click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Единственный способ сделать что-то очень хорошо – любить то, что ты делаешь. Стив Джобс

Фестиваль

НЕ ВЕДАЕТ ГРАНИЦ ЛИТЕРАТУРА

https://scontent-fra3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/14333056_117567052035728_1279285004226248659_n.jpg?oh=bdcee5b1f6903ddd2fc2b1f3a0aaa6df&oe=586D56F4

С 30-го мая по 3 июня в Тбилиси прошел Международный литературный фестиваль «Грузинская весна». Он собрал поэтов, прозаиков, режиссеров, мастеров музыкально-поэтического перформанса из Азербайджана, Бельгии, Великобритании, Германии, Грузии, Израиля, Испании, России, Узбекистана. Организовали фестиваль Общенациональный союз писателей Грузии и Международная Гильдия Писателей (МГП), штаб-квартира которой находится в Штуттгарте (Германия). Три рабочих дня фестиваля прошли под эгидой Союза писателей Грузии, Всегрузинского Общества Руставели и Международного культурно-просветительского Союза (МКПС) «Русский клуб». Творческие встречи грузинских и зарубежных участников фестиваля, презентация совместного альманаха «Крестовый перевал», авторские представления книг прошли в Доме писателей и в МКПС «Русский клуб».
Участников фестиваля приветствовали руководители Союза писателей Грузии прозаик Реваз Мишвеладзе и поэт Маквала Гонашвили. Они отметили, что фестиваль – уже вторая творческая встреча литераторов МГП и Грузии – после состоявшейся в прошлом году презентации коллективного сборника «Путь дружбы (МГП-Закавказье)» – что это творческое общение становится традиционным и уже входит в историю нашей культуры.
«Маквала Гонашвили и Моисей Борода, наш соотечественник, проживающий в Германии, – сподвижники и вдохновители этого фестиваля, а гостей здесь нет – все мы, независимо от стран проживания, собрались во имя единой цели, – отметил Реваз Мишвеладзе. – Цель эта многогранна: обменяться мнениями, посетить авторские презентации книг. А для членов делегации МГП, многие из которых впервые в нашей стране – еще и познакомиться с Грузией».
Руководитель делегации МГП, ответственный секретарь Гильдии, издатель Лада Баумгартен ознакомила собравшихся с издательской деятельностью Международной Гильдии Писателей. Она вручила Моисею Бороде орден «За особые заслуги», а Маквала Гонашвили – высокую награду Союза писателей Грузии: почетный диплом «Посланник грузинской культуры» – награды, которые сам награжденный назвал необычайно дорогой в его жизни оценкой проделанного труда.
Моисей Борода представил выпущенный издательством МГП STELLA альманах «Крестовый перевал». «Это уже второй сборник – плод наших совместных усилий, – сказал он. – Первый, «Путь дружбы», вышел в прошлом году. Никогда не забуду того, с каким воодушевлением поддержала идею фестиваля «Грузинская весна» Маквала Гонашвили, незабываема и ее дальнейшая всесторонняя поддержка. Исключительную роль в осуществлении этого проекта играла Лада Баумгартен. По возвращении в Германию мы начнем подготовку к фестивалю Грузинская весна – 2017, причем масштаб фестиваля расширится – мы намерены пригласить к участию еще несколько литературных организаций Южного Кавказа».   
С большим успехом выступили на фестивале тбилисские поэты – Паола Урушадзе, Владимир Головин, Елена Шахназарова-Головин. Особо следует отметить выступление Мананы Дангадзе – «первой ласточки» индивидуального сотрудничества писателей Грузии с МГП на издательской ниве. Сборник ее стихотворений «Лирический дневник» принят к изданию в издательстве МГП STELLA (Германия).
Презентация книг в Доме писателей оказалась тематически чрезвычайно многообразной. Так, Марина Ламберти-Симонова (Германия) представила свои книги о жизни кошачьего мира, Римма Ульчина (Израиль) – два новых романа – мистический и эзотерический, а Елена Крикливец (Беларусь), редактор популярного в Белоруссии журнала – два поэтических сборника, лирическая героиня которых – современница, тонко чувствующая драматизм реальной жизни.
С успехом прошла презентация Елены Яхненко, представившей богато иллюстрированный электронный детский альманах «Улитка»: детское творчество, произведения известных современных авторов для детей и взрослых, конкурсы для школьников и родителей, сказки... В этом же «детском» ракурсе, но с акцентом на психологию выступил Михаил Сафронов из России, рассказавший о проекте КиноТелеМедиаАкадемии для учащихся под девизом «Алло! Мы ищем таланты!».  Ефим Златкин (Израиль) представил книги «Местечковые рассказы» и «Под крылом самолета, или из Иерусалима по всему миру», по мотивам путешествий автора, с богатым иллюстративным материалом. Галина Долгая (Узбекистан), презентовавшая две книги, увлечена историей, этнологией, психологией человеческих отношений, и это ложится в основу почти всех сюжетов писательницы.
Впечатляющим было выступление лингвиста и культуролога Юлии Каштановой – москвички с баскскими корням. На импровизированной сцене она появилась в наряде Карменситы и исполнила 15-минутную музыкально-поэтическую композицию на трех языках. Затем Юлия, основное направление творческих интересов которой – научная фантастика и приключения, познакомила с тремя своими книгами. Несколько сборников стихов с нотами написанных на них песен представила Валентина Бендерская (Израиль). Московский поэт Илья Лируж (Ружанский) привез в дар грузинским коллегам пять авторских книг – стихи, поэмы, романсы, венки сонетов.  Лев Альтмарк (Израиль) ограничился одной книгой, затрагивающей социально-философские проблемы.
Большой интерес вызвало выступление заведующей отделом поэзии журнала «Литературный Азербайджан» Алины Талыбовой, активно участвовавшей в подготовке сборника МГП «Путь дружбы». Она предстала и как поэт, и как автор проектов в русскоязычной литературной сфере.
Живущий в Лондоне режиссер Давид Гурджи (Папава) представил проект «Роман для сцены» на базе совместной работы (консультаций) над инсценировкой романа «Сто лет одиночества» с Габриелем Гарсия Маркесом. «Классик в течение 40 (!) лет никому не давал прав на съемки фильма или инсценировку своего романа «Сто лет одиночества», – рассказал Давид Гурджи. – Судьба свела меня с племянником Маркеса, он познакомил меня со своим дядей, я рассказал писателю о том, что мечтаю поставить его роман на грузинской сцене. Маркес рассмеялся и передал через племянника: «Пусть ставит. Где бы он ни поставил, я приеду на премьеру».
В рамках фестиваля состоялась творческая встреча делегации Международной Гильдии Писателей с Всегрузинским обществом Руставели. Президент общества, поэт, прозаик и публицист Давид Шемокмедели рассказал о деятельности общества: «Наши приоритеты – укрепление международных контактов и создание почвы для постоянного творческого сотрудничества. Подготовлен меморандум о сотрудничестве между Всегрузинским обществом Руставели и МГП. В нем будут отображены аспекты нашего сотрудничества: совместные литературно-культурные проекты, обмен информацией, переводами и публикациями в наших печатных изданиях, творческие встречи, издательская деятельность».  
И, наконец, о заключительной встрече в «Русском клубе», которую вел Александр Сватиков, главный редактор одноименного журнала. Он рассказал о многогранной деятельности МКПС «Русский клуб», об истории Грибоедовского театра, о Театре-студии юных актеров «Золотое крыльцо», о серии книг «Русские в Грузии», о журнале, который выходил даже в дни августовской войны 2008 года, о старом Тбилиси...


Владимир САРИШВИЛИ

 
ВСЕГДА «GIFT»

https://lh3.googleusercontent.com/06PXUHqBmISkgL8JAkr7GDUWXKgxrwmSv8U0OZCBoj7HLgiAQ3ZW5cgHlnx7w4hrdgAxwtBF-J0TOTmDDjlC3IBC-qMGNbwxvsvOJ0o_2N9Uz7VzU1d3okoXXE9B62H-OOOQ9hfucxDjAh1mjtKQHGSU1dy0xzNAdIzxrhLxZuPEnzRZ12j6boq8s7U1TWmFOzlb5HFIYIi5LdM0iXPESelY6V-gn0IL-S3RRHqwiw1PvPw_oFCrQ6L6OVXhgZb571LBj_rukR6xrYnn48XJYaknG1YBN6lFMxGl5EEXDbpb_q1OuRkTyrBMoasQQHAy3jn_QzVo2ow3TyV-a_kB7qoq5yiTabcXe_B2HxQEcupQGFbla8wOyc9H4wsM9_W8AqZJnPHBZqqFKzKWXjFf1aQ1KKnf7Km-8b0Tg3a_JY-P_Fve3nB1SZb7GAx0-CsEcPWNQFyYLWTqIRaHf9Zh1BEpHIvADZpbwK27ATNmk4hWaAlmlmhvHjiRHwxNcSgjyBz6jMIfTmb4oJY244csN63H7cGJKpvvR7jUdnR7b7oYAQVn3hJWU-M7ehwO59fBWQEU=s125-no

С наступлением осени тбилисцы, как правило, ощущают сладкое предвкушение – предвкушение встречи с настоящим искусством и большими мастерами. Эту уникальную возможность уже не один год дарит нам Тбилисский международный фестиваль искусств имени М. Туманишвили «Gift» и его основательница и хозяйка Кети Долидзе. В программе грузинского «Подарка», преодолевшего за долгие годы своего существования немало препятствий, но выжившего, никогда не бывает случайных названий и  участников – только лучшее, только новые и самые модные тенденции современного театра и известные имена.
Уже сама церемония открытия фестиваля, прошедшая в Tbilisi Garden Hall,  была праздничной – прежде всего благодаря участию тбилисского муниципального биг-бенда под управлением Гиви Гачечиладзе. В его  исполнении прозвучала джазовая музыка, мелодии из популярных фильмов. Прошла выставка российской легенды фотографии Валерия Плотникова.
По традиции были вручены статуэтки Михаила Туманишвили – в этом году обладателями этой престижной награды «Gift» стали  наши соотечественники: выдающийся композитор Гия Канчели, известные актрисы Марина Джанашия, Нана Пачуашвили, Нани Чиквинидзе, певица, актриса, художник, композитор Манана Менабде, художественный руководитель театра музыки и драмы имени В.Абашидзе, режиссер Давид Доиашвили.
Среди награжденных была и знаменитая немецкая танцовщица и хореограф Саша Вальц, представившая в Тбилиси эффектный хореографический спектакль «Травелог I – Двадцать к восьми», музыку к которому написал Тристан Хонсингер.  По словам Саши Вальц, в своем творчестве она  продолжает традицию немецкого экспрессионизма (Мэри Вигман), а с другой стороны – американского постмодернизма в том виде, в котором он развивался после Мерса Каннингема: Judson Dance, Стив Пэкстон и Триша Браун. «Контактная импровизация всегда была для меня одним из ключевых элементов. Эти две противоположные традиции причудливо сочетаются в моем творчестве. Также большое влияние на меня оказали голландские педагоги,  например, Симона Форти», –  рассказала хореограф.                         

«ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ»
ИЗ ПЕТЕРБУРГА

Уже в первые дни фестиваля свое искусство представил Санкт-Петербургский театр кукол – спектакль «Песнь песней», в основе которого ветхозаветный сюжет: история любви царя Соломона к девушке Суламифи. Художественный руководитель театра, режиссер Руслан Кудашов предложил импрессионистcкое музыкально-пластическое зрелище, насыщенное символами и аллегориями. Использование разных изобразительных возможностей театра с прямыми цитатами из образного строя Сергея Параджанова, язык интенсивного красного цвета и его оттенков – кровь, сок граната, алые лепестки роз, слово «любовь», многократно и на разных языках выписанное красными буквами, пурпурные одежды мужчины и женщины, вытканные на ковре.    
– Как рождался этот удивительный спектакль? Из каких впечатлений и размышлений? – спрашиваю Руслана Кудашова.
– Он меня возвращает в то время, когда мне было очень плохо: я испытывал кризис творческий и жизненный. Известная вещь: когда человек реально находится на грани, то понимает сущностные вещи, которые важнее всего в жизни человека. Он начинает ценить свою жизнь, которая в новых обстоятельствах ограничена значительно больше. Для меня спектакль «Песнь песней» является билетом в то время, когда рождался его замысел. На меня сильно повлияла книга Питера Крифта «Три толкования жизни» – три философии жизни, каждая из которых представлена одной книгой Библии.  «Песнь песней» – одна часть ветхозаветной трилогии, в которую вошли «Екклезиаст» и «Книга Иова». Их мы тоже поставили.  
Наш замысел рождался единым. Для меня было очень важно осуществить все три постановки именно в тот период, когда я выходил из кризиса, когда жизнь обратно возвращалась и была возможность продолжать ее и в творчестве, и в семье. Спектакли трилогии очень отличаются друг от друга. Это совершенно разная стилистика, разный язык.
– А «Книга Иова», поставленная вами после «Песни песней»?
– Она  больше соответствует традиционному театру, со ссылками из античной трагедии. Потому что это ближе к античности по времени и относительно – по духу. «Книга Иова» – единственная из трех частей, где ведутся диалоги, есть герой и его оппоненты, есть ответ Творца. Здесь уже намечалась архаическая драматургия, которую можно было использовать. После «Песни песней» нам хотелось сделать очень понятный для зрителей спектакль. Нам стоило большого труда и расшифровывать, и как бы присваивать эти тексты себе. Присваивать – потому что в любом случае мы говорим о себе. Мы не говорим о царях, пастухах, которые жили в те времена, в какой-то степени мы сами ими являемся... или не являемся. Подобное мы находим у Шекспира: есть момент, когда Ромео абсолютно счастлив и чувствует себя царем мира. Соломон, влюбленный в Суламифь, тоже чувствует себя царем мира, потому что любящий человек – царь. И  мы можем открывать в себе разные стороны этого ощущения. Когда мы теряем его, то высыхаем, как пустыня. В финале нашего спектакля возникает образ пустыни, из которой выходит наша героиня. Христос, как известно, тоже сорок дней был в пустыне, поэтому все у нас символично и взаимосвязано. Вот эту взаимосвязь мы хотели обрести, и в момент репетиции, видимо, обретали. В обыденной жизни этого добиться тяжело, практически невозможно. Сам спектакль «Песнь песней» – напоминание о тех днях, когда мы имели счастливую возможность размышлять на высокие темы, которые нас самих поднимали.  
– Язык спектакля выкристаллизовывался трудно, или вас, как говорят, «само вело»?
– Что-то вело – это точно. Но дело в том, что этим языком мы занимались давно – несколько лет подряд. Им владеют наши студенты, выпускники. Поэтому мы, будучи в театре кукол, должны искать понимание современного театра. Иногда эти понятия смешиваются – кукольный театр, визуальный театр.  Есть у нас и чисто кукольные спектакли.  Если говорить о поиске своего пути, то мы этим занимались в течение нескольких лет.
– В «Песнь песней» ощущается влияние эстетики Сергея Параджанова, Андрея Тарковского.
– Да, в спектакле есть прямые, откровенные цитаты из Параджанова и Тарковского. Сама история говорит о взаимосвязи, о связи всего сущего. Это очень важно, мне кажется: где один художник заканчивает, там другой начинает и пользуется опытом и достижениями предшественников. Мы не должны, грубо говоря, нарушать связь времен. Наоборот, мы должны сращивать, соединять. И так вокруг много того, что разрушает и разъединяет. А наша задача – ткать и созидать. Поэтому в спектакле «Песнь песней» возникают ткачи – они ткут ковер. Так что я нисколько не отрекаюсь от цитат – наоборот. Но мы используем  это в своем контексте.


«ХАНУМА» ПО-РИЖСКИ

Неожиданное, «европеизированное» решение всем знакомой «Ханумы» А.Цагарели предложили рижане – русский театр имени М.А. Чехова. Его, по словам режиссера-постановщика спектакля, известного российского хореографа и актрисы Аллы Сигаловой, подсказала неожиданная сценография  грузинского художника Гоги Алекси-Месхишвили.  Он отказался от традиционной стилистики – воспроизведения тифлисских реалий, города конца XIX в. и предложил некий символ, надбытовое, очень условное оформление, в котором главное – пиршество ярких цветов, праздник колорита, не имеющего определенно выраженный национальный характер. Еще меньше связаны с кавказской темой костюмы – нечто клоунско-эстрадное, кафешантанное. Эта атмосфера определила и форму существования актеров – они работают достаточно свободно, без традиционного акцента (в широком понимании этого слова).  Яркие, «подиумные» Ханума и Кабато (Вероника Плотникова и Наталия Живец) – в спектакле рижан характеры вполне интернациональные. Как, впрочем, и остальные персонажи. Отдельно хочется сказать о музыкальном оформлении – звучит всеми любимая музыка Гии Канчели, но в джазовой обработке. В живом исполнении потрясающего латвийского Xylem TRIO.


ВЫСОКАЯ ПЕЧАЛЬ  РИМАСА ТУМИНАСА

«Gift» уже во второй раз пригласил в гости выдающегося литовского режиссера Римаса Туминаса, причем сразу с двумя спектаклями. В одном, поставленном по пьесе молодого драматурга Марюса Ивашкявичюса «Мадагаскар», он размышляет о литовском национальном характере и судьбе литовского народа, в другом – инсценировке пушкинского «Евгения Онегина» –  предметом его художественного «исследования» становится таинственная русская душа. Напомним, что в прошлом году подавляющая часть тбилисских зрителей влюбилась в «Дядю Ваню» Римаса Туминаса.
Спектакли Туминаса особенные. Их подчас не просто анализировать – невозможно «поверить алгеброй гармонию». Потому что эти постановки иррациональны.  Жанр спектакля, на наш взгляд, – ностальгический гротеск. Для главных героев, патриота-идеалиста Покштаса и одухотворенной поэтессы Сали, безуспешно ищущей свое счастье в Париже, важнейший вопрос – самоидентификация литовского народа, поиск им своего места на земле. Умник Казимерас Покштас, озабоченный судьбой соотечественников, находит для литовцев новое, «запасное» отечество. Подальше от русских, немцев и поляков – на Мадагаскаре. Эта утопическая, абсурдная идея настолько им овладевает, что он абсолютно теряет чувство реальности, пытается заинтересовать  литовского посла во Франции, а тот предлагает... переселить литовцев на Луну.  
Спектакль окутан печалью и в то же время пронизан едкой, «муравьиной кислотой» иронии и самоиронии: эти качества вообще присущи режиссеру и его созданиям. Ко всем завиральным, несбыточным  идеям, к страстям человеческим, к любому проявлению пафосности Туминас относится настороженно или снисходительно, смотрит на людскую суету сует с высоты птичьего полета, словно ему дано какое-то высшее знание о природе вещей,  тайне жизни и смерти.  В какой-то момент в спектакле «Мадагаскар» возникает перекличка с Чеховым, с «Тремя сестрами» – в сцене, когда Саля, вернувшись из Парижа на родину и стоя у картинной рамы вместе с подругами Милей и Гелей, говорит о желании отправиться в поисках самой себя в российскую столицу. «В Москву. В Москву. В Москву, сестренки мои. Там настоящая жизнь. Богоподобные политруки в кожаных пиджаках. Туда ведут меня звезды. Пятиконечные, красные. Я вся – целиком в Москве. Здесь одна моя тень, мое далекое эхо. Здесь у меня дефицит кислорода», – говорит Саля – «литовка душою», в итоге так и не обретшая счастья и рано ушедшая из жизни.
Ищет и не находит счастья ее славянская «подруга» Татьяна Ларина из другой эпохи и другого спектакля Туминаса – «Евгений Онегин», который режиссер  поставил на сцене Московского театра имени Е.Б. Вахтангова.   
Литовцу Туминасу удалось не только точно воспроизвести картины жизни русского дворянства первой четверти XIX века, но передать сам дух романа, его философию и метафизику. Скудный лексикон не позволяет выразить в полной мере атмосферу, созданную режиссером. Она – в волшебной музыке Петра Чайковского, Дмитрия Шостаковича, Фаустаса Латенаса, разлитой по всему «пространству» спектакля; в балетных па юных дев, занимающихся в танцклассе под руководством строгого танцмейстера с прямой спиной и безупречным французским; в самих волнующих звуках этого  языка, на котором свободно изъяснялось русское дворянство; в нежных переливах домры, на которой играет странное, но очень милое лохматое существо, обозначенное в программке словом «странница»  (Екатерина Крамзина) – то ли дух, то ли ангел-хранитель, незримо присутствующий рядом с Евгением Онегиным;
«Ту самую Татьяну» тбилисцы оценили в трактовке двух актрис (в разных спектаклях) – Евгении Крегжде и Ольги Лерман. В двух главных сценах – письмо Татьяны к Онегину и ночной разговор Татьяны с няней – обе достигли вершин актерского мастерства, были смелы и откровенны, очаровали искренностью и яркой эмоциональностью. «Я влюблена!» – признается Татьяна. От переполняющих ее чувств девушка буквально вибрирует, рывком приподнимает кровать, на которой спит няня, и в упоении вращает ее по сцене. Ольга Лерман и Евгения Крегжде передают внутренний трепет, любовную горячку Татьяны, которую не могут погасить ни доводы разума, ни святая вода: ею пытается «остудить» влюбленную девушку испуганная няня. Возбужденное состояние героини передается зрителям – их тоже охватывает волнение, которое сохраняется на протяжении всей сцены «Письма Татьяны к Онегину».  
Во второй части спектакля мы видим перерождение Лариной. Союз с седовласым генералом – отнюдь не вынужденный шаг засидевшейся в девках Татьяны. В нем она находит родственную душу, те ценности, которые ей по-настоящему дороги. Очень трогает сцена совместного поедания варенья, показывающая возникшую между Таней и генералом Греминым (Юрий Шлыков) душевную близость. И она Татьяне не менее дорога, чем все еще сохранившаяся в ее душе любовь к Онегину.  
Онегина и Ленского играют  по два актера. В образе молодого Евгения, надменного, самоуверенного молодого человека, предстает Виктор Добронравов, а героя средних лет, вспоминающего прошлое через энное количество лет, воплощают на сцене, в очередь, Сергей Маковецкий и Алексей Гуськов. Владимир Ленский «показан» глазами Олега Макарова и Василия Симонова.
Если Сергей Маковецкий – Онегин отстраненный, непроницаемый, барственный, с «бешено уставшей душой» (чуть перефразируя слова Андрея Вознесенского из «Юноны и Авось»), то Алексей Гуськов – Онегин более открытый, саркастичный, жесткий, с неизжитыми страстями.  При этом оба не могут освободиться от обжигающих воспоминаний и сожалений. Оба не расстаются с фетишом – любовным посланием Татьяны, вставленным в рамку как самая ценная и дорогая реликвия. Интересно было сравнить две трактовки замечательных актеров, никому не отдавая предпочтения.
У Ленского – Василия Симонова – определенно «геттингенская», романтичная душа. А Олег Макаров, существующий в образе Ленского параллельно с Василием Симоновым, относится к своему герою как бы со стороны – с нежной иронией.     
Сцена дуэли и гибели Ленского поистине трагична – неподвижная обнаженная спина и опущенная на левое плечо голова героя (актер Василий Симонов сидит спиной к зрителю)  создает ощущение беззащитности этого «агнца божьего» перед злым роком судьбы… Вся сцена поставлена не как дуэль, а как жестокое убийство Ленского. Тщетно пытается вдохнуть жизнь в юношу своей игрой на домре «странница», с состраданием вглядываясь в лицо убитого.  
С подлинной фантазией и тоже с нежным отношением решен образ Ольги (Мария Волкова) – мы-то привыкли относиться к ней традиционно, помня известное пушкинское сравнение с луной. Однако Ленский дарит ей свою душу, свою любовь – ее символизирует в спектакле аккордеон, с которым девушка не расстается вплоть до смерти Ленского. Потом инструмент, то есть, по сути, любовь Владимира, у нее насильно, очень грубо отбирают – и прекрасная сказка кончается... Начинается другая реальность – с другим человеком.
В финале Татьяна танцует с медведем. Кто-то видит в этой сцене союз Лариной с ее мужем-генералом, другие трактуют медведя как символ «русскости» как таковой, а кружение с ним Татьяны – как выражение ее глубинной связи с родиной… Хотя объяснение финального танца лежит, скорее всего, в области иррационального, в сфере свободных ассоциаций.                        

ТЕАТР АБСУРДА ДМИТРИЯ КРЫМОВА

Россию пушкинскую нам показали в спектакле Римаса Туминаса. В ином ключе – абсурдном – представил окружающие его реалии Дмитрий Крымов в спектакле «Школы драматического искусства» – «Русский блюз. Поход за грибами». Смелый режиссер-экспериментатор, впервые покоривший тбилисскую публику три года назад, вызвал своей новой работой разные чувства – от восхищения до недоумения. Слишком необычен его театральный язык.  
Жанр спектакля сам создатель определил так: театральная метаморфоза, фантазия из двенадцати сцен, объединенных общим сюжетом. «Русский блюз» – абсурд, возведенный в энную степень, жутковатый, то бишь, черный юмор и сарказм, гэги, приколы. Режиссер верен своей стилистике, изнутри взрывающей наш столь нелепый, а подчас и страшный мир. В этом вывороченном и выморочном пространстве, в котором обитают весьма странные люди, случаются самые невероятные вещи. К примеру, из унитаза женщины, собравшейся по грибы, вдруг вылезает... дерьмо. Весьма, кстати, симпатичное, белое и пушистое – в образе юноши в нарядном белом костюме, украшенном гирляндами. В спектакле постоянно происходят какие-то катаклизмы – то буря сметает со сцены картонный домик, в котором укрывались грибники, то на наших глазах раскалывается огромная льдина (и мы видим весь процесс воочию!), в результате чего тонет человек, то гибнет  подводная лодка вместе с моряками (невольно вспоминаешь реальные события недавнего прошлого). Так же многообразно и пестро актерское существование на сцене: они то хранят молчание перед священным походом за грибами; то танцуют под классическую музыку балет среди огромных картонных берез, похожих на трубы атомного реактора; то ведут абсурдные диалоги и выступают с монологами о… страусе. Время от времени пронзительными оперными руладами напоминает о себе  вокалистка.  В спектакль введен еще один необычный персонаж: некий человек в стеклянной будке, бодро комментирующий происходящее, рассказывающий анекдоты и  байки, сообщающий какие-то исторические подробности и другую громоздкую и никому не нужную информацию. А голос Левитана произносит хвалу грибам в Подрезково (микрорайон в городе Химки), сыгравшим стратегическую роль  во время исторической битвы под Москвой. Верх абсурда – странное, мягко говоря, свадебное платье, которое примеряет на себя невеста в салоне. На самом деле это огромные панталоны, кое-как напяленные на девушку. Но выдается это, с позволения сказать, «платье»,  за самую модную модель. И стоит она соответственно. Это – смешная «нелепость». Но есть в спектакле и страшные «нелепости».
Этих проявлений абсурдности в спектакле много, как грибов в корзинах грибников. В финале круг замыкается – участники похода возвращаются в свой картонный домик. Вместе с рыбой, водолазом и невестой утонувшего в подлодке моряка. Идет тщательный, рутинный подсчет собранных грибов – ничто не меняется в этом бессмысленном мире. Создатели спектакля принимают радикальное решение: упаковать картонный домик с его убогими обитателями да сжечь. И осуществляет эту апокалиптическую акцию не кто иной, как... тот самый юноша в белом, олицетворяющий дерьмо. Пока пламя пожирает домик, он энергично вращается в каком-то дьявольском, торжествующем танце. А над сценой гимнаст (вернее, кукла гимнаста) ловко подтягивается на кольцах... Жизнь-то продолжается, что бы ни происходило в этом нездоровом человеческом обществе.
Как это чаще всего бывает в спектаклях Лаборатории Дмитрия Крымова, все звучащие в его спектаклях тексты – плод коллективного творчества.         
– Дмитрий Анатольевич, знали ли вы, отправляясь в поход за грибами, чем он закончится?
– Нет, я не знал, чем закончится спектакль, когда начинал работать. Поначалу было очень много эпизодов. Я просто придумал такую штуку: пришел,  рассказал ребятам свой замысел и увидел, что им понравилось. А это уже есть повод для работы. Дальше началась сама работа, у меня была идея и композиция, но композиция менялась, дополнялась странными эпизодами, на первый взгляд, не связанными друг с другом. Подлодку я придумал  с самого начала и стоял за нее горой. Но была еще задумана большая сцена в зоопарке, и от нее в итоге остался только монолог о страусе. Были поначалу клетки-клетки-клетки, и в зоопарк приходит то ли молодая пара, то ли школьники с мороженым. Они ходят вдоль клеток и смотрят на животных, которых  изображают наши актеры.  Спиной к залу сидит актер Саша Ануров – полный человек, такой медведь – он должен был в конце обернуться, и пара должна была его сильно испугаться. Если бы мы это осуществили, то довели бы сцену до инфернальности, которая звучит в каждом абсурдном кусочке... А по дороге еще рассказали бы  про каждое животное. Можно вообще поставить спектакль про медведя. Это невероятное животное, которое почему-то стало символом русской доброты. На самом деле это самое коварное, ужасное, загадочное  животное из всех, что есть в мире. Кого выбрал русский народ в качестве своего символа?! Словом,  много придуманных сцен не вошло в спектакль. Мы сделали потрясающую куклу – гимнаста... Была такая сцена: тренер готовил гимнаста к чемпионату и одновременно торговал игуаной за евро. Гимнасту обещал 25 тысяч, чтобы новые кольца купить. И все  время путался: кому говорит про рубли, а кому – про евро? Короче, полный абсурд! Мне  захотелось в этом спектакле раскинуть руки и почувствовать, что здесь или там, в космосе или под водой,  происходит! И при этом во всем какая-то безысходность и лажа. Эти не знают, что происходит там, те, – что здесь... И все в результате разваливается.
После накопления материала  обычно начинается этап отбора. Когда отрепетировали в три раза больше, чем нужно,  действует довольно жесткий закон. И бьет по нервам всех участников, и моим тоже. Вырезаю, это болезненно и трудно, но необходимо. Потому что спектакль должен смотреться на одном дыхании. Напичкаешь туда больше, чем нужно, – и неизбежно момент турбулентности затянется. А человеческое сознание  пугливое, как мышка, его нужно долго выманивать из норки. Чуть шум, нерасчет, такт лишний, буквально на полсекунды, – и мышка спрячется обратно. Во всяком случае, я этим болею. В спектакле еще остались такие места, хотя он идет всего-то полтора часа...  


АНГЛО-АМЕРИКАНСКИЙ ТЕАТР
И АФРИКАНСКАЯ КАРМЕН

Британский режиссер Хиллари Вуд поставила в Тбилисском театре киноактера имени М.Туманишвили спектакль «Укрощение строптивой» Шекспира, поместив героев в современные реалии. Получился искрометный, легкий и очень смешной спектакль о любви. Зрители посмотрели его на одном дыхании, получив заряд бодрости и хорошего настроения. Успех спектакля был во многом обеспечен участием в нем молодой актрисы Тамрико Бзиава в роли Катарины.
Приготовила зрителям подарок и сама Кети Долидзе, представив в рамках «Gift» спектакль «Трамвай «Желание» Т.Уильямса с блистательной Нинели Чанкветадзе в главной роли. Режиссеру удалось воссоздать сам дух эпохи, в которой живут герои знаменитого американского драматурга. Во многом этому способствует и музыкальное оформление спектакля – джазовая музыка в исполнении духовых инструментов. Мы словно попадаем в Новый Орлеан второй половины 40-х годов XX века, о котором Т.Уильямс писал: «Город был буквально наводнен музыкой». В спектакле точно воспроизведены и взаимоотношения  людей американского Юга – грубоватые, жесткие, приземленные. Тем явнее и определеннее конфликт между мечтой и реальностью, отраженный в спектакле Кети Долидзе.
Последним аккордом фестиваля стала огненная «Кармен» в версии южноафриканских танцовщиков (хореограф и режиссер-постановщик – Дада Масило, она же исполнила заглавную партию) на музыку Жоржа Бизе, Родиона Щедрина и Арво Пярта. Известный сюжет получил новую трактовку: Хосе вовсе не убивает неверную возлюбленную Кармен, а подвергает ее насилию, за что его потом жестоко карают – смертью. В хореографии вполне органично соединились элементы классики, современного танца, фламенко, европейская и южноафриканская танцевальная культура. «Кармен» – это секс, боль, страсть, смерть – то, из чего наш мир и состоит. В моей истории вы не найдете ни ложной стыдливости, ни сглаженных углов – я все показываю, как есть», – признается Дада Масило в одном из интервью.        
На этом завершился фестиваль. Как не раз подчеркнула Кети Долидзе, главный ориентир «Gift» – это, прежде всего, молодые зрители. Они – впрочем, как и представители старшего поколения, – проявили немалый интерес к театральным новациям, уже знакомым и совсем новым именам. Все желают фестивалю процветания и ждут новых встреч.     


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
Театр как реклама вечных ценностей

https://lh3.googleusercontent.com/JtDJYagXl733HFynuVn8X4iyWcLJYywIOl6wfvvKPENA8APvEij_Hl_5a0cnJH_wflPu5xzeBFXAgAYiNOGCDZHIeeUWvW8B-JiRBFiYzc-x8Pm2V_CAT4qdij7k5OIlZ2LtQPnsiV4dgakb-1DqMXELXdAqDGHizJNEdz8f7KwzgNxtKXDXu8CYslT5Rrt-Osb251dVNbXIO0U2jaKGLdzqO0fv5a_ZOJ6r8JocDfZ5E5eK_RwPrIFYZDyn2QS1wDJZmUqctwn1wrl-P5PNNhozQRm2XtE3oDaGU75DBhMCi4ATRrMBjGZeNlUx1xGEQdmdq8eW313dNVG1xsLsefQY7rmANGRzbaO1CrKDF5lNwkFfTUVvCx9ReVWKGGO1upWbvVWrBmJPeFrb9HODd8M2droA6DmyRn5byYzd0TKeNYNAiqZlvPzXotyr2ZoDTAHt0jc79TkHytTpRcsPuYLuKHVVYfIb2LJVpWswYDbjI-Ck-03NchRFk_5bQTKxhoe3mboEzgPRWnhWQDZtqbpOFoLgsv8g7xTwTccBrqM-UNRws0dKv1FQ8XZOueT8yS4q=s125-no

Тбилисский международный театральный фестиваль всегда отличался тщательностью отбора своих участников и сбалансированностью  программы. Его организаторы (художественный руководитель – Екатерина Мазмишвили) не изменили своему принципу и в этом году – отметим, что фестиваль проводился уже в седьмой раз – и представили выдающихся мастеров современного театра. Среди них – режиссеры: немец Томас Остермайер, румын Сильвиу Пуркарете, литовец Оскарас Коршуновас, британка Сельма Димитриевич, а также британский хореограф бенгальского происхождения Акрам Хан. Зрители, заинтересованные в новых театральных впечатлениях, были вознаграждены сполна. Была разрушена некоторая монотонность культурной жизни города,  и тбилисцы увидели театр в самых разных своих проявлениях. Вновь убедились в том, что он может потрясти, даже если действие происходит на абсолютно пустой сценической площадке. Если на сцене действуют всего два актера…  Спектакль, о котором идет речь, поставила драматург и режиссер Сельма Димитриевич по собственной пьесе «Боги пали, и нет больше спасения». Представила его международная театральная компания «Greyscale» из Ньюкасла (Великобритания), «стремящаяся к созданию театра четких форм, сильного, живого, политического и анархического» (как сообщает буклет, выпущенный к фестивалю). Необычность заложена уже в самой пьесе Сельмы Димитриевич. Она состоит из четырех практически повторяющихся диалогов матери и дочери, которых связывают непростые, конфликтные отношения. В спектакле, в котором женщин играют актеры-мужчины Шаан Кемпион (мать) и Скотт Тарнбул (дочь), между диалогами – короткие паузы:  исполнители переодеваются или пьют кофе. Словно это перерывы во время репетиции. Да и весь спектакль, который идет не на сцене, а в репетиционной, воспринимается как театральный урок, workshop (в переводе с английского – мастерская), студийная работа, а  диалоги – как многократные «разминки» текста. В первых «кусках» он произносится почти скороговоркой, как бы на ходу, в эмоциональном движении, напряженном, быстром «кружении» по сцене, но каждый раз по-новому, в другом темпе. И только в последнем диалоге, когда расставляются все точки над i, когда в отношениях персонажей наступает  долгожданная гармония, когда приходит понимание того, что матери уже нет на свете, а диалог с ней выдуман – это «жизнь после жизни», – актеры общаются спокойно, глубинно, на одной волне, внутренне сближаются. И становится горько...
Конфликт, драма, выраженная в ярком жесте, выразительной позе, определенном, четко выверенном взмахе руки  и движении ног, – язык современного танца. Нам он пока еще не стал достаточно близок и понятен, хотя и завораживает. Хореографию этого стилевого направления тбилисцы видят, как правило, на фестивалях. В нынешнем году привлек внимание спектакль «Окаменевший» немецкого театра танца «Сосани», созданного нашими соотечественниками Теей и Георгием Сосани в 2000 году. Мужчина и женщина – вечный сюжет. Мужчина и женщины – сюжет не менее древний. Создатели спектакли показали историю трех одиноких женщин. Это три разных характера, три разных судьбы, а значит, три разных танца. Объединяет их в единое целое обнаженность  чувств, крайняя острота переживаний, экспрессия, наполненная болью и моментами  – агрессией.
Особенно запомнилась одна из трех женщин, на голове которой – повязка. От этой детали рождается ощущение какой-то ущербности, болезненности. В чувствах эта женщина предельно искренна, открыта и ранима. Это и определяет ее сложные, мучительные взаимоотношения с мужчиной. Он освобождает возлюбленную от «повязки» на голове (под ней скрываются темно-рыжие волосы – знак мистичности, таинственности, а может быть, исключительности), но вскоре предает, становится причиной ее страданий, приводящих женщину к гибели.
Другая, условно говоря, брюнетка,  сделанная из более прочного «материала», сама определяет свои отношения с мужчиной – эта «наездница» склонна верховодить и повелевать. Это и проявляется в хореографическом рисунке ее роли... Но как бы ни отличались друг от друга три женщины, все они – одиноки и несчастны. При этом связаны невидимыми, но очень прочными нитями. В ряде эффектных сцен все четверо (плюс «роковой» мужчина) сходятся  в едином хореографическом рисунке.  
В спектакле «Окаменевший» активно используются возможности видеоряда. Вначале он возвращает нас в прошлое героинь, их детство и юность. Это как бы предыстория этих женщин... Впечатляет предельно лаконичная хореография (Теа Сосани): на сцене несколько стульев со «срезанными» ножками, что дополняет ощущение какой-то ненормальности, дисгармонии, неустроенности.     Еще один захватывающий танец  был представлен компанией Акрам Хана. Он называется «Kaash» – с хинди переводится как «если бы».
Балет Акрам Хана, основанный на фольклорном индусском танце и брейк-дансе, соединивший восточное и западное восприятие хореографии и мира вообще, катхак (один из стилей индийского классического танца), восточные единоборства и собственно contemporary dance (то есть, современный танец),  индийскую философию и европейскую традицию, зачаровал (именно – зачаровал) зрителей. Даже неопытному глазу было очевидно отличие танца театра «Сосани» и труппы Акрам Хана. В первом прочитывается «западная» модель: расколотость сознания, одиночество, внутренний и внешний конфликт,  во втором – «восточная» медитативность и целостность миросозерцания.   
Кстати, спектакль, показанный в Тбилиси, – это одна из первых крупных постановок Акрам Хана, принесшая ему мировую славу.
Выразительные возможности современного танца продемонстрировала труппа из Норвегии (Kari Hoaas Productions) – она показала эффектный,  сугубо «мужской» спектакль «На грани отчаяния»: не только потому, что в нем  заняты исключительно мужчины, демонстрирующие  возможности своего тела, – здесь поставлены проблемы, отражающие мужской взгляд на наш жестокий мир, в котором всегда прав тот, кто силен. Режиссер и хореограф – Кари Хоас.
Еще одна фестивальная неожиданность – рэп-опера «Город» (театр «Инкубатор», Израиль). Композитор – Омер Мор, он же режиссер спектакля, который называют первым национальным израильским мюзиклом. Рэп-опера «Город» –  в ее основе лежит криминальный сюжет – пронизана  искрометным юмором. В спектакле заняты совсем еще молодые талантливые ребята, которым удалось «зажечь» аудиторию не только прекрасным вокалом и высокой исполнительской культурой, но и самоиронией. «Город» – своего рода музыкальная пародия на фильмы о гангстерах, и этот опыт не оставил зрителей равнодушными.
Необычную оперу, но только в концертном исполнении, предложили наши редкие гости – венгры. Показанный тбилисцам музыкальный спектакль называется «Мария  из большого города». В его основе – опера (ее еще называют «оперитой») знаменитого аргентинского композитора Астора Пьяццолы «Мария из Буэнос-Айреса». Вместе с поэтом Хорацио Феррером он положил начало новому музыкальному направлению – песни в стиле танго «нуэво». Известная  гитаристка Каталин Колтаи, музыкальный  режиссер спектакля,  музыку Пьяццолы, написанную для исполнения симфоническим оркестром,  переложила для квинтета в составе: Арон Докзи, Зсолт Бартек, Каталин Колтаи, Зсанетт Сзацкер, Ксаба Фервагнер. В образе полублудницы-полусвятой Марии, ставшей символом Буэнос-Айреса, предстала актриса и певица Аннамария Ланг. Мария – это душа города. Как аргентинское танго.
Поразил необычный театр из Польши – «Chorea Theatre», исполнивший эпическую поэму «Гильгамеш» на музыку Томаша Кржижановского.  Это концерт для хора, джазового трио и струнного квартета. Первая полная музыкальная адаптация «Эпоса о Гильгамеше», вдохновленная звуками забытого аккадского языка и загадочной шумерской культурой. Некоторые вокальные партии исполняются на аккадском языке, в основе – древние тексты, написанные клинописью на каменных скрижалях, датированных II веком до нашей эры, они чередуются с песнями в польском переводе. В музыке использованы элементы культуры Ближнего и Дальнего Востока.
Однако и традиционный, вербальный театр, несмотря на предсказания его ухода на второй план, по всей видимости, не собирается сдавать свои позиции. В этом тоже пришлось убедиться на фестивале. Правда, и он с каждым годом меняется, трансформируется.  В том числе и в интерпретации классики. Современные режиссеры почти единодушны во мнении, что ставить классику «по тексту», в привычной до сих пор форме не следует – такой театр сегодня никому не интересен и не способен по-настоящему увлечь зрителя. Таково, к примеру, мнение Оскараса Коршуноваса, придумавшего скандальную версию горьковской пьесы «На дне»  – уже имея опыт «традиционного» решения. Кстати, этот культовый литовский режиссер уже представлял в Тбилиси спектакли своего театра (он называется Вильнюсский городской театр) «Гамлет» и «Ромео и Джульетта» Шекспира. 
В своей интерпретации «На дне» Оскарас Коршуновас не просто «разрушил» текст, отказавшись от трех действий и сосредоточившись только на четвертом – он посадил обитателей горьковской ночлежки за стол, уставленный стаканами и бутылками со «всамделишной» водкой, и фактически сделал их участниками то ли пресс-конференции, то ли застолья, во время  которого герои «На дне» вспоминают исчезнувшего бродячего философа Луку и обсуждают вопросы бытийного характера  в русле дискуссии на тему «Человек – это звучит гордо!» Обсуждают без каких-либо иллюзий – они развеялись вместе с исчезновением старика с его утешительной ложью.    
Но этим Коршуновас не ограничился: он предложил присоединиться к застолью и живой беседе со спивающимися ночлежниками зрителей. Причем с настоящими возлияниями. Вот такой интерактив, когда в идеале должна стереться граница, разделяющая актеров и публику!  При условии, что они говорят на одном языке. Литовские актеры, не владеющие грузинским, пытались обращаться к публике на русском, но, увы, зрители, преимущественно молодые, не знали русского в той степени, которая позволяет поддерживать диалог о смысле жизни...   
Интерактивный театр вообще пользуется все большей популярностью. Видимо, режиссеры действительно не видят иного способа достучаться до сознания и сердца зрителей, пробудить уснувшие души – только окончательно разрушив четвертую стену! Что и происходит в разных странах на спектакле Томаса Остермайера «Враг народа» норвежца Генрика Ибсена.
Начнем с того, что в спектакле знаменитого немецкого режиссера, поставленного на сцене берлинского театра «Шаубюне», действие происходит не в XIX веке, а  в наши дни, в небольшом немецком курортном городке, причем главный герой, доктор Томас Стокман (его сильно играет Кристоф Гавенда), обнаруживший в лечебных водах инфекцию, вовсе не солидный человек, почтенный глава семейства, уважаемая в городе личность, а совсем еще молодой ученый, наряду с наукой увлеченно занимающийся вместе с друзьями рок-музыкой. Она и звучит со сцены в живом исполнении  мини-рок-группы. Бунт доктора Стокмана в спектакле Остермайера – это протест диссидентствующего интеллектуала, неформала, нонконформиста. Но отнюдь не бескомпромиссного героя без страха и упрека.
Особо впечатлил момент, когда доктор Стокман вышел на трибуну (в нее за секунду  превратился перевернутый холодильник) и обрушил на зрительный зал всю правду-матку о современных политических, экономических и социальных реалиях (текст этой сцены был основательно переписан Томасом Остермайером и драматургом Флорианом Борхмайером), а потом обратился к публике за поддержкой. Некто с галерки театра имени К.Марджанишвили, где проходил спектакль, стал приводить примеры из грузинской реальности, близкие к тем, против которых выступал ибсеновский герой (пишут, что московские зрители приняли самое активное участие в этом митинге-игре, предложенной Остермайером)... Когда грузинский обличитель, высказавшись,  умолк, действие продолжилось... В итоге на несчастного и такого упертого Стокмана агрессивные оппоненты  выплеснули немало краски! Благо, вовремя прикрытые тканью зрители с первых рядов избежали участи ибсеновского героя.   
Но в самом финале закрадывается сомнение: а готов ли герой пойти до конца, ведь если лечебница будет развиваться, он сможет получать с этого дивиденды: семье Стокмана принадлежит пакет акций! Дело в том, что тесть доктора, стремящийся сохранить свои капиталы, поставил зятя в весьма затруднительное положение – на деньги, которые должна была унаследовать жена Стокмана Катрина, он скупил резко подешевевшие акции водолечебницы. Стокман встает перед дилеммой – отказаться от своей борьбы ради будущего благополучия семьи или стоять до конца. Для ибсеновского героя вопрос решался однозначно, а в спектакле Остермайера доктор Стокман настроен отнюдь не столь героически и нонконформистски. Во всяком случае, именно это приходит в голову, когда видишь, что у такого стойкого поначалу доктора Стокмана вдруг появились какие-то сомнения.  
Из приколов: в одном из эпизодов появилась немецкая овчарка – тем самым был нарушен главный принцип: никаких животных на сцене, поскольку они привлекают все внимание зрителей на себя. Невозможно переиграть братьев наших меньших. В какой-то момент взгляды зрителей и пса сошлись. Признаться, стало немного не по себе... Он-то существует в реальности – в отличие от нас, публики.  
Отметим сценографию Яна Паппельбаума: действие происходит в черной коробке. Черные стены – это как бы грифельная доска, на которой мелом пишутся тексты, формулы. Когда начинается «публицистика», стены закрашиваются белой краской.   
Новый взгляд на классику – в данном случае речь идет о Шекспире – представил Сильвиу Пуркарете. В театре имени Марина Сореску в Крайове он поставил «Бурю». Кстати, режиссер уже показывал на Тбилисском международном театральном фестивале свои «Приключения Гулливера».
Все единодушно восхитились художественным оформлением спектакля – фантастической сценографией и причудливыми костюмами (художник Драгош Бухагьяр очень интересно использует фактуру бумаги).
На мрачноватой, тускло освещенной сцене – старая мебель, книжный шкаф, кровать. Из недр кровати вылезет свернувшееся в позе эмбриона чудовище Калибан, маг Просперо наденет на него роскошное бумажное платье,  и он превратится  в его дочь Миранду.
Наиболее эффектная часть декорации – огромный шкаф, буквально «забитый до отказа» не только книжными томами со всяческой премудростью, но и удивительными инфернальными персонажами;  к примеру, клоунами в камзолах, париках, с красными носами. Или существами в платьях, но тоже с клоунскими колпаками, землистого цвета лицами и красными носами. «Дети» бурной фантазии, невероятных проделок волшебника, выдумщика Просперо. В спектакле вообще много странных превращений и метаморфоз, передающих сам дух шекспировской «Бури».   
А московский театр «Сфера» представил своего Чехова – его пьесу «Безотцовщина», первое созданное писателем  драматическое произведение, больше известное под названием «Платонов». Оно нашло особенно успешное воплощение в кинематографе: фильм  под названием «Неоконченная пьеса для механического пианино» поставил кинорежиссер Никита Михалков.
В театре «Сфера» постановку спектакля «Безотцовщина. До, после и вместо любви» осуществил молодой режиссер Владимир Смирнов, ученик Сергея Женовача.  Он поместил своих героев на... веранде, полностью заставленной стеклянной тарой (художник Дмитрий Разумов). Обилие пустых банок под ногами персонажей передает ощущение какой-то хрупкости, незащищенности и одновременно пустоты...   Персонажи Чехова, несчастные, одинокие, нелепые, совершают такие же нелепые поступки, неудачно влюбляются, слишком много говорят и слишком звонко смеются, иногда плачут, пытаются покончить счеты с жизнью. Вся эта суета, страсти-мордасти бессмысленны и пусты. Герои тщетно стараются что-то изменить в своей несложившейся жизни. Но даже покончить с собой они не в состоянии. Одного из героев спектакля – Платонова с успехом играет молодой Анатолий Смиранин. Внук того самого знаменитого Анатолия Смиранина, который на протяжении многих лет блистал на сцене тбилисского театра имени А.С. Грибоедова. Интересно, ярко работают Нелли Шмелева, Сергей Рудзевич, Вадим Борисов, Алла Халилулина, Павел Степанов, Евгения Казарина и другие.  
В рамках фестиваля прошли также персональная выставка костюмов художника Нино Сургуладзе, шоу грима Ануки Мурванидзе, воркшоп по координации движения – его провел поляк Гржегож Брал, художественный руководитель театра «Козлиная песнь».
Последнюю точку в фестивале поставил не кто иной, как Шекспировский театр «Глобус» из Великобритании, представив «Гамлета» в постановке Доминика Дромгула и Билла Бакхерста. Спектакль можно было посмотреть в парке Муштаид.
«Руководитель театра, режиссер Доминик Дромгул решил показать спектакль буквально во всех странах мира. Всего стран 205. Премьеру «Гамлета» сыграли 23 апреля 2014 года в Лондоне, а 27 апреля команда спектакля отправилась в двухгодичный тур, который завершится 23 апреля 2016 года, тоже в Лондоне, – это проект в честь 450-летия со дня рождения Шекспира. Отчасти это развитие идеи Питера Брука об интернациональном театре: в 1970-е годы великий британский режиссер вместе со своими последователями-актерами ездил по разным странам мира, в том числе африканским, играя спектакли в деревнях и на городских площадях. Не случайно на странице проекта размещено благословение Брука и его слова о закономерности выбора именно пьесы «Гамлет»: ведь фразу «Быть или не быть» знают в любой точке мира», – пишет газета «Ведомости».



Инна БЕЗИРГАНОВА

 
Музыка для Бесед

https://lh3.googleusercontent.com/THVDypsjQQyJbuZsd4cmtcsaHDFNv2ZOOG-CVwOyFFo=s125-no

Вот музыка та, под которую
мне хочется плакать и петь.
Возьмите себе оратории,
и дробь барабанов, и медь.

Возьмите себе их в союзники
Легко, до скончания дней...
Меня же оставьте
с той музыкой:
мы будем беседовать с ней...
(Булат Окуджава)

Как писал лидер рокгруппы «Аквариум» Борис Гребенщиков: «Однако не будем грустить – барды сгинули, но законы их музыки остались. Это старинные законы: эта музыка зависит от звезд и Луны...»


Удивительным народом были кельты. В созданном ими обществе, пропитанном множеством легенд и мифов, бардам – сочинителям и поэтам ничего не угрожало, они были неприкосновенной «кастой». По сей день ирландцы, ныне проживающие на кельтских землях, верят, что «проклятие падет на голову того, кто осмелится поднять руку на поэта». Быть может поэтому, барды не носили оружие и по сути своей – убежденные пацифисты... Лишь любовью к ближнему можно постичь знания, верили они. Должно быть в связи с этим христианство, пришедшее на смену мифическим божествам, не стало им чуждым.
Бардовские слеты-фестивали проводятся по всему миру. У авторской песни есть свои  слушатели, фанаты, культуртрегеры этого жанра.
И в Грузии уже два года существует бардовский фестиваль.
Тбилиси поразительным образом на протяжении веков вбирал в себя все лучшее, что могли привнести в его жизнь, в его дух приезжие гости – «заезжие» музыканты и поэты,  артисты, режиссеры и оперные певцы, художники и композиторы... Душа города жила и расцветала... И Тбилиси XXI века – открытый город с живой душой...
В прошлом году I Тбилисский международный фестиваль авторской песни был посвящен 90-летию со дня рождения Булата Окуджава. На этот раз фестиваль приурочен к памятной дате – 70-летию Великой Победы.
В мае Тбилиси во второй раз собрал на фестиваль бардов и исполнителей из девяти стран – Азербайджана, Армении, Беларуси, Грузии, Израиля, Литвы, России, Украины, Чехии.
Проект был осуществлен по инициативе Международного культурно-просветительского Союза «Русский клуб» при финансовой поддержке фонда «Русский мир». Почетным гостем фестиваля стал Сергей Шурыгин, заместитель исполнительного директора фонда.  
Участников фестиваля приглашал Роб Авадяев, исполнитель авторской песни, один из создателей бакинского Клуба авторской песни (КАПа), сегодня проживающий в Тбилиси. Он собрал авторов-исполнителей, своих зарубежных коллег, очень разных и в то же время объединенных бардовским братством.
Роб Авадяев вел два первых концертных вечера, на которых каждый из участников в персональном блоке представил свое творчество.
Из Азербайджана приехали – Ибрагим Имамалиев, художественный руководитель бакинского КАПа и Джавид Имамвердиев, организатор ежегодного Бакинского международного фестиваля авторской песни и президент КАПа; из Армении – Артур Агаджанов, студент по классу вокала Ереванской Консерватории имени Комитаса; из Беларуси – Александр Баль, поэт, заведующий музыкальной частью Могилевского областного драматического театра; из Израиля – Дмитрий Кимельфельд, популярный в 70-80-х годах в Советском Союзе бард; из Литвы – Вигантас Казлаускас, автор и исполнитель авторской песни на литовском и французском языках; из России – Дмитрий Бикчентаев (Казань), бард, композитор, автор музыки для театра и кино, Александр Ванин, член Клуба авторской песни «Парус» Калиниграда, лауреат Грушинского фестиваля, Елена Гурфикель, поэт и бард из Москвы, Алексей Ушаровский (Москва), актер, исполнитель авторской песни, москвичи Ольга Васильева и Михаил Гантман, исполнители авторской песни, участники многочисленных фестивалей; из Украины –
Ольга Артеменко, исполнительница авторской песни и Олег Рубанский, поэт, президент Киевского международного фестиваля авторской песни и поэзии «Остров»; из Чехии – Алексей Кудрявцев, поэт, лауреат Грушинского фестиваля, известный исполнитель песен Владимира Высоцкого.
С грузинской стороны на правах «хозяев» фестиваля выступили – Роб Авадяев, публицист и телеведущий; Вахтанг Арошидзе, инженер-гидрогеолог; Зура Закариадзе (Папа), исполнитель авторской песни на грузинском языке; Давид Мезурнишвили, психолог, лидер рок-группы «Пилигримы»; Олег Мчедлишвили, поэт, актер театра имени А.С. Грибоедова; Елена Осипова, пианистка, музыковед, композитор; Ирина Парошина, поэт, физик, программист, фотограф; Гога Чкония, поэт, тележурналист, продюсер.
Фестивальные вечера проходили в исключительно теплой, душевной атмосфере. Грузинские и зарубежные участники подарили тбилисской публике радость общения, зрители не хотели расставаться с дорогими гостями.
Гала-концерт был посвящен 70-летию Великой Победы. Барды исполняли песни военных лет, песни Булата Окуджава, Юрия Визбора, Владимира Высоцкого и авторские.     Ведущей гала-концерта с радостью согласилась стать Ирма Сохадзе, поэт и композитор, джазовая и поп-певица, заслуженная артистка Грузии.
В гала-концерте участие также приняли актриса театра имени А.С. Грибоедова Ирина Мегвинетухуцеси и эстрадные грузинские исполнители – Бесик Каландадзе и Темо Саджая. Концерт проходил в торжественной обстановке и окончился овациями.
Фестивальная программа была заполнена не только выступлениями, но и поездками – гости осмотрели старый Тбилиси, район серных бань – Абанотубани, крепость Нарикала, а в один из дней посетили древнюю столицу Грузии Мцхету – храмы Светицховели, Самтавро и монастырь Джвари.
В рамках фестиваля в Тбилисском центре РИА-Новости прошла итоговая пресс-конференция.

Джавид Имамвердиев
(Азербайджан)
– Я считаю замечательным, что в Тбилиси, где была написана первая песня Булата Шалвовича Окуджава «Неистов и упрям, гори, огонь, гори...», проходит бардовский фестиваль. Для нас подобные фестивали очень важны. Есть такая строчка замечательного поэта Владимира Ланцберга: «Сверим наши песни», т.е. мы съезжаемся, чтобы сверить наши песни, пообщаться друг с другом... Для меня тбилисский очень родной фестиваль, он похож на наш бакинский. Здесь очень добрая и восприимчивая публика, здесь очень приятно работать.

Александр Баль
(Беларусь)
– Публика настолько изголодалось, как мне показалось, что было бы больше концертов – прошло бы еще лучше и, поверьте, не провально. Вот такое мое пожелание – побольше нас нагружать выступлениями (смеется).

Вигантас Казлаускас
(Литва)
– В Тбилиси на фестивале я уже второй раз. Публика здесь умеет слушать, для нее всегда хочется петь. Я дважды был на бакинском фестивале, в Калининграде. У нас в Литве тоже проходят подобные фестивали, но делаются они по иному принципу. Приглашают одного представителя,  который выступает на своем языке, нет ограничения в инструментальном плане, можно приехать одному, либо музыкальной группой. Мы организуем выезды участников в маленькие города. Мы сотрудничаем с латвийским фестивалем и отправляем каждый год своих исполнителей в Ригу, где они выступают в Церкви святого Петра.

Дмитрий Бикчентаев
(Россия, Казань)
– Я в первый раз на фестивале в Грузии. Единственное, что я могу сказать своим друзьям – нужно ехать в Грузию. Эта страна предрасположена к туризму. Я видел своими глазами  доброжелательность всех служб, которые отвечают за туристический контент, во всяком случае, в Тбилиси. Здесь есть, что посмотреть. Проведение аналогичных фестивалей может приносить и экономическую пользу – сюда через песню потянутся туристы. Думаю, что шаги, которые предпринимает республика, предпринимают организаторы – это шаги правильные в экономическом, духовном и эстетическом плане.
В России есть большое число любителей песни, которые ездят за свой счет на фестивали авторской песни. Дорога не так дорого стоит, проживание в гостиницах, хостелах по очень лояльным ценам. Думаю, что подтянулись бы из России не только любители попеть, но и послушать... Я желаю продолжения этого события, чтобы был и третий, и пятый, и юбилейный десятый. И, может быть, политики нас услышат, и поймут, что в общем, делить-то нечего. Давайте будем духовно обогащать друг друга хотя бы через песню.

Елена Гурфинкель
(Россия)
– О чем поэзия? Точно перевести нельзя. Это не публицистика, не драма с определенным сюжетом. Естественно, прежде всего, поэт пишет о себе. Этим он и делится со зрителем. Хорошее попадание происходит, если зритель понимает, что все, что поется – и о нем тоже.

Алексей Кудрявцев
(Чехия)
– В Тбилиси «очень работоспособная» публика, я бы так сказал. Она работает вместе с артистом. А это немаловажно для каждого поющего человека. Очень было приятно, что были полные залы, это не всегда происходит, когда дело касается нашего жанра, который сейчас в российских СМИ не пинает только ленивый. Ну и, конечно, грузинское гостеприимство, это проверено, и это не миф (смеется).

Александр Ванин
(РФ, Калиниград)
– Публика серьезная, но очень благодарная, ты выходишь и понимаешь – тут не пройдет налегке. Ты отдаешь ей что-то и она с избытком возвращает.

Артур Агаджанов
(Армения)
– Еще раз хочу поблагодарить за приглашение на эту святую землю. Зритель у вас чрезвычайно позитивный, теплый. Отрадно выступать перед братским грузинским народом. Чтить память павших. Фестиваль и бардовская песня объединили всех нас. Это было замечательно и пусть это продолжается...

Дмитрий Кимельфельд
(Израиль)
– Много есть форм проведения фестивалей. Форма этого фестиваля связана с тем, что Тбилиси – необычный город. Это поразительно, здесь сразу же возникает то торжественное настроение, которое диктуется великой поэзией тех людей, которые побывали до меня... И люди, которые здесь живут, те, кто пришли на наши концерты, – не просто белый лист, они воспитаны этим городом, а это уже колоссальная традиция. Для меня это был праздник...


Алена ДЕНЯГА

 
ПЕРЕЧИТЫВАЯ КЛАССИКУ

https://lh3.googleusercontent.com/-iIIhHn7tHfw/VMIhE16FkBI/AAAAAAAAFYk/QOBRtAcUGn4/s125-no/B.jpg

Вслед за Тбилисским международным театральным фестивалем в грузинской столице прошел  фестиваль искусств «Gift» имени М.Туманишвили – событие, которого театралы всегда ждут с особым нетерпением. На этот раз фестиваль предложил вниманию тбилисской публики «полемическую интерпретацию классики», которую литературоведы  назвали «парадигмой эпохи».  А начала театральный марафон американская  компания «SITI»,  показавшая на сцене тбилисского театра киноактера спектакль «Радио Макбет».

РАДИО МАКБЕТ  
Зрители не увидели ни  декораций, отсылающих  в далекое прошлое, ни старинных костюмов, соответствующих эпохе, их не заставили сразу погрузиться в шекспировские реалии. Действие происходит в репетиционном помещении заброшенного театра с неустойчивым энергоснабжением: свет время от времени вырубается, и мы слышим, но не видим актеров, что создает дополнительный эффект восприятия текста – «исключенный» на несколько минут  визуальный ряд не мешает вслушиваться в смысл слов. Вся декорация – это длинный стол, несколько стульев и радиооборудование. Ведь артисты, собравшиеся в этом невзрачном, казенном пространстве, участвуют не просто в спектакле, а в радиоспектакле. Они одеты по моде 30-х годов прошлого столетия, пьют  чай, живут своими проблемами и поначалу далеки от мира макбетовских страстей. Однако по мере все большего погружения в текст  трагедии преображаются и в полной мере переживают все то, чем терзаются шекспировские персонажи. Обыденное пространство студии энергетически заряжается и буквально взрывается от эмоций участников спектакля, к концу будто утративших чувство реальности и перешедших грань, отделяющую жизнь и искусство.
После спектакля состоялась встреча с известным режиссером, театральным деятелем Энн Богарт и актрисой Эллен Лорен (она играет в спектакле леди Макбет) – обе являются художественными руководителями компании «SITI».
- Идеи, стоящие за спектаклем, - это только точка, от которой следуешь дальше, - подчеркнула Энн Богарт. - Они хороши, но потом ты часто двигаешься в совершенно ином направлении. И это называется игрой. Идеи не значат для зрителя ничего! В спектакле «Радио Макбет», кстати, происходит конфликт актеров и идеи спектакля. Мы посвятили нашу постановку одному из выдающихся американских деятелей культуры, гениальному режиссеру и актеру театра, кинорежиссеру, сценаристу Орсону Уэллсу. Наша болезнь – я имею в виду североамериканцев – это потеря памяти. США забыли Орсона Уэллса, как и многих других выдающихся соотечественников. В театре нужно преодолевать то, что называется потерей памяти.  Не зря американский писатель Гор Видал назвал США «Соединенными штатами Амнезии». Нам хотелось бы, чтобы Орсона Уэллса помнили и возвели ему в театре памятник. В 2000 году мы поставили спектакль «Война миров» о жизни Орсона Уэллса (автор текста – драматург Наоми Лизука).  На его роль был назначен актер, продюсер, сценарист Стивен Уэббер. Я хотела, чтобы Уэллса играл молодой человек. Почему мы поставили «Войну миров»? Потому что в 1938 году им была осуществлена радиопостановка «Война миров». Она известна тем, что радиослушатели приняли спектакль, поставленный Mercury Theatre on the Air под руководством Орсона Уэллса, за реальный новостной репортаж, и якобы более миллиона жителей северо-востока США поверили в нападение марсиан и ударились в панику… И вот спустя много лет мы представили, что Уэллс и его актеры заперлись в репетиционной комнате и начали репетировать  пьесу  «Война миров». Мы создали радиостудию, где все происходило, и почувствовали, как это было страшно для людей. Хотя радиоспектакль был предназначен только для слушателей.  Наша постановка оказалась простой, но очень успешной. 11 сентября 2001 года у нас шла репетиция – готовились к турне по городам США. И вдруг повалил дым – случилась всем известная катастрофа… Я стала получать сообщения из театров с предупреждением  не привозить этот спектакль – мол, люди слишком напуганы. Но мы все-таки отправились в турне, и для зрителей наш спектакль стал лекарством – они освободились от тяжести. Однажды во время репетиции родилась идея поставить второй спектакль, посвященный Орсону Уэллсу – «Радио Макбет». В процессе действия на сцене появляется Орсон Уэллс в исполнеии Стивена Уэббера и вырывает текст из рук актера, назначенного на роль Макбета, и начинает играть сам...       
- Наш театр традиционный, старомодный, - сказала Эллен Лорен. - У нас, конечно, есть постмодернистские идеи, но мы воспитаны на классике. Театр пробуждает эмоции, действует на сенсорику, и это не новая, не оригинальная мысль. Мы начали записывать шумы, звуки и стали лучше понимать «Макбет» как пьесу. Это все равно, что смотреть на солнце. Оно может сжечь глаза, если смотреть на него прямо. Но если выбрать другой ракурс, смотреть на солнце сбоку, то можно разглядеть его лучше. Зрители сегодня  больше смотрят спектакль, чем слушают текст. Мы думаем о том, как выглядят герои и пространство, и не слышим, о чем говорят персонажи. Это должна быть тишина, молчание, наполненное очень сильной энергией.  Шекспир требует, чтобы мы были открытыми, готовыми к экспериментам, к действию. Когда ты отправляешься в театр, то чувства твои могут не соответствовать тому, что испытывают герои Шекспира. Но потом происходит преображение. Очень сильна сцена, в которой леди Макбет сходит с ума, ее чувства взрываются. По сути, леди Макбет – трагическая фигура.

О.Й. ПОЗДНЯЯ ЛЮБОВЬ
В Тбилиси с особым трепетом ждали очередного спектакля Дмитрия Крымова – московского режиссера-экспериментатора, возглавляющего Лабораторию Школы драматического искусства. В прошлом году он очаровал (в значении – «околдовал») тбилисскую публику спектаклями «Смерть Жирафа», «Катя, Соня, Поля, Галя, Вера, Оля, Таня» по циклу рассказов Ивана Бунина «Темные аллеи», «Опус №7», «Оноре де Бальзак. Записки о Бердичеве» по мотивам чеховских «Трех сестер». И вот на  сцене театра имени К. Марджанишвили – новый эксперимент Дмитрия Крымова под названием «О.Й. Поздняя любовь» по одноименной  драме А.Н. Островского. Уже сама приставка «О.Й.» намекает на то, что зрители увидят пьесу в нетрадиционной трактовке.  Однако то, что они посмотрели, превзошло самые смелые ожидания: Дмитрий Крымов поставил «Позднюю любовь» как буффонаду с элементами циркового искусства. Он построил на сцене вывороченную реальность с героями-монстрами, но при этом очень симпатичными. Во внешних проявлениях персонажей, в их облике  – костюме, гриме – выражается их внутренняя сущность или... ироническое (порой – саркастическое!) отношение к ним  режиссера-постановщика. При этом мужчин, в основном,  играют в спектакле  женщины, а женщин – мужчины... Но самое удивительное – при столь дерзких перевертышах на сцене настоящий Островский: эксперименты с формой позволили еще ярче высветить идею и суть характеров.      
Самая трогательная пара – адвокат Маргаритов (Алина Ходжеванова) и его дочь Людмила (Мария Смольникова). Он – божий одуванчик, эксцентричный, субтильный и подвижный человечек. Она – искренняя, самоотверженная, наивная, как говорят, до идиотизма, и  при этом очень некрасивая девушка – с преувеличенно густыми черными бровями. При всей своей нежной природе она очень сильная и в конце концов преодолевает все трудности. По крайней мере, так ей кажется... Полная противоположность этим «небожителям»  -  энергичная вдова Варвара Харитоновна Лебедкина (Константин Муханов). Этот «мужик в юбке»  нагл и скор на руку. Он очень напоминает современного транссексуала с криминальными наклонностями. Под стать ему еще одна мужеподобная баба с ногами-тумбами: Фелицата Антоновна Шаблова (Евгений Старцев).  Эти две «дамы» участвуют в самых смешных и жестких  цирковых репризах. Еще один обаятельный монстрик – долговязый, кривой и хромой Дормедонт (Андрей Михалев). Моментами кажется, что действие происходит не на театральных подмостках, а на арене... В спектакле много приколов: так, купец Дороднов (Вероника Тимофеева), пришедший к Маргаритову с выгодным дельцем, приносит ему какой-то сверток, в котором оказался... кусок мяса. Символ процветания и довольства. Этот «символ» Маргаритов сначала «укачивает» как младенца, а затем  буквально всучивает обожаемой дочери... Так сказать, приданое.    
В традиционном ключе романтического антигероя решен разве что образ Николая Шаблова (Александр Кузнецов). Однако его финал неожиданный: спасенный благородной Людмилой Николай  Шаблов должен теперь пойти с ней под венец, но предпочитает... застрелиться. Так что крымовский финал идет вразрез с хэппи-эндом А.Н. Островского.
Хочется особо отметить сценографию Анны Костриковой и Александра Барменкова. Это предельно открытое, обнаженное  пространство: обклеенная светлой  бумагой коробка сцены с черными кляксами кое-где и такой же  «кишкой» толстого провода, брошенного в углу. И все. Мы и здесь видим оборотную сторону всего сущего – изнанку театрального процесса, изнанку жизни и человеческой души.  
Отдельно – о слове в спектаклях Дмитрия Крымова. Год назад он сказал: «Я думаю, что театр – это не текст и не литература. Во всяком случае, не текст в первую очередь, а определенная материя. Текст может послужить только поводом для изобретения театра». При этом пообещал, что в будущем спектакле по Островскому осуществит эксперимент – принципиально не выбросит ни одного слова из классического текста. И вот – спектакль «О.Й. Поздняя любовь». Верность классическому слову декларируется – персонажи в начале спектакля буквально читают канонический текст, который проецируется на стене. Но и в этой работе Крымов не мог обойтись без розыгрыша. Так, Фелицата выпевает свой текст как народный плач  (она «плачет» по непутевому сыну: «Где-то мой сынок любезный погуливает? Ох, детки, детки – горе матушкино!»). А Маргаритов и Людмила, не довольствуясь словами, выражают свои чувства междометиями и какими-то нежно-жалобными, скулящими  звуками...   

ДЯДЯ ВАНЯ
Тбилисские театралы открыли для себя еще одного замечательного  режиссера – художественного  руководителя  Московского театра имени Евгения Вахтангова Римаса Туминаса. Его страстная и печально-ироничная интерпретация «Дяди Вани» Чехова вызвала споры. Одни стали фанатами этого спектакля, увидев в нем нечто очень родное и близкое и безусловно приняв его своеобразную эстетику. Другие вздыхали по «дядям Ваням» Иннокентия Смоктуновского и Олега Басилашвили,  конечно, отличающимся от  образа, созданного Сергеем Маковецким вместе с Римасом Туминасом.
Однако восприятие театра Чехова, как и театра вообще, требует открытости, внутренней свободы и готовности видеть новое и неожиданное. В оригинальной  трактовке Римаса Туминаса дядя Ваня прямо-таки фатально несчастен, более того – он искалечен реальностью, а главное – тотальным отсутствием любви. Никто никому не нужен, никто никого не любит. Как искалечены и другие герои спектакля. Пьющий, «пожирающий» сам себя доктор Астров (Владимир Вдовиченков), постепенно превращающийся из «великана» в колосс на глиняных ногах. Знаменитые слова о том, что «в человеке все должно быть прекрасно», он  произносит,  напившись, что называется, до чертиков. А стул, который доктор ловко смастерил, подламывается под ним и дядей Ваней... Все так зыбко и неустойчиво в этом мире! А рядом мается изнемогающая от пустоты, «расплющенная» жизнью Елена (Анна Дубровская), - как прекрасная, редкая бабочка в коллекции энтомолога. Голос актрисы волнует, будоражит воображение... Это богатая, страстная натура, вынужденная прозябать рядом со стареющим и больным профессором Серебряковым (Владимир Симонов),  до безумия влюбленным в жизнь эгоцентриком. При первом появлении на сцене он вышагивает гордо как павлин, стараясь сохранить реноме. А в другом эпизоде мечется как зверь в клетке и мучается, по сути, тем же, что и его оппонент дядя Ваня, - безлюбьем и страхами. «Некрасивая» Соня (Евгения Крегжде) несет  свою некрасивость как крест. Телегин (Юрий Красков) обречен быть вечным клоуном и попрошайкой.  Страдает и Мария Васильевна Войницкая (Людмила Максакова), в сущности, тоже очень одинокая женщина, цепляющаяся за Серебрякова как за соломинку... Все они страдают не потому, что плохи  или неправильно живут, а потому что так устроена жизнь: человек не может быть в ней счастлив. Все жаждут любви и понимания, но многим ли удается обрести то и другое,  и, даже обретя, - удержать?
Как смешон и от этого еще более трагичен дядя Ваня! Вот он появляется на сцене – взвинченный, потерянный, объявляет Астрову, что вскоре появится Серебряков с супругой, и в рассеянности садится на колени доктору, затем опускается на корточки, словно не замечая свободного стула рядом. Так и сидит, скукожившись, всю сцену.  Все выдает крайнее смятение чувств дяди Вани. Вообще все без исключения актерские работы в спектакле Туминаса вызывают восхищение.
«Дядя Ваня» Туминаса – эстетский спектакль, построенный на изломах, надрывах, эмоциональных всплесках и выбросах, выразительном и разнообразном пластическом рисунке. Действие происходит на фоне Вечности: в глубине сцены на этот суетный мир безмолвно взирает, подобно Сфинксу, громадный лев (сценография и костюмы Адомаса Яцовскиса). Трагедия героев спектакля Туминаса в том, что они не веруют. Ни во что. Они опустошены, уничтожены безверием  и осознанием мимолетности жизни и неизбежности смерти. Финал спектакля можно смотреть бесконечно. Знаменитый монолог Сони «Что ж делать, надо жить», который традиционно считают выражением философии христианского смирения и терпения, произносится актрисой Евгенией Крегжде с предельным отчаянием и надрывом. Ее слышит и не слышит превратившийся в бесчувственную куклу дядя Ваня – Сергей Маковецкий. Соня пытается оживить «покойника», танцует с ним, открывает ему глаза и даже «рисует» на его лице улыбку. Но в итоге  получается жутковатая маска смерти. Семеня, «бедный, бедный  дядя Ваня» отступает  в глубину сцены и растворяется в вечности. Тут же, за рабочим столом, точнее, на столе, обретает вечный покой Соня... Все они, чеховские герои,  жили-были  и ушли в прошлое.  Да и мы, в конечном итоге, отправимся  за ними. Это – данность.    
Огромна роль музыки в спектакле – она усиливает интонацию неизбывной печали и отчаяния, атмосферу высокого страдания души. Ее автор – композитор Фаустас  Латенас. В спектакле звучит также отрывок из «Кол Нидрей» М.Бруха в исполнении Т.Докшицера (труба). Безупречна работа художника по свету Майи Шавдатуашвили. Глубинный свет дополняет образ спектакля – и возникает нечто, существующее на грани миров, реального, сценического  и вневременного, потустороннего.       

ПИГМАЛИОН
В рамках Международного фестиваля искусств «Gift» имени М.Туманишвили в столице прошел «Петербургский театральный сезон». Его организатор –  «Нева-Арт» при поддержке Секции интересов Российской Федерации при Посольстве Швейцарии в Грузии, Посольства Грузии в Москве, Театра киноактера им. М.Туманишвили в Грузии. Петербуржцы показали спектакль «Пигмалион» (режиссер Григорий Дитятковский) по пьесе Бернанда Шоу.
Театр «Приют комедианта» обратился к пьесе Б. Шоу, а не к мюзиклу  Ф.Лоу.  Тем не менее, в спектакле Г.Дитятковского герои, если не поют, то танцуют, а пластический рисунок, иногда весьма искусный, дополняет словесную игру, усиливает впечатление образа (режиссер по пластике – Сергей Грицай).  Профессор Хиггинс в спектакле значительно помолодел по сравнению с оригиналом (в этой роли – Владимир Селезнев). Это интересный мужчина, интеллектуал, денди с изящными манерами, фанатично преданный Фонетике (именно с прописной буквы!). С ней он в итоге и остается. Для Хиггинса фонетика – это не просто раздел лингвистики, профессия, но – философия, религия, стиль жизни. Не случайно  в уста профессора Хиггинса вложены отрывки из звуковой поэмы Андрея Белого «Глоссалалия». Кабинет ученого увешан различными атрибутами, связанными с фонетикой, - это прекрасно оснащенная студия звукозаписи, лаборатория  (так что звук – тоже своего рода персонаж спектакля). Хочется особо отметить объемную, впечатляющую сценографию Эмиля Капелюша. Хорошо обыгрывается небольшая «многофункциональная» кабинка – в нашем представлении, она выражает замкнутое пространство человеческого разума, его несвободу, ограниченность. Из  этого ограниченного пространства удается вырваться на свободу простой, необразованной  цветочнице  Элизе Дулиттл (Дарина Дружина) – с помощью Хиггинса и Пикеринга. Примечательно, что Пикеринга играет сам режиссер спектакля Григорий Дитятковский. Вместе с В.Селезневым они представляют  блестящую пару английских джентльменов. Интересен Сергей Дрейден в роли резонерствующего циника Альфреда Дулиттла. Он безупречно ведет свою партию, демонстрируя высокий профессионализм.

МАДАМ БОВАРИ
Украинский режиссер Андрий Жолдак показал на фестивале свою сценическую фантазию на тему флоберовской «Мадам Бовари»… Ее представила санкт-петербургская труппа театра «Антреприза Андрея Миронова». Да, это было круто! Конечно, жолдаковская постановка не имеет почти ничего общего с оригиналом, но как потрясающе это сделано! Мы увидели спектакль, рожденный под знаком Эроса – чувственной любви. Любви, которая порой делает человека безумным и совершенно неуправляемым. Эрос как некое сумасшествие овладевает героиней Жолдака –  мадам Бовари, проявившейся  в  сознании режиссера как воплощение языческой стихии. Самыми разнообразными и невероятными театральными средствами в спектакле передано это состояние чувственного опьянения, исступления, горячки. Этот выброс подсознания – глубокие, подводные течения (предмет психоаналитиков фрейдистского толка). То, что живет в каждом человеке… У зрителей во время спектакля обостряются все чувства – они ощущают запах жасмина из мокрого после дождя сада, порыв ветра, резко распахнувшего окно, поток солнечных лучей, заливающих комнату, или струи дождя, омывающие лицо, слышат плеск волн и треск дров в печи… Не довольствуясь одной мадам Бовари, Жолдак представляет нам сразу двух Эмм. Одна живет в современной квартире Санкт-Петербурга (ее «заразили» бациллой любви некие «божества» в образе музыкантов-рокеров), другая – литературный персонаж, отраженный в зеркале сознания Жолдака. Обе причудливые, фантастические реальности сталкиваются, взаимодействуют, дополняют друг друга, создавая новый объем восприятия.  «Во мне уживается множество женщин!» - говорит Эмма Бовари.
Но главная Эмма все-таки одна – оттуда, из Флобера, родившаяся в соавторстве с режиссером. Жолдак (вместе с актрисой Еленой Калининой)  подчеркивает в Эмме языческое, даже ведьминское начало – во всяком случае, она обладает экстрасенсорными способностями. В ней есть что-то от гоголевской панночки или  купринской Олеси: от первой  – демонизм, от второй – глубинная связь с природой. Она подчеркивается сценографией  (Андрий Жолдак, болгарский художник Тита Димова) – в квартире  «растут» деревья, щебечут птицы. Время от времени Эмма издает какой-то нечеловеческий, звериный вопль… Так что не кажется странным появление Лисы. Эмма входит в контакт с  этим загадочным существом – в христианской традиции лисьи хитрости считаются уловками самого дьявола, а в китайских народных суевериях женщины-лисы вызывают эротические ассоциации. На протяжении всего спектакля сцена так наэлектризована, актрисы (Полина Толстун и Елена Калинина, в первую очередь  – Елена Калинина), существуют на таком пределе чувств, что, кажется, выдержать это напряжение  невозможно – ни артистам, ни зрителям. Мадам Бовари мечется в пространстве комнаты – любовь ей нужна как кислород, как вода («Дай мне воды, мне нечем дышать!» - молит в исступлении Эмма). Ее тело извивается в судорогах, женщина то взбирается на дверь, то подставляет голову под дождевые струи, то умоляет мужа избить ее и таким образом освободить от страданий, то отгораживается от него, очерчивая вокруг себя скотчем  магический круг,  то фиксирует мелом на стенах самые сокровенные и выстраданные  мысли, то… пытается спастись, обратившись к Богу (в комнату приносят огромное распятие)… Но страсти, разрывающие  Эмму изнутри, не могут не разрушить ее отношений с окружающим миром, не могут не привести ее к гибели.

НОЧЬ ГЕЛЬВЕРА
Большой резонанс вызвала мелодрама  питерского театра имени В.Комиссаржевской «Ночь Гельвера» по пьесе польского драматурга Ингмара Вилквиста в постановке Александра Баргмана. Этот спектакль для двоих заставил дрогнуть зачерствевшие сердца зрителей, и публика в очередной раз осознала, сколь велика роль хорошего актера для того, чтобы интересный материал прозвучал в полную силу. Никакие достоинства пьесы или режиссерские изыски не компенсируют отсутствие  талантливого актера. А в данном случае с этим было все в порядке: Оксана Базилевич (Она) и Денис Пьянов (Он) показали высочайший класс. Как сыграть умственно неполноценного человека, почти отказавшись от внешней характерности? Денис Пьянов блестяще справляется со своей ролью мужчины с развитием ребенка,  воспринимающего зло окружающей реальности с детской непосредственностью и пытающегося по-своему этому злу сопротивляться. Чтобы выжить.
Актеры, чутко реагирующие на творческие импульсы, исходящие от партнера, взаимодействуют без малейшей фальши, аффектации, «провисания» или неточности. Хотя сама тема (установление фашистского режима в одной из европейских стран со всеми вытекающими из этого исторического факта последствиями), возможно, и предполагает некий пафос, даже надрыв. В эпизодах, требующих тихого, вдумчивого проживания, актеры так же сильны и убедительны, как и в психологически напряженных, взрывных сценах. Этот творческий тандем был отмечен высшей театральной премией Санкт-Петербурга «Золотой софит» - как и сама постановка, признанная «лучшим спектаклем малой формы».
Еще одна труппа из города на Неве – «Мастерская Григория Козлова» - представила спектакль по Островскому «Любовные мечты, или Женитьба Бальзаминова». Тбилисцы уже в третий раз встретились с этим театральным коллективом. Ранее Григорий Козлов и его замечательные молодые артисты показали постановку по «Братьям Карамазовым» Ф.Достовеского и  вампиловского «Старшего сына».
Развеселило публику трио из театра «Комик-трест» - Наталья Фисон, Илья Старосельский и Игорь Сладкевич (постановка Вадима Фисона). «Кабаре «Нафталин» - так называется шоу, соединившее клоунаду, танец, пантомиму, скетчи, куклы и фокусы.   

ТРИ СЕСТРЫ         
Огромным подарком для тбилисцев стал приезд на «Gift» российского режиссера Андрона Кончаловского. Он тоже представил Чехова – «Трех сестер», поставленных на сцене московского театра имени Моссовета. Кончаловский, кстати, уже привозил в Тбилиси чеховскую «Чайку». Для него обращение к чеховским героям – это воспоминание, это дань благодарности  к тем, кто растворился в тумане  прошлого.  К унесенным ветром и временем. К тем, кто некогда любил, мечтал, страдал, надеялся. В прологе на экране появляются слова из парижского письма: «Боже мой, как давно это было! И было ли вообще то, что было?»  И Три сестры стремительно уносятся  на качелях как мираж…
На протяжении всего спектакля поддерживается  этот эффект остранения – действие несколько раз прерывается, и над сценой оживает  большой экран:  актеры, участвующие в постановке, говорят об отношении к Чехову и своим персонажам. А в какой-то момент вдруг уходит яркий свет, действие затормаживается, сцена окутывается туманом, персонажи куда-то уплывают и воспринимаются  как что-то очень далекое, проявившееся лишь на несколько мгновений… как сон, как воспоминание… чтобы вновь раствориться.  
Наверное, Кончаловский  не мог поставить другого, совсем уж нетрадиционного, модернизированного Чехова. Учитывая его корни, происхождение. Но он же, с его аналитическим умом и историзмом художественного мышления, не мог не посмотреть на чеховских героев немного критическим взглядом – из дня сегодняшнего. Учитывая наш исторический опыт. Правда, критический взгляд – не означает осуждения, отрицания. Герои спектакля Кончаловского, в чем-то смешные и даже нелепые, вызывают симпатию и сострадание… Но они так старомодны в своих надеждах на светлое будущее! Мы-то уже знаем, что человек отнюдь не становится лучше, да и жизнь не меняется к лучшему.
Андрей Кончаловский  задействовал звездный состав. Достаточно назвать любимого актера литовского режиссера Эймунтаса Някрошюса – Владаса Багдонаса (в спектакле  – Чебутыкин), сыгравшего Отелло, Фауста, Сальери, Пиросмани. Отмечу точный и в чем-то неожиданный подбор артистов. Особенно это касается двоих – Вершинина и Тузенбаха. Красавчик Александр Домогаров в роли Вершинина явно «снижен». Его Вершинин высок, строен, у него военная выправка и прекрасное воспитание, но заметная картавость и манерность лишает этот образ мужественности. Обаятельный, эксцентричный, жизнерадостный Тузенбах со смехом Моцарта из фильма «Амадеус» –  таким его играет Павел Деревянко – совсем не похож на Тузенбаха в интерпретации предшественников: В.Качалова, Н.Хмелева, С.Юрского. Выбор этого своеобразного, со сверхорганикой, с гротесковой природой,  актера на роль Тузенбаха уже предполагал необычную трактовку образа. Особенно удался эпизод перед дуэлью… Актер поймал  нерв сцены, передал трагизм происходящего, ощущение надвигающейся катастрофы.         
Удачны сестры Прозоровы. Заиграл красками даже самый скучный образ – Ольга. В этой роли предстала эксцентричная Лариса Кузнецова. Актриса смело использует краски гротеска. В итоге получился даже в чем-то трагикомический образ старой девы. Сама обреченность – больная чахоткой Маша (актриса Юлия Высоцкая), способная на сильные, глубокие чувства, безнадежно и, кажется, без взаимности (в спектакле Кончаловского она любит явно сильнее, чем Вершинин) влюбленная в трусоватого офицера. Ее прощание с Вершининым – душераздирающая сцена. Страшную, без преувеличения,  эволюцию переживает Ирина (Галина Боб). Вначале это нежный цветок, распустившийся по весне, а в последнем действии в ней просыпаются отчаяние и ожесточенность –  цветок тронут увяданием. Кончаловский предлагает неожиданный ход: Ирину влечет к Соленому (Виталий Кищенко), но это не любовь, а плотское влечение, пробуждение женской природы…
Эффектен, хоть и спорен финал. «Будем жить! Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем...» - «Если бы знать, если бы знать!» - говорит Ольга. И следуют исторические кинокадры, иллюстрирующие будущее России  и будто отвечающие на вопрос сестер – зачем, зачем, зачем? Напрасны были их страдания – прекрасный человек, о котором так мечтали три сестры вместе со своим создателем, так и не появился на исторической авансцене…
В рамках фестиваля состоялся также показ фильма Андрона Кончаловского «Белые ночи почтальона Тряпицына», отмеченного на Венецианском кинофестивале:  картина получила «Серебряного Льва». Повседневная жизнь деревенского почтальона, безрадостная картина русского Севера, всеобщее запустенье, с одной стороны, и мироздание, макрокосм, вселенная – с другой.  Картина завораживает. Ведь она – о человеке вообще и о русском человеке, в частности. Она – о России, мире, жизни и смерти.
Тбилисский театр киноактера имени  М.Туманишвили, признанный на Эдинбургском фестивале лучшей труппой, также принял участие в фестивале «Gift» со спектаклем «Скотный двор».  Герои знаменитой антиутопии Джорджа Оруэлла, воссоздающей в иносказательной форме  тоталитарную систему,  ожили в международном проекте – спектакле в постановке британского актера, продюсера и режиссера Гая Мастерсона, в котором  занята  труппа театра киноактера. Синтез графически точной и емкой актерской игры, пластической выразительности мизансцен и удачного музыкального решения впечатляет.
В рамках фестиваля вспоминали великого Отара Мегвинетухуцеси, прошли выставки  российского фотохудожника Валерия Плотникова и грузинского скульптора Гии Джапаридзе, состоялись спектакли Темура Чхеидзе, Резо Габриадзе и концерт Мананы Менабде, а также уличные представления «Сон Герберта» французской труппы.   
По давнишней традиции фестиваль награждает своих лауреатов статуэткой Михаила Туманишвили. Среди них в этом году оказались такие личности, как Энн Богарт, Римас Туминас, Сергей Маковецкий, Михаил Мармаринос, Зураб Кипшидзе, Эльдар Шенгелая, ансамбль «Сухишвили», Анзор Эркомаишвили.  
Все, кому посчастливилось видеть спектакли фестиваля, в очередной раз отдали должное энергии, организаторскому таланту и  вкусу многолетнего художественного руководителя «Gift» Кети  Долидзе. За долгие годы своего существования фестиваль прошел через многие испытания, но выжил,  и обещает еще не раз порадовать своих поклонников яркими театральными событиями.   

Инна БЕЗИРГАНОВА

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 4 из 24
Среда, 24. Июля 2024