click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Наша жизнь – это  то, что мы думаем о ней. Марк Аврелий

О, спорт!

РАВНЕНИЕ НА ФЛАГ
https://lh5.googleusercontent.com/-Xt8MJcMJ41k/UZy04sOIXNI/AAAAAAAACHw/N1kGZ4OKzgU/s125-no/h.jpg

Последнюю минуту финальной схватки борцов вольного стиля зал наблюдал стоя. Решалась судьба золотой олимпийской медали в полутяжелом весе, которую до начала Игр безоговорочно все отдавали Лери Хабелову. Он уже в первой пятиминутке выиграл два балла и теперь хладнокровно отбивал азартные наскоки Хейко Бальца. Борцу из Германии удается отыграть один балл, но не более.
Олимпийским чемпионом Барселоны объявляется Хабелов. Его приглашают для награждения, а он не спешит подняться на пьедестал почета. На флагштоке поднят российский флаг, и Хабелов, представитель объединенной команды СНГ, предлагает  сменить его на грузинский. Пожелание это логичное, отвечает положению и правилам, и судьи ничего не имеют против.
На пресс-конференции олимпийский чемпион объяснил: «В Сеуле одна роковая ошибка обернулась для меня проигрышем и потерей чемпионского звания. Сегодня  я не мог ошибаться. Вы спрашиваете, как это Арсен Фадзаев защищает честь России, а я в числе посланцев Грузии. Сам я осетин, но в отличие от владикавказца Фадзаева родился в Тбилиси, здесь начиналась для меня дорога в спорт. Сейчас у нас сложная политическая обстановка, междоусобица, конфликт, который, уверен, скоро затухнет. Буду счастлив, если моя сегодняшняя победа поможет способствовать примирению наших народов. Этому делу и еще моей матери посвящаю победу».
Слова олимпионика из Грузии журналисты немедленно разнесли по телеканалам и страницам газет.
Хабелов действительно родился 5 июля 1964 года в Тбилиси, в его колоритном районе – Авчала, откуда вышли многие именитые чемпионы. В семье инженера-электрика, начальника цеха завода «Центролит» Габриела и домохозяйки Юлии Хабеловых, кроме старшего сына Лери, росли его брат Реваз и сестра Инга. Лери учился в 118-й средней школе, и сейчас, по прошествии лет, вспоминает счастливейшую пору любви, которой были окружены он и его сверстники, когда школа, учитель, ученики, родители были одной большой семьей, объединенной общей целью, и каждый выполнял свое назначение.
Поначалу он, всерьез увлеченный музыкой (у него абсолютный слух), и не помышлял о вольной борьбе. Но однажды 12-летний мальчуган заглянул в борцовский зал общества «Трудовые резервы» и встал в строй занимающихся. Он не подозревает, что его успехи скоро стремительно пойдут в гору, что ему судьбой уготовано стать преемником великого Левана Тедиашвили в его весе, полновластным хозяином ковра на протяжении полутора  десятка лет.
Он пока только учится, набирается богатырской силы, закаляется в горниле  турнирных испытаний. Воспитанник выдающихся грузинских тренеров специализированной ДЮСШ Ладо Мествиришвили и  Вано Николадзе мужал с каждым соревнованием,  на голову превосходя соперников.
После победных для Лери молодежного первенства мира, юношеского первенства мира (оба в 1983 г.), Кубка мира-84 среди молодежи Иван Ярыгин пригласил его во взрослую сборную СССР. Главный тренер команды, двукратный олимпийский чемпион Мюнхена и Монреаля, ревниво следил за сменой в своей полутяжелой  весовой категории. Чем привлек его внимание новобранец? Ярыгин объяснял – отменными физическими данными, силой и выносливостью, тонким позиционным чутьем, бесстрашием и рассудительностью, мастерской борьбой в стойке и в партере. Вы спросите, что еще нужно для больших побед. И будете правы. И они пришли – беспроигрышные серии на много лет.
В 1985 году он сенсационно победил  на традиционном Международном турнире по вольной борьбе в Тбилиси. Его весовая категория до 100 килограммов собрала цвет мирового спорта – олимпийский чемпион Москвы Илья Мате, чемпионы мира Аслан Хадарцев, Хасан Орцуев, Петр Наниев, чемпион Европы Магомед Магомедов, а еще американцы, турки, иранцы, немцы…
Недавний юниор и новичок сборной Хабелов победил в первой схватке ташкентца Хадарцева, а в финальной – ленинградца Наниева.
«Аслан, - сказал Хабелов, - был для нас, молодых, эталоном. И эта победа показалась мне добрым знаком».
Выпускник Грузинского института физкультуры, он через несколько месяцев в Якутске  в финале нанес второе поражение Хадарцеву, став чемпионом СССР и первым номером сборной перед поездкой на чемпионат мира 1985 года.
Из Будапешта вернулся победителем, дав повод специалистам объявить о начале эры Хабелова в полутяжелом весе. Трудно поверить, что эти выдающиеся победы пришли к нему в 21 год. Легкость, с какой они были достигнуты, оказали недобрую службу молодому богатырю. В считанные месяцы достигнув всего, что иным борцам не под силу за всю спортивную жизнь, он, похоже, пресытился быстрым успехом.
В 1985 году в Ереване состоялся товарищеский матч советских и американских борцов. Хабелов в ранге действующего чемпиона мира борется с опытным Даном Северином, которого пару месяцев назад опередил в Будапеште (американец был шестым). Преимущество Лери в первом периоде бесспорно – он ведет 7:0, но встреча закончилась победой Северина – 8:7. Потом сам не мог объяснить, что же произошло, жизнь тогда ему была не в радость. Тренеры, в порядке перестраховки, выводят действующего чемпиона мира из состава сборной. На ответную матчевую встречу в США едет Аслан Хадарцев, он побеждает на чемпионатах СССР (Хабелов второй) и мира 1986 года.
Хабелов нашел в себе силы триумфально вернуться на большой ковер. Он победитель Спартакиады народов СССР. Наставники сборной по-прежнему верят в него, и, окрыленный доверием, он блистательно выигрывает чемпионат мира-87 во французском Клермон-Ферране, не отдав соперникам ни одного балла. Он доказал, и прежде всего себе самому, что снова готов бороться за наивысшие награды.
Так считал 23-летний Лери Хабелов, признанный лучшим спортсменом Грузии 1987 года.   
Перед Сеульской олимпиадой он явный фаворит. Ярыгин утверждал: «Молодость Хабелова, его далеко не раскрытый потенциал позволяют  мне с уверенностью сказать – он еще три-четыре года способен оставаться лидером среди полутяжеловесов мира».
А он второй на Олимпиаде после пяти  побед, три из которых были на туше. Что же произошло в Сеуле?
Хабелов вспоминал: «В финале я боролся за золото с румыном Василе Пушкашу и проиграл – 0:1. Днем победил многоопытного немца Уве Нойперта, а вечером  вышел бороться с тем, кого в предолимпийском году на чемпионате мира в Манчестере положил на лопатки за 12 секунд. Пушкашу не смог взять у меня ни одного балла в  предыдущих наших встречах, обычно проигрывая на туше. Я, видимо, не настроился должным образом перед решающим поединком. Не последнюю роль сыграла моя травма».
Стоп! Об этой травме следует сказать особо – она многое объясняет. И что самое обидное, Лери получил ее за два часа до начала соревнований,  на разминке, которую один из тренеров, Артемьев, решил провести.  На влажном  ковре нога Лери  скользнула в сторону и связка не выдержала большого веса.
Вердикт врачей категоричен – с такой травмой нечего и думать выходить на ковер. Его некем заменить, и правила против него – до начала взвешивания остается двадцать минут. И главное – не в характере Хабелова уходить с ковра, даже получив травму, когда в тебя верят главный тренер и товарищи по команде.
А боль нечеловеческая, просто невыносимая. Но он продолжает классно бороться, кладет соперников одного за другим – Фреда Солов из Западного Самоа, бразильца Флориано Спеси, могучего монгола Болда Жавхлантуга... Вечером глотает таблетки снотворного, чтобы часа на два провалиться в тяжелый сон , а потом до утра грызет подушку, пытаясь обмануть неотпускающую боль.
Для выхода в финал ему надо непременно выиграть у «старого знакомого», сильного и техничного немца Уве Нойперта, двукратного чемпиона мира (1978, 1982).
Лери эту схватку выиграл, но какой ценой! К полному разрыву правой паховой связки в первый день соревнований добавились надрывы брюшных и бедренных мышц. Ярыгин осторожно, чтобы не обидеть великого борца, предлагает сняться с турнира, не очень надеясь получить согласие. А  подопечный верен себе – после шести уколов, с неутихающей болью полон решимости бороться за олимпийское  золото.
«Я потом много думал, анализировал ситуацию, - вспоминает Хабелов. - Я понимал, что румын – не подарок. Техникой он не блистал, но был выносливым и очень сильным… Только в одном я просчитался – думал, что Пушкашу будет меня атаковать, ведь я был абсолютно беззащитен».
40-летний Пушкашу не знает, какое счастье ему привалило. Помня силу своего самого «трудного соперника», не идет на сближение, бегает по ковру – бережет  лопатки. Во второй половине схватки у обоих борцов по два предупреждения. Хабелов рискует, идет в наступление, пытается провести бросок и срывается вниз. По тогдашним правилам риск наказывался. Пушкашу получает один балл – драгоценный подарок от судей, который делает его олимпийским чемпионом. Хабелов – второй. Счастливый румын, похоже, так и не понял, что соперник из-за травмы с трудом держался на ногах.
Так неожиданно завершился сеульский олимпийский турнир – сенсацией у борцов вольного стиля. Можно только догадываться, какой огонь  мщения пылал в груди вице-чемпиона Олимпиады.   
Хабелов решил рассчитаться с соперниками в следующем олимпийском четырехлетии, и, надо сказать, сильно преуспел. Конечно, надо было подумать  о лечении. На него ушел почти год. На чемпионате СССР 1989 года в Махачкале он третий, после чемпиона Московской олимпиады москвича Санасара Оганисяна  и чемпиона мира, первого абсолютного чемпиона мира-89 из Красноярска Ахмеда Атавова. А потом начал набирать чемпионские обороты: выиграл Тбилисский международный, чемпионаты мира в Токио и Варне, международный турнир серии Гран-при на призы Ивана Ярыгина в Красноярске…
На Олимпиаде-92 в Барселоне, избегая повторно наступать на одни и те же грабли, по собственному признанию, боролся по-другому, сам себя не узнавая.
«Человека осторожнее меня на Олимпиаде не было», - признается великий борец, заслуженный мастер спорта. Но и в кустах не отсиживался – последовательно им были побеждены по очкам турок Али Кайали, борец из ЮАР Иоханнес Росус, болгарин Мечислав Маковеев, венгр Шандор Киш, поляк Анджей Радомски…
Вот каким запомнился финал заслуженному мастеру спорта СССР и заслуженному тренеру СССР и России, доктору педагогических наук, профессору Юрию Шахмурадову: «Такого волнения он (Лери Хабелов – А.Е.)  никогда в жизни не испытывал и думал, что свихнется от нервного напряжения. Он считал каждый свой шаг. Его противник, немец Хейко Бальц, был смелым, агрессивным и рискованным борцом. Правда, до Барселоны Хабелов не раз побеждал его, но он хорошо помнил, что у Пушкашу он тоже до поры до времени выигрывал».
Как признался потом Лери, он откровенно боялся. Но не соперника, а Сеула – не хотел, чтобы Сеул догнал его. На второй минуте Лери сбил немца в партер, получив один балл. Потом, будучи нижним в партере, в борьбе поднялся в стойку – еще плюс один балл. На последней минуте, гася невообразимый наступательный пыл соперника, перед самым гонгом сознательно нырнул в партер. 2:1 – и Лери Хабелов олимпийский чемпион!
В 1993-1996 годах он по приглашению Ивана Ярыгина выступает за команду России. Чемпион РФ в тяжелом весе, в 1993-м снова чемпион мира (в пятый раз!).
На третьей для него Олимпиаде в Атланте после третьего круга из-за травмы  вынужден сойти с дистанции.
Это последние выступления Лери Хабелова, олимпийского чемпиона, вице-чемпиона  Олимпийских игр, 5-кратного чемпиона мира, обладателя Кубка мира, 4-кратного чемпиона Европы, 3-кратного чемпиона СССР.
Он возвращается домой, в Грузию.
34-летний борец, кавалер орденов Вахтанга Горгасала  II степени и Чести – первый заместитель председателя Департамента спорта Грузии. В феврале 2005 года его избрали первым вице-президентом НОК Грузии.  Работает, отдавая опыт и знания делу организации и развития отечественного спорта, готовит надежную молодую смену.
Заслуги великого борца перед отечеством получили новое признание. Лери Хабелов – председатель парламентского Комитета по спорту, президент Национального Олимпийского Комитета Грузии.

Арсен ЕРЕМЯН
 
ЖИЗНЬ КАК ОБЯЗАННОСТЬ ИГРАТЬ В WATER POLO

https://lh3.googleusercontent.com/-nkOEI3qUj-s/UXpun0-9X7I/AAAAAAAAB44/FFRcICc2b70/s125/h.jpg

Эта игра прошла через всю мою жизнь, говорит Зураб Чачава, вспоминая свой тбилисский дом на набережной, напротив легендарной «купальни». Брат Ростом тогда насильно притащил и бросил его, младшего в семье, в холодную и мутную воду, откуда он вышел умеющим за себя постоять, защитить слабого, быть справедливым, ибо главное для него – каким  и с каким грузом человек идет по дороге жизни.
Память многократно возвращает его в июньское утро, которое разом перечеркнуло их безмятежное детство.
«Прощай, Лука, прощай!» - кричали с берега ребята постарше. Они торопливо прошли в калитку, ведущую к реке, поднялись на паром и в последний раз посмотрели на спортивную базу, и старый паромщик, с которым их связывали непростые отношения – у этих парнишек, достигших призывного возраста, никогда не было денег на проезд, и они чаще предпочитали добираться до купальни вплавь.  Но теперь паромщик понимающе смотрел им вслед, как и хозяин этого детского рая при воде Лука Александрович, и малолетки, которые в силу возраста оставались дома.
Мальчики шли на войну в первые же ее дни, и уроки плавания, которые они постигали на берегах Куры, потом помогали им сражаться и выжить на Днепре, Западном Буге, в Керченском проливе…
Забыты счастливые дни, когда они  после занятий по плаванию устанавливали ворота, разграничивали поле для игры – загадочного и экзотического ватерполо, и произносили его младшие как заклинание, не смея мечтать, что когда-либо и они научатся технике владения мячом – поднимать мяч с воды, бросать, ловить, передвигаться с ним по полю, поражать ворота.
Но рядом с ними был Лука Иоакамиди, их великий педагог и воспитатель, и он присматривался к тем, кто постиг азбуку плавания, и думал, как постепенно их приобщить к водному поло. Для начала раздал несколько старых мячей – других просто не было – их надо было привести в рабочее состояние, сушить на солнце, смазывать гуталином, втирать, снова сушить и натирать до блеска. После нескольких тренировок мячи разбухали от воды, тяжелели, и приходилось начинать сначала.
Лука Александрович – батумец, земляк Зураба и Ростома Чачава, сын профессионального борца, которому довелось бороться с Иваном Поддубным, как и его ровесники, проявлял таланты во многих видах спорта – играл в волейбол, плавал, прыгал в воду с вышки, был даже чемпионом Закавказского военного округа по гимнастике. Он и от войны не бегал, нес ратную службу на Кавказе, на Сурамском перевале, командовал взводом, но потом его отозвали в Тбилиси – поручили преподавать военизированное плавание на офицерских курсах, здесь он был нужнее.
Но величие Иоакамиди-тренера проявилось, конечно же, в плавании и водном поло, где среди его учеников – чемпионы страны, призеры Олимпийских игр, победители крупных турниров – слава и гордость многих водных видов отечественного спорта.
В голодные военные и послевоенные годы Лука Александрович, вспоминает Зураб  Чачава, проявлял чудеса изобретательства, чтобы подкормить своих занимающихся плаванием мальчишек и девчонок, - выискивал, вымаливал в учреждениях и конторах талоны на дополнительное питание, предназначенные для их сотрудников. На эти талоны можно было иногда скромно пообедать в столовой Дома офицеров. Но талонов на всех не хватало, а ребят и после тренировки было не оттащить от воды, и Лука, он жил в радиорубке на бассейне, выносил жидкий супчик или отварные макароны в оловянных мисках, чтобы у его детей были силенки дотянуть до вечерних занятий.
Зураб Чачава, который для друзей, и в первую очередь ветеранов спорта, курного народа, как гордо они себя именуют, по-прежнему Зорик, бесконечно благодарен судьбе за то, что она на многие годы связала его с водным поло, одарила прекрасными учителями и талантливыми учениками, научила по-настоящему работать, любить, искать хорошее и верить в него…  Он вечный должник этой замечательной игры  и всю жизнь старался вернуть ей свой долг!
А теперь проследим, как Зураб Михайлович погашал свой вечный долг.
Последовав за признанным лидером своего поколения Петром Яковлевичем Мшвениерадзе в Москву, за своим другом Како, который за счет титанического труда стремительно выдвинулся в ряды лучших ватерполистов мира, стал бронзовым и серебряным призером Олимпиад в Мельбурне и Риме, и доцентом  Академии МВД СССР, которого именовали не иначе как Петром Великим, Зураб Чачава стал играть с ним в московском «Динамо», провел в этой команде пять незабываемых лет, получил  золотую медаль чемпиона СССР 1955 года, когда столичным динамовцам, преодолев психологический барьер, наконец-то, впервые удалось решить в свою пользу извечный спор с земляками – армейцами и торпедовцами. Почин оказался чемпионский, для динамовцев началась восьмилетняя, практически беспрерывная серия побед – пять комплектов золотых медалей подряд. Но, к сожалению, уже без Зураба Чачава. 
Здесь уместно вспомнить, как воспитанники грузинского водного поло оказались в Москве, защищая честь лучших московских клубов, что в свое время вызывало немало пересудов. Объяснение лежало на поверхности – в Тбилиси не было зимнего бассейна, вода в купальне курная, холодная, пригодная для занятий пять месяцев в году, и ключ к росту мастерства ватерполистов лежал на дне  благоустроенных зимних бассейнов. Это объясняет массовый исход на север самых лучших: Петра Мшвениерадзе, Михаила Рыжака, Нодара Гвахария, Георгия Харебова, Зураба и Ростома Чачава, Владимира Рашмаджана, Гиви Чикваная, Петра Бреуса, Владимира Клименко, Ираклия Схиртладзе, Виктора Романова…
Наступал год первой Спартакиады народов СССР, и союзные республики приступили к пополнению и усилению своих спортивных рядов. Зураб решил уходить из команды чемпионов, вместе  с ним в Грузию вернулись брат Ростом, который выдвинулся как игрок и тренер, и Нодар Гвахария.
Решающую судьбу спартакиадного «золота» встречу сборная Грузии, как и ожидалось, проиграла москвичам, всего один мяч. По существу им противостояла сборная СССР, через год удостоенная бронзовых олимпийских медалей и тем самым вошедшая в квартет мировых грандов водного пола.
Но упрека в их адрес никто не бросил, команда добилась самого большого успеха в истории грузинского водного пола. 
«Грузины сегодня играли – как звери!», - сказал старший тренер москвичей Николай Иванович Малин, проходя мимо Зураба и его товарищей, сидевших на бортике бассейна в Лужниках – уставших, довольных, но несколько неудовлетворенных, аппетит приходит во время еды! Это была высшая оценка и похвала в устах человека, которому скоро вручили бразды правления в олимпийской сборной страны.
На второй Спартакиаде народов СССР (1959) Зураб Чачава в составе сборной Грузии завоевал бронзовую медаль, а годом раньше – медаль такого же достоинства, выступая в составе тбилисского «Динамо» в чемпионате страны.
В свете этих событий, да и последующих, трудно согласиться с предельно скромной самооценкой Зураба Михайловича: «Я всегда весьма скромно оценивал свою роль в водном поло, и не собираюсь менять эту позицию».
Это сказано человеком, который через три года вместе с братом ушел из тбилисского «Динамо», по совету руководителя спорта республики перешел работать в Грузинский политехнический институт, на многие годы связал свою спортивную судьбу с замечательным человеком, выдающимся баскетбольным тренером Михаилом Кекелидзе, заведующим кафедрой физического воспитания и спорта, который предложил ему создать и тренировать институтскую команду ватерполистов.
Сказано обладателем звания заслуженного тренера Грузии и судьи международной категории, отсудившего матчи Олимпийских игр, Кубка мира, чемпионатов мира и Европы, специалистом этой опасной профессии – не случайно на соревнованиях высокого ранга безопасность судей обеспечивают личные телохранители.
Обслуживая матчи, находясь на бортике плавательного бассейна, где бушевали страсти, он демонстрировал творческое судейство, объективность, быстроту реакции, игнорирование факторов, мешающих нормальному проведению судейства, уважение и признание авторитетов, но без всякого раболепства и робости по отношению к ним, не теряя контроля над игрой в сложных критических ситуациях.
А еще он благодарен всем, кто предложил ему стать тренером нашей первой женской команды по водному поло, и в первую очередь своему старинному другу и коллеге Вове Гоиашвили, который сам ее тренировал, но занятость по основной работе – Владимир Александрович восемь лет был президентом Федерации водных видов спорта Грузии, заставила его остановить свой выбор на Зурабе Михайловиче Чачава. Однажды он тайком посетил занятия начинающих ватерполисток и отметил интересный материал. Ему повезло: он увидел несколько замечательных девушек, их и учить-то было нечему. Они могли составить костяк команды, которая могла реализовать самые амбициозные задачи, и она их реализовала со временем.
А пока надо было работать, ему и Важа Черткоеву, о лучшем единомышленнике в этой специфической работе с женской командой он и не мечтал.
Сегодня имена этих ватерполисток на слуху, некоторые не ушли из спорта, работают здесь же, на водноспортивном комплексе «Лагуна-Вере», не скрывая смелого плана – возродить в Грузии женское водное поло.
А тогда у Зураба Михайловича тревожно екало сердце, когда после тренировки кто-то пытался провожать их красивых девчонок. Выйдя замуж, их восходящая звездочка, как правило, прекращала занятия водным спортом. Сегодня такую проблему приходится решать Светлане Безродной, художественному руководителю камерного «Вивальди-оркестра». Но несмотря на охотников за невестами на трибунах, главная задача была выполнена – прошло чуть более трех лет, и 4 октября 1989 года, преодолев непонятное сопротивление руководителей отдела водного поло союзного Спорткомитета, первый официальный чемпионат СССР был выигран тбилисской «Иверией», которая до этого стала сильнейшей профсоюзной командой в стране, а еще через год, ведомая Борисом Мегедем, удостоилась серебряных медалей второго чемпионата страны.
Назовем нескольких застрельщиц этого замечательного почина. Вика Иванова стала лучшим вратарем страны, Наташа Азатян-Надирадзе отлично справлялась с функцией разыгрывающей, игроки нападения Мака Хизанишвили, Нона Экизашвили, Алена Маргиева-Чиковани (дочь известного ватерполиста Бориса Маргиева), защитницы Тома Лашкарашвили, Таня Чернышева и Ира Корашвили, бомбардир Лела Мгеладзе из Кутаиси, выполняющая задачи так называемого «столба», игроки средней линии сестры Гванцеладзе. С такими золотыми девчатами можно было решать любые  задачи. Но наступили иные времена...
Мы еще ничего не сказали об основной работе Зураба Михайловича Чачава, инженера-строителя. Выпускник ГПИ, он работал по специальности, в том числе в Иране, на строительстве в городе Ариашахра, занимался проблемами использования солнечной энергии в системах горячего водоснабжения, автор многих действующих гелиосистем, в том числе на курорте Пицунда.
Ветеран грузинского спорта считает: «Неважно, что сегодня тебя не помнят, ведь это не потому, что водное поло многие годы отвлекало тебя от твоей основной деятельности; могу предположить даже иное, а именно то, что лишь благодаря ему всех нас, ветеранов, еще кто-то иногда и вспоминает… В этом отношении нам,  спортсменам, крупно повезло».
А вообще, как сказал его большой друг и острослов, замечательный вратарь и тренер Георгий (Жора) Харебов, если судьба играет человеком, то человек просто обязан играть в водное поло. И тут действительно трудно возразить против этой сентенции, которую охотно повторяет не одно поколение ватерполистов.

Арсен ЕРЕМЯН
 
ГОВОРИМ – ТЕННИС, ПОДРАЗУМЕВАЕМ – МЕТРЕВЕЛИ

https://lh5.googleusercontent.com/-bto6-tS1ukU/UVq1FutCR-I/AAAAAAAAB14/AxNUlHbu3IE/s125/f.jpg

О своем выборе говорит как о случайном. Любил и другие виды спорта, но рядом с домом были теннисные корты, он как-то пришел туда и с тех пор не покидает. Все, по его словам,  было  предельно просто – пришел, взял ракетку, начал играть. В этом признании есть что-то от ликующего сообщения Гая Юлия Цезаря  с театра военных действий.  На деле все было иначе. Алик уговорил старшего брата Петра, довольно сильного в масштабах Грузии теннисиста, познакомить его с тренером. Петра тогда отговаривали: стоит ли, дескать, мал еще. Но тот данное слово сдержал, и Алик предстал перед человеком, кому, как признается, будет вечно благодарен. С детства прикипел душой к динамовским кортам, к этому виду спорта,  в котором один известный теннисист различает три слагаемых успеха высококлассного игрока – выносливость стайера, скорость спринтера, реактивное мышление шахматиста в сильном цейтноте. Наивно было бы требовать всех этих качеств от одиннадцатилетнего мальчика, и разброс спортивных интересов в детстве следовало ограничить и направить на достижение главной цели.
У Арама Хангуляна, ветерана отечественного тенниса и одного из лучших в стране тренеров, была своя теория дремучего леса, напоминающая ситуацию из немецкой сказки о Гензеле и Гретель, заведенных отцом-дровосеком в лесную чащобу, откуда не выбраться. Арам Герасимович считал, что все занимающиеся вторгаются в труднодоступные лесные заросли, и настоящими мастерами становятся те, кто самостоятельно сумеет выйти. Не подразумевался ли под этой благословенной солнечной полянкой центральный корт Уимблдона, предел мечтаний теннисистов? Наставник на самом деле метил выше. Лучший его ученик Александр Метревели потом скажет: «При всех своих достоинствах Арам Герасимович обладал особым даром педагога, воспитателя. Для него мало было вырастить просто хорошего спортсмена, мастера, чемпиона. Он стремился воспитать еще и человека, личность».
Наш давний разговор происходил в доме Метревели. Оба обстоятельно вспоминали детали минувших турниров, хотя хозяин поневоле прислушивался к голосам в соседней комнате – младший сын, Александр, женится, и надо обсудить с новыми родственниками немало организационных дел, ставших неожиданно общими.
…На всесоюзных зимних юношеских соревнованиях в Москве внимание специалистов тенниса привлек худенький, стройный мальчик из Грузии – легкостью движений и тонким чувством мяча. Он эмоционально переживал ход поединка, проиграв очко, вопрошающе смотрел  на тренера, а после проигрыша встречи и вовсе расстроился.
Таким было начало пути в большом спорте, а начался он счастливо. Алик скоро стал первой юношеской ракеткой страны, выиграл в команде Кубок Галеа – неофициальное командное первенство Европы среди юношей, победил в юношеском  и  молодежном первенствах английского графства Кент, стал вторым призером Уимблдонского турнира юношей.
И тут его подстерегла беда. Отлично прошла предсоревновательная тренировка. Разделяющее первую и вторую неделю турнира  воскресенье – традиционный  день загородного отдыха. Гвоздь его – футбольный матч сборных команд Европы и Америки. Алик вышел на газон, идеальный как на «Уэмбли», забывая, что в футболе фамилия Метревели уже прозвучала и громко, и убедительно. Но привычка свыше нам дана, сказал поэт. На первых минутах Алик забил свой гол. И снова выходит один на один с вратарем, замахивается для  удара и хватается за ногу – травма колена. Она могла стать концом его спортивной карьеры. И после операции колено немного побаливало, особенно в затянувшихся матчах. И психологический барьер неуверенности от ощущения, подсознательно мешавшего ему быстро передвигаться по площадке, принимать  смелые, оригинальные решения, от которого он избавился разве что в сезоне семидесятого.
Собственный спортивный путь делит на три этапа. Первый – знакомство с азами, изучение азбуки тенниса (1955-1960гг.). Второй – выход на всесоюзную арену, борьба с чемпионами СССР различных лет Сергеем Лихачевым, Тоомасом Лейусом, Михаилом Мозером, Рудольфом Сивохиным, Андреем Потаниным, учеба у них (1960-1965гг.). Третий этап начался с 1966 года, после завоевания звания чемпиона страны в одиночном разряде в финальном матче с Вячеславом Егоровым.
Игровой интеллект, отточенная техника помогали ему уже к середине шестидесятых одержать  победы над звездами мирового тенниса Панчо Гонзалесом, Джимми Коннорсом, Лью Хоадом, Марти Маллиганом, Илие Нэстасе…
После матча на Кубок Дэвиса в 1968 году в Италии властелин грунтовых кортов Никколо Пьетранжели с досадой сказал Александру: «Много лет выступаю на мировой арене, но никто, кроме тебя, не наносил мне такого жестокого удара. Проигрывать всегда неприятно, а с разгромным счетом 0:6, 0:6, 1:6 во сто крат тяжелее».
В июле шестьдесят шестого в Бостаде, небольшом городке на юге Швеции, сильнейшие мастера мира боролись за звание победителя открытого первенства Скандинавии, а оно досталось тбилисскому динамовцу Метревели, который в финале низверг первую ракетку мира того года испанца Мануэля Сантану, как и в четвертьфинале – Пьетранжели, отыграв у них матчболы.
Эти победы вселяли надежду, что Метревели первым в истории отечественного тенниса войдет в первую десятку сильнейших теннисистов-профессионалов, он этого добился в 1974 году, став девятым, и еще первым номером среди любителей.
Дебютировав в составе сборной СССР в 18 лет, Александр Метревели два десятка лет защищал ее честь; бок о бок с ним выступал еще один воспитанник грузинской теннисной школы Теймураз Какулия, земляки завоевали немало чемпионских титулов в парном разряде. Не будем забывать, что Метревели, бессменному лидеру команды, противостояли лучшие теннисисты планеты всей. Оставаться в их обойме из года в год – это ли не свидетельство высшей спортивной доблести и мастерства?
Ответ находим в отзыве лидера советского тенниса послевоенных лет, известного спортивного теле- и радиокомментатора Николая Николаевича Озерова: «Метревели – теннисист от Бога. Когда смотришь его игру, испытываешь истинное наслаждение. Это – не просто игра. Это – высокое искусство. Здесь есть все, что присуще большому искусству, большому теннису: грозные атаки, искусная защита, филигранная техника и, наконец, яркая фантазия, тонкая импровизация, без которых настоящее искусство немыслимо. Метревели – первый среди советских теннисистов, кому удалось в полной мере овладеть техническими и тактическими премудростями универсальной игры, продемонстрировать на практике многие передовые идеи тенниса 60-70-х годов».
Уимблдон – теннисный рай в пригороде Лондона. Турнир неожиданностей и крушения авторитетов. В 1967-м корреспондент газеты «Таймс» передал Метревели игрушечный пистолет, с шутливым предложением застрелиться. История мирового тенниса действительно такого не знала – проиграть с матчболов три матча в трех разрядах – в одиночном, мужском и смешанном парных!
Особенно трагична была четвертьфинальная встреча вместе с Анной Дмитриевой против сильнейших в мире бразильянки Марии Буэно и австралийца Кена Флетчера. Наша пара имела матчболы и три из них на подаче Метревели в решающем гейме и проиграла.
В турнире следующего года, сильнейшем по составу участников, впервые скрестили ракетки профессионалы и любители. Самый болезненный удар профессиональному теннису нанес Метревели, дважды обыграв американца Гонзалеса, «летающего Панчо», которого называли лучшим игроком всех времен и народов. Сначала в одиночном разряде, потом в третьем круге соревнований смешанных пар, с Розмари Казалс.
В финале смешанных парных встреч Ольга  Морозова и Метревели выходят на площадку против Флетчера и первой ракетки мира Маргарет Смит-Корт. И очень близки к успеху, но проигрывают вторую партию, имея три сетбола 12:11 и 40:0 на подаче Морозовой.
На торжественном приеме по случаю окончания турнира не было одного из героев торжества – Алику оказывали помощь врачи госпиталя «Святая Мария». Очевидцы финала не подозревали, что при падении он повредил кисть правой руки.
«Только не подумайте, что проиграли мы из-за моей травмы, - возражал он сочувствующим. - В решающий момент нам не хватило психологической устойчивости, к тому же мы уступали соперникам в некоторых деталях техники».
Ситуация повторилась через два года. Метревели и Морозова снова имеют реальные шансы стать первой парой мира. В поединке с той же Казалс и румыном Нэстасе. В решающей партии, при равенстве выигранных геймов 5:5 на подаче соперников, счет стал «меньше». У нашей пары скрытый матчбол – следующим подавал Александр. Отбитый мяч повисает над самой сеткой, убить его проще простого.
В этот момент американка совершает перебежку, и Метревели выбирает, казалось бы, один из беспроигрышных вариантов – сильно играет в Казалс. Мяч непостижимым образом попадает в обод ее ракетки и перелетает на сторону наших спортсменов. Следует новый удар – на этот раз в промежуток между соперниками, и его каким-то чудом отбивает Казалс. Стало «ровно». Этот сет наша пара проиграла, как и решающую партию – 6:8.
Звездным часом своей блистательной карьеры Метревели считает уимблдонский финал-73 в одиночном разряде, когда играл с Яном Кодешем. Победив в полуфинале бесспорного фаворита турнира Джимми Коннорса. С лидером команды Чехословакии он провел более двадцати встреч на различных турнирах и в большинстве их одерживал победы. И был для Яна неудобным соперником.
«Я настраивался на трудный поединок, - вспоминал грузинский теннисист, - знал, легким финал не будет. Но все планы спутал сильный дождь. Пришлось организаторам отложить женскую встречу, после которой нам предстояло выйти на корт. Потом все изменилось, и я не успел психологически настроиться на борьбу. Кроме того отвернулась удача, что немаловажно в соперничестве равных соперников. Вторую партию мог выиграть одним ударом, но упустил эту возможность. Матч проиграл – 1:6, 8:10, 3:6, но и сегодня горжусь, что был участником финала одиночного разряда Уимблдонского турнира».
А ведь мог и победить, что доказал через год выигрышем матча у Кодеша в принципиальной встрече на Кубок Дэвиса.
Так говорил и играл Александр Метревели, заслуженный мастер спорта. 29 раз он становился чемпионом СССР и 16 – чемпионом Европы в различных разрядах. Шестикратный абсолютный чемпион страны. Двукратный победитель чемпионата Южной Австралии и дюжины австралийских и индийских штатов, многочисленных международных турниров. В рамках розыгрыша Кубка Дэвиса им проведено 105 встреч, в 78-ми одержаны победы. Эти цифры – красноречивое свидетельство эры Метревели в отечественном теннисе, его полного превосходства над соперниками.
В записной книжке сохранились мои давние заметки об одной из встреч с Метревели. Конец января 1979-го, года седьмой Спартакиады народов СССР. Александр несколько часов назад прибыл из Голландии, где в составе советской сборной участвовал в розыгрыше основанного в 1936 году «Кингс кап» (Королевского кубка), этого младшего брата Кубка Дэвиса, зимнего командного первенства Европы.
Мой собеседник выглядит несколько уставшим с дороги, но охотно включается в беседу.
«Вы в десятый раз подряд возглавили десятку лучших советских теннисистов по итогам года. Что бы вы пожелали молодежи?» - «Год был действительно напряженный.     Мне удалось выиграть чемпионаты СССР и Европы. Что касается табели о рангах, то не так уж важно, каким тебя назовут: первым ли,  вторым. Важно, чтобы ты показывал настоящую игру, все, на что способен. Хочу пожелать молодым больше работать над своим совершенствованием. Сейчас, когда неизмеримо возросли нагрузки на тренировках, с одним талантом, без профессионального отношения к делу настоящим мастером не станешь».
Уйдя из большого тенниса, выдающийся мастер никогда не порывал связи с ним, занимал  ответственные  должности – заместитель   председателя  Спорткомитета Грузии, тренер ее сборной, вице-президент Федерации тенниса СССР, член руководящего комитета Международной федерации тенниса... передает огромный опыт молодым. Этому делу служат и оба сына Александра Ираклиевича – Ираклий и Александр Метревели. Недавно мы все узнали: Александр Метревели-младший избран президентом Федерации тенниса Грузии.
Сам глава семьи по-прежнему желанный гость на крупнейших соревнованиях, в том числе Австралии, звания почетного гражданина этой теннисной державы он удостоен одним из первых  среди иностранных спортсменов.
Журналист с дипломом Тбилисского государственного университета, он живет в Москве, работает спортивным комментатором на канале НТВ. Его репортажи с места крупнейших теннисных событий – всегда школа: смотри, слушай, учись.

Арсен  ЕРЕМЯН
 
В ОДНОЙ СВЯЗКЕ

 

https://lh5.googleusercontent.com/-FbJYTXsU3hI/UTcE4oi2K3I/AAAAAAAAByI/nHGcWNKNTxY/s142/g.jpg

Место действия – горы центрального Тянь-Шаня, хребет Терскей-Ала-Тау. События семидесятилетней давности. Первовосходители Каракольского пика по северо-западному гребню возвращались в базовый лагерь, когда увидели круто взметнувшуюся в небо вершину. «Смотрите, какой джигит!» - восхитился кто-то. Это восклицание определило имя второй по высоте вершины хребта. С тех пор заоблачные 5170 метров приковывали взоры альпинистов из разных краев. 
У красавицы вершины был гордый и жестокий нрав. Простых путей к ней нет. На север, запад и юг она обрывается крупными обледенелыми стенами и ребрами. Неустойчивая погода, большое количество осадков, сильная заснеженность и раннее наступление осени – вот нелестная характеристика района, в  который предстояло отправиться альпинистам. В августе шестьдесят пятого года группа челябинского «Буревестника» поднялась на вершину Джигит по контрфорсу северной стены и далее по северной стене, и удостоилась серебряных медалей чемпионата страны.
Положили глаз на нее и грузинские альпинисты. Вскоре в альпийском лагере «Шхельда» Гиви Картвелишвили и Мито Шарашенидзе, рассматривая помещенную в «Советском спорте» фотографию Джигита с маршрутом челябинцев, выразительно посмотрели на Михаила Хергиани. «Тигр скал» тогда готовился к своему знаменитому штурму «зеркала» Ушбы, ее отвесной северо-западной стены.
Хергиани в ответ тихо сказал: «Я бы попытался…» - «Может быть, сходим вместе, Миша?!» - предложили ему. Он ничего не ответил, только улыбнулся своей доброй улыбкой.
Они  так и не разгадали, что означала эта улыбка. Может быть, согласие. А может, чемпион скалолазов подумал, что им, молодым, рано идти на такую стену? Если это так, то он, конечно, был прав, рассуждали друзья.
Крайне суровая по метеоусловиям, устрашающего вида полуторакилометровая стена северного фасада пика манила, но маршрут по центру большого треугольника северной стены в силу своей сложности не допускал и мысли о его прохождении в ближайшие годы, оставался не по силам горовосходителям.
С годами сложность восхождений возрастала, но проблема вершины оставалась нерешенной.
Но выбор был сделан и вызов горам брошен.
Одиннадцать лет спустя грузинским альпинистам удалось пройти этим маршрутом на вершину, мечта о которой, как тень, следовала за ними на все горы, и каждую они рассматривали как подготовку к той, главной.
Золотые медали в классе технических восхождений чемпионата СССР 1976 года – награда за их мастерство, дань мужеству. Но только сами участники знали, какой ценой заработана эта спортивная форма, пик которой пришелся на июль-август 1976 года, высокий моральный дух и даже юмор на маршруте в сеансах радиосвязи.
Успех обусловила многолетняя схоженность команды. Каждый из ее участников – бывалый альпинист. Самые старшие (команда молодая, средний возраст ее 36 лет) ходили  в горы два десятка лет.
Тренер твердо знал, что на отполированной льдом стене, под непрекращающийся снегопад и яростные порывы ветра, и позже в сидячих ночевках (палатку-«памирку» удалось раскрыть только у самого гребня горы), не дрогнут, отлично выполнят любую работу идущие с ним, не опустят руки, глянув на притаившуюся внизу бездну, на вершину, до которой еще шестнадцать дней пути. Остается, стиснув зубы, забыть об усталости, упрямо лезть вверх, вытягивать вплоть до вершинного гребня тяжелеющие с каждым днем рюкзаки.
Эти мысли не раз приходили в голову Гиви Картвелишвили, которого товарищи окрестили душой команды. Сам он своих заслуг подчеркивать не любит, предпочитая разговорам о них хорошо сделанное дело. А в том, что оно будет сработано на совесть, они не сомневались.
Сватаясь к красивой невесте – готовь богатый калым, советует восточная пословица.
Прежде чем внести гору Джигит в заявочный лист, они с наибольшей пользой провели предыдущие сезоны, определяя контуры будущей золотой команды, тех единственных, кого в решающий час возьмешь в связку. Так Гиви и его друзья, которые к тому времени прошли три маршрута на Кавказе и в Средней Азии, отмеченные золотыми медалями ранних восхождений, и все они высшей, шестой категории трудности. Неприветливый Чатын, двуглавая Ушба, похожая на копье в полете, мрачная Бодхона в Фанских горах. Выбор не случайно пал на эти маршруты. Ушба своим климатом, а Бодхона большой крутизной наиболее сходны с условиями, ожидаемыми на северной стене Джигита. Бесценный опыт стенных восхождений на классических маршрутах – богатый калым команды центрального совета ДСО «Гантиади» к ногам гордой красавицы горы, и она дрогнула сердцем.
Гиви Картвелишвили, руководитель и тренер экспедиции, капитан команды Мито Шарашенидзе, Тамаз Баканидзе, Мурад Чичинадзе, Тариел Лукашвили, Георгий Зумбадзе. Инженер-строитель, металлург, художник, студент, метеоролог, физик  объединились в едином порыве вверх. В горах мало быть ловким, сильным, выносливым, надо любить их и иметь доброе сердце, иначе попадешь в беду.
Уже в базовом лагере штурмовая группа выдержала испытание на прочность. Наверх выходили  шестеро, а их было одним больше. И тогда Роман Гиуташвили, опытный альпинист и мастер спорта, благородная душа, отказался от штурма в пользу товарищей. Только горовосходитель может оценить великодушие этого поступка.
Шестеро вышли против вершины…
Своенравный характер маршрута достаточно полно передают скупые дневниковые строки «стенограммы» восхождения.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. 24 ИЮЛЯ. В три часа ночи выходим из верхнего базового лагеря. Темно. Прямо перед нами стоит Джигит, хотя его контуры еле угадываются в зеленоватом свете, отброшенном от снежных склонов и нижней ледовой части стены. Головная тройка Картвелишвили, Баканидзе, Чичинадзе начинает обрабатывать ледовую стену. К 11 часам погода начинает портиться. Сильные порывы ветра грозят сорвать с ледовой стены альпинистов.
Первые же метры дают знать о характере восхождения. Монолитные скалы крутизной 80 градусов. Негде ставить палатки. Погода сильно портится. Вешаем палатку на перилах и с трудом садимся в гамаки вчетвером. Двое, Зумбадзе и Чичинадзе, из-за отсутствия места, ночуют в гамаках 15 метрами выше.
ДЕНЬ ВТОРОЙ. Связка Зумбадзе – Чичинадзе выходит на стену. В ход идут площадка и лесенка. Первые 30 метров стена гладкая. Затем семь метров стена с отрицательным наклоном около 100-105 градусов, которая после перегиба переходит в вертикальный участок большой крутизны. Зумбадзе отличный скалолаз, но даже в галошах ему нелегко продвигаться. За день прошли две веревки по 60 метров.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. Погода ухудшилась. Продолжать путь невозможно.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ storecialis.net. Непогода продолжается. Ветер. Снег. Даже для тянь-шаньских условий погода необычная. По радио связываемся с нижней тройкой. Все в порядке. Настроение в группе бодрое. Порой ветер стихает. Сквозь рассеянный туман внизу на снежном склоне видим группу москвичей. Они сходят с маршрута. В 12.00 выходим на связь с наблюдателями. Нам передают текст телеграммы за подписью судьи соревнования с предложением сойти с маршрута в связи с сильной непогодой, с сохранением права повторного выхода на маршрут при хорошей погоде.
После восхождения мы узнаем, что причиной этого был прогноз плохой погоды на ближайшую неделю. Мы благодарим за предложение, но, оценив свои возможности, с маршрута не сходим.
Принимаем решение использовать для продвижения вверх любое короткое время. Час, полчаса. Все равно ночевки в палатке не предвидится. Лишь бы вверх…
Карниз уходит над головой с большим отрицательным углом, примерно 115 градусов. Его проходим, применяя высшую технику. Перегиб карниза выбрасывает альпиниста на 8-10 метров от стены, и  человек, поднимаясь по веревке, висит над пропастью. Снег, стекая откуда-то сверху, забивает глаза, рот, уши… За семь часов пройдено сорок метров.
ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ. Вертикальная стена выводит на ледовый склон под рыжей скалой. Это было единственное место, где мы предполагали поставить палатку. Однако первые же удары ледорубом разочаровывают. Под тонким слоем льда обнаруживаются монолитные наклонные плиты гранита. Палатку ставить негде. Ночевка сидячая для четверых, и еще двое в гамаках. Ночью погода хорошая. Впервые за девять дней показались Иссык-Куль и освещенный лампионами Пржевальск.
ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ. К вечеру резкое ухудшение погоды вынуждает верхнюю тройку немедленно спуститься вниз. Потеряны 65 метров высоты, пройденные с таким трудом!
ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ. Близость конца стены подбадривает. Надо признаться, что сплошная непогода предыдущих дней утомила нас…
Стена пройдена! Устраиваемся на ночлег. Впервые за 15 дней ложимся спать в палатке, не привязанные к страховочным веревкам.
ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ. В 12.50 выходим на западную вершину, начинаем спуск.

…Спокойствие воцарилось в их душах на вершине, при виде этого края снега и скал, окаменевших волн грозных исполинов. Они выиграли поединок, и теперь им предстоял спуск по западной стене, которая была разведана заблаговременно, для обеспечения безопасности в случае плохой видимости. О медалях, на которые они претендовали по праву первопроходцев, тогда не думали.
Радость пришла позже, когда спало напряжение схватки и на леднике внизу они увидели счастливые лица спешащих навстречу участников вспомогательной группы, терпеливо дожидавшихся их на этой прочной, удивительно родной земле.
В декабре того же 1976 года традиционная встреча Совета ветеранов союзной Федерации собрала цвет отечественного альпинизма: первооткрывателя вершины Победа на Тянь-Шане Августа Летавета, чьим именем назван пик на Памире, заслуженного мастера спорта Виталия Абалакова, многих первовосходителей вершин, «снежных барсов». Их вывод был однозначен: никогда еще в истории советского альпинизма не было столь  сложного подъема.
Успех штурмовой группы разделили заместитель начальника экспедиции Тенгиз Беришвили, руководитель вспомогательной группы Заал Кикодзе, Гия Саджая, Тамаз Шарашенидзе, их товарищи, вынесшие на своих плечах тяжесть работы, без которой невозможен блеск золотых медалей.
С годами менялся состав штурмовых групп, менялось распределение функций каждого участника, но костяк этой великой команды оставался дружным, спаянным коллективом, верным ее традициям. За восемь лет (два сезона 1978 и 1980 годов выпали из-за опасности схода лавин и болезни основного участника) завоевано шесть комплектов медалей чемпионатов СССР в техническом и высотно-техническом классах. Два «золота», три «серебра», одна «бронза» - таким метким попаданием в «десятку» успеха не могла похвалиться ни одна команда.
В 1979 году, взойдя на пик Таджикского университета по канту восточного ребра и показав лучший результат в высотно-техническом классе, во второй раз стали чемпионами СССР Гиви Картвелишвили (капитан команды), Ираклий Гелдиашвили, Тамаз Баканидзе, Роман Гиуташвили, Тариел Лукашвили, Мурад Чичинадзе.
До этого были восхождения на пик Евгения Абалакова на Памире, пик Кюкюртлю в районе Приэльбрусья, безымянная памирская вершина (6100 м), пик Давида Агмашенебели в Казбегском районе.
Было ясно: команда так громко заявившая о себе, пополненная молодыми спортсменами из Тбилиси, Кутаиси, Рустави, Сванетии, готова к встрече с Гималаями – заветной мечтой каждого альпиниста.
И такая экспедиция комплектовалась на базе альпийского клуба «Кавкасиони» и СКА. 20 апреля – 15 мая 1991 года планировалось совершить восхождение на десятый восьмитысячник планеты Аннапурну (8091 м) по северному ребру. В составе первой грузинской гималайской экспедиции было двести человек, включая команду шерпов. Но в очередной раз вмешалась политика…
К чести команды она выделила из своих рядов первого грузинского альпиниста, взошедшего в 1991 году на третий полюс планеты Эверест – Романа Гиуташвили – в  54 года!
Вместе с ним в одной связке в составе международной команды готовился к штурму Эвереста Гиви Картвелишвили, но скоропостижная смерть отца заставила его вернуться домой уже из Катманду. Роману Гиуташвили не хватило всего полгода, чтобы его имя было внесено в Книгу рекордов Гиннесса как мирового рекордсмена. Самым «старым» покорителем Эвереста признали американца, а Картвелишвили, находящийся в отличной спортивной форме, на год старше Романа, так что…
Рано отказываться от хрустальной мечты, считали Гиви и его друзья.
В сентябре 1998 года они собрались в Казбегском районе, чтобы еще раз помериться силой с горами – главный инженер ремонтно-механического завода Бесо Бакрадзе, заместитель начальника управления Министерства по делам беженцев и расселению, кандидат технических наук Мито Шарашенидзе, директор республиканского центра детского туризма Минпроса Тариел Лукашвили, писатель и геолог Дато Джавахишвили, историк Георгий Бердзенишвили, Гриша Старчик, Гурам Каландадзе, молодые альпинисты из Тбилиси, Каспи…
Встретились и вспомнили тех, кто не смог прийти, – Ираклия Гелдиашвили, Дэви Тархнишвили, Мурада Чичинадзе, Георгия Зумбадзе, погибших на Ушбе 27 февраля 1984 года, бывших гордостью и славой грузинского альпинизма.
С этой трагедией связано письмо – крик боли – вдовы российского альпиниста, в 1980 году также встретившего смерть в горах. С письмом я ознакомился в доме Гиви. Вот оно:
«Дорогой Гиви! Нет слов и слез, которые выразят боль, разрывающую наши души в эти дни. Знаю, что вы все вместе в нашем общем горе, но я и дети тоже с вами, в Тбилиси…
К сожалению, не знаю родных Ираклия, Гоги, Мурада.
Но я знаю тебя, для которого эти золотые, близкие сердцу ребята больше, чем друзья, больше, чем братья, больше, чем простые смертные. Поэтому я пишу тебе, хотя нет слов, только воспоминания об их теплых растерянных взглядах, словах, когда они не знали, что сказать мне в то ужасное лето 1980 года, и боль, страшная боль, держащая душу в тисках…
…Дэви, Ира, Гоги, Мурад…
Конечно, все мы будем жить дальше, мы привыкнем к этой боли, будем лелеять ее в наших душах, пока живы, будем пить и за их здравие…
Но, мои родные хорошие друзья, умоляю вас, не испытывайте Богов. Наши чудесные, красивые Горы – Боги! И им решать, кому вернуться в суетную жизнь, а кому остаться у них.
Я понимаю, что многие из вас и дальше будут заниматься этим коварным, но прекрасным делом, называемым Альпинизм. Но это так тяжело терять вас, терять людей, которые составляют всю нашу жизнь, жить с этими потерями, любить их…
Всем-всем вам мой поклон.
Я вас всех очень-очень люблю. Маша».

Разгулявшаяся непогода тогда вынудила отказаться от восхождения в Казбегском районе. Но пока бьются сердца, лица их всегда будут обращены к горам, где бывает страшно, но встречаются особенные люди, доверяющие друг другу свою жизнь, на этой заоблачной спортивной арене в поединке со смертью, где, как нигде, проявляются сила и величие человека.

Арсен ЕРЕМЯН

 
ПОЛЕТ СОКОЛА

https://lh3.googleusercontent.com/-I_PsDY8kw_Q/URoovl94XTI/AAAAAAAABuM/dxmko0iQzrg/s125/f.jpg

В дверь гостиничного номера осторожно постучали. «Вас спрашивают», - сказала дежурная и протянула визитную карточку. Вячеслав Коуб, преподаватель гимназии города Кладно. Это имя Николаю ничего не говорило, но название шахтерского города напомнило вчерашнюю поездку...
Август 1950 года. Сильнейшие советские гимнасты впервые приехали в Прагу, на второй конгресс Международного союза студентов, - соревноваться со спортсменами Чехословакии, на родине сокольского гимнастического движения.
В составе советской делегации – Галина Урбанович, Таисия Каменская, Николай Серый, Владимир Лаврущенко, Л.Тимошек, Грант Шагинян, Владимир Беляков и он, Николай Такайшвили, 3-х кратный чемпион страны.
Прямо со стадиона все отправились в Кладно, на пути к которому когда-то была деревня Лидице, возложили венок к мемориальной стене из серого камня. 9 июня 1942 года фашисты расстреляли всех ее жителей – 446 человек, сравняв с землей около сотни домов и даже маленькое сельское кладбище. Чудовищный оскал войны...
«Вас, наверное, удивил мой приход, - сказал Николаю гость, - но я не могу не выразить своего восторга после выступления советских гимнастов. А потом я узнал, что вы из Грузии и соотечественник Георгия Эгнаташвили. Прага помнит его – это был высший класс!»
А начало было такое. «Послушай, Гургел (так Георгия называли друзья с детства – А.Е.), включайся в наш оркестр», - предложил Вася Гельбах. «Это мне с моими мозолистыми руками, - возразил Георгий, - играть в вашем струнном оркестре?» Вася в свою очередь показывает свои руки и объясняет, что мозоли на них после занятий гимнастикой, они не помеха игре в оркестре. «От гимнастики? Веди меня скорее в вашу группу, а оркестр подождет».
Так, 17-летний рабочий-железнодорожник Георгий Эгнаташвили в 1906 году впервые переступил порог гимнастического зала первой мужской гимназии Тифлиса. Его знали как умелого борца после поединков на Махатской горе, он отличался и на футбольном поле, но нашел свое призвание именно в гимнастике.
Первый же подход Георгия к спортивному снаряду, брусьям, привлек внимание Антона Лукеша. Статная фигура, развитая мускулатура голубоглазого светловолосого новичка бросались в глаза. И еще оригинальные элементы, выполненные легко и ловко. Тренер только спросил: «Почему ты их включил в свое упражнение?» - «Так красивее».
Георгий Семенович не раз вспоминал первую встречу с «папашей» - так любовно за глаза называли Лукеша его воспитанники. Антон поставил перед ним условия: первое и самое главное – высокая сознательная дисциплина, аккуратность, честность и справедливость. Георгию это подходило.
Опытному гимнасту и педагогу Лукешу (он был начальником Гимнастического общества и приглашен в Тифлис в 1902 году) не составило особого труда отобрать самых перспективных атлетов. Выписали инвентарь и программу пятого Всесокольского слета в Праге (1907), куда по просьбе Лукеша были допущены тбилисские гимнасты. В команде: Антон Лукеш (руководитель и тренер), Георгий Эгнаташвили, Иван Вахек, Фриц Эльзенгер, В.Живный, Роман Бояхчев. Они заняли второе место, уступив только хозяевам – пражанам. Этот огромный успех дал им право именоваться сокольской организацией.
Представитель пражан на закрытии слета сказал: «Мы были соколами с берегов Влтавы, теперь к нам присоединились братья из Тифлиса с берегов Куры первые соколы».
За любезными словами последовало приглашение участвовать в юбилейном слете сокольской организации (50 лет!) и первом славянском слете 1912 года. До него было еще далеко, и предстояло с наибольшей пользой прожить и работать для достижения высокой цели – стать лучшими.
Эгнаташвили, как работающий на железной дороге, имел право на бесплатный проезд по любому маршруту. Руководство кавказского управления образования командировало Георгия в Прагу, на курсы теории и практики сокольской системы (9 июня – 4 августа 1909 года), которые он окончил с отличием и был приглашен преподавателем гимнастики в тифлисскую дворянскую гимназию.
Между тем, дела в сборной складывались не лучшим образом. Иван Вахек, который на предыдущем сокольском слете занял высокое место в личном зачете и мог выступать в высшей группе, отказался быть тренером. Это же право, после окончания пражских курсов, имел Эгнаташвили. Созванный совет тифлисского «Сокола» и руководителей системы образования вывел Вахека из совета тренеров. Он же поручил Эгнаташвили сформировать и тренировать новый состав сборной, которая в 1912 году победила среди 298 коллективов!
Сделать это было очень непросто. Многие местные гимнасты выехали в Россию на учебу. Гайоза Берелашвили пришлось вызывать из Москвы, из Екатеринодара – Гоштофта, из Армавира – Кашояна; позвали в сборную Нониашвили, Новака, Мохова, Уримагова, Гонеля...
Вот о каких событиях спустя 32 года напомнил Николаю Такайшвили гость из Кладно.
В 1912 году команда соколов с берегов Куры было удостоена первого приза слета, лаврового венка и Большого диплома. В личном зачете Г.Эгнаташвили занял 3-е место, И.Кашоян – 4-е, Ф.Новак – 9-е, Г.Берелашвили – 11-е, Гоштофт – 13-е, Нониашвили – 21-е... Результаты шести лучших вошли в зачет команды.
Триумф Г.Эгнаташвили-тренера и всей команды.
Еще до начала соревнований товарищи видели Георгия победителем – в такой боевой форме он находился. Но в команде недоставало одного гимнаста, и Георгий, пренебрегая личными интересами, заявил себя участником командного турнира.
Пражская газета писала: «Прага очарована грузинскими гимнастами. Их упражнения отличает высокая техника, легкость. Особенно хорошее впечатление оставляет Георгий Эгнаташвили. По нашему мнению, он в команде спортсмен №1. Безупречная высокая техника, гибкость и многоцветье упражнений выделяют его от всех своим грузинским огненным темпераментом... Эгнаташвили украсил бы любую команду мира».
На церемонии награждения руководитель российского «Сокола» поздравил Эгнаташвили, тренера и спортсмена, и сказал, что дома их ожидает еще большая награда – российский император Николай II подписал указ о строительстве в Тифлисе гимнастического зала по лучшему по тем временам проекту. Зал построили, когда в Европе полыхала Первая мировая война, и было не до международных встреч по гимнастике, которую все еще продолжали считать буржуазным спортом; было не до соревнований, в которых Георгию предсказывали большие победы.
Сменялись правительства и хозяева гимнастического зала, ставшего на многие десятилетия одной из крупнейших спортивных арен Тбилиси, в строительство его не один кирпич положил этот великий спортсмен и человек. А зал долго называли Ленинским, и с ним связаны многие наши общие радости и разочарования...
Какое-то время зал и прилегавший к нему стадион перешли в распоряжение гимнастического общества «Шевардени», созданного в августе 1918 года по инициативе Георгия Николадзе (главой общества был избран Г.Эгнаташвили).
Как вспоминал профессор Академии спорта Автандил Цибадзе, главным в работе общества была высокая дисциплина. И приводил случай. В совет «Шевардени» входил один из лидеров правительства независимой Грузинской Демократической Республики Ной Рамишвили. Однажды Эгнаташвили сообщил ему о дате и времени проведения очередного заседания совета и попросил присутствовать. Рамишвили дал согласие, но пришел с опозданием. Проводивший заседание Эгнаташвили не разрешил ему войти, пришлось члену правительства возвратиться на работу. Он позвонил Эгнаташвили и извинился за опоздание.
С залом связана история, которая могла иметь трагический для Эгнаташвили исход.
В середине мая 1921 года у подъезда остановился отряд красноармейцев. Старший предъявил коменданту Гиге Беридзе мандат о передаче объекта в распоряжение военной власти. Вызванный к непрошенным гостям Г.Эгнаташвили показал справку, выданную 28 февраля 1921 года Грузинским ревкомом о том, что помещение общества «Шевардени», все принадлежащие ему здания и двор не могут быть заняты никакой посторонней организацией или воинской частью (с учетом заслуг Эгнаташвили, его квартира новой властью освобождалась от вселения, а вещи – от реквизиции).
Справка, однако, гостей не убедила – они располагали более поздним решением ревкома. «Откройте двери, - потребовал старший, - мы должны осмотреть помещение». Георгий Семенович отказался выполнить требование. «Пристрелите его, чего вы смотрите», - обратился командир к бойцам. Эгнаташвили не смутила эта команда: «Войдете, только убив меня».
Дело начинало приобретать серьезный оборот. К участникам конфликта вышел Ираклий Лордкипанидзе, объяснил, что гимнастическое общество «Шевардени» и Всевобуч (Всеобщее военное обучение) входят в одну систему, что Эгнаташвили преподаватель гимнастики, и почему потребовалось строительство гимнастического зала в Тбилиси, пригласил осмотреть помещение.
Увиденное удивило командира: «Это надо беречь!» Снаряды для развития силы – штанга, двухпудовые гири – приглянулись пришельцам: «Это нам пригодится. Можно взять?» Эгнаташвили: «Сюда больше сами приносят».
Договорились продолжить переговоры после обеда. Георгий Семенович позвонил Мариам Орахелашвили, своей непосредственной начальнице по отделу народного образования Грузинской Советской Республики, объяснил положение. Мариам связалась по телефону с мужем. Мамия Орахелашвили сказал: «Пришлите ко мне Ираклия Лордкипанидзе». Спрашивает у пришедшего Ираклия: «Кто этот человек, что так смело себя ведет с военными?» - «Это Эгнаташвили – руководитель тренировочными занятиями». Дал записку к Серго Орджоникидзе, в Штаб Кавказского военного округа. Товарищ Серго взял служебный бланк и написал: «Дом общества «Шевардени» на Шеварденской улице остается за упомянутым обществом. Командарм ХI Армии Геккер. Член Реввоенсовета Орджоникидзе».
Мандат произвел впечатление на командира отряда: «Серьезные у вас заступники».
Прошло несколько дней. У гимнастического зала остановилась подвода с тяжелоатлетическим инвентарем. Знакомый командир рапортует: «Принимайте подарки, хозяева! Штангу взяли в школе, гири – на ярмарке». Эгнаташвили: «Штангу верните детям, это их имущество, а за гири двухпудовые спасибо».
Так со счастливым концом завершилась эта история в спортивной биографии Георгия Семеновича Эгнаташвили – основоположника грузинской школы гимнастики, заслуженного мастера спорта СССР (им он стал в 1936 году первым в стране, вместе со своим учеником – Георгием Рцхиладзе), заслуженного тренера СССР (подготовлено 12 заслуженных мастеров спорта и 33 мастера спорта только в гимнастике!), заслуженного деятеля физической культуры и спорта Грузии, руководителя физкультурной работой во Всевобуче республики (1921-1923), спортивно-технического комитета при Тбилисском городском совете физкультуры, заведующего кафедрой гимнастики Грузинского института физической культуры, директора центральной гимнастической школы г. Тбилиси...
Вспоминается, как Г.Эгнаташвили пригласили судить на первенстве Тбилиси. К брусьям подошел Николай Мейпариани. Он легко вошел в стойку и начал упражнение, но внезапно гимнаста словно подменили, движения стали ограниченными, не с той чистотой, которая отличала прекрасного гимнаста. На лице отражалась внутренняя боль.
Гимнаст закончил упражнение. Судьи выставили минимальные оценки. Эгнаташвили медлил с решением. Все взоры были обращены к тому, кто, казалось, ничего не мог прибавить к их оценкам.
«Максимум – 20 баллов!» - объявил Эгнаташвили, удивив присутствующих. «Чем привлекательна для нас гимнастика, - продолжал Георгий Семенович, - она ведь должна учить мужеству! Кто мог бы превозмочь боль, которую перенес Николай Мейпариани? Как вы этого не заметили! Он ведь травмированный мизинец ударил о брус. Взгляните на его руку. Он вывихнул палец, но упражнение выполнил до конца. Я оцениваю его мужество в 20 баллов!»
Мейпариани после того дня прекратил выступать на соревнованиях, перешел на тренерскую работу и растил всю жизнь гимнастов, как завещал его великий учитель.
Пасмурным вечером 16 января 1962 года в своей тбилисской квартире умирал человек, чья жизнь полностью отвечала приветствию, которым члены руководимого им общества «Шевардени» обменивались при встрече. «Гушагоб эрс?» - «Марад!» («Служишь нации?» - «Навеки!»)
Последние слова Георгия Семеновича были обращены к внукам – Лене и Георгию: «Не забывайте меня!»
21 февраля 1967 года президиум Совета Союза спортивных обществ и организаций Грузинской ССР с целью увековечения памяти Г.С. Эгнаташвили, выражая мнение спортивной общественности республики, постановил наряду с другими мероприятиями просить исполком Тбилисского горсовета установить мемориальную доску на доме №49 по улице Клары Цеткин, где долгие годы жил замечательный воспитатель и спортсмен, а также рассмотреть вопрос о присвоении имени Г.С. Эгнаташвили одной из улиц г.Тбилиси.
Прошло еще шесть лет, но это решение осталось невыполненным, о чем сообщала в письме в ЦК КП Грузии группа соседей по указанному дому. Но и оно, к сожалению, не вызвало должного отклика.
Думается, последние слова выдающегося педагога и спортсмена, дедушки отечественной школы гимнастики: «Не забывайте меня!» были адресованы не только его внукам, а всем, кому дороги прошлое, настоящее и будущее грузинского спорта.
А улицы Георгия Эгнаташвили все еще нет в Тбилиси...

Арсен ЕРЕМЯН
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 6 из 14
Вторник, 19. Июня 2018