click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Фредерик Бегбедер
ДРУГОЕ

ОТ А ДО Я

https://scontent-fra3-1.xx.fbcdn.net/v/l/t1.0-9/15027537_187935238332242_8050170827226503349_n.jpg?oh=47532ee7e3bc8918a1d1c197a5599cda&oe=5887FD96

Михаил Таль

Выдающемуся советскому шахматисту Михаилу Талю в этом ноябре исполнилось бы 85 лет. Наверное, по нынешним временам его следовало бы отнести по происхождению к знаменитым уроженцам Латвии, но сам он считал себя русским интеллигентом. Гением Михаил проявил себя с самого детства. У него была феноменальная память, и он слово в слово мог повторить лекцию своего отца – знаменитого врача. Играть в шахматы он начал в десятилетнем возрасте, чемпионом республики стал в семнадцатилетнем, а первенство СССР выиграл чуть за двадцать. Претендентом на шахматную корону Таль стал в двадцать четыре года, а год спустя вошел в историю, как VIII чемпион мира по шахматам, победив Михаила Ботвинника. Правда, удержать титул ему не удалось – Ботвинник был взрослее, опытнее и гораздо более психологически стойким. Через год в матче-реванше Михаил проиграл ему. Но в дальнейшем, в самых разнообразных турнирах Таль чаще был сильнее. Он долго сохранял прекрасную спортивную форму и постоянно был в числе претендентов, но был ему отмерен не очень долгий век. Он ушел в возрасте 55 лет в самом расцвете творческих сил.


Роман за карточный долг

Он был страстным игроком, но игроком неудачливым – не исполнял главную «игроцкую» заповедь – никогда не отыгрываться. В итоге, перед днем своего 45-летия этому великому писателю с мировым именем угрожала натуральная «долговая тюрьма». И он был вынужден продать вместе с авторскими правами свой новый, недописанный роман под названием «Игрок». Но не успевал сдать его к сроку, а изрядный гонорар уже был выплачен и даже потрачен на долги. Тогда-то и появилась в его доме молодая барышня, стенографистка Анна Григорьевна Сниткина, которой он для скорости решил надиктовывать текст романа. Позднее она станет его второй женой, матерью его ребенка, и он ее выведет в своей книге под именем Неточка Незванова. Они успели сдать роман в самый день его рождения.
11 ноября исполняется 195 лет со дня рождения великого русского писателя Федора Михайловича Достоевского… и 150 лет окончанию работы над романом «Игрок».


Любимая женщина поэта Маяковского

Говорят, что она поработила великого Владимира Маяковского. Стала его повелительницей и поработительницей, как женщина-вамп из плохих сентиментальных женских романов. Да и красавицей ее назвать было трудно – приземистая фигура, тяжелая нижняя челюсть, жгучие цыганские глаза. Наверное, ее необычайная женская сила оказывала на мужчин магнетическое влияние. И они летели на ее «огонь», заваливая ее цветами, подарками, умоляя о взаимности. Как говорили, Лиля была дочерью своего века – века перемен, революций, и не только политических, но и сексуальных: менялся привычный уклад жизни, правил приличий и даже моды. Лиля Брик была душой модного столичного литературного салона, куда однажды попал высокий, громкоголосый и вызывающе одетый модный поэт-горлопан. Попал и пропал – поработила его любовь к замужней женщине. Так дальше и пошло на радость сплетникам: любовь на-троих, жизнь на два дома, все немалые гонорары «в одни руки… женские». И выхода от страсти Владимир Владимирович так и не нашел. Но и банальной потребительницей Лиля не была, она стала настоящим режиссером жизни Маяковского, его литературным агентом и, как бы сейчас сказали, его пиарщиком. Она не давала ему сваливаться в богемное существование, с бессонными ночами и чтением вслух стихов, с постоянным мельтешением полузнакомых лиц, женщинами, алкоголем. Она быстро убрала из его гардероба эпатирующие вещи, наподобие знаменитой желтой блузы, и Маяковский стал одеваться в элегантные костюмы, носить шляпы и опираться на изящные трости. Она заставляла его регулярно работать, не дожидаясь вдохновения, говоря, что «над словом надо работать, как танцор у станка». Лиля Юрьевна считала, что поэтам полезно страдать: «Ничего, – говорила она, – Володя пострадает, пострадает и напишет что-нибудь гениальное». Другими словами, Лиля Брик была не просто музой поэта, но и высокоорганизованным центром управления его жизнью. И эта организованная и гиперопека вкупе с идеологическим гнетом советской действительности привели национального гения к личной катастрофе.
Лиля Юрьевна Брик родилась 11 ноября 1891 года.


Как денди пришел в рокерский клуб

Это случилось промозглым ноябрьским вечером ровно 55 лет назад. У подвального входа в популярный молодежный клуб «Пещера» в портовом районе Ливерпуля остановился элегантно одетый молодой человек. Он был совершенно не похож на потрепанных посетителей этого неопрятного подвала. Опоздавшие к началу концерта толпились на выщербленной лестнице, ожидая своей очереди. Молодого человека ждали, его сразу провели в прокуренный обшарпанный зал. Очередь с ненавистью тихо заворчала – вот, всякие денди приперлись…, здесь наше место…, а нормальному рокеру не пробиться, чтобы послушать Джона и Пола. Внутри грохотала музыка, мелькал стробоскоп, ревели гитары и фонили микрофоны. Денди через толпу пробирался ближе к сцене, на которой метались лохматые молодые парни с гитарами. Но через несколько минут денди замер, как завороженный, жадно вслушиваясь в слова очередной необычайно мелодичной песни. Он так и просидел, глубоко задумавшись, напряженно взвешивая что-то в уме, и явно принимая какое-то важное решение. А когда натанцевавшаяся и перебравшая пива публика стала расходиться, денди подозвал к себе дежурного администратора клуба и что-то негромко ему сказал, показав взглядом на музыкантов, разбиравших свою аппаратуру. Денди звали Брайан Эпстайн. А на следующий день в его офис пришли давешние музыканты, и они вместе составили контракт и создали группу под названием «Битлз». Их ожидала скорая мировая слава, бешеная популярность, богатство и всеобщее признание. Но это уже совсем другая история… 9 ноября 1961 года Брайан Эпстайн познакомился с Джоном Ленноном, Полом Маккартни, Джорджем Харрисоном и Ринго Старом в «Кэверн клаб».


Бессменная актриса Императорского Малого театра Союза ССР

В ноябре российская театральная общественность отмечает полуторавековой юбилей великой русской драматической актрисы Александры Яблочкиной. Хотя она и сердилась, когда ее именовали великой, считала себя просто хорошей. Яблочкина прожила почти век, не дожив двух лет до своего столетия. В последний раз вышла на сцену в возрасте 95 лет – невероятное долголетие! На нашей памяти дольше играли только Владимир Зельдин и бессмертный Спартак – Кирк Дуглас. Александра Александровна родилась в Петербурге в семье людей искусства и вопроса о какой-либо другой стезе у нее даже и не возникало. Яблочкина поступила на сцену, посвятив ей всю жизнь. Сосчитать все роли, сыгранные ею за век, почти невероятно. Сохранилось немало свидетельств современников, описывающих свои ощущения от ее игры, и все в превосходных тонах. Вот слова ее великого современника из конкурирующего Художественного театра великолепного Василия Ивановича Качалова: «Необычайно красивая, изящная, простая, она поразила меня своим сценическим благородством, тонкостью исполнения и громадным чувством меры». Почему-то на кинопленку ее игра почти не попала, но в радиофонде можно отыскать немало записанных спектаклей с ее участием. Работа в театре отнимала все ее время, и Александра Александровна так и не завела семью. Ее заменили ей студенты, коллеги и друзья, которыми всегда был полон ее гостеприимный дом. Она была цельным человеком и не меняла привязанностей. Яблочкина даже работала только в одном и том же театре – московском Малом. А еще она была героиней бесчисленных легенд и театральных баек, и все они какие-то добрые и немного трогательные. Вот одна из них: Александра Александровна задремала на одном официальном собрании, где ей надлежало выступать с приветственным словом, и проснулась, когда ее чуть толкнул кто-то из коллег. Яблочкина мгновенно включилась и поставленным голосом начала: «Мы, актеры ордена Ленина Его Императорского величества Малого театра Союза ССР…» Громовой хохот не дал ей закончить.
Между прочим, Яблочкина играла два сезона на сцене Тифлисского театра русской драмы в 1885-86 годах.



Роб АВАДЯЕВ

 
ОТ А ДО Я

https://fbcdn-sphotos-e-a.akamaihd.net/hphotos-ak-xpl1/v/t1.0-9/14980800_185257175266715_273873871171268624_n.jpg?oh=11b1ab46a0bcaec2d4113f5e4debd40a&oe=5888B24A&__gda__=1485552783_9e427d5fbf198d180efee737c12fb3a2

Столетие Нобелевского лауреата

Выдающемуся российскому физику академику Виталию Лазаревичу Гинзбургу исполняется 100 лет. Он родился в Москве 4 октября 1916 года в семье инженера и матери-врача. У него с детства проявились незаурядные способности к точным наукам. Отец до 11 лет занимался с ним сам и дал ему настолько основательное домашнее образование, что сын сразу поступил в 4-ый класс семилетней школы. Затем Виталий поступил в ФЗУ – фабрично-заводское училище, что в те времена было нормальным и распространенным явлением, а после сразу на второй курс физфака МГУ. Так началась экстраординарная, многолетняя и, главное, необычайно результативная научная карьера. Основные интересы ученого были связаны с распространением радиоволн, астрофизикой, происхождением космических лучей, изучением излучения Вавилова-Черенкова, физикой плазмы и кристаллооптикой. Гинзбург разработал квантовую теорию эффекта Вавилова- Черенкова, с Ландау занимался теорией сверхпроводимости, названную в дальнейшем Теорией Гинзбурга-Ландау, с Франком создал теорию переходного излучения, с Питаевским теорию сверхтекучести. Этот великий ученый был при жизни признан и почитаем как в научном мире, так и властями разных эпох. Он был удостоен многих орденов и медалей, очень почетной Большой медалью М. В. Ломоносова. Виталий Гинзбург был членом многих международных Академий наук, многократным лауреатом Ленинских и Государственных премий, а также премией Вольфа и Нобелевской премии по физике за 2003 год.


110 лет сигналу SOS

С древности моряки подавали сигналы бедствия, запуская цветные ракеты или вывешивая специальные семафорные флаги, сигнальными огнями, залпами из пушек или звоном судовых колоколов. То есть тем, что можно увидеть и услышать. Но с появлением радио на рубеже XIX-XX веков люди стали применять уже хорошо известную телеграфную азбуку Морзе. И именно для морских катастроф придумали специальный сигнал SOS – «три точки - три тире - три точки». Как только его не расшифровывали: Save Our Souls – спасите наши души, Swim Or Sink – плывите или утонем, Save Our Ship – спасите наш корабль и даже как русское «Спасите От Смерти». Но на самом деле был  выбран самый простой и узнаваемый радиосигнал, который может «выстучать» не только радист, но и любой член команды терпящего бедствие судна. Кстати, его передают без пауз, без каких-либо межбуквенных интервалов.


«У шута всегда больше слушателей, чем у проповедника»

Так говорил некий парижский каноник, родившийся 9 октября далекого 1201 года. Слово «Сорбон» в переводе с древнего индоевропейского языка означает «непоседа», а он как раз происходил из маленького городка с таким названием и, как никто, знал натуру нетерпеливых людей. И, став священником и теологом, отец Робер, несмотря на присущую ему строгость, был обладателем чудесного чувства юмора и доброго нрава. Он так шутил со своей паствой:  «Знаю, знаю, что вы хотите нынче краткой проповеди и долгой пирушки, но, увы, не будет вам краткой мессы». А паствой его была большая ватага шумных, веселых и плохо управляемых школяров, любивших повеселиться и покуролесить. Большинство из них происходили из бедных французских городков, но были и приехавшие на учебу иностранцы из Италии и выходцы из многочисленных немецких графств. Разговорным языком между собой у них был язык церковной мессы – латынь. Так на карте Парижа появился знаменитый Латинский квартал и богословский коллеж Сорбонна, с годами превратившийся во всемирно известный университет, названный по имени каноника Робера де Сорбона – выдающегося педагога, красноречивого проповедника, а кроме того, духовника и личного друга самого Людовика IX Святого. Король любил отца Робера и не поскупился, выделив круглую сумму на содержание основанного им учебного заведения Сорбонна. Так имя пережило человека.


«У нас такие тайны – обхохочешься!»

Так замечательно и афористично говорили герои великолепных сказок гениального Евгения Шварца. Они были ироничные и веселые, как и их создатель. Жизнелюбие и остроумие в реальной жизни тоже было свойственно писателю. Эти качества сразу признавали все, кто с ним общался, как, впрочем, и его талант. Исключение составлял только Корней Чуковский, у которого Шварц, забросив нищую провинциальную театральную труппу, с которой в начале голодных двадцатых приехал на заработки в Петроград, служил литературным секретарем. Впрочем, как шутил Евгений Львович, Чуковский вообще мало кого любил, «а не только одного Маршака», бывшего ему прямым конкурентом. Шварц тоже стал детским писателем и журналистом и работал в журналах «Чиж» и «Еж» вместе с обэриутами Хармсом и Введенским, а также с Олейниковым, Маршаком, Заболоцким и многими другими «молодыми и белозубыми». И у него выходили нечастые, но популярные у читателей детские книжки. В театрах шли спектакли по его пьесам, а также снимались кинофильмы по его сценариям. Шварц с легкостью переводил на лаконичный язык кино такие шедевры мировой литературы, как «Дон Кихот», на которого по характеру и сам, по воспоминаниям друзей, был похож – такой же романтичный, бескорыстный, благородный и непрактичный. Мы, конечно, помним его изумительные, остроумные и очень трогательные сказки для взрослых – «Обыкновенное чудо», «Тень» и страшноватого своим историческим предвидением «Дракона». Бывает так, что сказочник выплескивает в свои творения свое непрожитое, свое больное, свое несбывшееся, а подчас и свои нервические комплексы, как великий Ганс Христиан Андерсен. К Шварцу это решительно не относится – он был духовно здоровый и сильный человек, которого не сломили жизненные невзгоды. Его характеризовало одно свойство – необычайная храбрость. В Гражданскую Евгений Львович был нисколько не «красным», а самым, что ни на есть «белым» – участником знаменитого корниловского Ледяного похода, получившим контузию при штурме Екатеринодара. И был демобилизован по болезни вовсе не из Красной, а из Добровольческой армии. Шварц не стал убегать в эмиграцию, а остался жить в Советской России. Он также бесстрашно, не боясь цензуры, часто вставлял в уста своих персонажей очень недвусмысленные фразы, совершенно не скрывающие авторской позиции: «чтобы на вас не напал чужой дракон, надежнее всего завести своего», или – «а вы, друзья, как ни садитесь, только нас не сажайте», или – «свиньи вы, а не верноподданные». Но видно судьба любит смелых – Шварца не посадили, как многих из его друзей. Его только вяло «пинала» цензура, да изредка «лягали» особо бдительные литературные критики, называя автором «вредных сказочек». Шварц не боялся общественного мнения: полюбил чужую жену – увел, женился и прожил три десятка лет до самой смерти. А потом и вовсе увековечил свою любовь, рассказав о ней в пронзительном «Обыкновенном чуде». Евгений Львович с женой в блокаду остался в осажденном Ленинграде, отказавшись уехать. Они всегда вместе дежурили на крышах во время бомбежек, чтобы «если убьют, то одной бомбой». Их только через полтора года почти насильно отправили в эвакуацию в Вятку. После войны жизнь его не особенно наладилась – они с женой вечно нуждались, перебиваясь от гонорара к гонорару. Завлиты многих театров часто просто закрывали ведомости авансом, чтобы выплатить Шварцу немного денег. Он дожил до ХХ съезда и оттепели, но настоящая слава пришла к Шварцу уже после смерти. Его пьесы идут в театрах, по ним снимают фильмы, а фразы его героев стали поистине народными. 21 октября ему исполняется 120 лет


145 лет великому борцу Всея Руси

Интересно, но легендарный силач Иван Поддубный на фотографиях среди своих соперников был чуть ли не самым мелким. Он хоть и был крепким и коренастым, никогда не выглядел гигантом. И движения его на борцовском ковре были немного расслабленными и нескладными, какими-то медвежьими. Но только до определенного момента, пока он, как хищник, не почувствует слабинку в действиях соперника, а далее следовал молниеносный тигриный бросок и – туше, соперник «на лопатках». Это называлось «чистая победа». Иван Поддубный родился в селе Богодуховка Полтавской губернии 8 октября 1871 года и был, по собственному утверждению, физически не самым сильным в семье. Отец Максим Иванович и брат Митрофан были сильнее его. Они могли поднять больший вес. Но в борьбе Ивану Поддубному не было равных за все его многолетние выступления на цирковых аренах и борцовских коврах России, Европы и Америки. Он был практически непобедимым. Только несколько раз в карьере уступил по очкам, но судейство в борьбе – вещь субъективная. И еще в поединках с ним двое соперников за всю карьеру добились ничьей. Одного Иван Максимович попросту выкинул за пределы ковра, и это рефери не посчитали победой. А спиной второго соперника, чем-то рассердившего русского чемпиона, Поддубный проломил судейский стол. Когда засчитали ничью, публика довольно хохотала.



Роб АВАДЯЕВ

 
ОТ А ДО Я

https://fbcdn-sphotos-e-a.akamaihd.net/hphotos-ak-xpf1/v/t1.0-9/14440624_137911266667973_115014999137048420_n.jpg?oh=27002efa813436511ce42e08f5118743&oe=587D6371&__gda__=1483600816_db100aef210d9f486b796db3cbf227f7

Тапер, формалист и футбольный судья

И это все о великом композиторе ХХ века Дмитрии Шостаковиче. Так он сам говорил о себе в веселую минуту. Тапером в кинотеатре он и впрямь подрабатывал в голодные студенческие двадцатые годы. Продуктовый паек было очень мал, а юный студент Петроградской консерватории только что похоронил отца и перенес серьезную болезнь. Хорошо, что помог выдающийся русский композитор Глазунов, он сумел выхлопотать Шостаковичу дополнительный паек и персональную стипендию.
А формалистом его назвал в газете «Правда» сам Отец народов  – товарищ Сталин. Разгромная статья в январе 1936 года об опере Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» по Лескову называлась по-журналистски лихо – «Сумбур вместо музыки». Она, казалось, так и завлекала вступить в дискуссию,.. но никому такого и в голову не могло прийти. Напротив, все замерли в ужасе – от статьи повеяло холодом. С Шостаковичем многие боялись здороваться. А так все прекрасно начиналось. Первая симфония в двадцать один –  и мгновенное признание и на родине, и за рубежом. Симфонией дирижируют мировые знаменитости: Бруно Вальтер, Отто Клемперер, Леопольд Стоковский и сам Тосканини. Первая опера «Нос» по Гоголю – и тоже успех. Аплодисменты, гастроли, сотрудничество с Мейерхольдом. Еще нет тридцати, а уже мировая слава.  А тут такое! Всесильный «кремлевский горец» недоволен!.. Но потихоньку все улеглось – Сталину донесли, что советская интеллигенция и зарубежные интеллектуалы, включая Горького и Роллана с Мальро, единодушно воспротивились правдинскому «Сумбуру», и осудили политическую компанию против формализма и поддержали Шостаковича. Вождь явно призадумался и велел «оттащить свору». К тому же Шостакович, казавшийся окружающим хрупким и нервным, неожиданно показал себя твердым и выдержанным: «У нас в семье, – говорил он, – когда порежут палец, волнуются, а когда большое несчастье, никто не паникует». Дмитрий Дмитриевич был не только гениальным композитором, но и хорошим психологом. Он последовал совету своего умного и дальновидного друга Ивана Соллертинского и,оформил свою Пятую симфонию в традиционную общепринятую, а не авангардистскую форму. Тут же «сверху» последовало удовлетворенное одобрение: «Вот деловой творческий ответ советского художника на справедливую критику».
А футбольным судьей наш музыкальный гений стал из любви к «народной игре» – он был страстным болельщиком сначала ленинградского «Динамо», а потом и «Зенита». Настолько страстным, что не пропускал ни одной домашней игры и по возможности решил углубить свои знания о футболе и ездил «на выезды» вместе с заядлыми фанатами. Но будучи человеком основательным, Дмитрий Дмитриевич окончил вечерние курсы футбольных рефери.
12 сентября Шостаковичу – одному из крупнейших композиторов XX века, смелому и достойному человеку исполняется 110 лет со дня рождения.


«Ртуть»,  изменчивая и таинственная

В этом сентябре исполнилось бы 70 лет одному из самых ярких явлений современной мировой эстрады – знаменитому Фредди Меркьюри. Да-да, все-таки именно эстрады, хоть его группа Queen и вошла в историю рок-музыки, как одна из самых успешных. Наверное, давно пришла пора отделить рокеров – нечесаных, плохо играющих, неважно, хоть и искренне поющих, от прекрасных, профессиональных, ярких и благозвучных музыкальных украшателей, как ABBA, Майкл Джексон, Дэвид Боуи, Мадонна или те же Queen. А «украшатели» чаще всего просто развлекали. Группа Queen, куда входил и знойный уроженец экзотического Занзибара по имени Фарух Булсара, наверное, состояла из  самых респектабельных молодых людей в истории рок-музыки. Судите сами: астрофизик, инженер-электронщик, недоучившийся врач-стоматолог и профессиональный художник-дизайнер. Каждый из них имел бы свой хлеб насущный и без музыкальной карьеры. Как пошутил  кто-то из них: «Мы были не столько хиппи, сколько яппи».  Но на нашу удачу, их невинное хобби – любительская рок-группа, в которой они играли в свободное от учебы время, неожиданно «выстрелила», стала сверхпопулярной, сочинив, записав и исполнив много прекрасной музыки. А сам Фарух, которого друзья называли Фредди, взявший псевдоним Меркьюри – по названию химического элемента ртути, стал, наверное, самым ярким певцом-фронтменом. Его неповторимый голос и необычная пластика буквально завораживали слушателей. Он постоянно менял сценический облик, меняя прическу, наряды и аксессуары, как на модном подиуме. К тому же Меркьюри вел весьма разгульный образ жизни, полный вечеринок, карнавалов и красивых людей – это интриговало публику и добавляло популярности Queen. А сами песни в концертах, подчас на стадионах и площадях на многие сотни тысяч слушателей, исполнялись с неослабевающим накалом и напоминали по своей структуре яростные гимны: «We Will Rock You», «We Are the Champions», «I Want to Break Free» с нагнетанием крещендо и неистовым выкриком певца в финале. Философски же Queen пели о том, что если преодолеть трудности, то наступит красивая, сытая и счастливая жизнь, а пока нужно «упереться». Фредди любил выходить на сцену с бокалом в руке и желать всем «шампань к завтраку, потому что жизнь удалась». Да, они были насквозь буржуазны и олицетворяли конформизм, чуть приправленный маньеризмом и личной экстравагантностью. Меркьюри с его друзьями, конечно, было далеко до глубины Леннона, Боба Дилана и Дорз – те несли настоящую поэзию, несогласие и протест, говорили с современниками о насущном, о людских проблемах, тревогах и печалях… Но было бы неверно говорить о блестящем Меркьюри и группе Queen только как создателях бездумных пустячков, ведь в их репертуаре были и не лишенные гениальности «Bohemian Rhapsody» и «The Show Must Go On».


Юбилей Сесили Такаишвили

В конце сентября исполняется 110 лет со дня рождения выдающейся грузинской актрисы театра и кино Сесили Дмитриевны Такаишвили – уроженки Батуми. Она закончила в 1926 году Тифлисскую драматическую студию Акакия Пагава, в которой режиссер готовил молодых артистов для труппы театра имени Шота Руставели. Там Сесили Такаишвили начала свою профессиональную карьеру, была на руставелевской сцене пять лет пока не перешла в театр Марджанишвили, где прослужила долгих 37 лет. Кроме нескольких десятков театральных работ, в послужном списке Сесили Дмитриевны еще не менее сорока киноролей, среди которых трогательная и добрая бабушка Ольга из фильма блестящего режиссера Тенгиза Абуладзе по одноименному роману великого грузинского писателя Нодара Думбадзе. В 1966 году Сесили Такаишвили было присвоено звание Народной артистки СССР, позднее вручен орден Трудового Красного знамени, а в 1985 году она посмертно стала лауреатом Государственной премии.


Взгляд, как у орла

Да, этот человек подарил нам острое зрение хищных птиц. Он был успешным предпринимателем, его заводы выпускали оптические приборы разного назначения – микроскопы для изучения микромира, телескопы для исследования звезд и космических далей, перископы для подводных лодок, теодолиты для геодезических измерений, бинокли и объективы для фотоаппаратов. Он не был единственным благодетелем человечества в этой области – подобные приборы делались и до него, а некоторые, как микроскопы и телескопы, и за века до него, но Карл Цейс был первым, кто сделал их массовыми, доступными… и лучшими. Лучшими до сих пор – ведь его производства живы и поныне, и вполне благоденствуют, хоть и сменили уже немало хозяев. Традиции, заложенные сыном скромного веймарского мастера-игрушечника,  изготавливавшего кукол и лошадок для ребятишек, живы и в наше стремительно меняющееся время. Карл Фридрих Цейс родился ровно двести лет назад 11 сентября 1816 года. После окончания грамматической школы, стал посещать лекции по математике, физике, антропологии, оптике и минералогии в университете германского города Йена, с которым и будет связана вся его дальнейшая жизнь. Совсем молодым человеком Цейс открыл мастерскую по изготовлению оптических приборов, в основном микроскопов, именно для лабораторий этого университета. А потом его микроскопы стали сложнее и лучше, пока не получили повсеместного признания. Как в дальнейшем и телескопы-рефракторы. Особенно тогда, когда Цейс вместе со своим другом – выдающимся физиком-оптиком Эрнестом Аббе и инженером Отто Шоттом нашли способ изготавливать высококачественное стекло. А потом на их заводах изобрели знаменитые фотообъективы зоннары и планары, конструкции которых без изменений дожили до наших дней. Талантливо организованное дело, во-первых, дольше живет, а во-вторых, притягивает других талантливых людей. Изобретатели Людвиг Бертеле, Пауль Рудольф, Карл Пульфрих и многие другие с увлечением работали на цейсовских заводах и конструкторских бюро. Ведь там им создали все условия: Карл Фридрих и доктор Аббе разработали прогрессивный устав предприятий. И результатом стало то, что само понятие «цейсовская оптика» уже почти полтора века означает самое высокое качество в мире.


Роб АВАДЯЕВ

 
САД ХРАМА САМЕБА – КАК ПОСЛАНИЕ

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/14484730_137911566667943_8980616287717202179_n.jpg?oh=82ef5ea146c9dc9dec2c29f243497240&oe=58695823

За последние десять лет на глазах у тбилисцев под звон колоколов и молитвенное песнопение поднялся и расцвел на склоне Элиа новый сад Храма Самеба.
Сад был задуман и благословлен Святейшим и Блаженнейшим Католикосом-Патриархом всея Грузии Илией II. Сегодня по красоте расположения и количеству редких видов и сортов растений он является для специалистов образцом ландшафтного искусства. Для всех остальных – феерическим зрелищем.
Размещенный на площади в десять гектаров, сад опоясывает Храм и цветочно-растительным водопадом стекает на нижнюю террасу. И там уже спокойно растекается вдоль белоснежной мраморной дороги с вытянутыми в струнку резными монументами, мимо колокольни к центральным воротам. Удачный ландшафтный дизайн позволяет с любой его точки видеть за композициями растений панораму города и высокое небо.  Сад будто плывет в небесах.
Со всех сторон территорию опоясывают столетние хвойные деревья – гималайские кедры, сосны и кипарисы, чудом пережившие грандиозную стройку и устоявшие на краю гигантского котлована. Они оттеняют небо вокруг храма множеством оттенков зеленого. Под ними новые посадки хвойных. Свечами стоят молодые пирамидальные кипарисы, благоухают юные сосны, кедры и пихты. Кланяются до земли в партере сада кедры. Изысканный оттенок придают саду серебристые ели. Все обрамляется туями и можжевельниками.
Широким полотном тянется вдоль верхней террасы розарий, бурное цветение которого продолжается до начала декабря, даже под летящим снегом. Пять лет назад из всемирно известного питомника Кордеса привезли 100 редких, престижных сортов роз и высадили в специально подготовленный грунт. Для этого метровый слой загрязненного строительным мусором грунта заменили на лесной, внесли удобрения, создали дренаж и систему капельного орошения. Понадобилось три года, чтобы розарий продемонстрировал всю роскошь своего цветения. И вот теперь каждый май как по сигналу: «Бал!», одна за другой распускаются розы: чайные, английские, французские, флорибунды, вьющиеся, миниатюрные, полиантовые, парковые, розы на шрабах и другие. Великолепие форм бутонов, оттенков и ароматов! Для специалистов очевидно, что все сорта – новые, коллекционные, от известных селекционеров.
Цветение роз подчеркивается серебристыми кронами оливковых деревьев, которых в саду множество, и полями лаванды и розмарина. Эти почетные гости из Прованса не только нашли свою вторую родину и все лето одаривают окрестности благоуханием и сиреневым звоном, но уже распространились из сада по скверам города.
Осенью по всей территории сада зацветут хризантемы. Множество сортов из коллекции Тбилисского ботанического сада. В оттенки зари окрасятся кроны листопадных деревьев сада – шаровидных кленов, пирамидальных ясеней, грабов и тисов. Значит, будем с нетерпением ждать осени.
Сегодня трудно себе представить, что 12-13 лет назад на этом самом месте была строительная площадка, замусоренная и залитая бетоном, без следов растительности. Понадобились самоотверженные усилия многих людей, чтобы преображение началось! Первым ландшафтным дизайнером сада была Нанули Пирвели.
Задумав создать храмовый сад, Святейший прекрасно понимал, что, помимо крупных финансовых вложений, нужны профессионалы и большой штат постоянно ухаживающих за садом сотрудников. Поэтому в 2006 году при Духовной Академии он создал «институт декоративного садоводства и экологии» с трехлетним обучением. Институт возглавил тогда еще совсем молодой ботаник, только что окончивший докторантуру в Германии, Зураб Шеварднадзе. Он собрал вокруг себя профессионалов – своих бывших преподавателей из Тбилисского государственного университета им.И.Джавахишвили, специалистов Тбилисского ботанического сада, аграрного университета и др. Привез из Германии программы, учебники, наглядные пособия.  Вскоре в институте учебный процесс проходил в том же формате, что и в Боннском садоводческом колледже.
В 2011 году институт прошел авторизацию и превратился в самостоятельное учебное заведение, единственный в Грузии «Общественный колледж декоративного садоводства».
Три дня в неделю студенты слушают лекции и два дня, под руководством своих преподавателей, работают в саду. Здание колледжа расположено выше сада, к нему примыкают две теплицы и питомник. Каждый год колледж выпускает 100-120 специалистов в области садоводства, ландшафтного дизайна и флористики. Хороший задел для постепенного превращения нашего города в сад!
Из истории известно: сад таков – каков его садовод! Даже при наличии большого количества специалистов садовод должен быть один. Он создает душу сада! Таким садоводом является матушка Тэкле (Сихарулидзе). К ней единственной отправляют любого интересующегося священнослужителя. Для создания сада у храма профессионализма недостаточно, нужны особые знания и духовная работа. Рядом с матушкой всегда лучшие из лучших: заместитель директора колледжа Манана Элбакидзе, ландшафтный дизайнер Лия Курцикидзе, кураторы розария Жужуна Авалишвили и Ирина Корипадзе, специалист по хризантемам Этери Гогиташвили, цветоводы Манана Мшвилдадзе и Нино Кереселидзе и многие другие.
Во все времена сады у храмов были попыткой создать рай на земле, гармонию человека и природы. Лучшие сады всегда были отражением своего времени, живой «книгой», которую можно было читать, изучать или уничтожить. Сад Храма Самеба не исключение из правил. Его текст уже написан и читается.
Есть растения – религиозные символы. И главный из них – олива. По Библии, голубь после потопа принес Ною оливковую ветвь, как знак примирения Бога с человеком. Олива была первым деревом, выросшим на Земле после потопа. И, конечно, с оливкового дерева начался сад Храма Самеба. Святейшему подарили несколько 400-летних оливковых деревьев. Два из них он собственноручно посадил в Патриархии и одно – в будущем саду Самеба, у подножия колокольни. Невысокое, с ноздреватым, грубой лепки стволом, испещренным разводами, покрытым как старинная антикварная бронза голубовато-бирюзовой патиной. При этом густая крона пышная и здоровая, как у молодых деревьев в саду. Единственный вид дерева на Земле, живущий 2000 лет и способный к самовосстановлению. Факт, подтвержденный генетическими исследованиями древних деревьев Гефсиманского сада.
Розы и лилии в саду тоже неслучайны. Это цветы Богородицы. В средневековых монастырских садах всегда присутствовала крестообразная планировка территории. И в центре креста высаживались цветы Богородицы или создавался фонтан, символизирующий слезы Христа. Сад Самеба имеет сложную ландшафтную планировку. Но тема креста повторяется неоднократно. В том числе – Болнисского креста из кустов самшита. Фонтаны в саду тоже есть, но, к сожалению, они работают только по праздникам.
Отдельная глава «книги» – аллея обелисков, ведущая к ступеням Храма. На белых камнях выгравированы барельефы, повествующие истории грузинских царей – праведников и мучеников, Католикосов-Патриархов. А вдоль всего пути, словно скорбящие люди, стоят кедры. И это уже не страница «книги», а «классная комната», в которой есть чему поучиться нам, нашим детям и внукам!
Каждый розарий в саду, а их множество, каждая альпийская горка рассказывают отдельную историю о красоте совместного проживания совершенно разных растений из разных стран мира. О стремлении к гармонии со всем миром и терпимости, как о единственном способе приближения к Богу.
Особую роль в саду играют каменные глыбы из разных уголков Грузии. Две из них ждут резца скульптора, остальные разбросаны по саду, как сгустки энергии скал, как центры силы.
С самого начала в саду существовал пруд с лебедями и дикими утками. Место паломничества детей. Пожалуй, целое поколение детей выросло, подкармливая лебедей и общаясь с птицами на своем, только им понятном языке. Андерсеновская любовь к лебедям живет, наверно, в каждом ребенке. Несколько лет назад фонд «Карту» реализовал красивый проект – расширил пруд с лебедями, дополнив его вольером для павлинов. А в метре от пруда был создан бассейн для детей с водяными фильтрами и большой песочницей неподалеку. Весь комплекс был оформлен плакучими ивами, лавандовыми полями, очень редким сортом шелковой акации с розовыми веерами тычинок и шоколадными листьями. Согласно красивой идее, дети должны были плескаться в бассейне рядом с лебедями и раскрывающими хвосты павлинами. Но, к сожалению, детский «эдем» продержался недолго. Дети, разыгравшись, пересыпали весь песок из песочницы в бассейн, фильтры засорились, сливные трубы забились. Бассейн пришлось опорожнить...
В целом сад – это место для раздумий и прогулок. Он постоянно меняется. Каждая из его дорожек приводит к новой дендрофантазии создателей. И даже еще нетронутые и запущенные периферийные участки говорят о многом – о контрастах в нашей жизни, о труде, который нужно вложить в красоту.
Всю историю человечества сады создавались у Храмов как посыл, а уже потом становились модными у привилегированного сословия и всего общества. Вокруг грузинских храмов, как правило, были и есть аскетичные зеленые поляны, старые деревья и высокое небо.  Природа вокруг была настолько красивой, что не требовалось дополнительных усилий. Возможно, из-за многочисленных войн и частых набегов врагов было не до садов. Неудивительно, что и культура садоводства в обществе была не так развита. Но время пришло! За десятки лет мы привыкли, не задумываясь доверять Святейшему, но сегодня тот случай, когда необходимо задуматься и всем нам.
Столице, задыхающейся от пыли и выхлопов машин, сады и парки необходимы. Это своеобразные «кислородные подушки» города. Возрожденные парки, новые скверы, зеленые газоны на улицах и во дворах – не дань моде, а вопрос жизни и здоровья населения. Похоже, что Святейший предвидел это десять лет назад.
Хочется надеяться, что прекрасный сад Храма Самеба станет посланием для мэрии города, администраций районов, банков, частных компаний, благотворительных фондов, для всего общества о необходимости взращивать сады вокруг нас. И что важно – в наших душах.


Ирина КВЕЗЕРЕЛИ-КОПАДЗЕ

 
МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/14519913_137911606667939_7101624247594914265_n.jpg?oh=8c4dbe00658f859caef0fea147e6e175&oe=587252E4

Они появлялись каждое воскресенье на центральной дороге, идущей мимо нашего дачного домика к старинной церкви. Шли неспеша под громкий звон колоколов, уносящийся эхом в горы. По воскресеньям в церкви было многолюдно, на службе собирались и отдыхающие, и местные, и экскурсанты с гидами. Кто слушал историю церкви, кто службу, кто самозабвенно молился, кто просто сидел в уютном церковном дворике. Мне больше нравились тихие, безлюдные будни. Казалось, что в сутолоке не слышны собственные мысли. Да и вообще, будни лучше праздников, проще и искреннее, что ли.
Когда они появились в первый раз, я сразу обратила на них внимание, несмотря на бесконечный поток людей и машин. И не потому, что это были типичные горожане. Они не были просто пожилыми людьми, мужчиной и женщиной, мужем и женой. Они были парой, одним целым и излучали гармонию. Шли медленно, с достоинством, свойственном людям их поколения. Она держала его под руку, и было видно, что, несмотря на возраст, он для нее опора. Пожилая женщина была стройной, с сохранившейся осанкой, в темном платье по фигуре и туфельках на маленьких каблучках. Он – высокий и статный, в темном костюме и шляпе, весь вычищенный и выглаженный, ухоженный. Классический пример женственности и мужества, женской и мужской красоты. Я залюбовалась ими.
– Ты посмотри на этих стариков, как вырядились! – послышалось с лавочки у забора, где с утра до ночи обсуждались все и вся.
Но моя пара была так далека от этой лавки, что пошлость до них и не долетела, не коснулась, не прилипла, а вернулась на свое место. Через два часа они так же медленно и достойно прошли обратно.
Я любовалась ими каждое воскресенье в течение месяца моего отдыха. В последнее воскресенье мне захотелось последовать за ними из церкви. Не для того, чтобы разглядеть поближе – мне было достаточно того, что я увидела издалека. И не из любопытства. Просто хотелось подольше любоваться. И я пошла за ними. Был сильный ветер, они шли с трудом, часто останавливаясь, отворачиваясь от ветра, и я увидела их лица, в которых отражалась прожитая жизнь. Женщина порой останавливалась, заботливо поправляла что-то или стряхивала с одежды мужа, он улыбался, подставлял ей согнутую в локте руку, и они шли дальше, прижавшись друг к другу. Я следовала за ними и почему-то видела их молодыми, озорными, смеющимися, счастливыми и влюбленными. Было заметно, что их связывали годы, словно стежок за стежком накрепко соединившие две жизни, две любви, две верности надолго, навсегда. Хотелось думать, что они прожили счастливую жизнь, поддерживая друг друга в неудачах, бедах, горе, болезнях, на всех поворотах судьбы, побеждая ошибки, обиды, слабости...
Впереди показались загорелые юноши и девушки, сильные, шумные, смелые, словно стайка игривых, ликующих ласточек. Они шли, подгоняемые ветром, навстречу солнцу, холодной, бурной воде горной речки, водопадам и громко смеялись. Пожилые люди остановились, словно разбуженные шумом, посмотрели вслед подросткам, улыбнулись и снова продолжили путь, погрузившись в свой мир.
Им не было дела до чужой молодости, чьих-то жизней, полных надежд, любви, тревог, разочарований, потерь – всех радостей и печалей, отпущенных каждому. У них была своя жизнь, свое время в ней, своя молодость, которая не прошла, а осталась в них, в их жизнях, в сердцах. Они подарили ее друг другу. Разве может быть подарок дороже? Эти мужчина и женщина были счастливы, пройдя свои дороги и приблизившись к финишу. Почтенный возраст придавал им обаяние, безупречно сидел на них, как старое и любимое пальто.
Я остановилась, проводила взглядом до сосновой рощи, мысленно пожелала долгих лет и вернулась домой. Это странное, но очень приятное «знакомство» оставило в моей душе теплый свет. На следующий день мы уехали…


Анаида ГАЛУСТЯН

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 4 из 41
Четверг, 22. Февраля 2018