак не мог заснуть, когда за окном барабанил дождь – все вслушивался в точки и тире.


Академик Джавахишвили

Аристократия во все века была элитой общества, и образ жизни аристократов отличался от жизни простолюдинов особым положением, высоким уровнем достатка, образованности и даже роскошью. Но и платили аристократы за свой статус кровью. В древности они были воинами, вели за собой войска, сражались в первых рядах и погибали. Но уже в XVIII-XIX веках из аристократии стали выдвигаться совсем другие люди – просветители, ученые, писатели, художники и музыканты. Но с древними представителями национальной элиты их роднило чувство патриотизма и любви к Родине.
Весна 1917 года, революционный Петроград. В помещении шикарного кино «Элита» на Невском проспекте собралось множество людей. Это были профессора и студенты грузинской национальности. Казалось, что двигало этой большой группой прекрасно образованных и комфортно устроенных жителей Петербурга? Они собрались по очень важному поводу: открыть новый университет в далеком прекрасном Тифлисе. Какие блестящие имена откликнулись на призыв вернуться на родину, чтобы учить молодое поколение! А.Г. Шанидзе, И.А. Кипшидзе, Ш.И. Нуцубидзе, А.М. Бенашвили, Г.С. Ахвледиани, Е.С. Такаишвили, П.Г. Меликишвили из Одесского университета, К.С. Кекелидзе из Киевского университета, а также Д.Н. Узнадзе и Ф.Г. Гогичаишвили – питомцы Лейпцигского университета. Но подлинным вдохновителем этих блестящих людей стал выдающийся грузинский историк и филолог, ученик академика Н.Марра, приват-доцент Петербургского университета Иване Джавахишвили, которому 11 апреля этого года исполняется 140 лет. Этот выходец из старинной княжеской семьи был уже известнейшим ученым, автором научных трудов, прославившийся исследованием рукописных фондов Синайского монастыря Св. Екатерины. Иван Александрович Джавахишвили вернулся в Грузию и в феврале 1918 года, по существу, стал основателем Тбилисского университета, затем был избран вторым ректором вплоть до 1925 года. Но представители большевистского руководства Республики уволили его за «немарксизм». Хотя новая власть прекрасно понимала истинную ценность ученого. Его оставили в покое, дали заниматься исторической наукой и готовить высококлассных специалистов, ставших профессорами и академиками. В 1939 году он был избран действительным членом АН СССР, его именем назван основанный им университет, а также Институт истории Грузии и одна из улиц Тбилиси.


Юбилей Сандро Ахметели

Исполняется 130 лет со дня рождения одного из основоположников грузинского национального театра, режиссера-новатора и смелого экспериментатора, Александра Васильевича Ахметели – ученика великого режиссера Котэ Марджанишвили. Он родился в семье священника в Сигнахском районе. Окончил Телавское духовное училище, а после учился в гимназиях азербайджанской Гянджи и Тифлиса. И со школьных лет увлекался театром. По окончании юридического факультета Петербургского университета вернулся на родину и избрал театральную стезю. А когда в Тбилиси приехал знаменитый Марджанишвили и возглавил театр имени Руставели, то Сандро Ахметели стал его очередным режиссером. Так началось их творческое сотрудничество. Некоторые спектакли они даже ставили вместе. Творческий тандем с опытным и состоявшимся мастером обогатил Ахметели. У него появился свой собственный стиль – эмоциональность, экспрессионизм, героика, выразительные массовые сцены, изобретательная сценография и даже приемы старинного народного театра Берикаоба. Это было так самобытно и неожиданно, что у Марджанишвили с Ахметели началось недопонимание и споры, переходящие в ссоры. Им явно стало тесно в одном гнезде. К тому же Сандро был более волевым и жестким с артистами, которые пользовались снисходительностью Марджанишвили и позволяли себе много вольницы. Старший уступил младшему и уехал в Кутаиси, возглавив тамошний театр, а вслед за ним потянулись многие опытные актеры. Ахметели остался в очень трудном положении, но справился, и с этого момента начали один за другим появляться спектакли, ставшие его визитной карточкой. Но их успех и стал причиной трагической развязки. Недовольство начальства, театральные дрязги, скандалы, обиды с распределением ролей, бесконечные жалобы в вышестоящие инстанции на диктаторские замашки главного режиссера не могли не вызвать отпора бесстрашного и бескомпромиссного Сандро. Всесильный Берия стал личным врагом, когда руководитель театра отказался выполнять его распоряжения. В годы Большого террора Ахметели был арестован и расстрелян. Советская власть не терпела смелых и непокорных. На долгие годы имя опального режиссера было забыто, но сейчас оно возвращено истории – восстанавливаются его спектакли, печатаются книги о нем, открыли памятник и мемориальную доску, есть станция метро и театр его имени.


Спокойное достоинство ума и таланта

Ее старинная и знаменитая фамилия, принадлежащая знатному роду, переводится с грузинского, как «вознесенный», «вознесшийся», т.е. очень высокорожденный. Великолепная грузинская художница Елена Дмитриевна Ахвледиани, или всеобщая Эличка – так ее называли в городе все, и взрослые, и дети – действительно, несла в своем облике то, что называют «породой», подлинным аристократизмом. Но без всякой бледной немощности не приспособленного к жизни оранжерейного растения. Как говорили в прежние времена, она несла на челе спокойное достоинство ума и таланта. Ее облик – это облик человека-труженика, человека-творца. Умна, добра и талантлива – это было видно с юности. Еще с тех времен, когда восемнадцатилетняя девушка – дочь врача из небольшого Телави привезла свои первые работы на выставку в грузинскую столицу. И сразу все получилось – сначала Тбилисская академия художеств в классе Г.Габашвили, затем четыре года в Париже и академия Коларосси, знакомство с Пикассо и Синьяком, Ларионовым и Гончаровой, Судейкиным и Ильяздом, и успех на сезонных выставках в салонах «Независимых» и «Четырех дорог». А по возвращению – дружба и работа с Котэ Марджанишвили, более 60 оформленных спектаклей, пейзажная живопись, виды Тбилиси и маленьких городков, иллюстрации к Сервантесу, Лонгфелло, Гюго, Важа Пшавела, Чавчавадзе. И дружба на всю жизнь с самыми замечательными и талантливыми людьми своего времени. Ее уже давно нет с нами, но город помнит свою Эличку и собирается 5 апреля праздновать ее стопятнадцатилетие.


Роб АВАДЯЕВ

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 6 из 42
Понедельник, 21. Мая 2018