click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Гнев всегда имеет причину. Как правило, она ложная. Аристотель
Легендарный

Достоинство и гордость нации

 

Нынешний сентябрь оказался недобрым: вся Грузия прислушивалась к дыханию великого скульптора Мераба Бердзенишвили, который перенес тяжелейшую операцию. Операция повлекла осложнения, пациента переправили в Стамбул, но, к великому сожалению, старания врачей оказались тщетными – Мераб Бердзенишвили погиб.
Неизмерима наша скорбь.
Признанный король грузинской скульптуры, Мераб Бердзенишвили не нуждается в представлении кому бы то ни было, одного его имени и фамилии достаточно для того, чтобы понять, какого ранга Мастера потеряла Грузия.
Много лет назад выдающийся русский искусствовед, доктор философии, культуролог Моисей Каган публично заявил, в связи с уникальным феноменом Мераба Бердзенишвили: «Я должен показать всему миру, что в сегодняшней Грузии живет новый Микеланджело». Бурные 90-ые годы помешали Моисею Кагану лично познакомиться с Мерабом Бердзенишвили, но позднее, приехав в Тбилиси, он познакомился с ним и увидев своими глазами его скульптуры, написал монографию.
Основной пафос его работы заключается в том, что монументальная скульптура Мераба Бердзенишвили, воспевавшего красоту жизни, в корне противостоит протекавшим на Западе в последний период ХХ столетия мазохистским процессам самоуничтожения, распада, кризису культуры. Огромной заслугой грузинского скульптора является тот факт, что в его творчестве ощущается мощный поток национальной самобытности, которую можно рассматривать лишь в контексте мировой культуры.
В 2014 году при поддержке Министерства культуры и охраны памятников Грузии был издан прекрасно иллюстрированный альбом произведений Мераба Бердзенишвили, куда вошли его скульптура, живопись и графика. Альбому предпослано предисловие известного грузинского искусствоведа Георгия Джанберидзе «Вечное искусство», небольшое по объему, но весьма содержательное. Я позволю себе привести один абзац из этого предисловия:
«Монументальные творения Мераба Бердзенишвили не оставляют равнодушными ни высокопрофессионального зрителя, ни простого, кому Бог дал талант воспринимать красоту. Потому-то открытие его скульптур зачастую превращалось в народное празднество, подобное тому, какие в эпоху Ренессанса сопровождали вынесение из мастерской великих итальянских художников их бессмертных работ. Эти величайшие переживания – участь лишь избранных».
Во время учебы в Тбилисской Академии художеств Мераб Бердзенишвили тщательно изучал творчество своего выдающегося педагога, скульптора Николоза Канделаки. А его дипломную работу он посвятил Шота Руставели, скульптурную фигуру великого поэта в 1966 году, во время грандиозного празднования юбилея Руставели, установили в Москве.
«Вепхисткаосани» для Мераба Бердзенишвили была как Библия. Всю жизнь он, можно сказать, из рук не выпускал поэму. И неудивительно, что одним из последних его шедевров, увенчавших его титаническое творчество, стал опять-таки великолепный памятник Шота Руставели. Он установлен во дворе дома-музея Мераба Бердзенишвили. Скульптура отличается необычайной свободой и легкостью, каждая черточка дышит, живет, кажется, словно мы созерцаем мифического Орфея. Она производит на созерцающего неизгладимое впечатление.
Если перечислить хотя бы часть созданных Мерабом Бердзенишвили шедевров, становится ясно, какого размаха и масштаба художник перед нами: статуя Давида Гурамишвили в Тбилиси (1965), памятник Шота Руставели в Москве (1966), «Медея» в Бичвинта (1970), конная статуя Георгия Саакадзе в Каспи (1971), памятник Захарию Палиашвили в саду Тбилисского театра оперы и балета (1979), символическая статуя «Муза» перед зданием Филармонии в Тбилиси (1972), скульптурная композиция «Вновь вырастут волчата» близ города Марнеули (1975), мемориал посвященный Нодару Думбадзе в Тбилисском парке «Мзиури» (1986), скульптура Кетеван Цамебули (1989) – (позор, что изображению всемирноизвестной царицы-мученицы за христианскую веру до сих пор не предоставлено место!). Конная статуя Давида Агмашенебели (1996) по кощунственному решению предыдущего правительства скульптура великого царя Грузии была перенесена с проспекта Руставели на совершенно неподобающее место – Дигомскую трассу. Это еще одно преступление к общему списку преступлений бывших властей, подобное тому, как был варварски взорван установленный в Кутаиси прекрасный мемориал Победы. В 2007 году в Австрии была водружена замечательная скульптура основателя сети SOS-Детских деревень Германа Гмайнера, в которой проявился дар перевоплощения грузинского Мастера.
Около двух месяцев назад в Тбилиси по непосредственному желанию Мераба Бердзенишвили, в им же основанном Международном Центре культуры «Муза», проводился трехдневный  симпозиум приглашенных из разных стран мира выдающихся скульпторов. Симпозиум открыл сам Мераб. Участники симпозиума никогда не забудут интереснейших трех дней и с благодарностью будут вспоминать гениального скульптора, художника и человека, обретшего вечный приют во дворе своего дома-музея, подле одного из лучших своих творений.

Эмзар КВИТАИШВИЛИ

 
БРИЛЛИАНТ В ФУТБОЛЬНОЙ ДИАДЕМЕ

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/14224831_790062674468973_7032076699900582773_n.jpg?oh=917abfcde45a03954b0d7d412478145d&oe=584AFFB8

8 июня 2016 года в Малом зале Тбилисского государственного академического русского драматического театра имени А.С. Грибоедова – праздник. Аншлаг. Зрительский состав представляет особый интерес – нечасто ведь увидишь соседями по креслам прославленных футболистов, писателей, деятелей искусства, политиков. И всех их сплотила «одна, но пламенная страсть» – любовь к королевской игре – футболу. Оставшемуся в памяти старшего и среднего поколения болельщиков совсем другим, чем теперь – ярким, зрелищным, творческим, когда сами играли и другим давали, а не сторожили каждый дюйм с акцентом на силу и выносливость в ущерб красоте замыслов и изяществу техники. Воплощением искрометного футбола «героев былых времен был неповторимый и непревзойденный Слава Метревели, которому 30 мая  2016 года  должно было исполниться  80 лет. Его памяти и был посвящен вечер, организованный Международным культурно-просветительским Союзом (МКПС) «Русский клуб». Вот только молодежи в зале я, к сожалению, не узрел. И что самое парадоксальное: «Где руководство Федерации футбола?!» – несколько раз раздавалось из зала…
Гвоздем программы вечера стала презентация изданной «Русским клубом» новой книги «Футболист мечты» о звездном пути и о печальном закате недолгой жизни гениального Метревели, так и не сумевшего занять прочные позиции после завершения спортивной карьеры. Ее создал Демико Лоладзе – истинный подвижник, автор около 60 документально-публицистических трудов о футболе и футболистах, филолог, юрист, музыкант, член Союза писателей и Союза художников Грузии, лауреат многочисленных премий.
Прежде чем передать бразды правления соведущим вечера Демико Лоладзе и народному артисту Грузии Дмитрию Джаиани, на сцену поднялся руководитель проекта издания книги о Славе Метревели – заслуженный артист РФ, заслуженный деятель искусств РФ, президент МКПС «Русский клуб» Николай Свентицкий. Он назвал презентацию монографии о великом футболисте большим событием нашей общественной жизни, а самого Славу Метревели – олицетворением силы, чести и мужества, подлинным рыцарем спорта.
Начался вечер неувядающим футбольным маршем Матвея Блантера, под который было продемонстрировано слайд-шоу: застывшие мгновения искусства Игры и лики ее чародеев…  «Минувшие дни» вспоминали любимцы болельщиков – Муртаз Хурцилава, «бастион обороны» и Манучар Мачаидзе «дирижер футбольного оркестра по имени «Динамо», составившего победную летопись грузинского футбола. А на сцене или из зала одни за другими делились «картинками» из прошлого наши прославленные деятели.
Народная артистка Грузии Гуранда Габуния рассказала, что ночь после ташкентской победы в чемпионате СССР-1964 она с мужем, незабвенной памяти Отаром Мегвинетухуцеси  провела на стадионе «Динамо». И посетовала на то, что в Сочи памяти о Славе оказывают больше внимания, чем в Грузии, назвав позором то, что о великом Метревели не было снято ни одной телепередачи.
Председатель Сакребуло города Тбилиси Гия Алибегашвили вспомнил, как в 1964-м, после победы «Динамо» в Ташкенте, отец усадил его, дошкольника, на плечи и выбежал на Руставели, где они влились в небывалое факельное шествие, спонтанно устроенное  счастливыми тбилисцами. Сам бывший футболист, исполняющий обязанности председателя правительства Абхазской автономной республики Вахтанг Колбая отметил: «У тбилисского «Динамо» не было поддержки центра, ему никто не дарил очки, бывало наоборот, но  оно, ни на что не взирая, все же показали феномен грузинского духа».
«В одном из стихотворений, посвященных мужу, я выразила надежду, что когда-нибудь он полюбит меня больше, чем футбол, – пошутила поднявшаяся на сцену с  почетной и приятной миссией сопредседатель Творческого союза писателей Грузии Маквала Гонашвили. А миссия ее заключалась в том, чтобы вручить Николаю Свентицкому и Демико Лоладзе почетные дипломы главного общенационального писательского объединения – «Попечитель грузинской культуры».
О великом спортсмене и грузинских футболистах его поколения с теплом говорили также общественный и государственный деятель Автандил Сакварелидзе, вице-президент Национальной академии наук Грузии Роин Метревели, председатель Творческого союза писателей Грузии Резо Мишвеладзе, музыковед Гулбат Торадзе. В каждом выступлении было в избытке любви, как в стихах актера и поэта Эрекле Саглиани, в песнях Гии Давитиани и «Циспери трио», многие десятилетия сохраняющего отличную вокальную форму и вкус к исполнению.
От имени родственников Славы Метревели и всех присутствующих невестка великого футболиста Тинатин Хидешели поблагодарила «Русский клуб» за прекрасный вечер, под занавес которого замечательный композитор Важа Азарашвили исполнил ставшую футбольным  гимном Грузии песню «Динамо», «Динамо»!» на слова Мориса Поцхишвили. Написана эта песня была, подобно «Марсельезе», в одну ночь! Ночь народных гуляний, бочками выпитого вина и миллионов алых роз – в ночь победы тбилисского «Динамо» в Кубке СССР 1976 года.
Что касается достоинств самой книги... С первых же абзацев не остается сомнений: написана она с любовью, в таких случаях говорят «на одном дыхании». И читается с теми же чувствами и в том же ритме. Привожу лишь тщательно отобранные эскизы и формулировки за авторством людей знающих, опытных и неравнодушных.
Знаменитый футбольный обозреватель Лев Филатов: «Метревели был наделен абсолютным шахматным слухом… Он «последний из могикан», который может, находясь в ударе, в одиночку повергнуть на лопатки любого международного противника».  Патриарх советского футбола Михаил Якушин: «Соперники никогда не знали и не могли догадаться, что и когда он предпримет. Идя быстро с мячом, Метревели то вдруг останавливался, то резко прибавлял в движении и уходил от защитника, как от стоячего».  Легендарный форвард Виктор Понедельник: «Ребята в шутку называли его «муха». Худощавый, гибкий, техничный, стремительный, он и впрямь порхал с места на место, заставляя защитников соперника в панике метаться у своих ворот».
В страшные дни, когда неумолимая болезнь сомкнула на великом Метревели свои тиски удава, журналист Владимир Саришвили, тогда собкор московской газеты «Труд», опубликовал статью «Судьба Славы», после которой был вызван в командировку для оказания материальной и медицинской помощи великому футболисту. «Торпедо», с которым была связана золотая пора Славы Метревели, его друг и партнер по команде Валентин Иванов, сделали все, чтобы спасти легендарного правого крайнего. Но было уже слишком поздно...  И все же, вертится на языке вопрос: разве обошлось без мистики в замкнувшейся цепи жизненного и футбольного пути Славы Метревели: начинал он свое восхождение к звездам в адлерской юношеской команде «Труд», а на закате жизни помощь пришла от московских одноклубников-торпедовцев. Посредством газеты «Труд».
И завершу рассказ об этой памятной презентации цитатой за авторством Нодара Броладзе из приводимой в книге статьи в «Независимой газете»: «Его провожали десятки тысяч, а трибуны главного стадиона страны были заполнены, как в те дни, когда он... «укладывал на газон защитников, как костяшки домино». Мимо гроба проходили тысячи людей, одинаково благодарных и потрясенных... Гроб с телом... пронесли по правому флангу поля».
Земная жизнь великого форварда замкнула круг. Впереди была вечность.



Давид МАРГАЛИТАДЗЕ

 
«Пламенный Сандро»

https://lh3.googleusercontent.com/JtJfkcPYr56PcYAWH3aT0EGKSqIvFNnwryUs-5rSOdcBV4IGaPjfV8iPu8Wg1_5mmx3jRaYxj76xfv8wd_0wit45WWxXZXAyf1j08yPRjESinn8I27aWO1lt-uAJb5KtxqlWkTOVgo2EynP9m_r1w0GntE4alMr2bKazRwImfjrsmBu1cpZGoWjG73f9zRj2574GGK5-rroIc4_rwoLeLIG5sdQt-uE7D4uwGuOccKvGI5pGIEov8H3BkQTkGBv9C4gpeMmVaXCAbLS1_7WIOzrGw86zP-RbeyJBfcNhe-AzgTkUGb_mg4htcWLuHClANt-qEsnEnQzV9jtq9mSSCfsPbpGhFdXbewamWcqN6qZCYjTLypjLPLPDsERfWX4k3VXIUxr7l1DniAg9ZoqIRh_iARvUoAo38hfJgSnT7Tt1mXYgBeHYTUEHqNxZgrL8R5IGI3h-UHBEQk3CWTEqWJuUi0Hb5hMC0drylGuTXsOZsdyOEObs9ehMLcM_ir_yAdhvlAs4NDsKMLswjNS8OkosW3yEzWm8fr8Nk7HtqTgi2Hv3zvlanPPanwJRILiNJ-lGsY5QzAqiHxbqmEMu61qbXyy3LBA=w125-h140-no

«Его энергичное лицо было тогда обрамлено черными кудрями, тронутыми сединой. Его глаза горели, как у Демона. Он вообще в своем искусстве был демоном. Мы были покорены режиссерским темпераментом, который бил через край. Это был не только национальный характер, но и характер самого Ахметели. Каждая его постановка пылала, как костер», – писал о грузинском режиссере актер Николай Волков (старший). «Меня захватывала в Ахметели его страсть, страстность, которой он не боялся... страстность, как свойство, которое он черпал в самой душе грузинского народа и одаривал им всех нас» (И.Юзовский). «Пламенное сердце!» – так назвал его и Феликс Кон, зав. сектором искусств Наркомата просвещения РСФСР.
Таким он был и в жизни: «энергичный, всегда в движении, с одухотворенным лицом и изящным внешним обликом», «обаятельный, чуткий, отзывчивый, доверчивый к товарищам». Но сильная сложная личность всегда полна противоречий: «Порой он был излишне резок, вспыльчив, категоричен, прямолинеен, властолюбив».
Один из создателей современного грузинского театра, Народный артист Грузии Сандро Ахметели родился 1 (14) апреля 1886 г. в горном селении Анага, в Кизики, в большой дружной семье сельского священника. Детство – это то, что остается с человеком навсегда. Особый народный быт и нравы горцев, уникальная природа, бескрайняя Алазанская долина, снежные пики гор Кавказа – все это осталось в нем навсегда. Сандро рос в семье образованных людей, он был четвертым из пяти детей, любимцем и баловнем, и своим характером – смелым, азартным, нетерпеливым – выделялся среди своих старших братьев. Так, пятилетний непоседа, раскалывая топором щепу, ухитрился  отхватить себе фалангу на указательном пальце левой руки, что осталось на всю жизнь и очень его смущало. Мать была в ужасе, а он, «сдерживая слезы, дрожащим голоском все повторял: «Мне не больно, мама! Не плачь, мама!» (Т.Цулукидзе).  
В 10 лет его  отдали учиться (в 1896 г.) в духовное училище в Телави. Здесь он всерьез увлекся грузинской литературой, вел предмет известный писатель Василий Барнов. И здесь же проявилась природная музыкальность Сандро: абсолютный слух и прекрасный голос. Он был зачислен в ученический хор, научился играть на всех грузинских народных инструментах, даже пел в хоре композитора Нико Сулханишвили. Он любил праздники, зрелища, церковные и народные песнопения. С тех пор музыка осталась с ним навсегда.
В 1900 г. он продолжил учебу в гимназии в Гяндже, где его отец  получил приход. На первые же каникулы Сандро отправился в Телави, собрал  друзей и поставил любительский спектакль. Позже там же он впервые принял участие в профессиональном спектакле «Ханума» А.Цагарели, где вместе с приехавшими на гастроли прославленными грузинскими актерами исполнил роль слуги Тимоте. Его все хвалили, он был счастлив. В гимназии он продержался недолго, его отчислили за вольнодумство и неповиновение. Пришлось везти Сандро в Тифлис, где с большим трудом его удалось устроить в дворянское привилегированное училище, позже переименованное в гимназию. Там он все свободное время отдавал любительскому театру,
Революцию 1905 г. гимназист Ахметели встретил с воодушевлением, бегал в Тифлисе на митинги, сходки. Вопреки запрету  участвовал в грандиозной демонстрации, с кровью разогнанной казаками, что произвело на него неизгладимое впечатление. Он был арестован и очутился в Метехской тюрьме, но к счастью, ненадолго. Оказавшись на свободе, он уезжает к родственникам в Телави, бегает на репетиции домашнего театра, организованного сестрами Ростомашвили, дочерями известного публициста и писателя Иванэ Ростомашвили. Исполнительницей главной роли в этом спектакле была младшая сестра Тасо (Анастасия). Она вспоминала: «Мы с увлечением беседовали с ним о театре, о наших актерах. Расставаться не хотелось, его горящие глаза притягивали». В ней для гимназиста «открылся идеал девушки», в январе 1907 г. они обвенчались, в том же году у них появился сын Шалва.  
В том же году он оканчивает гимназию и вместе с ближайшим другом по гимназии Алекси Мчедлишвили уезжает в Петербург, оставив жену и ребенка у ее родителей. Сандро, имея широкий круг интересов, поступает в университет на юридический факультет, готовясь стать адвокатом. Такое образование давало возможность всегда быть в гуще социально-политической жизни. В будущем его юридические знания скажутся и на его творчестве – в каждом его спектакле будет слышаться звенящая струна времени. Юноша разносторонних интересов умудрился в студенческие годы  сконструировать аэроплан, он испытал его на Мтацминда в Тифлисе, о чем было сообщение в «Сахалхо газети» («Народная газета»).
Но средоточием его внимания была не юриспруденция, а столичные театры. Он становится завсегдатаем Александринки, Мариинского оперного, где, наслаждаясь музыкой, он мысленно для себя уже корректировал рисунок массовых сцен. Его раздражала статичность хора в «народных» сценах, привычные узаконенные мизансцены солистов...  
Это было время бурного развития разных режиссерских направлений в театре, экспериментов и поиска новых средств выразительности: «система» Станиславского, создание Студии МХТ, ежегодные гастроли МХТ в Петербурге, которые он не пропускал. Тогда он еще был их «восторженным поклонником», хотя позже его вкусы и пристрастия изменятся. «Он восхищался не только ансамблем, цельностью замысла и воплощения, но и музыкальностью, красотой, изяществом, строгой гармонией всех частей, ... а главное, что на сцене «господствует искренность», – писала Н.Урушадзе. Кроме открытий Станиславского и Немировича-Данченко, уже были известны своими новациями В.Мейерхольд, А.Таиров, Е.Вахтангов, их поиски были близки новому поколению. Ахметели мог видеть все спектакли Мейерхольда петербургского периода и его студийные опыты нового «импровизационного» театра. Здесь проходили и гастрольные спектакли из Германии М.Рейнхардта и Г.Фукса, новации которых открыли для Ахметели новый взгляд на искусство театра. Он уже осознал невозможность развития грузинского театра без учета достижений мирового театрального искусства и без освоения своих национальных традиций.
В Петербурге он оставался почти 10 лет, понятно, какой огромный запас театральных  впечатлений он получил и осмыслил. Как отмечали друзья, у него бывали и депрессии, – на родине его семейная жизнь не ладилась, хотя позже родится второй ребенок, но и это не сделало семью счастливой. Сандро все больше погружался в театр. С 1909 года студент-юрист Ахметели начинает писать о театре,  публикует статьи и рецензии на постановки. В них уже проявляется его литературная одаренность и интуитивная проницательность критика. Он пополняет свое образование, много времени проводит в зале Публичной библиотеки, где напряженно и подолгу работает. В его статьях угадывалось желание перенести театральные новации на грузинскую почву: «Рейн первым в Германии оживил народное представление. Его постановка «Царь Эдип» – это поистине народная мистерия. Для процветания  народного искусства необходимы оба театра – М.Рейнхардта и Г.Фукса». Кстати, в будущем Ахметели тоже будет включать в свои постановки элементы народного творчества. А также использовать идею Фукса: «Конструирование сценического пространства с помощью архитектурно-живописных форм».  
Азарт театральных новаций бродил в нем с самого начала. Так, приехав в 1910 г. на каникулы в Грузию, Сандро поставил в Телави и Мачхаани несколько любительских спектаклей, в том числе по пьесе «Измена» А.И. Сумбатова-Южина – кстати, выпускника того же юридического факультета. Это был по сути первый серьезный режиссерский опыт 24-летнего Сандро – репетиции продолжались два месяца: шел анализ пьесы и образов, детальная работа с каждым исполнителем, подготовка декораций. Ш.Дадиани позже вспоминал: «Я был удивлен его необычным подходом к пьесе и ее постановке». На спектакле была вся местная интеллигенция, он был восторженно принят зрителями, о нем писали тифлисские газеты и журналы.
С 1914 г. он подолгу живет на родине, много пишет, читает лекции по истории театра, выступает с докладами в Народном доме, в Обществе работников культуры. Молодого Ахметели по-настоящему волновало состояние грузинского театра. Осенью 1914 г. сгорело здание, в котором играла труппа Драматического общества – «театр погиб», началось бродяжничество по дворам... Он углубляется в театральные проблемы, в нем проявляются задатки крупного культурного деятеля, строителя нового театра.
В начале 1916 года Ахметели, наконец, завершает учебу в университете и окончательно возвращается на родину. Это был его самый насыщенный период в журналистике – он пишет о театре, о спектаклях, актерах, поэтах. И выводы его неутешительны: на просьбы Драматического общества об организации государственного театра был получен жесткий отказ. Перспективы открылись, когда из Франции вернулся Георгий Джабадари с целью создать новый грузинский театр на уровне европейского. И он организовал Драматическую студию, собрав актеров известных и совсем молодых: Верико Анджапаридзе, Шалву Гамбашидзе, Акакия Васадзе, Додо Антадзе – всего около 60 человек. Первый спектакль студии имел огромный успех, здесь зритель впервые увидел Верико Анджапаридзе в главной роли. Вскоре из-за отсутствия средств студия прервала работу, а руководитель навсегда уехал во Францию. Но след свой студия оставила: была заявлена необходимость создания театральной «школы».
Ахметели тем временем откликнулся на предложение композитора Д.Аракишвили поставить его оперу «Сказание о Шота Руставели» в Оперной студии Грузинского музыкального общества. «Мы все были в его руках, как воск в руках ваятеля», – вспоминал об этом актер и режиссер М.Квалиашвили. «Его мизансцены  не были обычными статичными и трафаретными... каждое движение он наполнял эмоцией, оживлял музыкой, пластикой и ритмом... требовал выразительной мимики, жеста, движений». Премьера состоялась 8 декабря 1919 г. в Народном доме (ныне помещение театра им. Марджанишвили), пресса отмечала оригинальность режиссуры, необычную световую партитуру, первый опыт органического включения хора в общий ход действия и приближение костюмов к национальным. Позже в студии в его постановке вышла опера «Паяцы» Леонкавалло, имевшая большой резонанс, как «образец совершенной оперной режиссуры». Так что его врожденная музыкальность всегда была востребована.
Правительство под давлением общественности было вынуждено согласиться на возрождение национального драматического театра. Театр стал называться Государственным театром драмы, худруком назначили А.Пагава, были приняты 4 режиссера, в том числе С.Ахметели. Но главный вопрос с помещением к лету 1920 г. так и не был решен. Тогда актеры решили его сами – заняли здание театра Артистического общества, где и по сей день располагается театр им. Ш.Руставели.   
Труппа была укомплектована странно: «не осталось ни одного актера по всей Грузии и ни одного режиссера, который не был бы включен в состав этой труппы», – с горькой  иронией вспоминал позже Ахметели. «Театр насчитывал 200 человек, из них 150 актеров. Когда мне сказали, что я должен поставить пьесу, я сидел вместе с Цуцунава 2, 3, 4 дня и думал над распределением ролей... «Ты должен всем им дать роли, иначе они обидятся, это ведь старики по 80-90 лет».
1 сентября 1920 года режиссер Ахметели пришел на первую репетицию  в театр, с которым будет связана вся его жизнь, увы, недолгая. Он ставит экспериментальный спектакль «Бердо Змания» по пьесе С.Шаншиашвили – автора, с которым они вместе работали в газете «Сакартвело». «Модернизированный Фауст» – позже сам режиссер так отзовется о пьесе. Из его воспоминаний о репетиции:  «Я дрожал так, как никогда в жизни. Я вызвал восемь человек. Сразу же приступил к мизансценированию. Первый же ритмически четко выдержанный жест, легкость пластической формы и динамичность движения в набросанных образах пьесы ошеломили всех присутствующих...». Актеры, занятые в спектаклях Ахметели, отмечали: «Движение и жест Сандро показывал на уровне высочайшего мастера, владевшего тайнами пластического искусства. Он ощущал и музыку движения – когда линия поет. И в мир пьесы он погружался через пластику».
Обструкция, которую планировала провести часть труппы, не согласная  с новациями режиссера, не прошла. Уже после первой двухчасовой репетиции авторитет режиссера вырос. Он возрастал и дальше, но в основном только у молодой части коллектива. Центральные роли он отдал молодым исполнителям, сделавшим первые шаги в студии Джабадари. Всего было проведено 79 изнурительных репетиций, и премьера «Бердо Змания» состоялась в декабре. От актеров он добивался легкости исполнения, шлифовал массовые сцены, отрабатывая полную симметричность движений. Были включены танцы, пантомимические эпизоды, большая нагрузка ложилась на музыку – было восемь музыкальных номеров, и композитор Д.Аракишвили часто присутствовал на репетициях.
Не менее кропотливая работа проводилась и с художником В.Сидамон-Эристави. И критика, и зрители отмечали, что это были не просто красивые декорации, они играли важную роль в спектакле. Уже тогда Ахметели попытался реализовать важнейшую из идей Фукса – конструирование сценического пространства с помощью архитектурно-живописных форм. Для режиссера было главным стремление слить в единое целое  слово и пластику актера, художественное оформление, хореографию, ритм, музыку и свет. Важным было и создание актерского ансамбля, т.к. огромное значение в спектакле приобрели выразительные народные сцены. На репетициях Сандро увлеченно, с азартом рассказывал о гастрольных спектаклях Рейнхардта в Петербурге, об идеях Фукса – и грузинские актеры впитывали все это. Ахметели хотел добиться единства и цельности всех компонентов спектакля, и критика ставила в заслугу их органическое соединение. Хотя в публикациях были некоторые претензии и к спектаклю, и к пьесе.
В феврале 1921 года к власти пришли большевики, наступила новая эпоха. Театры были национализированы, получили статус академических, актеры стали получать постоянную зарплату, театру драмы было присвоено имя Ш.Руставели. Но положение в театре было катастрофическим, бушевали политические страсти, в труппе не было единства между старшим поколением и молодежью, желавшей обновления. На афишах был калейдоскоп спектаклей, а зал пустовал.

Рядом с Марджанишвили
В сентябре 1922 года вернулся в Грузию Котэ Марджанишвили, уже имевший громкое имя, и сразу был назначен руководителем Государственного театра. Ахметели не остался незамеченным и вновь был принят в театр.
Марджанишвили – поразительный режиссер, в любом своем спектакле он искал разные формы, и каждая его постановка была началом другого театра. Он хотел добиться «синтетического» действа, соединяющего драму, оперетту, оперу и пантомиму, как это делал в созданном им в Москве «Свободном театре» (1913-14 гг). Его тифлисские постановки были созвучны эпохе, и в то же время в них присутствовал грузинский национальный характер, режиссер находил формы его выражения. Уже его первый спектакль – несколько видоизмененная киевская постановка «Фуэнте Овехуна» произвела фурор. Своеобразная романтика, героическая возвышенность сценических образов вместе с реализмом в их обрисовке, характерные для его спектаклей, позже утвердятся в актерском искусстве. Руководитель театра вводит практические и теоретические занятия для актеров, а новые свои спектакли он ставит, привлекая к совместной работе молодых режиссеров, развивая профессиональную режиссерскую школу. Его основным помощником в работе над спектаклями становится энергичный, неординарный режиссер Ахметели, и руководитель возлагает на него большие надежды. У них было около семи совместных постановок, включая «Ламару» по Важа Пшавела, две шекспировские – «Виндзорские кумушки», где играла Т.Чавчавадзе, и «Гамлет» с У.Чхеидзе и В.Анджапаридзе. Кроме того, была и музыкальная пантомима «Мзетамзе» Т.Вахвахишвили, художником которой был Ладо Гудиашвили. Внедряя принципы нового театра, Марджанишвили в то же время не терял связь с культурой своего народа. Марджанишвили ставил в театре не только социальные драмы, бытовые комедии и трагедии, но также оперетту и музыкальную пантомиму. Это жанровое разнообразие способствовало поиску новых выразительных средств.
Для Ахметели это была великолепная школа, где он мог освоить все стили и жанры, и начать поиск своего режиссерского почерка. Несколько спектаклей он ставит самостоятельно. В 1923 году он завершил постановку «Саломеи» З.Палиашвили. Но ее запретили накануне премьеры, и только вмешательство Марджанишвили спасло спектакль. Сандро поначалу был послушным и благодарным учеником, во взаимоотношениях мастера и ученика «царила гармония». Критик Д.Касрадзе позже вспоминал: «Седовласый Котэ относился к Сандро как к сыну. В те дни Сандро не сводил глаз с Марджанишвили, каждое слово Котэ производило на него головокружительное впечатление». Учитель  высоко ценил своего помощника, всецело доверял ему, и это сказалось в назначении Ахметели в 1925 г. на пост главного режиссера при худруке театра Марджанишвили.  
Четыре года совместной работы этих двух выдающихся режиссеров создали новую эпоху в грузинском театре, который в начале 20-х годов нуждался в обновлении. В театре Руставели не было никакого единодушия творческих взглядов, а главное, царил полный развал дисциплины – опоздания, неявки на репетиции, кутежи. Старая актерская гвардия так привыкла: «что хочу, то и делаю». Ахметели – сторонник строгой дисциплины так работать не хотел и не мог.
Главным событием в жизни театра Руставели того времени было создание в 1924 году корпорации артистов «Дуруджи» – это название как знак поклонения Марджанишвили, так называлась бурная река, где он родился. Основной задачей корпорации было преобразование творческой и организационной жизни театра.  Ахметели был инициатором этого Содружества молодых актеров,  почетным членом корпорации стал Марджанишвили, который поначалу был ее сторонником. В театре началась  коренная перестройка, увлечение новыми формами театрального искусства. Однако новшества далеко не всех устраивали, особенно актеров старшего поколения.  Не было согласия  и между режиссерами разных направлений.
Марджанишвили писал: «Переход от старого к новому я думал осуществить постепенно, безболезненно. Однако переход... чувствительно потряс весь организм театра».
Возникло противостояние молодого поколения и старшего. Тем более что Ахметели в силу своего характера выражал свое мнение откровенно, иногда прямолинейно. Инцидент между Марджанишвили и «Дуруджи» был неизбежен, т.к. корпорация в каких-то случаях вмешивалась в распределение ролей, в решение административных, организационных вопросов. Марджанишвили обвиняет корпорантов в том, что они зазнались, не хотят ни с кем считаться, и заявил о своем уходе. Корпоранты уверяли его, что испытывают к нему глубокое уважение и просили вернуться и снова возглавить театр. Ахметели был на все согласен, лишь бы Марджанишвили остался в театре. Но в 1926 г. их пути разошлись. Через некоторое время из театра ушли Верико Анджапаридзе, Ушанги Чхеидзе, Тамар Чавчавадзе, Шалва Гамбашидзе, Сандро Жоржолиани. С Ахметели остались Васо Годзиашвили, Акакий Хорава, Акакий Васадзе…

«Вихри враждебные»
«Вихри враждебные» и дальше будут веять вокруг Ахметели. Его семейная жизнь тоже окончательно разладилась, они с женой Тасо официально развелись, он взял опеку над двумя своими сыновьями. Его второй женой стала замечательная актриса, красавица и верный друг – Тамар Цулукидзе. Он любил ее неистово, это была его обожаемая женщина, хотя ролями ее особо не баловал. К концу своей жизни она напишет книгу «Всего одна жизнь» о себе и своем уникальном муже, о его страшной судьбе «врага народа», расстрелянного в 1937 г., и о своих жутких десяти годах лагерей.  
Но все это будет позже, а пока Ахметели еще мог радоваться успехам своих спектаклей. После «Разлома» Б.Лавренева, с не меньшим успехом прошла постановка драмы С.Шаншиашвили «Анзор», а в 1930 году  пьеса Григола Робакидзе «Ламара», приписанная Важа Пшавела, так как Робакидзе был запрещен. Спектакль «Ламара» имел  для него принципиальное значение: новаторский по форме и по трактовке массовых сцен, где режиссер достигал высокой поэтичности. В роли Ламары блистала его жена Тамар Цулукидзе. Важно отметить, что в спектакле был осуществлен новый способ композиции.
Ахметели называл свой режиссерский метод экспериментальным – он постоянно искал, сомневался. Поначалу он допускал заимствования, но проникая в их суть, переступал за их пределы, находя собственное, исключительное. Навсегда остались в нем следы влияний великих режиссеров-предшественников, творчество которых открывал для себя еще в Петербурге. «Биомеханика» Мейерхольда, который считал, что надо «начинать путь к образу и чувству не с переживания и осмысления, не «изнутри», а извне, начинать с движения», была очень близка молодому Ахметели. Так же, как и «метод физических действий» Станиславского, где особое значение придавалось вопросам ритма, не отменяя при этом психологической глубины актера, который вкладывал в движение всю полноту переживаемых им чувств. Ахметели воспринял эти новации, но в собственном видении, в своей интерпретации.
Глядя на фотографии, запечатлевшие ошеломляющие сцены из спектаклей Ахметели, где поражает многогранность декораций, в которых живет и действует каждый из персонажей народной массы, невольно соглашаешься с замечательным театроведом М.Каландаришвили, отметившим, что «дело, скорее всего, в особой тайне метода Ахметели – изобразительной природе его режиссуры... Создание композиционно завершенных картин, подчиненных итоговому результату: построению монументального героического театра...» Режиссер достигал  «абсолютной сращенности конструкций с массой». Критик Ю.Юзовский, отмечая своеобразие режиссуры Ахметели, точно подметил, что «актер театра Руставели хочет видеть образ глазами скульптора, постановщик – глазами архитектора».  
Действительно, для реализации своих замыслов Ахметели в первую очередь нужен был театральный художник, разделяющий его взгляды. Идеальное воплощение замыслы режиссера находили в работах художника Ираклия Гамрекели. Сценограф развертывал «строительство» конструкций во всем объеме  сценического пространства, предоставляя его действию массы «не только горизонтально, но и вертикально». Так Ахметели решал одну из главных задач – подчинение всего пространства сцены движению и жизни масс при абсолютном «раскрепощении актера». Сценография Гамрекели определялась не пристрастием художника к конструктивизму, нет, она рождалась как реализация практических требований режиссера.
Особенность метода Ахметели состояла в полном подчинении режиссеру всех компонентов в процессе рождения спектакля. Работа художника, композитора, каждого актера направлялась и всецело подчинялась непосредственному выражению воли режиссера.
«Он создал свой «театральный язык» – особенный, богатый и разноречивый, вмещающий в себя целый комплекс средств выразительности: начиная от «танцевальности движений, фиксации определенных поз и жестов, и кончая проявлениями подчеркнутой декламационности, а также разработанной в театре им. Руставели системой ритмизированных хоровых выкриков...» Многих критиков, писавших о спектаклях Ахметели, поражала «органичность, с которой актеры переходили от речи к песне, от жеста – к танцевальному движению».
В своих исканиях Ахметели опирался на живую традицию народной грузинской танцевально-песенной культуры, а в своих спектаклях он стремился к воспроизведению ее богатых многообразных форм – и пластических, и голосовых. Во всей полноте своеобразие режиссуры Ахметели отразилось в двух сценических редакциях «Ламары» (1926 и 1930 г.), много значивших для истории грузинского театра. Известный театровед В.Н. Всеволодский-Гернгросс, отмечая своеобразие его режиссуры, писал: «Отличительной чертой театра им. Руставели является создание особого жанра симфонического музыкального спектакля. В нем оркестр, пение, речь, движение, пляска составляют органичное единство... Доминантой является движение актера, в сумме готовое переключить драматический жанр в хореографический».
Если творчество обычно приближают к тайне, то жизнь человеческая уж и вовсе непредсказуема. Казалось бы, успех спектаклей Ахметели на гастролях в 1930 году в рамках Олимпиады театра и искусств народов СССР, показанных в Москве, безграничен. А сила их эмоционального воздействия такова, что, когда шел «Анзор» (переделанный С.Шаншиашвили вариант пьесы «Бронепоезд 14-69» Вс.Иванова), то «третий акт зрители смотрели стоя, полностью включившись в происходящее на сцене». Восторженным откликам профессионалов не было конца – не только российских, но и зарубежных. Приглашения на гастроли шли отовсюду. А.Луначарский писал в статье «Итог»: «Театр имени Руставели поразил Москву... Он выдвигается в первый ряд мировых театров...» Уже было запланировано большое турне по Америке, вскоре пришло приглашение провести турне по Европе. Казалось бы, что может быть важнее для театра и его руководителя – впереди всемирная слава!
Но не тут-то было! Берия, уже давно державший Ахметели под прицелом, положил конец надеждам на перспективу зарубежных гастролей, а позже и на жизнь. В своей докладной он пишет, что Ахметели ведет подрывную деятельность, и с 1924 года руководит антисоветской организацией «Дуруджи». 13 сентября газета «Заря Востока» напечатала постановление об отстранении А.В. Ахметели с поста художественного руководителя театра Руставели. Его место было предоставлено А.Васадзе, который потом получит звание Народного артиста СССР. Ахметели, оказавшись не у дел, уедет в Москву и «глухой ноябрьской ночью» 1935 г. будет навсегда разлучен с женой, которая вскоре окажется на далеком Севере на много лет лагерей. А в 1937 году – его разлучат и с жизнью.
Вот так героико-революционный пафос спектаклей Ахметели продемонстрировал всему миру свою оборотную сторону. А сам режиссер оказался жертвой политических репрессий. Но Ахметели навсегда останется символом своего времени – и в театре, и в жизни.  Недаром в 1933 году он успевает создать свой последний шедевр по драме Ф.Шиллера «Разбойники»  («Ин Тираннос!»),  т.е. «Против тиранов!». Звучит как завещание потомкам.


Вера ЦЕРЕТЕЛИ

 
НОВАЯ ЖИЗНЬ СТАРОГО ТЕАТРА

https://lh3.googleusercontent.com/LdHALuax7pGHNIGjtNwes6UcxUR4GCOKCMUurQ4f1kn0etIXgu08ZiNtiw6NW8I_vwzyyS6gV5ijYjgvqstlufG4s0YKL_XQ6Mld4f8cXc1oGPwftIDEyp4V_x_87EWfTptG1nsJE0OHazAI2VyJXwEedcqtMoHPIOLE4x-9qjPHGjn0Od_Y9sq2FgIGU7fAFRNzB2s84xs42opS-TeXOR_6riwp99LII8PCCBelMWc14NxXcgo3dbdi1NlXkvEgc0cWUM1d_WC7aujsCqGz1VRfSDB27i9J8jKXU5HP376thbBI31Sa9Us7czX6DY6DCFenWS3W8i0BrnspLvofwTI3pZte94pij3B4skcCATwLtp3sF4NTHF3DbBKm3XlCUd9QuOXP1oMqm7DxXpR88rC-TP3MBW2OVDUHh2P8f3PXlgDmzVitNRZpYpNE-_Scd7BweMqgFjQ3Jz-ZK9ggtLyqIMLkxPqHu7IVri4IZP_aAbufFytSQi2fXwyFeTAQmkW_oL7Cvg_h-JZkMML6DKCXsxHWeJr9wAcqsYIfsMqgVUz1yKPiWZTd9vE8T6t8OMHj=w125-h83-no

Тбилисский театр оперы и балета им. З.Палиашвили после шестилетнего перерыва... ожил: здесь вновь звучит музыка, идут репетиции. По вечерам в этом красивом здании на проспекте Руставели вспыхивает яркий свет. Театр распахивает двери в ожидании своего преданного поклонника и союзника – зрителя. Так было и так будет...

СТРАНИЦЫ ДАЛЕКОЙ
ИСТОРИИ
Но перед тем как войти в обновленный после реставрации театр, вспомним историю этого здания, долгую и непростую. Весной 1847 года в Тифлисе, на Эриванской площади, там, где недавно засыпали землей огромный овраг, был заложен фундамент здания Караван-сарая с театром. При строительстве театра был применен опыт европейской театральной архитектуры – тип ярусного театра с глубокой сценой-коробкой. Проект принадлежал Джованни Скудиери. Сочетание Караван-сарая и театра, как сейчас сказали бы, два в одном, то есть возможность что-нибудь купить, а потом развлечься, послушать музыку, показать себя и посмотреть других было чрезвычайно притягательной идеей.
Итальянец Джованни Скудиери прибыл в Тифлис вскорости после назначения М.Воронцова наместником Кавказа, очевидно, по его приглашению, так как в одесский период своей деятельности зарекомендовал себя замечательным архитектором. Наместник к этому времени уже развил масштабную строительную деятельность в Тифлисе: пробивались новые улицы, строились гостиницы, клубы, банки, доходные дома, учебные заведения. 9 ноября 1851 года состоялась торжественная церемония открытия театра – на тот момент самого крупного театрального здания в Закавказье и самого роскошного во всей империи. Основные отделочные материалы были выписаны из Парижа. В столице Франции заказали и огромную люстру, которую доставили из Марселя пароходом. Люстра весила 1218 килограммов, ее разобрали, уложили в 12 огромных ящиков и с побережья Черного моря медленно и осторожно везли в Тифлис на арбах, запряженных буйволами. Знаменитый парижский декоратор Д’Эбре занимался тем, чтобы театр выглядел к премьере ослепительно. Партер, ложи двух ярусов и галерка вмещали 700 зрителей. Открытие театрального сезона в Тифлисе оперой известного итальянского композитора  Гаэтано Доницетти «Лючия ди Ламмермур» было значительным событием для города. Это был яркий праздник со всем присущим светской жизни многоцветьем. Как тут не вспомнить Пушкина:  
Театр уж полон; ложи блещут;
Партер и кресла – все кипит;
В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес
шумит...
Росписи зала, лепнина, орнаменты, украшавшие стены и потолок, принадлежали князю Григорию Гагарину. В 1848 году он был  прикомандирован к М. Воронцову в Тифлис, дабы «в ученом и художественном назначении быть употребленным».
Любопытный эпизод сохранила история из творческой жизни Гагарина, художника, исследователя искусства, архитектора, обер-гофмейстера двора Его Императорского Величества, вице-президента Императорской Академии художеств и вместе со всеми этими званиями находчивого и рискованного человека.  Когда для украшения Тифлисского театра понадобились лепные орнаменты в мавританском стиле, он, по своей инициативе, с ротой солдат оборудовал и построил небольшой завод картонной массы, из которой создавались украшения. Затраты при этом, как подчеркивалось, были ничтожные. А результат превзошел ожидания.
Первый сезон и 30 оперных спектаклей, можно сказать, перевернули жизнь музыкальных тифлисцев. Спектакли шли с аншлагами. Разговоры в тифлисских домах только и были об опере, об артистах, певцах, музыке. Походы в театр для каждой просвещенной семьи Тифлиса стали, можно сказать, обязательными.
В 1858 году Тифлис посетил Александр Дюма и, увидев театр, восхитился. В книге «Кавказ» он посвятил ему целую главу. «За всю жизнь я видел почти все театры, но ни один из них по красоте не может сравниться с тифлисским театром...». Особенно ему понравился зрительный зал: «Это дворец волшебниц, – писал Дюма. – Один из самых прелестных залов, какие я видел за всю мою жизнь». Заметим, что великого француза Дюма-отца восхитил не только театр, но и вся Грузия: после путешествия он вернулся во Францию и сошел с корабля в порту Марселя в грузинской одежде.
Однако вернемся в Тифлис, в то время, когда Дюма только-только познакомился с театром. И он, и зрители, и журналисты в один голос утверждали, что  изящество театра в том, что он построен из дерева. Но именно это – дерево и много картона – его и погубило.
11 октября 1874 года за час до начала представления «Нормы» Беллини в театре вспыхнул пожар. Сгорело все – практически все имущество театра: занавес, декорации, реквизит, костюмы, инструменты, богатейшая нотная библиотека и архив.
Идея построить здание для оперного театра в Тифлисе появилась почти сразу после пожара в караван-сарае. В 1876 году был объявлен конкурс на проект нового здания. Для театра отвели место на Головинском проспекте, в верхней части Александровского сада, там, где сейчас находится Национальная картинная галерея. В конкурсе принял участие и одержал победу известный петербургский архитектор – академик, главный редактор журнала «Зодчий» Виктор Шретер. У него уже было много осуществленных интересных и успешных проектов. Несмотря на то, что любимым стилем архитектора был немецкий ренессанс, он с удовольствием взялся за так называемый восточный проект, ведь согласно программному условию надо было создать театр «в арабском или персидском вкусе». Шретер прибегнул к стилизации мотивов восточной архитектуры – здание было построено в псевдомавританском стиле.
Однако до начала строительства конкурсная комиссия решила, что выбранное место не подходит победившему проекту. Новое место нашли там, где и сейчас красуется наш оперный театр, а это потребовало некоторых изменений в проекте. В 1880 году проект Шретера был единогласно одобрен комиссией и утвержден наместником императора великим князем Михаилом Романовым. В июле этого же года началось строительство, но из-за недостаточного финансирования оно останавливалось, шло с перебоями и длилось 16 лет. В разные годы им руководили тифлисские архитекторы Пауль Штерн, Альберт Зальцман, Александр Шимкевич.
Казенный театр, так тогда назывался оперный, вознесся на углу Головинского проспекта и переулка Банка. Переулок был спроектирован землемером Товарницким (история сохранила его фамилию). А по окончании строительства был переименован в Театральный (сейчас улица Васо Абашидзе).
3 ноября 1896 года первый сезон нового театра открылся оперой Михаила Глинки «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»).
Театр, можно сказать, сразу приобрел большую популярность среди известных артистов, завзятых театралов и любителей оперы. Репертуар театра составляли в основном оперы Дж.Россини, В.Беллини, Г.Доницетти, Дж.Верди, Ф.Обера, Дж.Мейербера, Ф.Галеви, В.А. Моцарта. В Тифлис приезжали послушать заезжих звезд из Санкт-Петербурга, Москвы, Вены. Петр Чайковский, частый гость Тифлиса, особенно любивший этот город, говорил: «Здесь мои оперы любят и ставят чаще, чем где-либо».
С 1880 на сцене театра выступала русская оперная труппа. В эти годы были поставлены: «Евгений Онегин», «Мазепа», «Чародейка», «Орлеанская дева», «Майская ночь», а также оперы М.И. Глинки, А.С. Даргомыжского, А.Г. Рубинштейна, M.M. Ипполитова-Иванова. В русской оперной труппе в этот период пели первые грузинские певцы: Ф.И. Коридзе и М.А. Баланчивадзе, позднее (конец 19 – начало 20 вв.) – основоположники грузинской вокально-исполнительской школы: И.П. Сараджишвили, А.И. Инашвили, О.А. Бахуташвили-Шульгина.

ХХ ВЕК: ДРУГОЕ ВРЕМЯ
Шли годы. Менялись слушатели и зрители, вкусы и имена. Эпоха, лицо и славу которой составляли одухотворенные, яркие и талантливые люди, подходила к концу, к закату. Другое время началось после революции в России. Грузия пережила краткий период политической свободы.
Вот драматичный эпизод того периода, о котором  часто любят вспоминать не только театралы. Связан он с оперой З. Палиашвили «Абесалом и Этери». Дирижировать премьерой оперы должен был известный дирижер Самуил Столерман. У него была супруга с невыносимо тяжелым характером. Старожилы Тифлиса вспоминали, что как-то, во время спектакля, она спустилась по лестнице амфитеатра, подошла к дирижировавшему мужу и отвесила ему две звонкие пощечины – справа и слева. Зал ахнул. Столерман положил палочку и вышел. За пульт встал концертмейстер оркестра. Когда акт закончился, публика выгнала эту женщину из зала. Так вот, она во время очередной семейной ссоры разорвала единственную грузинскую партитуру оперы «Абесалом и Этери». Столерман в состоянии аффекта застрелил жену и пошел под суд. Присяжные заседатели приняли в качестве смягчающего обстоятельства знаменитый на весь город сложный характер супруги и освободили дирижера. За пульт во время премьеры встал сам Палиашвили, которому пришлось заново переписать партитуру.
Блестящее оперное произведение приобрело статус визитной карточки театра.
В феврале 1921 года начался отсчет нового политического режима – советской власти.
В 1936 году в Москве прошла Декада грузинского искусства и огромный успех выпал на долю Тбилисского театра оперы и балета. В 1937 году театру было присвоено имя Захария Палиашвили.
В истории грузинского искусства того периода много имен истинно талантливых людей, которые беззаветно любили искусство и служили ему. Евгений Микеладзе был одним из них. Но режим безжалостно расправлялся с теми, кто говорил или думал по-другому. Такие люди исчезали, часть навсегда, часть из них – сломленные и больные возвращались спустя годы из лагерей. В тбилисских домах до сих пор еще, наверно, хранятся альбомы с фотографиями, на которых лица затушеваны.
Но Тбилиси был особенным городом. Город многое пережил, но выстоял. Продолжал работать, созидать, строить, петь, танцевать.
А театр за десятки лет обветшал. В 1954 году удалось поменять облик зрительного зала: по проекту архитектора Д.Лежава в орнаменте лож, ярусов, портала сцены и потолка появились грузинские национальные мотивы. Были сменены кресла. В 1960-м художник Серго Кобуладзе расписал парадный занавес. Это был дивный занавес, которым все восхищались. Он создавал настроение праздника всем, кто попадал в зрительный зал театра.
Здание обретает популярность и славу не только именами его архитекторов, проектировщиков и строителей. Жизнь театра – это прежде всего имена артистов, мастеров вокального и хореографического искусства. На сцене Тбилисского театра оперы и балета выступали многие известные мировые исполнители. Но опера и балет Грузии подарили мировой сцене и своих блестящих певцов и танцовщиков.
В 1973 году театр постигла трагедия: пожар. Второй беспощадный пожар за всю историю театра. Пламя уничтожило ценнейшие документы, уникальные экспонаты, личные вещи грузинских и зарубежных артистов. Выгорели все внутренние помещения. Погиб и занавес Серго Кобуладзе.
Необходимо было восстановить театр, полностью сохранив внешний вид здания как исторического памятника. Был объявлен конкурс. Среди 9 представленных работ победу одержал проект молодых архитекторов Лери Медзмариашвили и Муртаза Чачанидзе.
Они были однокурсниками, подружились еще  на первом курсе архитектурного факультета Грузинского политехнического института, вместе работали над своим первым и успешным проектом: это был кинозал на 200 мест в цокольном помещении Дома правительства. Проект восстановления и реконструкции театра достался им нелегко. Сначала они победили на конкурсе в институте, потом и на республиканском. Статус победителей означал прежде всего высокую ответственность. Но была еще и радость совместного труда.
Два талантливых архитектора, они были единомышленниками: прочность, польза и красота были для них путеводными понятиями в избранном деле. С годами к этим трем важным и признанным началам добавились целесообразность, функциональность. И еще их объединяла способность соединять рациональное и эмоциональное. Два друга серьезно изучили театральную специфику, технологические процессы в театре. Они работали с невероятной отдачей, им хотелось во что бы то ни стало вернуть театру былую прелесть и наделить его современными параметрами. Дело в том, что здание, построенное по проекту В.Шретера, технически устарело. Авторы проекта по восстановлению и реконструкции театра модернизировали внутреннюю планировку, сценическую часть, увеличили зрительный зал, восстановили фойе. Главное: было полностью восстановлено стилистическое единство всего здания. И еще один важнейший аспект – архитекторы уделили очень серьезное внимание противопожарным мерам.
У них все получилось наилучшим образом. Потому что это было творчеством, требующим не только художественных усилий, но и технических знаний. Муртаз Чачанидзе вспоминал, как они искали специалистов – высокопрофессиональных мастеров работы по дереву, мрамору, альфрейщиков. Искали, находили и были благодарны за трудолюбие и понимание.
Театр возродился в 1978 году. Пожалуй, можно назвать этот период вторым дыханием, которое обрел коллектив театра после реконструкции и ремонта здания. Тбилисцы дарили театру эспонаты, которые сохранились в частных коллекциях, семейных архивах после разрушительного пожара. Десятки тысяч интересных экспонатов, которые по полному праву сегодня можно назвать реликвиями, нашли свое место в музее театра.

ДОРОГА ПЕРЕМЕН
Наступили 90-е годы. Театр был неотъемлемой частью тяжелой и трудной участи, переживаемой всей страной. Холод, отсутствие света, денег, угнетающий быт. Грузия вошла в полосу политических страстей, мучительного поиска своего пути, своей собственной независимой судьбы.
Здание театра так же, как и люди нуждалось в заботе и внимании. Благодаря фонду «Карту» и экс-премьеру Грузии Бидзине Иванишвили в 2010 году появилась возможность возродить театр. Право дать ему новую жизнь получили те, чей опыт и знания более всего соответствовали решению сложной задачи – Лери Медзмариашвили и Муртаз Чачанидзе. Нельзя не привести слова Лери Медзмариашвили, когда объемный реставрационный труд был практически завершен: «... оперный театр восстанавливал не я один – рядом был мой друг и коллега, архитектор Муртаз Чачанидзе, о котором сегодня не вспоминают. Мы с первого курса института вместе, совместно работали над проектами театра им. Грибоедова, музыкального центра им. Дж.Кахидзе, Цхинвальского драматического театра. Очень жаль, не дожил Муртаз до этого дня, не смог полюбоваться обновленным театром. Когда называют мое имя, пусть вспомнят и его».
В театре изменилось многое. Еще раз это старейшее здание пережило процесс перемен. Точнее сказать, усовершенствования, сохранив при этом свой неповторимый внешний облик, свою традиционную стать. Был укреплен фундамент, полностью заменено перекрытие: оно изготовлено из листовой меди, является лучшим в мире и долгие годы будет служить надежной защитой. Весь интерьер – росписи стен, витражи, орнаменты, – восстановлен в первоначальном виде, по имеющимся в архиве рисункам, и обновлен. Орнаменты потолка, балконов, лож, ярусов украшены позолотой, на это ушло 650 гр. червонного золота.
Сцена расширилась на 4 метра и это, безусловно, радует балетную труппу, а ее технические возможности, благодаря уникальной звуковой аппаратуре, проекторам, аксессуарам, чрезвычайно возросли. Углубленную и увеличенную оркестровую яму  можно сейчас поднимать до уровня сцены. Теперь в ней помещаются 120 человек. Они смогут играть самые сложные произведения, требующие большого исполнительского состава. Рампы, подъемные механизмы, поворотный круг, благодаря им режиссеры смогут создавать здесь грандиозные спецэффекты. И как не сказать о том, что у артистов сейчас есть благоустренные гримерные и репетиционные комнаты.
В театре появились открытые веранды и выставочное пространство, зал для отдыха во время антрактов. Расширен сквер у театра, где находятся могилы композитора Захария Палиашвили, теноров Вано Сараджишвили, Зураба Анджапаридзе и дирижера Одиссея Димитриади. И два последних штриха, которые дополняют поистине величественный образ театрального старца, который здорово помолодел и полон жизненной энергии. У театра, как известно, визитная карточка – опера «Абесалом и Этери». Но есть еще две – 100-ламповая хрустальная люстра весом 2600 кг., изготовленная из австрийского хрусталя по дизайну Нодара Эргемлидзе. И уникальный занавес работы художника Серго Кобуладзе. Оригинальный занавес сгорел во время пожара в 1973 году. Сегодня зрители любуются точной копией занавеса, восстановленного в Германии по старым эскизам и фотографиям  по инициативе выдающегося грузинского композитора Гии Канчели.
В день открытия обновленного театра и представления бессмертного творения З.Палиашвили проспект Руставели словно перекинул мостик в прошлое. Старый Тифлис ожил у стен театра: гостей приветствовали музыканты в костюмах XIX века. Можно было напрячь воображение, и цоканье фаэтонов довершило бы прекрасную картину.
Спектакли  «Абесалома и Этери» сменились премьерой «Горды» Давида Торадзе, представленной балетной труппой. Балет был поставлен в 1949 году легендарным хореографом Вахтангом Чабукиани. Главную партию в той постановке исполнял он сам. В 1996-ом «Горду» вернул на грузинскую сцену балетмейстер и хореограф Зураб Кикалеишвили.
В наши дни иницатива возрождения «Горды» принадлежит грузинской прима-балерине Нино Ананиашвили, которая является автором либретто и новой хореографической версии балета.
Большие перемены, произошедшие в Тбилисском театре оперы и балета имени З.Палиашвили, подарили и коллективу, и зрителям возможность испытать и прочувствовать магию гармонии, которая всегда обитала и будет обитать в стенах этого театра. У театра сейчас начало новой жизни. Пусть она будет яркой, творчески плодотворной и успешной!


Марина МАМАЦАШВИЛИ

 
ЗВЕЗДА ЭЛЬДАРА ШЕНГЕЛАЯ

https://lh3.googleusercontent.com/OHf12k-F2nLrwQ4jcCz6DhWMxTVzEW31D9vAMp368oUPtynzCYzy6bRLtBziR-RP-X1PHniZOQvkwtjuLIzRi4WmWOKWoViFHzL78BVDX4FQlqZYL6esl6aKsIxQfTW5sMgEvWMXy-HUGQCDn5NfUAQP9GwLHQsRrfxnsBXKnuQoOo4khBZqZxbjblb7jOpY04acdCf0Kx2dHmlb_MB0gHgEwEMjrD_FEoBL90CVhoTShDDNxLD6_I4fo_4PbMrqEVlwL_1GwMi_7xNqHpsbcYyDwtpeRELLatvveBxiufnANdaCsizPnranjf21Or2A-Lp-1r0EhoUyNROjP8VBp6RS_BGBlBlZNrZvZ-a7VtzST9fuHEQ16Iwxswe_rYSLvOa2CIgHEyXSKjwJQXffiC_ual7f_BkF7a_c0Td6yoZ-BsKxJpWGimdC5ooP9vcC-ZsbjXbrnGF2HgHjX-HNa1X0eJtVDTu3Ep5gIaWbycEfKicLqT1hRnp-I2-MXMxnc52W313d65jfHJ4eiGuAQz39xB3o2sCCG1PVPbYYsmjL-61CptuYg8Ddao0hC8KQ69Xw=s125-no

За день до 83-летия Эльдара Шенгелая – 26 января 2016 года – перед кинотеатром имени Шота Руставели в Тбилиси открыта именная звезда выдающегося кинорежиссера, сценариста и  педагога, народного артиста Грузии и СССР, лауреата Государственной премии СССР. «Я очень счастлив, что в Тбилиси появилась моя звезда. Она находится рядом со звездой моего друга детства Георгия Данелия, которого я очень люблю, а также рядом со звездой моей мамы. Я думаю, что сегодня очень хороший день», – сказал Эльдар Николаевич. При этом он признался, что около десяти лет он отказывался от такой почести.
Перед церемонией открытия в кинотеатре прошел праздничный вечер, на который пришли родные и друзья режиссера, деятели кино, мастера искусств, политики и бизнесмены-меценаты, в том числе бывший премьер-министр страны Бидзина Иванишвили. Были показаны отрывки из фильмов Эльдара Шенгелая, а их у него – более десяти. Среди них – завоевавшие особое признание  миллионов зрителей:  «Белый караван» (1964 год, специальный приз Всесоюзного кинофестиваля-64 «За поэтическое повествование о человеке труда»), «Необыкновенная выставка» (1968, приз Кинофестиваля республик Закавказья и Украины-69 «За лучшую режиссерскую работу»), «Чудаки» (1973), «Мачеха Саманишвили» (1977,  Главный приз Всесоюзного кинофестиваля и специальный приз за режиссуру Международного кинофестиваля в Каире – оба в 1978-м), «Голубые горы, или Неправдоподобная история» (1983, Государственная премия СССР за 1985 год,  Главный приз Всесоюзного кинофестиваля-84), «Экспресс-информация» (1993, Главный приз Международного кинофестиваля «Золотой орел-93» в Тбилиси и специальный приз жюри Кинофестиваля русского кино-94 в Сан-Рафаэле, Франция»). Кроме того, среди кинематографических наград режиссера – «Таллер Параджанова» – премия имени Параджанова за достижения в кинематографе IX Международного кинофестиваля «Золотой абрикос-2012» в Ереване.
Эльдар Николаевич родился в семье выдающихся кинематографистов – актрисы Нато Вачнадзе и режиссера Николая Шенгелая. Помимо кинематографа, режиссер вел активную политическую деятельность: был депутатом Верховных Советов Грузинской ССР и СССР, Верховного Совета и Парламента независимой Грузии, председателем парламентской Комиссии по культуре, заместителем председателя парламента. Принимал участие в создании политической организации «Союз граждан Грузии».
По этому поводу он сказал члену редколлегии журнала «Русский клуб» Вере Церетели: «Я никогда не думал,  что попаду в политику. Это  случилось после трагических событий 9 апреля 1989 года. Я был депутатом съезда при Горбачеве, мы там показали небольшой фильм, снятый по тем событиям в Тбилиси. После чего была создана комиссия во главе с Собчаком. Было большое сопротивление, но мы добились того, что впервые была принята жесткая резолюция об ответственности власти за трагедию в Тбилиси.  Конечно, тогда это не было опубликовано, но резонанс  был громкий. Так я стал популярным уже не как режиссер, а как политический деятель, и был избран в парламент».
Свыше двух лет назад Эльдар Шенгелая огласил свои планы: сделать два художественных фильма – о современных нравственных проблемах и о Кутаиси, в юмористической стилистике. А еще – снять документальный фильм по книге своего  двоюродного брата Бориса Андроникашвили-Пильняка «Надежд  питомцы золотых» о взаимоотношениях России и Грузии, начиная со времен Ивана Грозного.
«Русский клуб» от всей души желает Мастеру здоровья, сил и новых успехов!

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 4 из 11
Пятница, 16. Апреля 2021