click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Гнев всегда имеет причину. Как правило, она ложная. Аристотель
О, спорт!

ПЕШКОМ НА ЭВЕРЕСТ

https://lh6.googleusercontent.com/-FuspS3jNW14/UcA2VcWCTnI/AAAAAAAACPw/DuqAXargOEQ/s125-no/g.jpg

Мы с Бено Кашакашвили сидим в моем доме, внесенном в реестр исторических памятников Старого Тбилиси, поглядываем в окно, на Хлебную площадь, где по признанию Александра Дюма-отца, полтораста лет назад ему надавали тумаков. Говорим о событиях, описать которые было бы не под силу прославленному романисту, автору книги «Кавказ». Мы говорим о Гималаях, откуда мой собеседник вернулся пару дней назад, и, глядя на руководителя экспедиции «Кавказ-99», ловлю себя на мысли, что не нахожу в его облике ничего от суперменов, которыми нас потчует телевидение.
В самом деле, что заставляет молодого человека, выходца из обеспеченной семьи, сына директора Руставского металлургического комбината и ученого Гурама Кашакашвили, моего старого знакомого и командира производства, как  величали крупных специалистов своего дела. Идти в горы и не просто горы, а самые что ни на есть высокие, и взойти на вершину, которую непальцы называют Джомолунгма – Богиня-мать Земли. Третий полюс мира больше известен как Эверест – в честь сэра Джорджа Эвереста, начальника индийской геодезической службы. Парадоксом воспринимается факт, что этот господин не видел горы, носящей его имя.
Остановимся на последнем названии высочайшей вершины мира.
Слушаю и рассматриваю фотографии руководителя экспедиции и восхождения, и все не могу забыть услышанную в редакции газеты наивную реплику опытного журналиста: «А побывали ли они действительно на  вершине?» Как, дескать, докажут. Кашакашвили – президент руставского альпинистского клуба «Альп-индустрия», видимо, хорошо знакомый с такими сомнениями, хладнокровно приступает к доказательству. Последуем за его рассказом, благо экспедиция проводилась по его идее и в рамках программы «Мирные горы» Ассоциации альпинизма и скалолазания Грузии и могла быть выполнена специалистами высокого класса, какими они себя утвердили в альпинистском мире.
С подключением горовосходителей из Азербайджана, Армении, Северного Кавказа, но последние по финансовым соображениям участвовать в экспедиции отказались. Наши же земляки в декабре-феврале   провели тренировочные сборы в Казбегском районе, совершили восемь восхождений, а потом самолетом компании «Австрийские авиалинии» (спонсора экспедиции наряду с «Тбилкредитбанком») отправились в Непал.
Экспедиция вызывала интерес не только высоким профессионализмом, но и теплом дружеского общения, так ценимым в обществе этих особенных людей, которые доверяют друг другу собственную жизнь и неимоверно счастливы, глядя на уходящие вдаль горы.
«Все-таки мы грузины», - говорит мне Бено и раскрывает секрет: среди тщательно выверенного и сжатого до предела груза экспедиции находилось некоторое количество грузинского коньяка. Какого именно? ОС – если интересно. Пили понемногу, по 50-100 граммов, но и их было достаточно, чтобы почувствовать себя как дома и угостить гостей.
Есть в этой экспедиции несколько обстоятельств, которыми особенно гордятся участники восхождения. Команда не скрывала, что идет на рекорд, один из самых престижных. На то время самым пожилым восходителем на Эверест был Рамон Баланко Суарес из Венесуэлы. Он это сделал в 1993 году в возрасте 60 лет и 160 дней. И команда идет на риск, на безумие, задерживается на десять-двенадцать дней в предштурмовом лагере, давая  возможность тренеру Льву Саркисову «подрасти», поднять на один день планку рекорда Суареса. Это в условиях, когда погода портилась на глазах, а она, как известно, главное в Гималаях.
Лев Саркисов в итоге был занесен в Книгу рекордов Гиннесса за 2000 год как самый возрастной покоритель Эвереста. Со временем это достижение, понятно, подверглось штурму. Всех превзошел Мин Бахадур Шерхан. 76-летний непалец 25 мая 2002 года стоял на «макушке» Эвереста. Рекорд на все времена!
Сейчас, когда цель достигнута, я понимаю, что не только спортивная сторона этого достижения стояла на кону. Больше двигала людьми дружба.
Воспитанник грузинской альпинистской школы Лев Саркисов и Саридан Мурсагулов шли в одной связке. Не правда ли пример для политиков? Мурсагулов – президент Федерации альпинизма Азербайджана, член Национального Олимпийского Комитета, как и Лева, остается своим в этой спаянной команде и никакой он не чужой – родился и вырос в Марнеульском районе, здесь его родные и близкие. Высшее образование получил в Баку, где и живет.
Мурсагулов на большой высоте почувствовал боли в поджелудочной железе и печени. Американская медицинская экспедиция Святого Чарльза передала его показатели по спутнику, и по настоянию американского профессора азербайджанский альпинист был снят на самых подступах к вершине. Понятно, очень переживал. Не меньше огорчилась вся команда, но надо было идти дальше, к решающему броску на южном маршруте.
Саркисова и Мурсагулова альпинистская судьба свела снова, как и положено, в горах. В городе Баязет в 2005 году – на ежегодной альпиниаде, где российских спортсменов не включают в группу, которая совершит восхождение на гору Арарат. По причине далекой от спорта.
Саридан – лидер азербайджанских альпинистов – на радостях объявляет, что Лева пойдет на Арарат, но Лев Аршакович отказывается, он не понимает, как это Саркисов есть в списке, а россиян – жителя города Сочи Андрея Александрова, покорителя Эвереста (2000), и специального корреспондента газеты «Ноев ковчег» краснодарца Вартана Вартаняна, в списке нет.
В конце концов визовые формальности к обоюдному удовольствию улаживаются.
К штурму вершины приступили в два часа ночи, при идеальной погоде, звезды светили. Первые полчаса, вспоминали восходители, одна мысль – быстрее бы подойти к цели. Усталость начинала сказываться, а  идти оставалось еще шесть-семь часов. Рассветало. Восход солнца застает их на библейской горе, на высоте 4700 метров.
1 сентября 2005 года тройка Саркисов, Александров и Вартанян – на вершине библейской горы-прародительницы.
Погода портится – сильный порывистый ветер, снег, туман. После короткого привала начинают медленный спуск. Идти все так же трудно – сказывается высота. Неожиданная встреча – с ними поравнялась команда американцев, нагруженные аппаратурой идут наверх в поисках Ноева ковчега.
Но вернемся к нашей гималайской экспедиции.
К ночи погода ухудшилась, повалил густой, мокрый снег. Порывы ветра сотрясали палатки. Но прогноз погоды, переданный американскими и английскими метеорологами, обещал ее улучшение. И следовало спешить.
Из лагеря вышли в десять часов вечера, включив фонари с батарейками, рассчитанными на 15 часов работы. Оглянувшись, Бено насчитал до тридцати пяти световых сигналов, ползущих по горе. Через несколько часов они обошли почти всех. Впереди шли несколько шерпов и один европеец. К двум часам ночи ветер усилился, и многие группы повернули назад, заторопились в лагерь. Из восьмидесяти горовосходителей на маршруте осталось с десяток человек, включая их группу.
Гуджабидзе и Саркисов получили ожоги глаз, так называемую снежную слепоту, но продолжали рубить ступеньки, шаг за шагом приближаясь к цели. Гуджабидзе к тому же нес кинокамеру.
И вот счастливый миг. В 10 часов утра 12 мая 1999 года группа вышла на вершину. Бено Кашакашвили, Афи Гигани, Бидзина Гуджабидзе, Лев Саркисов, шерпы Чаван Рита и Навангле испытывали огромное облегчение. Забыв об усталости, обменивались рукопожатиями, хлопали друг друга по спине, задыхаясь от физических усилий. Отключили кислородные баллоны, все еще плохо контролируя свои действия, кто-то забыл снять кислородную маску.
Настал самый волнующий момент. На ледорубах подняли флажки четырех государств-участников восхождения – Грузии, Азербайджана, Армении и Непала. Они сделали свое дело. Теперь можно было оглядеться вокруг, полюбоваться могучим соседом великаном Макалу, грозными хребтами Тибета. Сделали памятные и панорамные снимки. Смотрели, дивясь, на оранжевый матрас шерпы Бабу Шири, несколькими днями раньше поднявшегося на Эверест без кислородного баллона, установившего на вершине палатку и проведшего в ней всю ночь, в общей сложности 21 час. Удивительное достижение, и трудно сказать что в нем больше удивляет – неисчерпаемость ресурсов человеческого организма или смелость духа, граничащая с безумием, подвергающим жизнь смертельному риску. В условиях, когда уже на высоте 7925 метров начинается зона смерти – в воздухе содержится всего треть того количества кислорода, которое присутствует в атмосфере на уровне моря.
Саркисов с самой высокой трибуны обращается к армянам всего мира с пожеланиями счастья и благополучия.
Пробыв один час на вершине, группа приступила к спуску.
Внизу их ждали поздравления, сертификаты восходителей на Эверест, выданные министерством туризма и гражданской авиации Непала. На брифинге в министерстве им выразили сердечную благодарность за предоставленную возможность побывать на вершине шерпам Чаван Рите и Навангле, для которых это было первое восхождение.
Особо отмечали стабильность успехов экспедиции. По условиям команда  должна включить в заявочный лист не меньше семи участников. Этим седьмым стал для них японский альпинист Кен Ногучи, предпринявший свою четвертую попытку на Эвересте. До высоты 8000 метров шел с ними, а потом, в условиях испортившейся погоды, на пределе сил спустился в лагерь. 13 мая он все же взошел на вершину. Как собственную удачу команда вправе рассматривать и выдающееся достижение Эльзы Авилы Карсолио, супруги знаменитого мексиканского альпиниста Карлоса Карсолио, повторившего удивительный рекорд итальянца Райнхольда Месснера, покорителя 14-ти высочайших вершин всех континентов.
Эльза взошла на вершину и стала первой женщиной Латинской Америки, покорительницей Эвереста. Но и без Карсолио достижение команды впечатляет. Семь участников восхождения – явление крайне редкое.
Уезжали они из Катманду полные незабываемых впечатлений. Среди волнующих встреч особо запомнилась в российском посольстве. Посол Владимир Иванов устроил прием в их честь и поздравил с успешным восхождением.
Сейчас оно принадлежит истории.

Арсен ЕРЕМЯН
Фото Бено кашакашвили, из архива автора

 
РАВНЕНИЕ НА ФЛАГ
https://lh5.googleusercontent.com/-Xt8MJcMJ41k/UZy04sOIXNI/AAAAAAAACHw/N1kGZ4OKzgU/s125-no/h.jpg

Последнюю минуту финальной схватки борцов вольного стиля зал наблюдал стоя. Решалась судьба золотой олимпийской медали в полутяжелом весе, которую до начала Игр безоговорочно все отдавали Лери Хабелову. Он уже в первой пятиминутке выиграл два балла и теперь хладнокровно отбивал азартные наскоки Хейко Бальца. Борцу из Германии удается отыграть один балл, но не более.
Олимпийским чемпионом Барселоны объявляется Хабелов. Его приглашают для награждения, а он не спешит подняться на пьедестал почета. На флагштоке поднят российский флаг, и Хабелов, представитель объединенной команды СНГ, предлагает  сменить его на грузинский. Пожелание это логичное, отвечает положению и правилам, и судьи ничего не имеют против.
На пресс-конференции олимпийский чемпион объяснил: «В Сеуле одна роковая ошибка обернулась для меня проигрышем и потерей чемпионского звания. Сегодня  я не мог ошибаться. Вы спрашиваете, как это Арсен Фадзаев защищает честь России, а я в числе посланцев Грузии. Сам я осетин, но в отличие от владикавказца Фадзаева родился в Тбилиси, здесь начиналась для меня дорога в спорт. Сейчас у нас сложная политическая обстановка, междоусобица, конфликт, который, уверен, скоро затухнет. Буду счастлив, если моя сегодняшняя победа поможет способствовать примирению наших народов. Этому делу и еще моей матери посвящаю победу».
Слова олимпионика из Грузии журналисты немедленно разнесли по телеканалам и страницам газет.
Хабелов действительно родился 5 июля 1964 года в Тбилиси, в его колоритном районе – Авчала, откуда вышли многие именитые чемпионы. В семье инженера-электрика, начальника цеха завода «Центролит» Габриела и домохозяйки Юлии Хабеловых, кроме старшего сына Лери, росли его брат Реваз и сестра Инга. Лери учился в 118-й средней школе, и сейчас, по прошествии лет, вспоминает счастливейшую пору любви, которой были окружены он и его сверстники, когда школа, учитель, ученики, родители были одной большой семьей, объединенной общей целью, и каждый выполнял свое назначение.
Поначалу он, всерьез увлеченный музыкой (у него абсолютный слух), и не помышлял о вольной борьбе. Но однажды 12-летний мальчуган заглянул в борцовский зал общества «Трудовые резервы» и встал в строй занимающихся. Он не подозревает, что его успехи скоро стремительно пойдут в гору, что ему судьбой уготовано стать преемником великого Левана Тедиашвили в его весе, полновластным хозяином ковра на протяжении полутора  десятка лет.
Он пока только учится, набирается богатырской силы, закаляется в горниле  турнирных испытаний. Воспитанник выдающихся грузинских тренеров специализированной ДЮСШ Ладо Мествиришвили и  Вано Николадзе мужал с каждым соревнованием,  на голову превосходя соперников.
После победных для Лери молодежного первенства мира, юношеского первенства мира (оба в 1983 г.), Кубка мира-84 среди молодежи Иван Ярыгин пригласил его во взрослую сборную СССР. Главный тренер команды, двукратный олимпийский чемпион Мюнхена и Монреаля, ревниво следил за сменой в своей полутяжелой  весовой категории. Чем привлек его внимание новобранец? Ярыгин объяснял – отменными физическими данными, силой и выносливостью, тонким позиционным чутьем, бесстрашием и рассудительностью, мастерской борьбой в стойке и в партере. Вы спросите, что еще нужно для больших побед. И будете правы. И они пришли – беспроигрышные серии на много лет.
В 1985 году он сенсационно победил  на традиционном Международном турнире по вольной борьбе в Тбилиси. Его весовая категория до 100 килограммов собрала цвет мирового спорта – олимпийский чемпион Москвы Илья Мате, чемпионы мира Аслан Хадарцев, Хасан Орцуев, Петр Наниев, чемпион Европы Магомед Магомедов, а еще американцы, турки, иранцы, немцы…
Недавний юниор и новичок сборной Хабелов победил в первой схватке ташкентца Хадарцева, а в финальной – ленинградца Наниева.
«Аслан, - сказал Хабелов, - был для нас, молодых, эталоном. И эта победа показалась мне добрым знаком».
Выпускник Грузинского института физкультуры, он через несколько месяцев в Якутске  в финале нанес второе поражение Хадарцеву, став чемпионом СССР и первым номером сборной перед поездкой на чемпионат мира 1985 года.
Из Будапешта вернулся победителем, дав повод специалистам объявить о начале эры Хабелова в полутяжелом весе. Трудно поверить, что эти выдающиеся победы пришли к нему в 21 год. Легкость, с какой они были достигнуты, оказали недобрую службу молодому богатырю. В считанные месяцы достигнув всего, что иным борцам не под силу за всю спортивную жизнь, он, похоже, пресытился быстрым успехом.
В 1985 году в Ереване состоялся товарищеский матч советских и американских борцов. Хабелов в ранге действующего чемпиона мира борется с опытным Даном Северином, которого пару месяцев назад опередил в Будапеште (американец был шестым). Преимущество Лери в первом периоде бесспорно – он ведет 7:0, но встреча закончилась победой Северина – 8:7. Потом сам не мог объяснить, что же произошло, жизнь тогда ему была не в радость. Тренеры, в порядке перестраховки, выводят действующего чемпиона мира из состава сборной. На ответную матчевую встречу в США едет Аслан Хадарцев, он побеждает на чемпионатах СССР (Хабелов второй) и мира 1986 года.
Хабелов нашел в себе силы триумфально вернуться на большой ковер. Он победитель Спартакиады народов СССР. Наставники сборной по-прежнему верят в него, и, окрыленный доверием, он блистательно выигрывает чемпионат мира-87 во французском Клермон-Ферране, не отдав соперникам ни одного балла. Он доказал, и прежде всего себе самому, что снова готов бороться за наивысшие награды.
Так считал 23-летний Лери Хабелов, признанный лучшим спортсменом Грузии 1987 года.   
Перед Сеульской олимпиадой он явный фаворит. Ярыгин утверждал: «Молодость Хабелова, его далеко не раскрытый потенциал позволяют  мне с уверенностью сказать – он еще три-четыре года способен оставаться лидером среди полутяжеловесов мира».
А он второй на Олимпиаде после пяти  побед, три из которых были на туше. Что же произошло в Сеуле?
Хабелов вспоминал: «В финале я боролся за золото с румыном Василе Пушкашу и проиграл – 0:1. Днем победил многоопытного немца Уве Нойперта, а вечером  вышел бороться с тем, кого в предолимпийском году на чемпионате мира в Манчестере положил на лопатки за 12 секунд. Пушкашу не смог взять у меня ни одного балла в  предыдущих наших встречах, обычно проигрывая на туше. Я, видимо, не настроился должным образом перед решающим поединком. Не последнюю роль сыграла моя травма».
Стоп! Об этой травме следует сказать особо – она многое объясняет. И что самое обидное, Лери получил ее за два часа до начала соревнований,  на разминке, которую один из тренеров, Артемьев, решил провести.  На влажном  ковре нога Лери  скользнула в сторону и связка не выдержала большого веса.
Вердикт врачей категоричен – с такой травмой нечего и думать выходить на ковер. Его некем заменить, и правила против него – до начала взвешивания остается двадцать минут. И главное – не в характере Хабелова уходить с ковра, даже получив травму, когда в тебя верят главный тренер и товарищи по команде.
А боль нечеловеческая, просто невыносимая. Но он продолжает классно бороться, кладет соперников одного за другим – Фреда Солов из Западного Самоа, бразильца Флориано Спеси, могучего монгола Болда Жавхлантуга... Вечером глотает таблетки снотворного, чтобы часа на два провалиться в тяжелый сон , а потом до утра грызет подушку, пытаясь обмануть неотпускающую боль.
Для выхода в финал ему надо непременно выиграть у «старого знакомого», сильного и техничного немца Уве Нойперта, двукратного чемпиона мира (1978, 1982).
Лери эту схватку выиграл, но какой ценой! К полному разрыву правой паховой связки в первый день соревнований добавились надрывы брюшных и бедренных мышц. Ярыгин осторожно, чтобы не обидеть великого борца, предлагает сняться с турнира, не очень надеясь получить согласие. А  подопечный верен себе – после шести уколов, с неутихающей болью полон решимости бороться за олимпийское  золото.
«Я потом много думал, анализировал ситуацию, - вспоминает Хабелов. - Я понимал, что румын – не подарок. Техникой он не блистал, но был выносливым и очень сильным… Только в одном я просчитался – думал, что Пушкашу будет меня атаковать, ведь я был абсолютно беззащитен».
40-летний Пушкашу не знает, какое счастье ему привалило. Помня силу своего самого «трудного соперника», не идет на сближение, бегает по ковру – бережет  лопатки. Во второй половине схватки у обоих борцов по два предупреждения. Хабелов рискует, идет в наступление, пытается провести бросок и срывается вниз. По тогдашним правилам риск наказывался. Пушкашу получает один балл – драгоценный подарок от судей, который делает его олимпийским чемпионом. Хабелов – второй. Счастливый румын, похоже, так и не понял, что соперник из-за травмы с трудом держался на ногах.
Так неожиданно завершился сеульский олимпийский турнир – сенсацией у борцов вольного стиля. Можно только догадываться, какой огонь  мщения пылал в груди вице-чемпиона Олимпиады.   
Хабелов решил рассчитаться с соперниками в следующем олимпийском четырехлетии, и, надо сказать, сильно преуспел. Конечно, надо было подумать  о лечении. На него ушел почти год. На чемпионате СССР 1989 года в Махачкале он третий, после чемпиона Московской олимпиады москвича Санасара Оганисяна  и чемпиона мира, первого абсолютного чемпиона мира-89 из Красноярска Ахмеда Атавова. А потом начал набирать чемпионские обороты: выиграл Тбилисский международный, чемпионаты мира в Токио и Варне, международный турнир серии Гран-при на призы Ивана Ярыгина в Красноярске…
На Олимпиаде-92 в Барселоне, избегая повторно наступать на одни и те же грабли, по собственному признанию, боролся по-другому, сам себя не узнавая.
«Человека осторожнее меня на Олимпиаде не было», - признается великий борец, заслуженный мастер спорта. Но и в кустах не отсиживался – последовательно им были побеждены по очкам турок Али Кайали, борец из ЮАР Иоханнес Росус, болгарин Мечислав Маковеев, венгр Шандор Киш, поляк Анджей Радомски…
Вот каким запомнился финал заслуженному мастеру спорта СССР и заслуженному тренеру СССР и России, доктору педагогических наук, профессору Юрию Шахмурадову: «Такого волнения он (Лери Хабелов – А.Е.)  никогда в жизни не испытывал и думал, что свихнется от нервного напряжения. Он считал каждый свой шаг. Его противник, немец Хейко Бальц, был смелым, агрессивным и рискованным борцом. Правда, до Барселоны Хабелов не раз побеждал его, но он хорошо помнил, что у Пушкашу он тоже до поры до времени выигрывал».
Как признался потом Лери, он откровенно боялся. Но не соперника, а Сеула – не хотел, чтобы Сеул догнал его. На второй минуте Лери сбил немца в партер, получив один балл. Потом, будучи нижним в партере, в борьбе поднялся в стойку – еще плюс один балл. На последней минуте, гася невообразимый наступательный пыл соперника, перед самым гонгом сознательно нырнул в партер. 2:1 – и Лери Хабелов олимпийский чемпион!
В 1993-1996 годах он по приглашению Ивана Ярыгина выступает за команду России. Чемпион РФ в тяжелом весе, в 1993-м снова чемпион мира (в пятый раз!).
На третьей для него Олимпиаде в Атланте после третьего круга из-за травмы  вынужден сойти с дистанции.
Это последние выступления Лери Хабелова, олимпийского чемпиона, вице-чемпиона  Олимпийских игр, 5-кратного чемпиона мира, обладателя Кубка мира, 4-кратного чемпиона Европы, 3-кратного чемпиона СССР.
Он возвращается домой, в Грузию.
34-летний борец, кавалер орденов Вахтанга Горгасала  II степени и Чести – первый заместитель председателя Департамента спорта Грузии. В феврале 2005 года его избрали первым вице-президентом НОК Грузии.  Работает, отдавая опыт и знания делу организации и развития отечественного спорта, готовит надежную молодую смену.
Заслуги великого борца перед отечеством получили новое признание. Лери Хабелов – председатель парламентского Комитета по спорту, президент Национального Олимпийского Комитета Грузии.

Арсен ЕРЕМЯН
 
ЖИЗНЬ КАК ОБЯЗАННОСТЬ ИГРАТЬ В WATER POLO

https://lh3.googleusercontent.com/-nkOEI3qUj-s/UXpun0-9X7I/AAAAAAAAB44/FFRcICc2b70/s125/h.jpg

Эта игра прошла через всю мою жизнь, говорит Зураб Чачава, вспоминая свой тбилисский дом на набережной, напротив легендарной «купальни». Брат Ростом тогда насильно притащил и бросил его, младшего в семье, в холодную и мутную воду, откуда он вышел умеющим за себя постоять, защитить слабого, быть справедливым, ибо главное для него – каким  и с каким грузом человек идет по дороге жизни.
Память многократно возвращает его в июньское утро, которое разом перечеркнуло их безмятежное детство.
«Прощай, Лука, прощай!» - кричали с берега ребята постарше. Они торопливо прошли в калитку, ведущую к реке, поднялись на паром и в последний раз посмотрели на спортивную базу, и старый паромщик, с которым их связывали непростые отношения – у этих парнишек, достигших призывного возраста, никогда не было денег на проезд, и они чаще предпочитали добираться до купальни вплавь.  Но теперь паромщик понимающе смотрел им вслед, как и хозяин этого детского рая при воде Лука Александрович, и малолетки, которые в силу возраста оставались дома.
Мальчики шли на войну в первые же ее дни, и уроки плавания, которые они постигали на берегах Куры, потом помогали им сражаться и выжить на Днепре, Западном Буге, в Керченском проливе…
Забыты счастливые дни, когда они  после занятий по плаванию устанавливали ворота, разграничивали поле для игры – загадочного и экзотического ватерполо, и произносили его младшие как заклинание, не смея мечтать, что когда-либо и они научатся технике владения мячом – поднимать мяч с воды, бросать, ловить, передвигаться с ним по полю, поражать ворота.
Но рядом с ними был Лука Иоакамиди, их великий педагог и воспитатель, и он присматривался к тем, кто постиг азбуку плавания, и думал, как постепенно их приобщить к водному поло. Для начала раздал несколько старых мячей – других просто не было – их надо было привести в рабочее состояние, сушить на солнце, смазывать гуталином, втирать, снова сушить и натирать до блеска. После нескольких тренировок мячи разбухали от воды, тяжелели, и приходилось начинать сначала.
Лука Александрович – батумец, земляк Зураба и Ростома Чачава, сын профессионального борца, которому довелось бороться с Иваном Поддубным, как и его ровесники, проявлял таланты во многих видах спорта – играл в волейбол, плавал, прыгал в воду с вышки, был даже чемпионом Закавказского военного округа по гимнастике. Он и от войны не бегал, нес ратную службу на Кавказе, на Сурамском перевале, командовал взводом, но потом его отозвали в Тбилиси – поручили преподавать военизированное плавание на офицерских курсах, здесь он был нужнее.
Но величие Иоакамиди-тренера проявилось, конечно же, в плавании и водном поло, где среди его учеников – чемпионы страны, призеры Олимпийских игр, победители крупных турниров – слава и гордость многих водных видов отечественного спорта.
В голодные военные и послевоенные годы Лука Александрович, вспоминает Зураб  Чачава, проявлял чудеса изобретательства, чтобы подкормить своих занимающихся плаванием мальчишек и девчонок, - выискивал, вымаливал в учреждениях и конторах талоны на дополнительное питание, предназначенные для их сотрудников. На эти талоны можно было иногда скромно пообедать в столовой Дома офицеров. Но талонов на всех не хватало, а ребят и после тренировки было не оттащить от воды, и Лука, он жил в радиорубке на бассейне, выносил жидкий супчик или отварные макароны в оловянных мисках, чтобы у его детей были силенки дотянуть до вечерних занятий.
Зураб Чачава, который для друзей, и в первую очередь ветеранов спорта, курного народа, как гордо они себя именуют, по-прежнему Зорик, бесконечно благодарен судьбе за то, что она на многие годы связала его с водным поло, одарила прекрасными учителями и талантливыми учениками, научила по-настоящему работать, любить, искать хорошее и верить в него…  Он вечный должник этой замечательной игры  и всю жизнь старался вернуть ей свой долг!
А теперь проследим, как Зураб Михайлович погашал свой вечный долг.
Последовав за признанным лидером своего поколения Петром Яковлевичем Мшвениерадзе в Москву, за своим другом Како, который за счет титанического труда стремительно выдвинулся в ряды лучших ватерполистов мира, стал бронзовым и серебряным призером Олимпиад в Мельбурне и Риме, и доцентом  Академии МВД СССР, которого именовали не иначе как Петром Великим, Зураб Чачава стал играть с ним в московском «Динамо», провел в этой команде пять незабываемых лет, получил  золотую медаль чемпиона СССР 1955 года, когда столичным динамовцам, преодолев психологический барьер, наконец-то, впервые удалось решить в свою пользу извечный спор с земляками – армейцами и торпедовцами. Почин оказался чемпионский, для динамовцев началась восьмилетняя, практически беспрерывная серия побед – пять комплектов золотых медалей подряд. Но, к сожалению, уже без Зураба Чачава. 
Здесь уместно вспомнить, как воспитанники грузинского водного поло оказались в Москве, защищая честь лучших московских клубов, что в свое время вызывало немало пересудов. Объяснение лежало на поверхности – в Тбилиси не было зимнего бассейна, вода в купальне курная, холодная, пригодная для занятий пять месяцев в году, и ключ к росту мастерства ватерполистов лежал на дне  благоустроенных зимних бассейнов. Это объясняет массовый исход на север самых лучших: Петра Мшвениерадзе, Михаила Рыжака, Нодара Гвахария, Георгия Харебова, Зураба и Ростома Чачава, Владимира Рашмаджана, Гиви Чикваная, Петра Бреуса, Владимира Клименко, Ираклия Схиртладзе, Виктора Романова…
Наступал год первой Спартакиады народов СССР, и союзные республики приступили к пополнению и усилению своих спортивных рядов. Зураб решил уходить из команды чемпионов, вместе  с ним в Грузию вернулись брат Ростом, который выдвинулся как игрок и тренер, и Нодар Гвахария.
Решающую судьбу спартакиадного «золота» встречу сборная Грузии, как и ожидалось, проиграла москвичам, всего один мяч. По существу им противостояла сборная СССР, через год удостоенная бронзовых олимпийских медалей и тем самым вошедшая в квартет мировых грандов водного пола.
Но упрека в их адрес никто не бросил, команда добилась самого большого успеха в истории грузинского водного пола. 
«Грузины сегодня играли – как звери!», - сказал старший тренер москвичей Николай Иванович Малин, проходя мимо Зураба и его товарищей, сидевших на бортике бассейна в Лужниках – уставших, довольных, но несколько неудовлетворенных, аппетит приходит во время еды! Это была высшая оценка и похвала в устах человека, которому скоро вручили бразды правления в олимпийской сборной страны.
На второй Спартакиаде народов СССР (1959) Зураб Чачава в составе сборной Грузии завоевал бронзовую медаль, а годом раньше – медаль такого же достоинства, выступая в составе тбилисского «Динамо» в чемпионате страны.
В свете этих событий, да и последующих, трудно согласиться с предельно скромной самооценкой Зураба Михайловича: «Я всегда весьма скромно оценивал свою роль в водном поло, и не собираюсь менять эту позицию».
Это сказано человеком, который через три года вместе с братом ушел из тбилисского «Динамо», по совету руководителя спорта республики перешел работать в Грузинский политехнический институт, на многие годы связал свою спортивную судьбу с замечательным человеком, выдающимся баскетбольным тренером Михаилом Кекелидзе, заведующим кафедрой физического воспитания и спорта, который предложил ему создать и тренировать институтскую команду ватерполистов.
Сказано обладателем звания заслуженного тренера Грузии и судьи международной категории, отсудившего матчи Олимпийских игр, Кубка мира, чемпионатов мира и Европы, специалистом этой опасной профессии – не случайно на соревнованиях высокого ранга безопасность судей обеспечивают личные телохранители.
Обслуживая матчи, находясь на бортике плавательного бассейна, где бушевали страсти, он демонстрировал творческое судейство, объективность, быстроту реакции, игнорирование факторов, мешающих нормальному проведению судейства, уважение и признание авторитетов, но без всякого раболепства и робости по отношению к ним, не теряя контроля над игрой в сложных критических ситуациях.
А еще он благодарен всем, кто предложил ему стать тренером нашей первой женской команды по водному поло, и в первую очередь своему старинному другу и коллеге Вове Гоиашвили, который сам ее тренировал, но занятость по основной работе – Владимир Александрович восемь лет был президентом Федерации водных видов спорта Грузии, заставила его остановить свой выбор на Зурабе Михайловиче Чачава. Однажды он тайком посетил занятия начинающих ватерполисток и отметил интересный материал. Ему повезло: он увидел несколько замечательных девушек, их и учить-то было нечему. Они могли составить костяк команды, которая могла реализовать самые амбициозные задачи, и она их реализовала со временем.
А пока надо было работать, ему и Важа Черткоеву, о лучшем единомышленнике в этой специфической работе с женской командой он и не мечтал.
Сегодня имена этих ватерполисток на слуху, некоторые не ушли из спорта, работают здесь же, на водноспортивном комплексе «Лагуна-Вере», не скрывая смелого плана – возродить в Грузии женское водное поло.
А тогда у Зураба Михайловича тревожно екало сердце, когда после тренировки кто-то пытался провожать их красивых девчонок. Выйдя замуж, их восходящая звездочка, как правило, прекращала занятия водным спортом. Сегодня такую проблему приходится решать Светлане Безродной, художественному руководителю камерного «Вивальди-оркестра». Но несмотря на охотников за невестами на трибунах, главная задача была выполнена – прошло чуть более трех лет, и 4 октября 1989 года, преодолев непонятное сопротивление руководителей отдела водного поло союзного Спорткомитета, первый официальный чемпионат СССР был выигран тбилисской «Иверией», которая до этого стала сильнейшей профсоюзной командой в стране, а еще через год, ведомая Борисом Мегедем, удостоилась серебряных медалей второго чемпионата страны.
Назовем нескольких застрельщиц этого замечательного почина. Вика Иванова стала лучшим вратарем страны, Наташа Азатян-Надирадзе отлично справлялась с функцией разыгрывающей, игроки нападения Мака Хизанишвили, Нона Экизашвили, Алена Маргиева-Чиковани (дочь известного ватерполиста Бориса Маргиева), защитницы Тома Лашкарашвили, Таня Чернышева и Ира Корашвили, бомбардир Лела Мгеладзе из Кутаиси, выполняющая задачи так называемого «столба», игроки средней линии сестры Гванцеладзе. С такими золотыми девчатами можно было решать любые  задачи. Но наступили иные времена...
Мы еще ничего не сказали об основной работе Зураба Михайловича Чачава, инженера-строителя. Выпускник ГПИ, он работал по специальности, в том числе в Иране, на строительстве в городе Ариашахра, занимался проблемами использования солнечной энергии в системах горячего водоснабжения, автор многих действующих гелиосистем, в том числе на курорте Пицунда.
Ветеран грузинского спорта считает: «Неважно, что сегодня тебя не помнят, ведь это не потому, что водное поло многие годы отвлекало тебя от твоей основной деятельности; могу предположить даже иное, а именно то, что лишь благодаря ему всех нас, ветеранов, еще кто-то иногда и вспоминает… В этом отношении нам,  спортсменам, крупно повезло».
А вообще, как сказал его большой друг и острослов, замечательный вратарь и тренер Георгий (Жора) Харебов, если судьба играет человеком, то человек просто обязан играть в водное поло. И тут действительно трудно возразить против этой сентенции, которую охотно повторяет не одно поколение ватерполистов.

Арсен ЕРЕМЯН
 
ГОВОРИМ – ТЕННИС, ПОДРАЗУМЕВАЕМ – МЕТРЕВЕЛИ

https://lh5.googleusercontent.com/-bto6-tS1ukU/UVq1FutCR-I/AAAAAAAAB14/AxNUlHbu3IE/s125/f.jpg

О своем выборе говорит как о случайном. Любил и другие виды спорта, но рядом с домом были теннисные корты, он как-то пришел туда и с тех пор не покидает. Все, по его словам,  было  предельно просто – пришел, взял ракетку, начал играть. В этом признании есть что-то от ликующего сообщения Гая Юлия Цезаря  с театра военных действий.  На деле все было иначе. Алик уговорил старшего брата Петра, довольно сильного в масштабах Грузии теннисиста, познакомить его с тренером. Петра тогда отговаривали: стоит ли, дескать, мал еще. Но тот данное слово сдержал, и Алик предстал перед человеком, кому, как признается, будет вечно благодарен. С детства прикипел душой к динамовским кортам, к этому виду спорта,  в котором один известный теннисист различает три слагаемых успеха высококлассного игрока – выносливость стайера, скорость спринтера, реактивное мышление шахматиста в сильном цейтноте. Наивно было бы требовать всех этих качеств от одиннадцатилетнего мальчика, и разброс спортивных интересов в детстве следовало ограничить и направить на достижение главной цели.
У Арама Хангуляна, ветерана отечественного тенниса и одного из лучших в стране тренеров, была своя теория дремучего леса, напоминающая ситуацию из немецкой сказки о Гензеле и Гретель, заведенных отцом-дровосеком в лесную чащобу, откуда не выбраться. Арам Герасимович считал, что все занимающиеся вторгаются в труднодоступные лесные заросли, и настоящими мастерами становятся те, кто самостоятельно сумеет выйти. Не подразумевался ли под этой благословенной солнечной полянкой центральный корт Уимблдона, предел мечтаний теннисистов? Наставник на самом деле метил выше. Лучший его ученик Александр Метревели потом скажет: «При всех своих достоинствах Арам Герасимович обладал особым даром педагога, воспитателя. Для него мало было вырастить просто хорошего спортсмена, мастера, чемпиона. Он стремился воспитать еще и человека, личность».
Наш давний разговор происходил в доме Метревели. Оба обстоятельно вспоминали детали минувших турниров, хотя хозяин поневоле прислушивался к голосам в соседней комнате – младший сын, Александр, женится, и надо обсудить с новыми родственниками немало организационных дел, ставших неожиданно общими.
…На всесоюзных зимних юношеских соревнованиях в Москве внимание специалистов тенниса привлек худенький, стройный мальчик из Грузии – легкостью движений и тонким чувством мяча. Он эмоционально переживал ход поединка, проиграв очко, вопрошающе смотрел  на тренера, а после проигрыша встречи и вовсе расстроился.
Таким было начало пути в большом спорте, а начался он счастливо. Алик скоро стал первой юношеской ракеткой страны, выиграл в команде Кубок Галеа – неофициальное командное первенство Европы среди юношей, победил в юношеском  и  молодежном первенствах английского графства Кент, стал вторым призером Уимблдонского турнира юношей.
И тут его подстерегла беда. Отлично прошла предсоревновательная тренировка. Разделяющее первую и вторую неделю турнира  воскресенье – традиционный  день загородного отдыха. Гвоздь его – футбольный матч сборных команд Европы и Америки. Алик вышел на газон, идеальный как на «Уэмбли», забывая, что в футболе фамилия Метревели уже прозвучала и громко, и убедительно. Но привычка свыше нам дана, сказал поэт. На первых минутах Алик забил свой гол. И снова выходит один на один с вратарем, замахивается для  удара и хватается за ногу – травма колена. Она могла стать концом его спортивной карьеры. И после операции колено немного побаливало, особенно в затянувшихся матчах. И психологический барьер неуверенности от ощущения, подсознательно мешавшего ему быстро передвигаться по площадке, принимать  смелые, оригинальные решения, от которого он избавился разве что в сезоне семидесятого.
Собственный спортивный путь делит на три этапа. Первый – знакомство с азами, изучение азбуки тенниса (1955-1960гг.). Второй – выход на всесоюзную арену, борьба с чемпионами СССР различных лет Сергеем Лихачевым, Тоомасом Лейусом, Михаилом Мозером, Рудольфом Сивохиным, Андреем Потаниным, учеба у них (1960-1965гг.). Третий этап начался с 1966 года, после завоевания звания чемпиона страны в одиночном разряде в финальном матче с Вячеславом Егоровым.
Игровой интеллект, отточенная техника помогали ему уже к середине шестидесятых одержать  победы над звездами мирового тенниса Панчо Гонзалесом, Джимми Коннорсом, Лью Хоадом, Марти Маллиганом, Илие Нэстасе…
После матча на Кубок Дэвиса в 1968 году в Италии властелин грунтовых кортов Никколо Пьетранжели с досадой сказал Александру: «Много лет выступаю на мировой арене, но никто, кроме тебя, не наносил мне такого жестокого удара. Проигрывать всегда неприятно, а с разгромным счетом 0:6, 0:6, 1:6 во сто крат тяжелее».
В июле шестьдесят шестого в Бостаде, небольшом городке на юге Швеции, сильнейшие мастера мира боролись за звание победителя открытого первенства Скандинавии, а оно досталось тбилисскому динамовцу Метревели, который в финале низверг первую ракетку мира того года испанца Мануэля Сантану, как и в четвертьфинале – Пьетранжели, отыграв у них матчболы.
Эти победы вселяли надежду, что Метревели первым в истории отечественного тенниса войдет в первую десятку сильнейших теннисистов-профессионалов, он этого добился в 1974 году, став девятым, и еще первым номером среди любителей.
Дебютировав в составе сборной СССР в 18 лет, Александр Метревели два десятка лет защищал ее честь; бок о бок с ним выступал еще один воспитанник грузинской теннисной школы Теймураз Какулия, земляки завоевали немало чемпионских титулов в парном разряде. Не будем забывать, что Метревели, бессменному лидеру команды, противостояли лучшие теннисисты планеты всей. Оставаться в их обойме из года в год – это ли не свидетельство высшей спортивной доблести и мастерства?
Ответ находим в отзыве лидера советского тенниса послевоенных лет, известного спортивного теле- и радиокомментатора Николая Николаевича Озерова: «Метревели – теннисист от Бога. Когда смотришь его игру, испытываешь истинное наслаждение. Это – не просто игра. Это – высокое искусство. Здесь есть все, что присуще большому искусству, большому теннису: грозные атаки, искусная защита, филигранная техника и, наконец, яркая фантазия, тонкая импровизация, без которых настоящее искусство немыслимо. Метревели – первый среди советских теннисистов, кому удалось в полной мере овладеть техническими и тактическими премудростями универсальной игры, продемонстрировать на практике многие передовые идеи тенниса 60-70-х годов».
Уимблдон – теннисный рай в пригороде Лондона. Турнир неожиданностей и крушения авторитетов. В 1967-м корреспондент газеты «Таймс» передал Метревели игрушечный пистолет, с шутливым предложением застрелиться. История мирового тенниса действительно такого не знала – проиграть с матчболов три матча в трех разрядах – в одиночном, мужском и смешанном парных!
Особенно трагична была четвертьфинальная встреча вместе с Анной Дмитриевой против сильнейших в мире бразильянки Марии Буэно и австралийца Кена Флетчера. Наша пара имела матчболы и три из них на подаче Метревели в решающем гейме и проиграла.
В турнире следующего года, сильнейшем по составу участников, впервые скрестили ракетки профессионалы и любители. Самый болезненный удар профессиональному теннису нанес Метревели, дважды обыграв американца Гонзалеса, «летающего Панчо», которого называли лучшим игроком всех времен и народов. Сначала в одиночном разряде, потом в третьем круге соревнований смешанных пар, с Розмари Казалс.
В финале смешанных парных встреч Ольга  Морозова и Метревели выходят на площадку против Флетчера и первой ракетки мира Маргарет Смит-Корт. И очень близки к успеху, но проигрывают вторую партию, имея три сетбола 12:11 и 40:0 на подаче Морозовой.
На торжественном приеме по случаю окончания турнира не было одного из героев торжества – Алику оказывали помощь врачи госпиталя «Святая Мария». Очевидцы финала не подозревали, что при падении он повредил кисть правой руки.
«Только не подумайте, что проиграли мы из-за моей травмы, - возражал он сочувствующим. - В решающий момент нам не хватило психологической устойчивости, к тому же мы уступали соперникам в некоторых деталях техники».
Ситуация повторилась через два года. Метревели и Морозова снова имеют реальные шансы стать первой парой мира. В поединке с той же Казалс и румыном Нэстасе. В решающей партии, при равенстве выигранных геймов 5:5 на подаче соперников, счет стал «меньше». У нашей пары скрытый матчбол – следующим подавал Александр. Отбитый мяч повисает над самой сеткой, убить его проще простого.
В этот момент американка совершает перебежку, и Метревели выбирает, казалось бы, один из беспроигрышных вариантов – сильно играет в Казалс. Мяч непостижимым образом попадает в обод ее ракетки и перелетает на сторону наших спортсменов. Следует новый удар – на этот раз в промежуток между соперниками, и его каким-то чудом отбивает Казалс. Стало «ровно». Этот сет наша пара проиграла, как и решающую партию – 6:8.
Звездным часом своей блистательной карьеры Метревели считает уимблдонский финал-73 в одиночном разряде, когда играл с Яном Кодешем. Победив в полуфинале бесспорного фаворита турнира Джимми Коннорса. С лидером команды Чехословакии он провел более двадцати встреч на различных турнирах и в большинстве их одерживал победы. И был для Яна неудобным соперником.
«Я настраивался на трудный поединок, - вспоминал грузинский теннисист, - знал, легким финал не будет. Но все планы спутал сильный дождь. Пришлось организаторам отложить женскую встречу, после которой нам предстояло выйти на корт. Потом все изменилось, и я не успел психологически настроиться на борьбу. Кроме того отвернулась удача, что немаловажно в соперничестве равных соперников. Вторую партию мог выиграть одним ударом, но упустил эту возможность. Матч проиграл – 1:6, 8:10, 3:6, но и сегодня горжусь, что был участником финала одиночного разряда Уимблдонского турнира».
А ведь мог и победить, что доказал через год выигрышем матча у Кодеша в принципиальной встрече на Кубок Дэвиса.
Так говорил и играл Александр Метревели, заслуженный мастер спорта. 29 раз он становился чемпионом СССР и 16 – чемпионом Европы в различных разрядах. Шестикратный абсолютный чемпион страны. Двукратный победитель чемпионата Южной Австралии и дюжины австралийских и индийских штатов, многочисленных международных турниров. В рамках розыгрыша Кубка Дэвиса им проведено 105 встреч, в 78-ми одержаны победы. Эти цифры – красноречивое свидетельство эры Метревели в отечественном теннисе, его полного превосходства над соперниками.
В записной книжке сохранились мои давние заметки об одной из встреч с Метревели. Конец января 1979-го, года седьмой Спартакиады народов СССР. Александр несколько часов назад прибыл из Голландии, где в составе советской сборной участвовал в розыгрыше основанного в 1936 году «Кингс кап» (Королевского кубка), этого младшего брата Кубка Дэвиса, зимнего командного первенства Европы.
Мой собеседник выглядит несколько уставшим с дороги, но охотно включается в беседу.
«Вы в десятый раз подряд возглавили десятку лучших советских теннисистов по итогам года. Что бы вы пожелали молодежи?» - «Год был действительно напряженный.     Мне удалось выиграть чемпионаты СССР и Европы. Что касается табели о рангах, то не так уж важно, каким тебя назовут: первым ли,  вторым. Важно, чтобы ты показывал настоящую игру, все, на что способен. Хочу пожелать молодым больше работать над своим совершенствованием. Сейчас, когда неизмеримо возросли нагрузки на тренировках, с одним талантом, без профессионального отношения к делу настоящим мастером не станешь».
Уйдя из большого тенниса, выдающийся мастер никогда не порывал связи с ним, занимал  ответственные  должности – заместитель   председателя  Спорткомитета Грузии, тренер ее сборной, вице-президент Федерации тенниса СССР, член руководящего комитета Международной федерации тенниса... передает огромный опыт молодым. Этому делу служат и оба сына Александра Ираклиевича – Ираклий и Александр Метревели. Недавно мы все узнали: Александр Метревели-младший избран президентом Федерации тенниса Грузии.
Сам глава семьи по-прежнему желанный гость на крупнейших соревнованиях, в том числе Австралии, звания почетного гражданина этой теннисной державы он удостоен одним из первых  среди иностранных спортсменов.
Журналист с дипломом Тбилисского государственного университета, он живет в Москве, работает спортивным комментатором на канале НТВ. Его репортажи с места крупнейших теннисных событий – всегда школа: смотри, слушай, учись.

Арсен  ЕРЕМЯН
 
В ОДНОЙ СВЯЗКЕ

 

https://lh5.googleusercontent.com/-FbJYTXsU3hI/UTcE4oi2K3I/AAAAAAAAByI/nHGcWNKNTxY/s142/g.jpg

Место действия – горы центрального Тянь-Шаня, хребет Терскей-Ала-Тау. События семидесятилетней давности. Первовосходители Каракольского пика по северо-западному гребню возвращались в базовый лагерь, когда увидели круто взметнувшуюся в небо вершину. «Смотрите, какой джигит!» - восхитился кто-то. Это восклицание определило имя второй по высоте вершины хребта. С тех пор заоблачные 5170 метров приковывали взоры альпинистов из разных краев. 
У красавицы вершины был гордый и жестокий нрав. Простых путей к ней нет. На север, запад и юг она обрывается крупными обледенелыми стенами и ребрами. Неустойчивая погода, большое количество осадков, сильная заснеженность и раннее наступление осени – вот нелестная характеристика района, в  который предстояло отправиться альпинистам. В августе шестьдесят пятого года группа челябинского «Буревестника» поднялась на вершину Джигит по контрфорсу северной стены и далее по северной стене, и удостоилась серебряных медалей чемпионата страны.
Положили глаз на нее и грузинские альпинисты. Вскоре в альпийском лагере «Шхельда» Гиви Картвелишвили и Мито Шарашенидзе, рассматривая помещенную в «Советском спорте» фотографию Джигита с маршрутом челябинцев, выразительно посмотрели на Михаила Хергиани. «Тигр скал» тогда готовился к своему знаменитому штурму «зеркала» Ушбы, ее отвесной северо-западной стены.
Хергиани в ответ тихо сказал: «Я бы попытался…» - «Может быть, сходим вместе, Миша?!» - предложили ему. Он ничего не ответил, только улыбнулся своей доброй улыбкой.
Они  так и не разгадали, что означала эта улыбка. Может быть, согласие. А может, чемпион скалолазов подумал, что им, молодым, рано идти на такую стену? Если это так, то он, конечно, был прав, рассуждали друзья.
Крайне суровая по метеоусловиям, устрашающего вида полуторакилометровая стена северного фасада пика манила, но маршрут по центру большого треугольника северной стены в силу своей сложности не допускал и мысли о его прохождении в ближайшие годы, оставался не по силам горовосходителям.
С годами сложность восхождений возрастала, но проблема вершины оставалась нерешенной.
Но выбор был сделан и вызов горам брошен.
Одиннадцать лет спустя грузинским альпинистам удалось пройти этим маршрутом на вершину, мечта о которой, как тень, следовала за ними на все горы, и каждую они рассматривали как подготовку к той, главной.
Золотые медали в классе технических восхождений чемпионата СССР 1976 года – награда за их мастерство, дань мужеству. Но только сами участники знали, какой ценой заработана эта спортивная форма, пик которой пришелся на июль-август 1976 года, высокий моральный дух и даже юмор на маршруте в сеансах радиосвязи.
Успех обусловила многолетняя схоженность команды. Каждый из ее участников – бывалый альпинист. Самые старшие (команда молодая, средний возраст ее 36 лет) ходили  в горы два десятка лет.
Тренер твердо знал, что на отполированной льдом стене, под непрекращающийся снегопад и яростные порывы ветра, и позже в сидячих ночевках (палатку-«памирку» удалось раскрыть только у самого гребня горы), не дрогнут, отлично выполнят любую работу идущие с ним, не опустят руки, глянув на притаившуюся внизу бездну, на вершину, до которой еще шестнадцать дней пути. Остается, стиснув зубы, забыть об усталости, упрямо лезть вверх, вытягивать вплоть до вершинного гребня тяжелеющие с каждым днем рюкзаки.
Эти мысли не раз приходили в голову Гиви Картвелишвили, которого товарищи окрестили душой команды. Сам он своих заслуг подчеркивать не любит, предпочитая разговорам о них хорошо сделанное дело. А в том, что оно будет сработано на совесть, они не сомневались.
Сватаясь к красивой невесте – готовь богатый калым, советует восточная пословица.
Прежде чем внести гору Джигит в заявочный лист, они с наибольшей пользой провели предыдущие сезоны, определяя контуры будущей золотой команды, тех единственных, кого в решающий час возьмешь в связку. Так Гиви и его друзья, которые к тому времени прошли три маршрута на Кавказе и в Средней Азии, отмеченные золотыми медалями ранних восхождений, и все они высшей, шестой категории трудности. Неприветливый Чатын, двуглавая Ушба, похожая на копье в полете, мрачная Бодхона в Фанских горах. Выбор не случайно пал на эти маршруты. Ушба своим климатом, а Бодхона большой крутизной наиболее сходны с условиями, ожидаемыми на северной стене Джигита. Бесценный опыт стенных восхождений на классических маршрутах – богатый калым команды центрального совета ДСО «Гантиади» к ногам гордой красавицы горы, и она дрогнула сердцем.
Гиви Картвелишвили, руководитель и тренер экспедиции, капитан команды Мито Шарашенидзе, Тамаз Баканидзе, Мурад Чичинадзе, Тариел Лукашвили, Георгий Зумбадзе. Инженер-строитель, металлург, художник, студент, метеоролог, физик  объединились в едином порыве вверх. В горах мало быть ловким, сильным, выносливым, надо любить их и иметь доброе сердце, иначе попадешь в беду.
Уже в базовом лагере штурмовая группа выдержала испытание на прочность. Наверх выходили  шестеро, а их было одним больше. И тогда Роман Гиуташвили, опытный альпинист и мастер спорта, благородная душа, отказался от штурма в пользу товарищей. Только горовосходитель может оценить великодушие этого поступка.
Шестеро вышли против вершины…
Своенравный характер маршрута достаточно полно передают скупые дневниковые строки «стенограммы» восхождения.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. 24 ИЮЛЯ. В три часа ночи выходим из верхнего базового лагеря. Темно. Прямо перед нами стоит Джигит, хотя его контуры еле угадываются в зеленоватом свете, отброшенном от снежных склонов и нижней ледовой части стены. Головная тройка Картвелишвили, Баканидзе, Чичинадзе начинает обрабатывать ледовую стену. К 11 часам погода начинает портиться. Сильные порывы ветра грозят сорвать с ледовой стены альпинистов.
Первые же метры дают знать о характере восхождения. Монолитные скалы крутизной 80 градусов. Негде ставить палатки. Погода сильно портится. Вешаем палатку на перилах и с трудом садимся в гамаки вчетвером. Двое, Зумбадзе и Чичинадзе, из-за отсутствия места, ночуют в гамаках 15 метрами выше.
ДЕНЬ ВТОРОЙ. Связка Зумбадзе – Чичинадзе выходит на стену. В ход идут площадка и лесенка. Первые 30 метров стена гладкая. Затем семь метров стена с отрицательным наклоном около 100-105 градусов, которая после перегиба переходит в вертикальный участок большой крутизны. Зумбадзе отличный скалолаз, но даже в галошах ему нелегко продвигаться. За день прошли две веревки по 60 метров.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. Погода ухудшилась. Продолжать путь невозможно.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ storecialis.net. Непогода продолжается. Ветер. Снег. Даже для тянь-шаньских условий погода необычная. По радио связываемся с нижней тройкой. Все в порядке. Настроение в группе бодрое. Порой ветер стихает. Сквозь рассеянный туман внизу на снежном склоне видим группу москвичей. Они сходят с маршрута. В 12.00 выходим на связь с наблюдателями. Нам передают текст телеграммы за подписью судьи соревнования с предложением сойти с маршрута в связи с сильной непогодой, с сохранением права повторного выхода на маршрут при хорошей погоде.
После восхождения мы узнаем, что причиной этого был прогноз плохой погоды на ближайшую неделю. Мы благодарим за предложение, но, оценив свои возможности, с маршрута не сходим.
Принимаем решение использовать для продвижения вверх любое короткое время. Час, полчаса. Все равно ночевки в палатке не предвидится. Лишь бы вверх…
Карниз уходит над головой с большим отрицательным углом, примерно 115 градусов. Его проходим, применяя высшую технику. Перегиб карниза выбрасывает альпиниста на 8-10 метров от стены, и  человек, поднимаясь по веревке, висит над пропастью. Снег, стекая откуда-то сверху, забивает глаза, рот, уши… За семь часов пройдено сорок метров.
ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ. Вертикальная стена выводит на ледовый склон под рыжей скалой. Это было единственное место, где мы предполагали поставить палатку. Однако первые же удары ледорубом разочаровывают. Под тонким слоем льда обнаруживаются монолитные наклонные плиты гранита. Палатку ставить негде. Ночевка сидячая для четверых, и еще двое в гамаках. Ночью погода хорошая. Впервые за девять дней показались Иссык-Куль и освещенный лампионами Пржевальск.
ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ. К вечеру резкое ухудшение погоды вынуждает верхнюю тройку немедленно спуститься вниз. Потеряны 65 метров высоты, пройденные с таким трудом!
ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ. Близость конца стены подбадривает. Надо признаться, что сплошная непогода предыдущих дней утомила нас…
Стена пройдена! Устраиваемся на ночлег. Впервые за 15 дней ложимся спать в палатке, не привязанные к страховочным веревкам.
ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ. В 12.50 выходим на западную вершину, начинаем спуск.

…Спокойствие воцарилось в их душах на вершине, при виде этого края снега и скал, окаменевших волн грозных исполинов. Они выиграли поединок, и теперь им предстоял спуск по западной стене, которая была разведана заблаговременно, для обеспечения безопасности в случае плохой видимости. О медалях, на которые они претендовали по праву первопроходцев, тогда не думали.
Радость пришла позже, когда спало напряжение схватки и на леднике внизу они увидели счастливые лица спешащих навстречу участников вспомогательной группы, терпеливо дожидавшихся их на этой прочной, удивительно родной земле.
В декабре того же 1976 года традиционная встреча Совета ветеранов союзной Федерации собрала цвет отечественного альпинизма: первооткрывателя вершины Победа на Тянь-Шане Августа Летавета, чьим именем назван пик на Памире, заслуженного мастера спорта Виталия Абалакова, многих первовосходителей вершин, «снежных барсов». Их вывод был однозначен: никогда еще в истории советского альпинизма не было столь  сложного подъема.
Успех штурмовой группы разделили заместитель начальника экспедиции Тенгиз Беришвили, руководитель вспомогательной группы Заал Кикодзе, Гия Саджая, Тамаз Шарашенидзе, их товарищи, вынесшие на своих плечах тяжесть работы, без которой невозможен блеск золотых медалей.
С годами менялся состав штурмовых групп, менялось распределение функций каждого участника, но костяк этой великой команды оставался дружным, спаянным коллективом, верным ее традициям. За восемь лет (два сезона 1978 и 1980 годов выпали из-за опасности схода лавин и болезни основного участника) завоевано шесть комплектов медалей чемпионатов СССР в техническом и высотно-техническом классах. Два «золота», три «серебра», одна «бронза» - таким метким попаданием в «десятку» успеха не могла похвалиться ни одна команда.
В 1979 году, взойдя на пик Таджикского университета по канту восточного ребра и показав лучший результат в высотно-техническом классе, во второй раз стали чемпионами СССР Гиви Картвелишвили (капитан команды), Ираклий Гелдиашвили, Тамаз Баканидзе, Роман Гиуташвили, Тариел Лукашвили, Мурад Чичинадзе.
До этого были восхождения на пик Евгения Абалакова на Памире, пик Кюкюртлю в районе Приэльбрусья, безымянная памирская вершина (6100 м), пик Давида Агмашенебели в Казбегском районе.
Было ясно: команда так громко заявившая о себе, пополненная молодыми спортсменами из Тбилиси, Кутаиси, Рустави, Сванетии, готова к встрече с Гималаями – заветной мечтой каждого альпиниста.
И такая экспедиция комплектовалась на базе альпийского клуба «Кавкасиони» и СКА. 20 апреля – 15 мая 1991 года планировалось совершить восхождение на десятый восьмитысячник планеты Аннапурну (8091 м) по северному ребру. В составе первой грузинской гималайской экспедиции было двести человек, включая команду шерпов. Но в очередной раз вмешалась политика…
К чести команды она выделила из своих рядов первого грузинского альпиниста, взошедшего в 1991 году на третий полюс планеты Эверест – Романа Гиуташвили – в  54 года!
Вместе с ним в одной связке в составе международной команды готовился к штурму Эвереста Гиви Картвелишвили, но скоропостижная смерть отца заставила его вернуться домой уже из Катманду. Роману Гиуташвили не хватило всего полгода, чтобы его имя было внесено в Книгу рекордов Гиннесса как мирового рекордсмена. Самым «старым» покорителем Эвереста признали американца, а Картвелишвили, находящийся в отличной спортивной форме, на год старше Романа, так что…
Рано отказываться от хрустальной мечты, считали Гиви и его друзья.
В сентябре 1998 года они собрались в Казбегском районе, чтобы еще раз помериться силой с горами – главный инженер ремонтно-механического завода Бесо Бакрадзе, заместитель начальника управления Министерства по делам беженцев и расселению, кандидат технических наук Мито Шарашенидзе, директор республиканского центра детского туризма Минпроса Тариел Лукашвили, писатель и геолог Дато Джавахишвили, историк Георгий Бердзенишвили, Гриша Старчик, Гурам Каландадзе, молодые альпинисты из Тбилиси, Каспи…
Встретились и вспомнили тех, кто не смог прийти, – Ираклия Гелдиашвили, Дэви Тархнишвили, Мурада Чичинадзе, Георгия Зумбадзе, погибших на Ушбе 27 февраля 1984 года, бывших гордостью и славой грузинского альпинизма.
С этой трагедией связано письмо – крик боли – вдовы российского альпиниста, в 1980 году также встретившего смерть в горах. С письмом я ознакомился в доме Гиви. Вот оно:
«Дорогой Гиви! Нет слов и слез, которые выразят боль, разрывающую наши души в эти дни. Знаю, что вы все вместе в нашем общем горе, но я и дети тоже с вами, в Тбилиси…
К сожалению, не знаю родных Ираклия, Гоги, Мурада.
Но я знаю тебя, для которого эти золотые, близкие сердцу ребята больше, чем друзья, больше, чем братья, больше, чем простые смертные. Поэтому я пишу тебе, хотя нет слов, только воспоминания об их теплых растерянных взглядах, словах, когда они не знали, что сказать мне в то ужасное лето 1980 года, и боль, страшная боль, держащая душу в тисках…
…Дэви, Ира, Гоги, Мурад…
Конечно, все мы будем жить дальше, мы привыкнем к этой боли, будем лелеять ее в наших душах, пока живы, будем пить и за их здравие…
Но, мои родные хорошие друзья, умоляю вас, не испытывайте Богов. Наши чудесные, красивые Горы – Боги! И им решать, кому вернуться в суетную жизнь, а кому остаться у них.
Я понимаю, что многие из вас и дальше будут заниматься этим коварным, но прекрасным делом, называемым Альпинизм. Но это так тяжело терять вас, терять людей, которые составляют всю нашу жизнь, жить с этими потерями, любить их…
Всем-всем вам мой поклон.
Я вас всех очень-очень люблю. Маша».

Разгулявшаяся непогода тогда вынудила отказаться от восхождения в Казбегском районе. Но пока бьются сердца, лица их всегда будут обращены к горам, где бывает страшно, но встречаются особенные люди, доверяющие друг другу свою жизнь, на этой заоблачной спортивной арене в поединке со смертью, где, как нигде, проявляются сила и величие человека.

Арсен ЕРЕМЯН

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 6 из 14
Вторник, 16. Октября 2018