click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Богат не тот, у кого все есть, а тот, кому ничего не нужно.

Легендарный

УШЕЛ ВОЛШЕБНИК

https://lh3.googleusercontent.com/-ycnohy5v2ng/UGKysUZvQjI/AAAAAAAAA2Y/_W54FSUXZHA/s125/f.jpg

- Кого хоронят?
- Волшебника.

Диалог на улице

Слово вырвалось само собой, но я не стала его исправлять, а встречная женщина не переспросила. Поглядела на меня, на тихую очередь в театр с портретом у входа – и, видимо, поняла. День был туманным, печальным; провожали Петра Фоменко.
13-е число оказалось для него знаковым.
13 июля ему исполнилось 80 лет. Справлять юбилей он не стал – не любил подобных торжеств, да и был весьма нездоров. Решили отмечать осенью, даже дату назначили – 4 сентября; «фоменки» готовились к капустнику. Но 9 августа стало для него роковым, а 13-го с ним прощались в Новом здании его Мастерской, при великом (неожиданном в эту летнюю пору) стечении народа. В те же дни к нему присоединился Петр Капица, и два Петра, два столпа культуры, отправились туда вместе.
Похороны прошли без сутолоки, без пафоса и истерик, без всякой официозности. Многое могли сказать этот поток людей на три с лишним часа, их проход через сцену в особом, неспешном ритме и зрительный зал, где друзья, коллеги и театралы (иные слетелись из отпусков) заполнили весь партер, стояли тесно по стенам. В воздухе витало настроение значительной и личной потери. Его почитали, конечно, но любили не как далекую звезду, не как кумира, а нежно, с улыбкой и восхищением: Фома…
Дух театра и гений его, как сказано в песне Юлия Кима.
Последние 20 лет были для него счастьем – свой театральный дом, Мастерская Петра Фоменко; своя семья из выращенных, выпестованных им «фоменок»; любимейший театр Москвы. Череда удивительных спектаклей, где он, ни разу не повторившись, вел свою линию, свою программу: театр, легко и властно сплавленный с жизнью; непостижимая смелость решений при прочном фундаменте классики; мощный диктат режиссера – при культе автора и актера. Впрочем, это было в нем всегда, изначально, но теперь, в Мастерской, очертило лицо театра. А до того театральная судьба его была странной, жестокой и прихотливой и будто испытывала его на прочность. Стоит вспомнить, пожалуй, вехи этой судьбы – ведь последний, счастливый ее период словно оттеснил остальное.
Вспомнить, как у молодого, брызжущего талантом человека с тремя образованиями (музыкальное, филологическое, театральное) начались его странствия по городам и театрам. Как ярко он засветился в Москве 60-х, будь то «Король Матиуш I» в Центральном детском театре с фирменным фоменковским сочетанием горечи и игры или остро гротескная «Смерть Тарелкина» в театре им. Маяковского, после чего начались, по слову Фоменко, мытарства – запреты спектаклей, репутация опасного режиссера. Репутация подтвердилась в Ленинграде, где не дошла до премьеры взрывная «Новая Мистерия-Буфф». В начале 70-х он укрылся (как многие русские до него) в Грузии и поставил два спектакля в Тбилиси, в Грибоедовском театре – в юбилейном альбоме к 160-летию грибоедовцев это отражено.
Тбилиси – удивительный город. Он вооружил меня другим воздухом, другим ритмом, - вспоминал Фоменко. И надеялся: Я уверен, что какой-то особый дух никогда из Тбилиси не искоренится…
В 70-е он обрел, казалось, свой театральный дом в Ленинграде, в театре Комедии, словно наследуя Акимову. Ставил много, разнообразно, но не удержался и с начала 80-х вернулся – теперь уже навсегда – в Москву. И началось его московское восхождение…
Он выпустил ряд спектаклей, ставших театральной классикой –  «Плоды просвещения» в театре им. Маяковского, «Без вины виноватые» и «Пиковая дама» у вахтанговцев и другое, решая с видимой легкостью вечную проблему театра: как, не жертвуя ни толикой мастерства, «не отступаясь от лица», быть понятым и принятым всеми – труппой, коллегами, критикой, публикой? Придя «на раз» в другие театры, он не только ставил спектакли, но делал как бы прививку зрелости актерам – Олегу Меньшикову в «Калигуле», Константину Райкину в «Великолепном рогоносце», высвобождая их творческий потенциал,  энергетику, их актерский масштаб.
С 80-х годов Фоменко – прежде всего педагог. Он ставил в ГИТИСе со студентами классику, пролагая им (и себе) путь далее к Пушкину и Островскому. Он приготовил театру целую плеяду режиссеров, из которых достаточно назвать только трех – Сергей Женовач, Иван Поповски, Миндаугас Карбаускис, - а их много больше. Выпустив в начале 90-х свой знаменитый актерско-режиссерский курс, он получил, наконец, право на свой московский театр – и родилась Мастерская, до поры неустроенная, бездомная, с конца 90-х обживающая подвал и только в 2008 году получившая Новое здание возле долгостроя Москва-Сити.
Вот так, с 1993 года, и длилось «семейное счастие» этой дивной компании, спаянной какими-то особыми, более чем родственными узами, не исключавшими, впрочем, открытость новым впечатлениям и новым людям. Фоменко не был единоличником; в Мастерской ставили спектакли и ученики его, и близкий по духу и природе своей режиссер и педагог Евгений Каменькович. Щедрым и безбоязненным жестом Фоменко предоставил большую сцену «Эрмитажу» Михаила Левитина, чей театр подвергается реконструкции. Раньше других ощутивший острую потребность в молодежи, Фоменко и пополнял ею труппу, и приваживал к театру стажеров, и два стажерских спектакля – «Сказка Арденнского леса» и «Русский человек на рандеву» - полноправно вошли в репертуар Мастерской. Идет, как говорится в науке, энергетический контакт поколений.
В режиссерском активе Фоменко за всю его жизнь – более шестидесяти спектаклей в России и за рубежом; из них – полтора десятка в Мастерской. Но надо сказать  и о другой его ипостаси, помимо сцены, - об экране, телевидении и кино.
На ТВ: черно-белые, тонким пером набросанные семейные саги Толстого – и зрелищная мощь, богатство пушкинских историй («Выстрел», «Метель», «Гробовщик»). В кино: сага о войне, суровая и человечная – «На всю оставшуюся жизнь», и легкая, внутренне поэтичная «Почти смешная история». Привычная уже формула – «такой разный Фоменко» - всегда была справедлива и подтверждалась каждой его работой.
Чем будем удивлять? - великий театральный вопрос. Фома удивлял постоянно; предвидеть, что он сделает завтра, было попросту невозможно. Пушкинский «Триптих», где явлены были три стиля, три типа театра – и «Одна абсолютно счастливая деревня», где театральность лишь обрамляет земную и горестную историю. Постановка эпоса, как драмы, - «Война и мир», и перевод драмы в эпос – в подробной и долгой «Бесприданнице».  И так далее – контрастам тут несть числа. А явленный нам недавно на телеэкране мэтр, не удостаивая выглядеть таковым, пел песни и рассказывал байки, нимало не заботясь об имидже и удивляя несведущих тем, какой в нем был спрятан актер.
А что, собственно, удивляться, коль скоро он – дух театра, в чем в день прощания все могли убедиться? Над сценой на большом экране в стиле слайд-шоу сменялись портреты Фомы, снятые, видимо, скрытой камерой, по большей части на репетициях. В каждом – свой нрав и своя история, и пластика, мимика, темперамент его владельца. Лукавый и мудрый, угрюмый и вдохновенный, король и шут – старый мастер, живой настолько, что это не вязалось с печальной церемонией, оттеняло ее, переводило в какую-то иную тональность, не минора и не мажора, а чего-то особого, разом. И горечь не могла снять ощущения счастья, парадоксально соседствуя с ним – счастья от того, что мы знали его, что след его не сотрется.
Что он был – Мастер, Волшебник, Учитель.

Татьяна ШАХ-АЗИЗОВА

Когда-то тебя считали храбрым человеком.

Но вручать я "Игры скачать черепашки ниндзя в будущем"их обязан, так как на этот счет я не "Древо жизни фильм скачать"получил от своих инстанций никаких указаний.

А команчи и апачи были в мире с "Бесплатно скачать комбинация бухгалтер"Сан-Ильдефонсо и "Жанна фриске скачать песни"уже несколько лет ограничивались тем, что опустошали провинции Коагуила и Чиуауа.

Они подъехали к маленькому водоему, находившемуся за "Скачать игру на псп ассасин"милю от места назначения.

 
Дон Кихот покоряет сцену

https://lh6.googleusercontent.com/-YFqBziKjTeo/UE3Hxe8FIhI/AAAAAAAAA04/6n1FuI_V9Pc/s125/p.jpg

Имя великого испанского писателя Мигеля де Сервантеса Сааведра (1547-1616) неразрывно связано с его бессмертным романом «Дон Кихот». Первая часть романа появилась в Мадриде в 1605, а вторая в 1615 году. С тех пор книга не переставала издаваться на разных языках, создав автору неувядаемую славу в потомстве.
Своим подлинным реализмом, яркими образами, живым, динамичным действием – роман представлял заманчивый материал для театральных переработок. Сценическая история «Дон Кихота» начинается немедленно после выхода в свет самого произведения. На сюжет романа писались пьесы различного характера – драмы, комедии, водевили, пародии, оперы, оперетты, балетные спектакли. Драматические переработки романа впервые появились на родине автора. Первая пьеса на сюжет «Дон Кихота», принадлежащая второстепенному испанскому драматургу Франсиско де Авила, была напечатана в 1617 году, т.е. всего через два года после появления второй и последней части самого произведения Сервантеса. Вслед за этим сюжет романа привлекает внимание видного испанского драматурга Гильена де Кастро, в сборнике театральных произведений которого комедия о Дон Кихоте была напечатана в 1618 году. В 1637 году была представлена новая пьеса на тот же сюжет, написанная Кальдероном, текст которой, однако, не сохранился.
Во второй половине ХVII и особенно в ХVIII веке драматические переделки романа делаются уже не только в Испании, но и в других европейских странах. Особенно популярен был «Дон Кихот» во Франции, где начиная с 1629 года появляются самые различные варианты истории Рыцаря Печального Образа. Помимо инсценировок основной сюжетной линии романа – приключений самого Дон Кихота, здесь обращали внимание и на отдельные побочные эпизоды произведения. Особой популярностью пользовался эпизод губернаторства Санчо Пансы. Наиболее ранняя инсценировка – это пьеса Гийона Герен де Бускаля «Правление Санчо Пансы», представленная в Париже в 1641 году. Во Франции началась также традиция использования эпизода свадьбы Камачо из второй части романа, сюжет стоящий в центре множества балетных спектаклей. Пьесы на эту тему были написаны уже в начале ХVIII века, например, комедия Фюзелье «Свадьба Гамаша» (1722) и пьеса Готье «Базиль и Китерия» (1723).
Широкой популярностью произведение Сервантеса пользовалось также и в Англии. Интересно отметить, что герои романа привлекли к себе внимание знаменитого английского писателя ХVIII века Генри Фильдинга, который написал пьесу под названием «Дон Кихот в Англии». В этом произве­дении автор не ставит своей целью инсценировать роман Сервантеса, но использует образы двух главных героев – рыцаря и оруженосца, которых для сатиры на современную английскую жизнь, он заставил путешествовать по Англии ХVIII века.
В России «Дон Кихот» впервые появился на сцене в конце ХVIII века во французских пьесах, а с начала ХIХ века начинаются различные самостоятельные театральные переделки романа. В жанровом отношении они очень разнообразны. В одних случаях текст строится только на прин­ципе создания занимательного комического спектакля, в других – мы видим образцы серьезного подхода к материалу.
В условиях крепостного права в России XIX века особое значение для русских авторов приобретал образ крестьянина Санчо, а его пословицы становились острым орудием обличения существующих порядков. В этом отно­шении интересна анонимная пьеса, дати­рованная 1810 годом, «Губернаторство Санчо Пансы на острове Баратории». В ней Санчо – носитель народной мудрости и честности, противопоставлен хищным и распутным правителям из господствующего класса. Санчо Панса возмущается системой взяточничества, отказывается от поднесенных ему даров, клеймит админи­стративные порядки.
Сатирические возможности сюжета использовались и в других русских инсценировках. Это хорошо понимала цензура, которая вычеркивала из текстов фразы слишком явно обращенные к современности, например: «Поверь мой друг, что есть на свете много губернаторов гораздо проще тебя» (комедия Кузнецова, 1889); или реплики Санчо-губернатора: «У вас без бумаги ни шагу, бумага-то все терпит, а каково бедняку-то терпеть»; «Я хочу, чтоб у меня был совестный суд и словесный суд» (инсценировка П.А.Каратыгина). Однако в некоторых переделках эти злободневные моменты слишком откровенно отходят от содержания прославленного романа.
Дон Кихот продолжает появляться на сценах российских театров и в ХХ веке. Особенно интересно, что к этой теме обратился такой писатель, как Михаил Булгаков. Его пьеса «Дон Кихот» ставилась в разных городах. Роль главного героя исполняли народные артисты СССР  Николай Черкасов (в Ленинграде) и Рубен Симонов (в Москве).
Дон Кихот – любимый герой как взрослых, так и детей, поэтому неудивительно, что на сюжет романа сочинялись пьесы для юного зрителя. Помимо пьес для ТЮЗов и специально детских переложений, известны также переделки «Дон Кихота» для театра марионеток и для кукольного  театра.
«Дон Кихот» на сцене представлен не только в форме драматических спектаклей, роман послужил материалом и для музыкально-драматических представлений. Именно в  репертуаре французской комической оперы впервые появился «Дон Кихот» на сцене в России. Комическая опера Пуанзине с музыкой Филидора была представлена в Москве в 1785 году в переводе Левшина.
Из музыкально-драматических переложений романа необходимо остановиться на опере Жюля Массне на либретто Анри Кэна «Дон Кихот», написанной специально для Ф.И. Шаляпина. Либретто оперы мало интересно и очень обедняет замысел Сервантеса. В  нем выведена Дульцинея в роли блестящей куртизанки, ради которой Дон Кихот совершает ряд подвигов и возвращает похищенное разбойниками ожерелье. Но любовь и преданность его остаются не оценены и удрученный рыцарь удаляется в странствования и умирает. Очень далекая от романа Сервантеса по содержанию, опера и в музыкальном отношении представляет мало интереса, и ее сценическая история всецело связана с участием в ней Шаляпина, который создал в Дон Кихоте один из самых сильных своих сценических образов. Опера была впервые поставлена в Монте-Карло 19 февраля 1910 года и держалась на сцене пока в ней выступал Шаляпин. Тонкая художественность исполнения, вокальное мастерство артиста скрашивали однообразие музыки. Особой выразитель­ности и глубины достигал Шаляпин в последнем акте, в сцене смерти Дон Кихота – наиболее интересном музыкальном эпизоде всей оперы. Но не только вокальная сторона исполнения, - весь облик, грим, вдохновенная игра артиста способствовали созданию образа испанского рыцаря.
Как писал сам Шаляпин: «В его внешности должны быть отражены и фантазия и беспомощность, и замашки вояки, и слабость ребенка, и гордость кастильского рыцаря, и доброта святого. Нужна яркая смесь комического и трогательного. Исходя из нутра Дон Кихота, я увидел его внешность. Вообразил ее себе черта за чертою, упорно лепил его фигуру, издали эффектную, вблизи смешную и трогательную».
Шаляпин углубленно работал над созданием образа рыцаря. Сохранился даже набросок лица Дон Кихота, сделанный самим Шаляпиным в 1909 году возможно к гриму. По единодушному свидетельству современников артист создавал в опере подлинно сервантесовский образ. Большой мастер грима, Шаляпин сумел преобразить свое лицо, которое казалось тощим, худым, узкая борода удлиняла его, а усы как стрелы расходились в стороны. Игра его поражала тонкостью передачи чувств и переживаний героя.
Шаляпин в роли Дон Кихота запечатлен и на экране. Фильм с его участием был выпущен во Франции в 1933 году.
Богатый и разнообразный материал дал «Дон Кихот» и для хореографической сцены. История балетных инсценировок романа начинается во Франции, где были поставлены балеты на сюжеты отдельных эпизодов произведения, например, балет Лаланда и Куапеля «Безумства Карденио» (1720), балет Фавара и Буамортье «Дон Кихот у герцогини» (1743) и др. В 1766 году на сцене венского придворного театра был поставлен одноактный комический балет «Дон Кихот» с музыкой венского композитора Иосифа Штарцера.
В России балетные инсценировки романа начинаются с 1809 года, когда балетмейстер Шарль-Луи Дидло поставил в Петербурге двухактный балет «Дон Кихот». Вслед за этим на протяжении ХХ века были созданы новые балеты. В основу балетного либретто обычно ставился какой-либо отдельный, часто вставной эпизод романа. Рамки хореографического представ­ления, естественно, не могли вместить всей основной линии произведения. Поэтому, выводя на сцену колоритные фигуры рыцаря и оруженосца, балетные спектакли исполь­зовали материал одного из побочных эпизодов произведения и вводили элементы любовной интриги.
Особенно утвердился в хореографических переделках эпизод свадьбы Камачо, который давал богатый материал для сценического действия. История прекрасной Китерии, просватанной родными за нелюбимого богатого Камачо, ловкость бедного пастуха Басилио, который притворным самоубийством добивается руки любимой девушки, - весь этот короткий, но яркий эпизод представлял возможность дать на сцене занимательное, живое действие, использовать самые различные по характеру танцевальные номера. Сюжет этот привлек внимание французских балетмейстеров еще в начале ХIX столетия. Так, в 1801 г. на сцене Парижской оперы был представлен балет Л.Милона «Свадьба Гамаша», а в 1834 г. он   был поставлен в Петербурге. Этот двухактный спектакль явился основой для новой обработки того же сюжета в балете Мариуса Петипа, который сохранился в репертуаре до нашего времени.
Музыка к этому новому балету была написана Людвигом Минкусом, автором многочисленных балетных музыкальных сопровождений. Композитор и скрипач, родом из Вены, Минкус переехал в 1853 г. в Петербург, где работал сначала в театральных оркестрах, а затем получил должность балетного компози­тора. Балет М.Петипа – Л.Минкуса был впервые пред­ставлен на сцене московского Большого театра 14 декабря 1869 г., а в 1871 году ставился в Петербурге, но популярности у публики не получил. После некоторого периода забвения балет, однако, снова возродился на сцене в 1902 г. в переделке балетмейстера А.Горского и был поставлен в прекрасном художественном оформлении с декорациями Коровина и Головина.
Либретто балета по своему содержанию далеко от оригинала и свободно использует отдельные эпизоды произ­ведения для создания максимально красочного и удобного в танцевальном отношении спектакля, в котором с успехом выступали Павлова, Кшесинская, Преображенская, Гельцер и другие выдающиеся балерины.
На сцене Тбилисского театра балет «Дон Кихот» был впервые поставлен Вахтангом Чабукиани в 1932 году. С начала 40-х годов Чабукиани стал во главе балетной труппы нашего театра. Результат его работы блестяще проявился в новой постановке «Дон Кихота», осуществленной в 1943 году. Спектакль получил высокую оценку в прессе. Рецензенты и грузинских, и русских газет писали о блестящем исполнении главных партий (М.Семенова, В.Чабукиани), но особенно подчеркивали роль Чабукиани как постановщика и балетмейстера: под его руководством совершенно преобразился кордебалет, сольные номера органически соединились с массовыми сценами; в результате зритель увидел на сцене не отдельные танцы, но «поставленный с исключительным мастерством настоящий балетный спектакль».
Балет «Дон Кихот» вошел в репертуар театра, в нем с успехом выступали лучшие грузинские балерины, а в настоящее время роль главной героини с блеском исполняет звезда современного балета Нино Ананиашвили.

Наталья ОРЛОВСКАЯ

У "Матрица игра скачать торрент"них там богатая дева Мария "Скачать формы статистики скачать формы статистики"с фальшивыми бриллиантами.

Они должны были "Скачать все альбомы руки вверх через торрент"доставить его к фельдкурату.

Впоследствии оказалось, что я "Скачать ноты современных песенъ"угадал только наполовину.

Ради "Скачать владимир маркин"всего святого, не томи ты меня!

 
МУЗИКА ВОЛН, МУЗИКА ВЕТРА

https://lh4.googleusercontent.com/-vBACXCMm8dw/UAP2O3Y732I/AAAAAAAAAk0/Vgbe7_LuEas/s125/o.jpg

«Живу для чего? Чтобы заниматься своим делом, чтобы было интересно жить. А каким бы хотел себя видеть? Я бы хотел не запятнать свое доброе имя, чтобы ни у кого не было повода меня в чем-нибудь упрекнуть...»

Виктор Цой


В 2010 году режиссер Рашид Нугманов снял фильм «Игла Ремикс». Версия нового времени вернула на киноэкраны лидера группы «Кино» Виктора Цоя. Его герой Моро до сих пор привлекателен своей наивностью и романтизмом. В далеком 1989 году кинокритиками журнала «Советский экран» Цой признан лучшим актером года за роль неоромантика в картине Нугманова «Игла».
Из интервью Виктора Цоя: «Герой этого фильма в каком-то смысле – человек ниоткуда. Он мне очень близок по духу... Вообще-то я не создавал ничего, просто старался быть естественным».
После выхода фильма говорили, что созданный Цоем герой  единственный в отечественном кино не тяготится своим одиночеством и этим привлекает. Рашид Нугманов считал, что Цой был олицетворением романтизма, он был у него в крови.

Но все, что мне нужно –
Это несколько слов
И место для шага вперед.

Весной 1982 года ветер перемен был уже реально ощутим. И в этот период в ряды советских рок-групп вливается группа «Кино».
Из интервью Виктора Цоя: «Странно, когда ты знаешь, что можешь работать, что ты живой, а тебя не замечают и делают вид, что тебя в природе нет. А ты на самом деле просто другой, не такой, как все привыкли, - не такой блестящий, переливающийся и радующий глаз. И за это тебя исключают из поля зрения».
С выходом первого музыкального альбома «45» каждое выступление «киношников» было энергетическим выплеском в полный голос, в полную мощь. Они не боялись быть самими собой – с ними была уверенность в том, что их услышат. И «поколение Икс, поколение Ноль» сделало свой выбор.

Ты смотришь назад, но что ты можешь вернуть назад.
Друзья один за одним превратились в машины.
И ты уже знаешь, что это судьба поколений,
И если ты можешь бежать, то это твой плюс!

Ты мог быть героем, но не было повода быть.
Ты мог бы предать, но некого было предать.
Подросток, прочитавший вагон романтических книг,
Ты мог умереть, если б знал, за что умирать.

24 июня 1990 года на стадионе в Лужниках группа «Кино» собрала 72 тысячи зрителей. Тем же летом 15 августа Виктор Цой погиб в автокатастрофе в Латвии, где записывал «Черный альбом», оказавшийся последним. «И внезапно в вечность/ Вдруг превратился миг».
Не стало Виктора Цоя и «киношники» ушли в историю, оставшись страницей в энциклопедии мировой рок-музыки. С момента его ухода и по сей день фигура Цоя словно риф кораллами обрастает всевозможными мифами. Думал ли он, что станет иконой для молодежи поколения 80-х и 90-х годов? Виктор Цой говорил в шутку, что он – сам образ.
Петербург, город проходных дворов, хранит память о своем последнем герое-романтике. В городе, объявленном им безъядерной зоной, на улице Блохина, 15 находится легендарная «Камчатка» - котельная, в которой Цой уже будучи знаменитым работал кочегаром в течение двух лет. Здесь с его участием были сняты короткометражный фильм «Йя-хха!» Рашида  Нугманова и документальный фильм «Рок» Алексея Учителя. Сегодня это клуб-музей и место паломничества поклонников творчества Цоя.
«Я пожелал бы поклонникам не делать из нас кумиров, и пусть относятся к нам, как к нормальным людям. И еще – не принимать наши песни, как истину в последней инстанции. Это всего-навсего песни, написанные на тексты одного человека, который может ошибаться...»
Ему не нравилось, если ему навязывали роль пророка и учителя жизни. Он был за свободный выбор. Считал, что тексты его песен ассоциативны и каждому человеку могут дать то, что тот хочет взять из песни. Когда становится «страшно что-то менять», когда «в глазах потерянный рай», включаешь записи группы «Кино» и слышишь «музыку волн, музыку ветра».

Стань птицей, живущей в моем небе.
Помни, что нет тюрьмы страшнее, чем в голове.
Стань птицей, не думай о хлебе.
Я стану дорогой...

Сергей Соловьев как-то заметил, что Виктор Цой – «музыкальный поэт. Такой же, пожалуй, как и Мандельштам».
Цой не рассматривал свои тексты в отрыве от музыки. И говорил: «Мир многолик, многолики и стихи». В поэзии Виктора Цоя не найдешь вычурных, приукрашенных фраз, в них сосуществуют простота и глубина.

Крыши домов дрожат под тяжестью дней,
Небесный пастух пасет облака,
Город стреляет в ночь дробью огней,
Но ночь сильней, ее власть велика.

Бывают в жизни моменты слабости, когда завидуешь тем, «кто знает, что хочет, тем, кто что-нибудь сделал...» Тогда на помощь приходят песни Виктора Цоя с их неизменной героикой и призывом к любви. И ты осознаешь, что ты просто человек и тебе необходимо оставаться человеком вне зависимости от условий, которые диктует жизнь.
«Я совершенно монолитный», - говорил Цой друзьям. Он физически не выносил фальши. Возможно, потому и не любил давать интервью – в них всегда что-нибудь да переиначат. Самым важным для него было сохранить свое естество, внутреннюю свободу. «Когда пропадает честность, тогда уже ничего не прощают».
Оттого в его песни веришь как самому себе.

А мне приснилось: миром правит любовь,
А мне приснилось: миром правит мечта.
И над этим прекрасно горит звезда...

Борис Гребенщиков говорил о Цое, что «он сказал то, что, может быть, мне самому хотелось бы сказать, но у меня такого голоса нет, а ему он был дан, и голос без ограничений, голос настоящий...»  Сергей Соловьев сравнивал его с ацтекской скульптурой, загадочной и величественной.
Виктор Цой ушел, растворившись в «стеклах витрин».

Алена ДЕНЯГА

К тому же она казалась очень молодой ей "Скачать эльдар далгатов слезы"было не больше двадцати лет.

Как и следовало ожидать, он возвращался домой верхом на своей лошади; но теперь "Музыка темная ночь скачать"гнедой, весь мокрый от "Любовь без обмана скачать"пота, казался почти черным, бока и шея у него были взмылены.

И вот рабовладельцы, обвиняя отца в "Малиновый звон песня скачать"излишней мягкости, решили, что беглые рабы должны получить "Программы для виндовс хр скачать бесплатно"жестокий урок.

Каждый стражник, говорят, должен быть в два метра ростом, а выйдя в отставку, он получает трафику.

 
НЕ ЗАБЫВАЯ РОДА СВОЕГО

f

 

Духовное наследие Павла Флоренского – культурное достояние как Грузии и России, так и всего человечества. Представитель евразийской культуры, творец и строитель цельного православного мировоззрения, это был утонченный эрудит и энциклопедист, необыкновенная и творческая индивидуальность, мыслитель, которого сравнивали с Леонардо да Винчи, теолог и священник, связывавший крах цивилизации с ее бездуховностью, наступающей при отсутствии в обществе позитивной идеологии, когда обездушенная цивилизация исчерпывает себя.
Жизнь отца Павла – яркий пример, подтверждающий, что она дана человеку для познания себя и воспитания души. Всей своей жизнью, духом и разумом он следовал завету своего духовного отца – старца Аввы Исидора Грузинского, считавшего, что «духовность – это проявление духа человека относительно его самого и окружающей среды, а истинно духовное развитие находится внутри человека, поэтому следует слушать свой голос, отказываться от всего, что не по совести, укреплять добро, препятствовать злу и в достойном виде предстать перед Богом».
П.Флоренский создал развернутое учение о происхождении мира идей и интеллекта человека – сложного сплава сознания и мышления, дал свою трактовку учения о Софии на материале православия. Превосходный интерпретатор платонизма, которого занимала духовная основа бытия и таинственной Софии – Премудрости Божьей, он рассматривал ее как «вселенскую реальность, собранную воедино любовью Бога и озаренную красотою Святого духа».
Авангардист мысли, он своим творчеством смог показать, что «истина парадоксальна, как парадоксальна сама реальность бытия».
Флоренский, как и Леонардо, равновелик во многих областях знания – религиозный философ, историк, филолог, поэт, полиглот подобно Мезофанту, владевший латынью, греческим, кавказскими, многими европейскими и восточными языками. Он был выдающимся естествоиспытателем, инженером, физиком, оставившим тридцать патентов на изобретения, предвосхитившие открытия современных физиков, работающих над проблемами антимиров. Он стал одним из разработчиков плана ГОЭЛРО. Флоренскому прочили блестящее математическое будущее, он был одаренным ученым, учеником знаменитого Н.В.Бугаева, основателя Московского математического общества.
Павел Флоренский – историк искусства, прекрасно знавший грузинскую средневековую культуру, ее национальную архитектуру и иконопись. Философию культа он исследовал на примере каменных скульптур из села Кавтисхеви (Восточная Грузия), чему посвятил свой труд «Обратная перспектива» - о природе и живописи с использованием теорем и теории множеств.
Один из создателей современного экологического мышления, Флоренский видел будущее человечества в единстве природы и человека. Его труды в этой области высоко ценил академик В.И.Вернадский.
Но, конечно же, отец Павел прежде всего был великий богослов, которым, по словам отца Александра Меня, «может гордиться любая цивилизация», и великий мученик, философское миропонимание которого «не совпадало с вульгарным толкованием коммунизма», который будущее мира видел в «чистоте духа и бытия» и в монархии как в «явлении божественного происхождения».
Отец Павел родился в семье Александра Флоренского, чьи предки происходили из духовного сословия. По окончании 1-ой тифлисской гимназии Александр Флоренский продолжил учебу в Санкт-Петербурге, в Институте инженеров путей сообщения, где познакомился с бестужевкой Ольгой Сапаровой, по материнской линии – Пааташвили. К тому времени Сапаровы переехали из грузинского городка Сигнахи в столицу – это была аристократическая и известная семья тифлисских армян. Вскоре Александр и Ольга поженились и создали семью, в которой не было различий по вероисповеданию или этническому происхождению, где царили взаимопонимание, взаимоуважение и любовь к ближнему. Это был поистине гармоничный брак.
Дом Флоренских был большим и гостеприимным, в нем постоянно и подолгу гостили друзья и родственники со своими семьями. Круг близких людей в разные годы пополнялся представителями как грузинской, так и русской интеллигенции – Г.Туманишвили, М.Асатиани, Г.Кониашвили, С.Троицкий, Ротиновы, Исаевы, Артамоновы...
После окончания института Александра Ивановича направляют на строительство железной дороги на Кавказ, в Евлах Елизаветпольской губернии (на территории современного Азербайджана).
22 января 1882 года у Флоренских родился первенец, которого назвали Павлом. Спустя несколько месяцев семья вернулась в Тифлис, где проживала на Давидовской улице, на склоне Святой горы (Мтацминда), на которой находилась православная Давидовская церковь. Здесь и был крещен и наречен в честь святого апостола Павла сын Флоренских. Позже семья переезжает в более просторный дом на Николаевской улице, 67 (ныне – Иванэ Джавахишвили), неподалеку от церкви Святого Александра Невского. Отец продолжает работать губернским инженером Закавказской железной дороги, состоит членом Технического совещания при Управлении главноначальствующего. По долгу службы приходится переезжать с места на место. В Кутаиси он живет на Гегутской улице, куда Павел часто приезжал и восхищался местными достопримечательностями. Развалины храма Баграта воодушевили его на изучение археологии, а святыня Гелатского монастыря – икона Хахульской Божьей матери, написанная евангелистом Лукой, перед которой он подолгу задерживался, - сподвигла на занятия историей искусства. Изучение древнегрузинской культуры во многом способствовало его углубленному изучению раннехристианской символики.
А.Флоренский отправляется строить Батум-Ахалцихскую железную дорогу. Павел неоднократно навещает отца в Батуми, знакомится с памятниками культуры, и в 1899 году к письму сестре Лиле даже прилагает собственный рисунок строящегося в городе собора.  
Батуми оставил глубокий и светлый след в душе Павла на всю жизнь. Он скучал по любимому городу в Соловках и признавался: «Ни одно место не оставило во мне столько теплых воспоминаний, как старый Батуми 80-х годов». А в уста герою своей лирической поэмы «Оро» вложил слова:

... Вечных дум
Предмет моих – родной Батум.
Шумит там море, и в волнах,
В их контрапункте слышен Бах,
Когда сардоникс и агат,
Волной влекомые, гремят.

Лето семья проводит то в Боржоми, то в Коджори. Отец знакомил Павла с достопримечательностями, вечера были заполнены чтением и беседами – это осталось в его памяти на всю жизнь и позволило впоследствии написать: «Культура есть среда, растящая и питающая личность».
Характерной особенностью семейной атмосферы было бережное и уважительное отношение к детям, их интересам и склонностям, поэтому каждый из детей Флоренских сформировался в яркую индивидуальность – священник Павел, психиатр Юлия, натуралист и историк Александр, революционерка Елизавета, художница Ольга, военный инженер Андрей, иконописец Раиса.
Павел поступает во 2-ю тифлисскую классическую гимназию (ныне в этом здании на улице Узнадзе расположено Министерство образования и науки Грузии), которую окончит с золотой медалью. Многогранность его интересов проявилась уже в детстве. «Страсть к знанию поглощала все мое внимание», - вспоминал он впоследствии.
В гимназии преподавали высокообразованные и требовательные педагоги. Павел был учеником седьмого класса, когда в гимназию пришел новый учитель Георгий Николаевич Гехтман. Именно Гехтман организовал в гимназии литературно-философский кружок, участники которого обсуждали религиозные, философские и этические вопросы. В кружке Флоренский познакомился с запрещенной «Исповедью» Льва Толстого.
Благодаря талантливому учителю, в гимназии определился новый стиль взаимоотношений с учителем, проникнутый взаимным уважением и основанный на углубленном изучении интересных тем и проблем. Отношения с любимым педагогом ученики будут поддерживать долгие годы.
Друзьями Флоренского становятся его одноклассники по гимназии – Владимир Эрн и Александр Ельчанинов, впоследствии – выдающиеся деятели «русского религиозного ренессанса». Молодые люди путешествуют по Картли, Имеретии, Кахетии, Аджарии, Абхазии, Сванетии, посещают Владикавказ, поднимаются на Казбек и величественную вершину Цхра Цкаро возле Бакуриани (впоследствии здесь была основана станция по изучению космических лучей). Флоренский повсюду ведет записи, делает зарисовки и фотографирует. Вместе с друзьями Павел и потом будет ежегодно приезжать на каникулы в Грузию, которая оказала огромное влияние на их духовное становление.
Юный Павел Флоренский живет интенсивной внутренней жизнью. Летом 1899 года он испытал серьезный кризис в своем миропонимании. Хорошо известен факт, что в  мучительных душевных поисках он обратился к идеям Л.Н.Толстого и даже собирался  «идти в народ», как поступали многие молодые люди, увлеченные идеями толстовства. «Я ощущал и сознавал в себе метафизическую пустоту и происходящую отсюда смерть, - вспоминал П.Флоренский. - Кант и Шопенгауэр со стороны своего отрицания подходили к моему тогдашнему самочувствию, но казались дешевыми и поверхностными в своих положительных построениях. Гораздо ближе было страдание Толстого».
После двух месяцев размышлений, вернувшись в Тифлис, Павел сообщает отцу, который в то время работал в строительном управлении Кутаисского губернского правления и жил в Кутаисе, о своем решении начать новую жизнь. Кроме того, Павел решает обратиться за советом к самому Толстому. Рукопись этого письма сохранилась: «18 22/Х 99. Тифл. Л.Н.Толстому. Лев Николаевич! Я прочел Ваши сочинения и пришел к заключению, что нельзя жить так, как я живу теперь. Я кончаю гимназию, и мне предстоит продолжение жизни на чужой счет; я думаю, что избегнуть этого можно только при исполнении Ваших советов; но, для того, чтобы применить их на практике, мне надо разрешить предварительно некоторые вопросы: можно ли пользоваться деньгами? Как добыть землю? Можно ли ее достать у правительства и каким образом? Каким образом удовлетворять умственные потребности? Откуда брать книги, журналы, если нельзя пользоваться деньгами или если физическим трудом можно только прокормиться? Может ли остаться время на умственный труд (самообразование)?» Надо полагать, что Павел так и не решился послать Л.Н.Толстому такое письмо. По крайней мере, в архиве писателя его следов не обнаружили.
От опрометчивых решений Павла уберег отец. В своих воспоминаниях Флоренский пишет: «Решение пришло, откуда его не ждал. Источником же его стал тот скепсис в отношении человеческих учений и убеждений, которым был проникнут мой отец и который был впитан с детства мною».
Первые семнадцать лет жизни стали основой формирования личности Флоренского, его миропонимания и самоосознания – детство, проведенное в Грузии, на его духовной родине, впечатления от тех  научных и художественных книг, на которых есть «отпечаток духовности», общение с преподавателями тифлисской гимназии, уроки которых запомнились на всю жизнь и которые он называл «увлекательными и интересными» (сестре он советовал «быть внимательной, особенно, к урокам преподавателя Гехтмана»), Черное море и Кавказские горы, столь любимые им, и, безусловно, беседы и переписка с первым другом и советником – отцом, Александром Ивановичем. Неслучайно в Соловках отец Павел вспоминает «голоса Черного моря и ритм волн», «теплое море детства, созерцание его свободной стихии, и бесконечное богатство красок»...
Принципы и традиции тифлисского дома Флоренских, культ семьи, родовые ценности, прививаемые с детских лет, воплотились в последующих размышлениях отца Павла. В основе его труда «Философия культа» лежит идея родовых взаимосвязей. Семью, род он считал единым организмом, имеющим целостный образ, являющийся предпосылкой понимания мира. Поэтому в своем «Завещании» он запишет: «Главное же, мне хотелось бы, чтобы дом оставался долго в нашем роде, чтобы под крылом Преподобного Сергия вы, и дети, и внуки ваши долго-долго имели крепость и твердую опору. Не забывайте рода своего, прошлого своего, изучайте дедов и прадедов, работайте над закреплением их памяти».
С окончанием гимназии окончилось отрочество и завершился период формирования взглядов и принципов. Осенью 1900 года Флоренский поступает на физико-математический факультет Московского университета. Он специализируется по математике, а параллельно изучает философию. Университетскую среду вначале находит «несимпатичной», она отличается от той, в которой он вырос, и Павел считает себя «изгнанником из отечества» - «знакомых у меня тут новых нет. Все старые тифлисские». Он общается с одноклассниками по тифлисской гимназии, вместе с В.Эрном живет в общежитии студентов имени Николая Второго. Позже к ним присоединяется А.Ельчанинов. По совету отца Павел переводит «немецкое евангелие», занимается греческим, читает произведения античных авторов, находя в них «особенный оттенок и гармоничность». Его серьезное увлечение учением Платона отразится в сочинении «Платоново измерение». Позже выдающийся философ, профессор А.Ф. Лосев напишет, что Флоренский «дал концепцию платонизма, по глубине и тонкости превосходящую все, что я читал о Платоне».
Увлечение математикой, интерес к которой ему привили в тифлисской гимназии, усиливается благодаря лекциям Н.В. Бугаева: «То, что я хотел еще со 2-го класса от математики, я теперь начинаю мало помалу получать, и вполне уверен, что получу больше, чем ожидаю и надеюсь».
С большим интересом Павел слушает лекции С.Н.Трубецкого по древней философии, посещает лекции историко-филологического факультета, увлеченно осваивает курс по истории искусств и начинает работать над кандидатской диссертацией, в основе которой – синтез математики и философии, где математика является ключом к мировоззрению, при котором «нет надобности намеренно или бессознательно игнорировать целые области явлений, урезывать и достраивать действительное, а религия получает совершенно особенный смысл и находит соответственное место в целом, которого она была лишена раньше».
В 1904 году публикуется его труд «О символах бесконечности» - первый в России труд по теории множеств.
После окончания университета Флоренскому предлагают остаться читать лекции, но карьера математика не привлекала молодого мыслителя. Павел был по-настоящему  религиозным человеком, поэтому он задумывается о принятии монашеского пострига. Однако духовный отец не благословил его на этот путь, и Павел поступает в Московскую духовную академию в Сергиевом Посаде, следуя советам епископа Антония Грузинского, с которым познакомился в Донском монастыре – Пантеоне грузинских деятелей в Москве, и старца Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры иеромонаха Аввы Исидора Грузинского (в письме к матери Павел писал: «ходил навестить своего старца Исидора. Пошел к нему с недоумением, а вернулся легко и радостно, с силами»).
Будучи студентом первого курса Духовной академии, он скажет Д.Мережковскому: «Я должен быть в православии и бороться за него. Если вы будете нападать на него, то я буду бороться с вами».
Флоренским движет желание «произвести синтез церковности и светской культуры». Епископ Антоний и старец Исидор станут его духовными наставниками. Им он посвятит свой труд «Соль земли», который предварил «Предуведомлением к благочестивому брату-читателю»: «Всему можно удивляться в нем – любви, кротости и смирению; нелицеприятию, прямоте и независимости; непритязательности, бескорыстию и бедности; ясности, мирности, духоносности; наконец, молитве. Но еще более того изумляет его надмирность. Был в мире, - и не от мира; был с людьми, - и не как человек. Он не брезгал никем и ничем, но сам – был выше всего, и все земное никло и жалко повисало пред его тихою улыбкой. Своим взором он изничтоживал все человеческие условности, ибо был над миром, - был свободен высшею, духовною свободою».
Внук отца Павла игумен Андроник (Трубачев), исследовавший его жизнь и творчество, подчеркнет, что «сочетание руководств двух старцев, ученого богослова святителя епископа Антония Грузинского и иеромонаха Аввы Исидора дало для творчества П.А.Флоренского тот характерный духовный аромат, по которому легко узнаются строки его книг. В жизненном пути эти два духовника составили для него ту единственную благодатную почву, вне которой он, при исключительных дарованиях, мог не устоять... С кончиной отца Исидора безвозвратно ушла полоса духовного вскармливания П.А.Флоренского». В «Завещании» отец Павел просит не забывать в молитвах, что «милосердие Божие, Покров пречистой Девы, а также молитвы иеромонаха Исидора и епископа Антония не оставляли нас».
В академии Павел знакомится с Сергеем Троицким, сыном настоятеля храма Воскресение Словущего в селе Толпыгино Костромской губернии. С «задушевным другом Сережей» они живут в одной келье Свято-Сергиева монастыря, часто и надолго уезжают в Толпыгино, где Павел открывает для себя красоту русской природы и незнакомую жизнь русских крестьян… В душе Флоренского вновь зреет сокровенный  замысел о монашестве, но на этот раз он надеется реализовать образ «апостольской двоицы». Однако летом 1907 года, перед принятием решения «хождения монахов по два»,  Павел привез Сергея Троицкого в свой дом в Тифлисе, и замыслу не суждено было осуществиться. В семье друга Сергей встретил его сестру Ольгу. Встреча перевернула жизнь Сергея. Он отказывается от своих планов и переезжает в Тифлис, чтобы быть рядом с Ольгой, работает преподавателем в 1-ой мужской гимназии. Вначале Павел относится к этому как к временному явлению и ждет возвращения друга. Но в 1909 году Сергей и Ольга обвенчались.
В 1908 году Флоренский пишет сочинение «О религиозной истине», которое легло  в основу его магистерской диссертации. В 1911 году он был рукоположен в сан диакона, а позднее – в сан священника. В 1912 году отец Павел начал служить в Сергиево-Посадской церкви, а через два стал магистром богословия и профессором академии.
В 1911 году, незадолго до принятия сана священника, Флоренский женится на сестре своего друга Анне Гиацинтовой. (У них было три сына, две дочери, 12 внуков, 24 правнука. Среди его потомков есть и ученые, и представители духовенства, которые ныне живут как в России, так и в Грузии). Кстати, одну из своих дочерей отец Павел назовет именем героини «Витязя в тигровой шкуре». «Читаешь ли ты эту поэму? – писал он в одном из писем. – Ведь я назвал тебя Тинатин под впечатлением именно Руставели. Она мне очень близка по времени своего написания, всему складу мировоззрения и местному колориту».
В 1908-1919 гг. Флоренский создает ряд оригинальных и глубоких сочинений по истории философии, культуры и культа. Главной его работой стал двухтомный труд «Столп и утверждения истины. Опыт православной теодицеи», который сразу получил широкую известность и по сей день считается шедевром православной теологии (а в Европе – и экзистенциальной философии), и Флоренский стал почитаться как крупный религиозный мыслитель.
В период, когда большевики начали кампанию массового переименования городов и улиц, изменения собственных имен и фамилий, Флоренский публикует труд «Об имени Божьем», в котором подчеркивает, что «в имени Божьем присутствует сам Бог – всем Своим существом и всеми Своими бесконечными свойствами». Слово, по мнению Флоренского, сводит человека лицом с реальностью. В имяборчестве философ видел  стремление к разрушению символов, аналогичное древнему иконоборчеству. При написании труда П.Флоренский использовал основные сентенции книги «На горах Кавказа» схимонаха Иллариона, старца-подвижника, подчеркивавшего, что спасительность молитвы Иисусовой – в привитии сладчайшего Имени Иисусова, а оно Божественно, оно – сам Иисус, ибо имя неотделимо от именуемого».
После Февральской революции 1917 года Флоренского отстранили от редактирования журнала «Богословский вестник», с которым он сотрудничал с 1912 года. В 1918 году была закрыта Московская духовная академия, а в 1921 году – и Сергиев-Посадский храм. Лишенный возможности исполнять священнические обязанности, П.А.Флоренский начинает одновременно заниматься самыми разными делами – работает в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры, участвует в работе византийской секции Московского института историко-художественных изысканий и музееведения, начинает исследовательскую работу в Главэлектро ВСНХ РСФСР, создает лабораторию в Государственном экспериментальном электротехническом институте, пишет и публикует работы по электротехнике, искусствоведению, музейному делу. В 1921-1924 гг. Флоренский был профессором ВХУТЕМАСа. Владимир Маяковский написал о нем: «Во ВХУТЕМАСе – Флоренский в рясе». Действительно, Флоренскому позволяли ходить на работу в священническом подряснике, ведь его научную деятельность поддерживал сам Лев Троцкий. Возможно, именно эта поддержка и сыграла в его судьбе роковую роль.
В 1928 году Флоренского отправляют в ссылку в Нижний Новгород, откуда он возвращается благодаря ходатайству Е.П. Пешковой, жены А.М. Горького. У него еще есть возможность уехать с семьей в Прагу (Флоренскому дважды предлагали выехать из страны), где уже обосновалась русская эмиграция. Но отец Павел остается в России, потому что «научился благодушию, когда твердо узнал, что жизнь и каждого из нас, и народов, и человечества ведется Благою Волею, так что не следует беспокоиться ни о чем, помимо задач сегодняшнего дня».
Между ссылками отец Павел привозил семью в Тбилиси, объясняя: «Постигая внутреннюю глубину отторгнутого от себя объекта», воссоединяешься «с внутренними святынями и преданиями путем духовного самопозания»...
После возвращения из ссылки против Флоренского развертывается клеветническая кампания, и в 1933 году он вновь арестован и осужден на 10 лет заключения. Ученого отправляют в научно-исследовательский отдел Бамлага, где он разрабатывает технологию строительства в условиях вечной мерзлоты, по которой через несколько десятков лет построят Норильск и Сургут. Затем отца Павла переводят на Соловки, где он совершает более десятка научных открытий, в том числе находит способ получения из морских водорослей агар-агара и йода. И все-таки десять лет лагерей заменяют расстрелом. 8 декабря 1937 году П.А. Флоренский был расстрелян по приговору особой тройки УНКВД Ленинградской области. В 1959 году он был реабилитирован за отсутствием состава преступления.
За полгода до своего трагического конца отец Павел написал жене: «Жизненная задача – не в том, чтобы прожить без тревог, а в том, чтобы прожить достойно и не быть пустым местом и балластом своей страны».

 


Медея АБАШИДЗЕ

На пороге появился человек, "Как отключить антивирус доктор веб"который вел за собой оседланную "Скачать игру сан андреас через торрент"лошадь.

Пусть канцелярия отправит телеграмму в Путим, чтобы вахмистр явился завтра "Виртуальны тюнинг скачать"в Писек.

Холеру сразу не схватишь, Матушич.

Жители Сан-Ильдефонсо не "Скачать на телефон приколы наруто"давали этим племенам никакого повода нарушить "Скачать мультфильм черепашки ниндзя торрент"мир, да и индейцы ничем не обнаруживали каких-либо враждебных намерений.

 
ЭПОХА МИХАИЛА ТУМАНИШВИЛИ

У входа в театр киноактера им. М. Туманишвили

2011-й  объявлен годом Михаила Ивановича Туманишвили. Но эпоха этого выдающегося  режиссера и педагога не ограничивается каким-то отрезком времени.  Он – навсегда. И это вовсе  не патетика. Это – реальность. Не только потому, что живы спектакли Михаила Туманишвили, все еще идущие на сцене театра его имени – «Наш маленький городок» и «Свиньи Бакулы». Не только потому, что его труды изданы и переизданы, а «Введение в режиссуру (Пока  репетиция не началась)» - настольная книга каждого профессионала театра.  Главное – в другом. Уроки Михаила Ивановича, усвоенные в репетиционных залах театров и аудиториях театрального вуза, сегодня продолжают жить в работах его многочисленных учеников – актеров и режиссеров, его эстетические и нравственные принципы не забыты. Слово  его ученикам… 

Подробнее...
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Следующая > Последняя >>

Страница 8 из 9
Воскресенье, 18. Ноября 2018