click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Гнев всегда имеет причину. Как правило, она ложная. Аристотель
Творчество

ГАЛАКТИОН ТАБИДЗЕ

https://scontent.ftbs5-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/26166090_388504088275355_2048969963840242475_n.jpg?_nc_cat=0&oh=ac62b4f1656a9c94d30ba36267033278&oe=5B2C6C27

Перевод Гины Челидзе

КОТОРЫЙ ЧАС?
Еще рассвет не наставал,
Бессонницей в висках стучась,
Покоя не дает тоска.
Который час? Который час?

В оконной мгле лишь ветра вздох
И мокрых листьев дикий пляс,
Быть может, нет еще и трех...
Который час? Который час?

Два или три – мне невдомек,
Как будто свет навек погас.
Звучит тринадцатый гудок
Со станции... Который час?

А длинный коридор, как сон,
Сквозь сумрак воспаленных глаз...
Вдруг телефона нервный звон.
Который час? Который час?

Осенний дождь все льет и льет,
Потоками в стекло стучась.
И все никак не рассветет...
Который час? Который час?

Бодлер сказал бы: «Пьяных грез,
Очарованья горький час».
Так отвечал он на вопрос –
Который час?

1914

ЭДГАР В ТРЕТИЙ РАЗ
Было нас двое, шли мы к собору,
Звон колокольный. Вечер был светел.
В странной дороге нашей, Ленора,
Ветки ломая, всхлипывал ветер.

Но окрыленно мы, словно к победе,
Шли, нам сияло беспечности знамя,
Вдруг неожиданно кто-то третий,
Кто-то уродливый встал между нами.

Голос чужой, шепот сдавленный чей-то
Глухо пророчил час гибели скорой,
Слушая визг ошалелого ветра,
Мы приближались втроем к собору.

1915

ПАДАЛ СНЕГ НА АЛЛЕИ
Падал снег на аллеи,
Черный гроб проносили,
Разметал и развеял
Ветер снежные крылья.
По пустынной дороге,
По дороге безликой
Снова гроб одинокий...
Ворон ворону крикнул:
«Ты лети поскорее,
Расскажи поскорее!..»
Падал снег на аллеи.

1916

***
Луна рисует узор неясный,
А песню тари* доносит ветер,
На этом свете все так прекрасно
И все так грустно на этом свете.

О смолкни, тари, довольно литься,
Вдогонку мчаться за лунным светом.
Струна струится... Воды б напиться,
Родник я вижу, воды в нем нету...

*Тари – восточный смычковый инструмент

***
Ветер стих, стихли волны кипучие,
В море падает солнце, и луч его
Цвета золота самого лучшего...
Тусклый луч заходящего солнца...

Дальний отблеск янтарного зарева,
Неба дар, я гляжусь в этот дар его.
Рассыпается нитью янтарною
Тусклый луч заходящего солнца...

Думы светые, ветром гонимые,
Думы, ставшие пеплом и глиною,
Что спешите так неумолимо вы
За лучом заходящего солнца?..

 
Дмитрий Девдариани

 

Родился 28.11.1974 года в Тбилиси. С детских лет писал стихи, позже пьесы, много читал, рисовал, а познакомившись с Солико Вирсаладзе, решил стать театральным художником. Его пьеса «Окно», написанная в 16 лет, была поставлена Лейлой Джаши силами молодежной труппы Грибоедовского театра. Дима играл одну из главных ролей. В это же время (начало 90-х) его стихи были опубликованы в «Университетской газете». Учился рисованию у Гии Бугадзе. В 1995 окончил факультет культурологии Института театра и кино. Тогда же была поставлена его пьеса «Квирца» в студенческом театре ГПИ. В 2001 году пьеса Девдариани о Ван Гоге «Ухо» с успехом шла в театральном подвале на пр. Руставели.
В 2004 г. в Тбилиси вышел сборник «Мансарда», куда были включены стихи Дмитрия. За эти годы он осуществил постановку более 50 спектаклей, участвовал в Эдинбургском фестивале. Обо всем этом и многом другом можно прочесть на сайте www.dimitrydevdariani.co.uk
С 2002 года проживает в Лондоне, где окончил актерский и режиссерский факультеты в Школе науки актерского мастерства Виктора Собчака.

***
А поэты играют словами
Беззаботно, безумно, грешно,
Проносясь словно сны над веками
И пьяня род людской как вино

Не боясь наказаний и ссылок,
Долгих каторг и вечной тюрьмы,
Создавая дворцы из опилок
И Июль из полярной зимы

Всем законам переча и споря
С древним роком и новой судьбой,
Наслаждаясь сознанием горя
В одиночества час ледяной

Упиваясь нектаром вселенной
И наркотиком славы дымя,
Им родная земля по колено,
Но по вкусу чужие моря

И венков им не нужно лавровых,
А терновые липнут ко лбам,
И симфонии слов незнакомых
Подступают к горячим сердцам.


***
Белле Ахмадулиной

А ты похожа на росу,
На каплю неба на травинке
Хрустальной вечности слезинки
Звенят в душе твоей лесу.

И сквозь кольчугу паутин
Мечты просвечивает стебель
И не к лицу тебе Коктебель,
Не внятна сердцу моря синь.

И хрипловатая свирель
Звучит как дудочка простая,
Ты грешница, но все-ж святая,
Ты слов безумная купель.

И столько выпито судьбы,
И столько пропито кручины,
Что для бессмертья нет причины,
Но все-таки бессмертна ты.


***
Гитара скажет – тронь мою струну
Я зазвеню, заплачу, затоскую
Безумием фламенко возликую,
Я – серебро распятое в длину.

Я дерево, я краска, я металл,
Я то что есть, что было и что будет
Пусть вечности звучанье не забудет
Моих аккордов яркий карнавал.

О знаю я Испании огонь
И Баха леденящие каноны
Я словно голос гневный Антигоны,
Я как Кассандры непокойный сон.

Я Магдалины кающейся стон,
Я сожаленье всех заблудших мира,
Я вздох ветров и дудочка факира
И шелест листьев в изумрудах крон.

Так тронь меня, задень мою струну
А я твоей души задену струны
И над землей все будут таять луны
Одной огромной звонкою Луной.


***
Как будто не было огня,
Осенних искр в лиловых кронах,
Как будто в солнечной короне
Снежком не таяла Земля.

Как будто не было любви
С извечным привкусом потери,
И не пила судьбы химера
Заката розовой крови

И эхо плыло через дом
И говорило о печали,
И фотографии молчали
О тех, кто больше не вдвоем

И это было так давно,
И это было так нелепо
Воспоминаний серый пепел
Тлел в притяженье неземном.

Разлукой пахла пустота,
Пространство длилось расстояньем,
И стало музыкой молчанье,
И стали звездами года

И было больно, но легко,
Казалось счастие ненужным,
Стеклянным глазом равнодушно
Смотрело в комнату окно.

На хрупких струнах паутин
Играл осиротевший ветер
Над головой смыкался вечер
Цветком космических глубин

И дому грезились шаги
И профиль зеркалу казался
Но в нем тревожно отражался
Лишь прах потерянной любви.


***
Час ночной. Перебираю
Лица и сердца друзей
Я судьбы не замечаю
И не становлюсь мудрей.

На своих учусь ошибках,
А, увы, не на чужих
И играю не на скрипке,
А на каплях дождевых.

***
Я знаю, сегодня в вагоне
На грязной скамейке со мной
Сидели два Ангела тронных,
Был светел их вещий конвой

И было им весело думать
Что приняли их за людей,
Когда темно-синие струны
Создатель на небе задел

Игра продолжалась недолго,
Их в рай отозвали дела,
На облаке словно на полке
Лежала седая Луна

И крыльев прошли очертанья
По бледному лику ее
И встречи высокой сознанье
Светило в земное бытье.
03.09.13


Догадка

Наверно это высота
Укрытая плащом вселенной
О птица серая с надменным
И жестким ликом-пустота!
Наверно это небосвод,
Прозрачный оборотень света
К нему повернута планета
Как сфера счастья и невзгод.
Наверно это шепот сна
И языка необъяснимость
Чужой души неуязвимость –
Сквозь снег проросшая весна.
А если это ты и я
В узорах облаков дремучих
С потоками дождей певучих
Пересекаемся, любя?
***
А поэты играют словами
Беззаботно, безумно, грешно,
Проносясь словно сны над веками
И пьяня род людской как вино

Не боясь наказаний и ссылок,
Долгих каторг и вечной тюрьмы,
Создавая дворцы из опилок
И Июль из полярной зимы

Всем законам переча и споря
С древним роком и новой судьбой,
Наслаждаясь сознанием горя
В одиночества час ледяной

Упиваясь нектаром вселенной
И наркотиком славы дымя,
Им родная земля по колено,
Но по вкусу чужие моря

И венков им не нужно лавровых,
А терновые липнут ко лбам,
И симфонии слов незнакомых
Подступают к горячим сердцам.


***
Белле Ахмадулиной

А ты похожа на росу,
На каплю неба на травинке
Хрустальной вечности слезинки
Звенят в душе твоей лесу.

И сквозь кольчугу паутин
Мечты просвечивает стебель
И не к лицу тебе Коктебель,
Не внятна сердцу моря синь.

И хрипловатая свирель
Звучит как дудочка простая,
Ты грешница, но все-ж святая,
Ты слов безумная купель.

И столько выпито судьбы,
И столько пропито кручины,
Что для бессмертья нет причины,
Но все-таки бессмертна ты.


***
Гитара скажет – тронь мою струну
Я зазвеню, заплачу, затоскую
Безумием фламенко возликую,
Я – серебро распятое в длину.

Я дерево, я краска, я металл,
Я то что есть, что было и что будет
Пусть вечности звучанье не забудет
Моих аккордов яркий карнавал.

О знаю я Испании огонь
И Баха леденящие каноны
Я словно голос гневный Антигоны,
Я как Кассандры непокойный сон.

Я Магдалины кающейся стон,
Я сожаленье всех заблудших мира,
Я вздох ветров и дудочка факира
И шелест листьев в изумрудах крон.

Так тронь меня, задень мою струну
А я твоей души задену струны
И над землей все будут таять луны
Одной огромной звонкою Луной.


***
Как будто не было огня,
Осенних искр в лиловых кронах,
Как будто в солнечной короне
Снежком не таяла Земля.

Как будто не было любви
С извечным привкусом потери,
И не пила судьбы химера
Заката розовой крови

И эхо плыло через дом
И говорило о печали,
И фотографии молчали
О тех, кто больше не вдвоем

И это было так давно,
И это было так нелепо
Воспоминаний серый пепел
Тлел в притяженье неземном.

Разлукой пахла пустота,
Пространство длилось расстояньем,
И стало музыкой молчанье,
И стали звездами года

И было больно, но легко,
Казалось счастие ненужным,
Стеклянным глазом равнодушно
Смотрело в комнату окно.

На хрупких струнах паутин
Играл осиротевший ветер
Над головой смыкался вечер
Цветком космических глубин

И дому грезились шаги
И профиль зеркалу казался
Но в нем тревожно отражался
Лишь прах потерянной любви.


***
Час ночной. Перебираю
Лица и сердца друзей
Я судьбы не замечаю
И не становлюсь мудрей.

На своих учусь ошибках,
А, увы, не на чужих
И играю не на скрипке,
А на каплях дождевых.

***
Я знаю, сегодня в вагоне
На грязной скамейке со мной
Сидели два Ангела тронных,
Был светел их вещий конвой

И было им весело думать
Что приняли их за людей,
Когда темно-синие струны
Создатель на небе задел

Игра продолжалась недолго,
Их в рай отозвали дела,
На облаке словно на полке
Лежала седая Луна

И крыльев прошли очертанья
По бледному лику ее
И встречи высокой сознанье
Светило в земное бытье.
03.09.13


Догадка

Наверно это высота
Укрытая плащом вселенной
О птица серая с надменным
И жестким ликом-пустота!
Наверно это небосвод,
Прозрачный оборотень света
К нему повернута планета
Как сфера счастья и невзгод.
Наверно это шепот сна
И языка необъяснимость
Чужой души неуязвимость –
Сквозь снег проросшая весна.
А если это ты и я
В узорах облаков дремучих
С потоками дождей певучих
Пересекаемся, любя?

 
НЕЗНАКОМКА СО СТАРОЙ ДАЧИ

https://scontent-sof1-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/19554118_309898756135889_3073799413405031049_n.jpg?oh=5788a4cde347b664aa3b0601361efcdf&oe=59D11BD8

Публикуемые в этой книге сочинения попали ко мне в руки вместе со старой дачей, которую я купил по случаю. Дача – это символ неюного возраста и упорядоченного образа жизни. Приезжаешь к человеку на дачу и очень многое о нем узнаешь, в том числе то, что он о себе не рассказывал и не хотел рассказывать, а, возможно, это «многое» включает в себя и то, в чем сам себе хозяин подмосковного счастья не признавался и о чем даже не подозревал. У многих в России дача превратилась в культ.
В общем, я тоже пал, поддался всюду торжествующей буржуазности и время от времени интересовался у знакомых, не продают ли они загородную собственность; дошла очередь и до Интернета. И вот случайное объявление в сети привело меня на старую дачу в дальнем Подмосковье. На калитке и воротах висели замки, но на гудки моей машины и мой несмелый зов вышла хозяйка. Сквозь усталость проглядывали черты необыкновенной красоты.
В руке у нее была связка вычурных, неправдоподобно массивных ключей, но они не потребовались, замок на калитке, своим видом и возрастом достойный пребывания в провинциальном музее, оказался открытым.
Копна каштановых волос со змейкой седины над матовым лбом – особенно украшала Незнакомку. Имя я не решился спросить.
Она обратилась ко мне, словно я не покупатель, а гость – предложила осмотреть сад, а потом уже дом.
Дорожка то пропадала в клевере, то проступала переливами тщательно уложенных один к одному камней. Помимо гранита, песчаника, желтоватого с красными прожилками местного дичка встречалась явно отшлифованная морем, причудливых цветов галька. Судя по ее разнообразию, это был не признак богатства (не по спецзаказу самосвалом), а чудачества любителя (неужели любительницы?), из путешествий привозившего понравившиеся камешки с пляжей далеких морей.
На запущенных цветниках соседствовали валуны, полевые ромашки, земляничник, розы, кусты рододендрона, анютины глазки и фиалки.
За раскидистыми яблонями скрывались густые заросли облепихи, а небольшая аллея кедровых сосен вела к маленькому двухэтажному срубу, густо увитому плющом.
Еще не осмотрев дом, я решил, что выложу последние, но куплю эту чудную дачу.
Осмотр затянулся, смеркалось…
Я поглядывал на Незнакомку с почтительным изумлением.
Она двигалась легко и бесшумно.
Сумерки меняли облик дома. Тени расширяли объемы.

Я со страхом подумал – неужели сейчас начнет зажигать свечи. Они были очень уместны и очень небезопасны. Но свечей не было ни на первом, ни на втором этаже. Незнакомка включала лампы, светившие с боку, снизу и только в просторной каминной сверху.
– Поздно. Оставайтесь, я вас угощу чаем.
Я подыскивал правильные слова, она, не дожидаясь ответа, продолжила.
– Я вас уложу на втором этаже, на палубе, – и с простой естественной интонацией добавила, – простите это мне стало неинтересно, поэтому, пожалуйста, на второй этаж. Там спокойнее.
Я зашелся в кашле, получил граненый стакан студеной воды и фарфоровую чашку цветочного чая и ушел на второй этаж.
Свет не выключал и долго смотрел на позолоченного Будду. Ночь еще не полностью вступила в свои права, и электрическое однообразие подправляли последние отблески уходившего дня. Лицо Будды менялось, проступали то мужская, то женская сущность, глубинная бесстрастность вдруг отступала, и он начинал пристально всматриваться в меня.
Напротив него стояла на полу терракотовая, почти в пояс вышиной скульптура мадонны с младенцем. Раскосые глаза, продолговатые, беззащитно обнаженные головы обоих… Последний луч заглянул в деревянную залу (причудливое пространство со стропилами-колоннами нельзя было назвать комнатой), взгляд Будды перешел на глиняный лик мадонны. Луч скользнул по ее лицу, перед тем как тень укрыла фигуру, я ощутил, что матушка с младенцем изучающее смотрят на меня.
«Высокое искусство», – пытался я успокоить самого себя.
– Вам не страшно? – вдруг раздался голос Незнакомки, она стояла в проеме лестницы в ярко красном, восточного типа одеянии. Будда и мадонна сразу же успокоились и приняли нормальный, неживой вид. – В доме нельзя курить, а пить, пожалуйста. В руках у нее был стеклянный поднос с двумя рюмками на неправдоподобно высоких ножках и красного цвета графин. – Местная наливка… черноплодка, не помню, на чем…
Я приподнялся на локтях…
– Не вставайте, римляне пили лежа.
На ее тонкой смуглой руке качнулась голова змеи с открытой пастью и жалом. Раньше этого браслета не было. Браслет был золотой и очень тонкой работы, жутковатый в своей опасной и пронзительной экспрессии он приковал бы внимание на дипломатическом приеме или званом ужине, но ночью на уединенной старой даче…
Вместе с Незнакомкой на второй этаж поднялся тонкий, чуть ощутимый аромат, напомнивший мне Шанель мадемуазель Коко.
Я выпил густую, пряную настойку, она символически пригубила, не испив ни глотка.
– Вы не пьете? – спросил я и инстинктивно протянул руку…
Она повела взглядом в сторону портрета, стоявшего на полу.
– Это мой муж, – сказала она, будто представила еще одного запоздавшего участника вечерней встречи.
Портретный мужчина был без возраста и национальности, но явно с характером. Офицер спецназа, гангстер, именно гангстер, а не бандит, или капитан дальнего плавания?
Пока я рассматривал портрет слишком пристально, Незнакомка бесшумно поднялась и спустилась вниз.
Теперь я почувствовал себя уже совсем окруженным и пронизанным настороженным вниманием. Так это же сверхчувствительные сканеры – мелькнула странная мысль в моей совсем не технологической голове.

***
Дачу я купил и внимательнейшим образом изучил уже без сопровождения загадочной Незнакомки.
Спустя месяца два, прогуливаясь в окрестностях Можайска вблизи Лужецкого монастыря, я увидел молодого мужчину в ковбойской одежде, а с ним женщин в длинных клетчатых юбках с передниками. Троица будто сбежала со съемок американского фильма про ковбоев… Вдруг поднялся ветер, и копна каштановых волос буйным нимбом охватила голову одной из незнакомок. Я тут же ускорил шаг и последовал за молодыми людьми… Преследование привело меня на ферму, где сидели ирокезы со славянскими лицами, курили трубки мира и не трогали скальпы прохаживавшихся рядом ковбоев и их подруг. Но в этом экзотическом обществе моей Незнакомки не было. А шатенка с копной оказалась миловидной девушкой, сбежавшей на week-end от офисной рутины.

И все-таки я ее встретил. Она стояла посреди зала на выставке. Что проходила на Винзаводе и рассматривала картину «Гонец» Натальи Нестеровой…
– Извините, – без приветствия обратился я к незнакомке. – Я на даче обнаружил рукописи, одну про события Х века я успел прочитать. Что это за рукописи ? Наверное, они очень ценные, и я должен вам их отдать.
Незнакомка небрежно-кокетливо махнула рукой: – Делайте с ними, что хотите.
Потом мило улыбнулась и уже немного грустно продолжила: «Работа экспедиции завершена. Я возвращаюсь. Контакт признан временно..., – вздохнула, – временно… на сто, двести, тысячу лет… не знаю, в общем, признан нецелесообразным. А вы спрашивали про рукописи? Мы сканировали сознание людей. Получили огромный массив информации, мы знаем, как ее обрабатывать и изучать. Но мой муж был влюблен в вашу планету, он потерял бесстрастность и объективность, поэтому его отозвали… Он хотел суть обнаруженного нами передать вам, землянам, искал форму. Рукописи – это следы его поиска…»
Потерянный от столь нетривиального ответа, я пробормотал:
– Я должен поговорить с ним. Подождите, там написано о временах князя Владимира, да собственно и о нем самом. Много.
– Ну и что. Вы про Вечного жида слышали. Мой муж – он и есть настоящий Вечный жид.
Я совсем потерялся. Незнакомка говорила с доброжелательной улыбкой, без позы и аффектации, по-домашнему.
– А поговорить с ним не получится. Он улетел, ему сказали, и он улетел. Домой.
Помолчала и грустно добавила:
– А я осталась. Мне сказали, что надо еще поработать. Вот и работаю. Вам нравится?.. – она обернулась к картине. – Но и мне осталось недолго. А жаль…
Мы здесь слишком оземлянились. Конечно, вы очень агрессивны и глубинно иррациональны. У вас иное представление о наслаждении жизнью… Но у вас есть шанс. И маленькие дети – настоящие ангелочки. В последнее время я работаю детским врачом. И вчера на приеме у меня был мальчик четырех лет. У него нарывал большой палец на руке. Надо было сделать надрез, почистить и продезинфицировать. Я ему побрызгала пальчик и говорю: – Будет не больно! Когда все закончилось, я наложила повязку, а он мне говорит так серьезно: «Было больно. В следующий раз будешь обманывать, я пожалуюсь в полицию». Да-да, у вас есть шанс.
– Так что делать с рукописями? – тупо повторял я свой вопрос.
– Наверное, пусть их прочтет этот мальчик. Я хочу, чтобы вы чувствовали и знали, что вы не одиноки.., не совсем одиноки в этом, в этом… страшном космосе.
Еще раз приветливо махнула рукой и нас разъединила сплоченная группа китайских экскурсантов. Среди одинаково правильных лиц вдруг мелькнуло знакомое мне лицо Будды, а за ним косо и быстро взглянула на меня соседствовавшая с ним матушка со взрослым младенцем. «Охранники-хранители?» – я спросил сам себя. На секунду остановился…
Незнакомка исчезла.
Никогда не интересовался ни астрономией, ни космическими путешествиями. А с того выставочного дня будто заболел. Даже созвездия научился различать на ночном небе.
Как-то разглядев неяркие звезды созвездия. Волосы Вероники, вспомнил ее имя. Вероника, наверное, уже улетевшая Домой.


Евгений Кожокин

 
ЛАТВИЯ – ЗЕМЛЯ, КОТОРАЯ ПОЕТ

 

Вы бывали когда-нибудь на Празднике песни в Латвии? Это надо видеть и слышать: на сцене 8-10 тысяч певцов сводного хора Латвии, а в зрительном «зале» – более 30 тысяч восторженных слушателей, влюбленных в хоровое пение, соучаствующих в этом представлении, встречающих овациями любимых хормейстеров и певцов.
«Зал» – это просторы Межапарка (Лесного парка). Вокруг шумят сосны в унисон с многотысячным хором, и даже если непогода – бушует ветер или проливной дождь, ничто не мешает Празднику и ни один зритель не покинет своего места по заказанному предварительно за два-три месяца билету. Со всех стран съезжаются соотечественники и гости.
Это грандиозное мероприятие впервые состоялось в 1873 году.
Можно сказать, что в хоровом пении – душа латыша. В этом действе участвует вся Латвия: и поющие, и слушающие, и приветствующие на улицах Риги шествие лучших хоровых коллективов в красочных национальных костюмах своих районов. Они собираются ранним утром в Старой Риге, на узеньких улочках древнего города с его величавой строгой готикой возле Домского собора со знаменитым органом. Далее колонна движется мимо памятника Свободы через весь город к той самой заветной Большой эстраде в Межапарке. По дороге эта красочная кавалькада пританцовывает, поет, шутит, радует приветствующих ее людей.
Таким огромным объединенным хором могут управлять только лучшие опытные хормейстеры-дирижеры. В 1955 г. на 10-м юбилейном Празднике песни среди прославленных хормейстеров Латвии появляется молодой, талантливый, красивый человек Янис Думиньш (Ян Янович Думинь).
Янис Думиньш родился 30 марта 1922 г. в Риге. Его отец – Янис Думиньш работал санитаром в Рижской клинике Красного Креста, был родом из Балдоне (Латвия) и пел в церковном хоре кирхи Павла. Мать – Моника Думиня пела в том же  церковном хоре. Там они и познакомились.
Когда родился сын, его также назвали Янисом. Надо отметить, что во многих латышских семьях традиция – в каждом поколении должен быть хотя бы один Янис, впрочем, как в Грузии – Георгий. Мальчик от природы был очень музыкален, любил слушать и народную, и духовную, и классическую музыку. Родители купили скрипку и повели маленького Яниса к учителю музыки Карлу Рейнфелду. Ученик оказался на  редкость способным и старательным.
В 1941 г. он окончил среднюю школу им. Я.Райниса в Риге и поступил в музыкальный фонологический институт, основанный Эрнестом Вигнером в 1920 году. Э.Вигнерс (1850-1933 гг.) внес огромный вклад в развитие музыкальной культуры Латвии как дирижер хора и оркестра, органист, композитор, собиратель латышского фольклора, первый латышский музыкант, поступивший и окончивший Московскую  консерваторию по классам фортепияно, органа и композиции, одним из его преподавателей был П.И. Чайковский.
Желание получить как можно больше знаний в удивительном мире музыки привело Яниса Думиньша к занятиям игры и на фортепиано, и к хоровому дирижированию. Уже в 16 лет он создает молодежный хор в Балдоне, которым руководил более 4-х лет и одновременно октетом и хором в той школы, которую окончил. Учась в институте, увлекся астрономией и стал студентом математического факультета Латвийского государственного университета.
Но любовь к музыке все-таки победила и стала делом и смыслом всей его жизни.
Он поступает в Латвийскую консерваторию (1944-1949 гг.) по классу скрипки, и по окончании играет в оркестре Латвийского театра оперы и балета – в первых скрипках.
И вдруг, от большой перегрузки (3-часовые спектакли, многочасовые репетиции), в левой руке начался воспалительный процесс сухожилия. С болью в сердце он уходит из оркестра, но продолжает учиться на факультете хорового дирижирования, и по окончании руководит хорами в нескольких городах Латвии – Огре, Талсы, Лудза, а в Риге Янис – художественный руководитель и главный дирижер академического хора «Латвия» при государственной филармонии.
В 1951 г. поступает в аспирантуру Ленинградской государственной консерватории им. Н. Римского-Корсакова, на факультет хорового дирижирования к прославленному мастеру профессору Георгию Дмитриевскому.
Окончив аспирантуру в 1954 году, возвращается в Латвию высокопрофессиональным хормейстером и дирижером.
В 1955 году после первого в его жизни участия в Празднике песни Янис Думиньш  получает звание Заслуженного деятеля искусств Латвийской ССР.
Вскоре в его личной жизни произошло очень важное событие: он познакомился с симпатичной  девушкой Бригитой. Это была любовь с первого взгляда и на всю жизнь. В 1956 году они поженились.
В 1957 году Я.Думиньш был приглашен в Грузию в качестве хормейстера для подготовки государственной капеллы Грузии к Декаде литературы и искусства в Москве. Тогда это было очень важное и ответственное мероприятие для каждой республики Союза. Лучшие певцы, танцоры, национальные ансамбли, хоровые коллективы, театры, художники, литераторы представляли в Москве свою культуру. Декада прошла с большим успехом и Я.Думиньшу было присвоено звание Заслуженного артиста ГССР.
На протяжении почти 10 лет он руководил государственной Капеллой Грузии и давал мастер-классы в Тбилисской консерватории.
В разные годы его учениками были Джансуг Кахидзе, Георгий Бакрадзе, нынешний главный хормейстер театра оперы и балета им.З.Палиашвили Автандил Чхенкели, а хормейстер того же театра Шалва Шаоршадзе сдавал Думиньшу госэкзамен по хоровому дирижированию в Тбилисской консерватории.
В 1959 г. в семье Думиньшей появился на свет первенец Янис, в 1963 родилась дочь Илзе. Жена Бригита с детьми приезжала к мужу в Тбилиси. Они полюбили Грузию, здесь у них было много друзей, которые иногда наносили ответные визиты в Латвию.
Вернувшись в Латвию, маэстро продолжал заниматься любимым делом. Он гастролировал по республикам СССР и странам Европы (Австрия, Германия, Болгария, Чехословакия, Польша, Финляндия и др.), радовал публику своим профессионализмом.
В 1982 г. вступил в должность генерального директора Тбилисского театра оперы и балета им. З.Палиашвили Зураб Махарадзе. Это был человек с удивительными организаторскими способностями. Он вдохнул в жизнь и работу театра свежую струю.
Великолепная Майя Плисецкая начала репетировать с грузинским балетом «Кармен-сюиту» Родиона Щедрина, а также подготовила концертную программу со своим сольным выступлением.
Приехал на гастроли американский Гарлем-балет и другие солисты оперы и балета.
В качестве консультанта был приглашен на 2 месяца хормейстер-дирижер, профессор, имеющий звание заслуженного артиста ГССР Янис Думиньш, но вскоре был издан новый приказ, где он был назначен главным хормейстером театра до 1 января 1985 г., параллельно подготавливая на эту должность молодого талантливого хормейстера Автандила Чхенкели.
И когда его ученик был к этому готов, он покинул Грузию. Автандил Чхенкели с 1985 года по сей день является главным хормейстером театра. Он очень тепло отзывается о своем учителе: «Он был для меня и учитель, и как отец. Я многому научился у него и благодарю за все, что он сделал для меня».
В период работы в Грузии с 1982 по 1985 гг. Я.Думиньш давал также уроки в консерватории на факультете хорового дирижирования и принимал государственные экзамены. Многие педагоги и бывшие студенты помнят профессора Думиньша и сохранили о нем приятные воспоминания.
Время шло, дети взрослели, но музыка всегда была рядом с ними.
Сын стал хирургом общей хирургии и пел в хоре, а потом в хоре пели и его двое сыновей.
Дочь Илзе Кроя (Думиня) известная органистка, долгое время работает в Австрии, создала там 4 хора и 5-й хор из латышских эмигрантов, а ее дочь Катрина окончила Австрийскую музыкальную академию по классу фортепиано и Высшую музыкальную школу в Германии. Иногда мать и дочь вместе выступают с концертами.
В 1996 году Янис Думиньш получил заслуженную награду – он стал кавалером Ордена «Трех звезд» IV степени за вклад в культуру Латвии, а в 1997 году звание Почетного члена Академии наук.
В 2001 году исполнилось 800 лет со дня основания Риги. Это был большой праздник.
Члены латышского общества в Грузии «Ave Sol» в составе 10 человек были гостями торжества. И, конечно, состоялся красочный фестиваль песни и танца. На большой эстраде дирижировал хормейстер Янис Думиньш, ему было тогда 78 лет, но он еще дирижировал на Празднике песни в 2003 году и в последний раз в 2008 году управлял сводным хором Латвии.
Янис Думиньш скончался 15 октября 2011 г. Он похоронен на кладбище в г. Балдоне, где проживал со своей семьей последние годы.
В 2013 г., будучи в Риге, я познакомилась с его супругой и посетила их дом в Балдоне. На встречу пришел сын Янис со своей женой Тамарой. Вся обстановка дома, рояль, книги, дирижерская палочка, скрипка, фотографии, награды – все подчеркивает память о самом дорогом человеке.
После задушевной беседы мы отправились на кладбище, где у могилы на большой каменной плите изображен Великий Маэстро.
30 марта этого года исполняется 95 лет со дня рождения звслуженного деятеля искусств и народного артиста ЛССР, заслуженного артиста ГССР профессора Яниса Думиньша.
В преддверии юбилея отца 30 марта 2016 г. Илзе Кроя приезжала в Тбилиси, где бывала не раз в детстве, когда отец здесь работал.
Илзе опробовала орган в  Тбилисской консерватории, в лютеранской церкви сыграла Баха, чем порадовала прихожан и пришедших познакомиться с ней членов латышского общества. Ее сопровождал приехавший из Риги Андрис Фелдманис – руководитель проекта по увековечиванию памяти Яниса Думиньша и главный хормейстер Тбилисского театра оперы и балета им.З.Палиашвили – Автандил Чхенкели.
Для Илзе Кроя это был экскурс в прошлое, связанный с памятью о ее отце, работавшем в Грузии, где живут гостеприимные и талантливые люди.



Нонна ГАБИЛАЯ

 
Анаит (Анаида) Бостанджян

 

Ночью 8 января 2017 года в Тбилиси скончалась известная поэтесса Анаида (Анаит) Бостанджян. За свою не очень-то долгую жизнь – родилась в 1949 году – она успела сделать очень многое. Талантливый, одаренный литератор, общественный деятель. Она была председателем общественно-литературной организации «Камурдж» («Мост») и выпускала одноименный объемистый альманах (более 400 стр.) на армянском и грузинском языках.
Поэт, прозаик, переводчик с армянского на грузинский и с грузинского на армянский – ей принадлежат переводы двух значительнейших произведений грузинской литературы «Шел по дороге человек» и «Годори» О. Чиладзе, – автор 45 книг, оригинальных и переводных.
Анаида Бостанджян удостоена Ордена Чести Грузии и Ордена Мовсеса Хоренаци Армении, совместной премии Союза писателей и Патриархата Армении «Кантех 2015», звания «Посол грузинской культуры», руководитель армянской секции СП Грузии, в США была избрана почетным членом Союза армянских писателей Сан-Франциско.
Р.S. В Москве вышел сигнальный экземпляр книги ее стихов «Когда душа поет и плачет», из которой мы представляем подготовленную при ее жизни подборку.
Камилла Мариам Коринтэли


Ода Тбилиси

В Тбилиси родилась я;
Здесь солнце первый лучик
Уронило на меня;
Здесь напиталась я водами Куры,
И каждый Божий день ее водою
Дарю прохладу жаждущим сердцам;
Трезвоны колоколен храмов древних
В душе моей здесь пробудили веру;
Здесь пышная красавица Мтацминда –
Гора Святая радует меня,
И крепость Нарикала
Мне с высоты шлет свет веков
Здесь в семицветном радуги сияньи
Деревьев корни жизнь мою питают,
Пурпурное вино здесь льется мыслью:
Что это – опьянение или чудо?
Найди различье, если сможешь...
Здесь слово первое
Армянское произнесла я
И обрела Маштоца алфавит,
Пленилась здесь полетом душ великих
Армян из Ходживанка,
Здесь копила
Я пламенную грусть-тоску свою...

О, мой Тбилиси – город мой любимый:
Ты – мой рассвет и мой горячий полдень,
Ты – песня на моих устах,
Ты – радуга вселенская моя!

Перевод Евы Ташир

Дороги деда и его завет

1.
Пред кончиною дед
в воздухе пальцем чертил
некий путь.
Говорил мне: дитя мое,
эта дорога
ведет прямо в Карс,
и потом мысленно
обходил Карс,
преступал порог
дома отчего,
сладким сном засыпал
на старой тахте...

2.
Был еще один день:
дед чертил
путь знакомый ему,
говоря мне: дитя мое,
эта дорога ведет прямо в Карс,
а из Карса в Тифлис...
И, когда
возвращалось сознанье к нему,
вновь чертил
путь родной ему
в ту страну,
что для дедушки
матерью стала,
теплым приютом...
А когда уже
дед умирал,
он нам устами дрожащими
свой завет передал,
чтобы Грузию мы любили,
как мать свою, как свое дитя,
даже если в Армении
будем жить.
Этот деда завет
не забыть мне вовек.

Перевод Михаила Ананова


Счастье

«Я счастье!» –
послышалось мне в трубке
на вопрос «Ты кто?»
«Нет, настоящее скажи мне имя,
ни голосу, ни слову не верю твоему!»
«Клянусь:
Я – счастье,
разве кто-то есть еще с похожим именем?»
и голос повторил:
«Я – счастье.
В существование мое
должна ты верить».
«Но где же ты тогда?
(во мне искрится будто свет!)»
«Да я везде,
во всех сердцах, что верят
в существование мое,
ко мне стремятся...»
«Приди ко мне, прошу,
иль сделай так, чтоб я к тебе пришла!»
«Я тоже тебя прошу,
зову к себе...
И вот тебе мой адрес:
обитель Веры,
Магистраль мечты.
Поверь – и ты без адреса придешь...»
И голос смолк.
Лишь эхо повторяло последние слова.
И пламенные струйки веры
по спальне разлились моей,
чтоб привести меня
в обитель Веры!

Перевод Камиллы Мариам Коринтэли


Мое бытие

Вопросы старинные, думы дремучие,
мука седовласая...
На лбу моем – пот,
в зеркале –
треснутого сердца отражение...
Вас как называть
и как обуздать вас –
вырвавшаяся из западни,
незваная усталость моя
и безликая скука,
что упорно стараетесь слиться со мной,
с той, которая не приняла вас!
Твердолобые,
невидимыми руками, ногами
ломитесь в мысли мои,
в сердце и душу!
Я же впряглась в мои думы,
я согбена от многих забот...
Зачем вы приходите? Почему?
Усталость моя велика.
Лишь сердце мое пламенеет,
треснувшее сердце...
Зачем вы приходите? Почему?
И разрушаете стены
горящего сердца!
Но от пламени сердца
один язычок, пылая,
бежит к мозгу –
может, стоит чего-то
мое бытие?..

Перевод Камиллы Мариам Коринтэли


Сестре моей Маквале

Свято каждое слово
из уст Господних!
Нам с тобою знакома
магия слов!

Услышит Господь звучанье
слов на двух языках,
что, как молитва, сказаны
от века и на века.

Слово – души отрада,
Слово – цветущий сад,
Слово – бальзам целебный,
Силе слова – хвала!

Вначале ведь было слово!
Слово – начало всего!
Два языка для нас
Оба стали святыней.

Петь хочу песнь бессмертия
Я на твоем языке!
Язык – подарок от Бога,
Его мы должны беречь.

Поэзии слов ворожея,
моя грузинка – сестра,
имя твое Маквала
сладостью отдает!
Пусть тебя украшает,
сердца тепло, доброта,
слову твоему желаю
солнца – везде, всегда!

Перевод Камиллы Мариам Коринтэли

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 2 из 13
Вторник, 16. Октября 2018