click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Наша жизнь – это  то, что мы думаем о ней. Марк Аврелий

Знай наших!

ТРУЖЕНИК СЦЕНЫ
https://lh6.googleusercontent.com/-tEbq7ciTAUk/U6KkrYg6EmI/AAAAAAAAEAA/H-I95Af4KnI/s125-no/n.jpg
Его любят все, потому что он всех любит и желает всем счастья. Он умеет оказываться в нескольких местах одновременно. Любит играть в техасский покер, но редко и в меру. Главное в его жизни – дети. И театр. Точнее, два театра – Грибоедовский и Свободный. Самый фактурный, он же самый темпераментный грибоедовец Вано Курасбедиани отмечает в мае тридцатилетие.

- Начнем немного издалека. Ты вот уже третий год – главный тбилисский шпрехшталмейстер. Как ты очутился на арене цирка?
-  В цирк я попал совершенно случайно. Наш актер Аполлон Кублашвили работал там шпрехшталмейстером, и когда решил уйти, предложил мне попробовать. Так и получилось. Я уже третий год веду цирковые программы. Это довольно интересная, творческая работа. Мне дают очередность участников, а вот как их представлять, я придумываю сам. Чаще всего я не согласовываю программу с дирекцией, мне доверяют. Это приятно.
- Можешь вспомнить самый впечатляющий номер за эти три года?
- Однозначно, это номер воздушных акробатов Аллахверди и Галины Исрафиловых. Они – обладатели «Золотого клоуна», высшей премии фестиваля в Монте-Карло для цирковых артистов. Они единственные в мире выполняют ряд уникальных трюков. Когда смотришь, дух захватывает.
- Хотя, как ты сам говоришь, все это подработка. Главное – это театр. В театре ты служишь…
- Да, на сегодняшний день театр Грибоедова для меня – главное. Я не могу назвать это местом работы. Это гораздо больше. Бывает, что я чем-то недоволен. В подавляющем большинстве случаев, бываю недоволен собой. Уже девятый год я здесь, и счастлив.
- Сюда, так же как и в цирк, ты попал случайно. Расскажи об этом.
- Я заметил, что многие важные вещи происходят в моей жизни случайно. Или неслучайно. Так вышло и с Грибоедовским. Один мой друг был знаком с нашим худруком Автандилом Варсимашвили и директором театра Николаем Свентицким и познакомил с ними меня. Хотя, еще раньше Авто занимал меня в массовке в своем проекте о Паоло Яшвили, который он делал в театре Руставели. И вот, вместе они решили дать мне трехмесячный контракт. Сразу сказали, что берут меня из-за фактуры. С тех пор прошло девять лет, а я все еще здесь.
- Что было главной проблемой в начале работы?
- Язык. Я ведь заканчивал и школу, и институт на грузинском. В семье, правда, мы разговаривали на русском, но нечасто. Для меня он иностранный. Я играю на иностранном языке. Я не билингва, к сожалению, как многие другие грибоедовцы.  
К тому же я пришел в Грибоедовский с недостаточно хорошей школой. Когда у начинающих актеров прочная, хорошая школа – они гораздо увереннее в себе. Сначала я учился у Сосо Немсадзе, потом у Шота Кобидзе, относился к учебе не очень серьезно, прогуливал. На последнем курсе даже не хотел быть актером, планировал стать синхронистом, специалистом английского языка, как моя мама.
- Тебе сложно учить текст?
- Со временем все легче. Все зависит от того, сколько времени у меня остается после репетиции. После нескольких репетиций текст уже запоминается. Мне на редкость легко даются стихотворные тексты, что меня немало удивляет. Потому что весь текст и в «Зимней сказке», и в «Маяковском», и в «Карьере Артуро Уи» поэтический. У тебя нет возможности допустить ошибку. Потому что от одной ошибки валится весь текст, а потом текст партнера, а потом и весь спектакль. А в прозе – ошибся, сказал своими словами и – все в порядке.
- И вот ты стал грибоедовцем. И твоей первой ролью стал…
- Сержант Лимончик в детском спектакле «Чиполлино». Это была роль без слов. Ну, а первой большой ролью был Иван Бездомный в «Мастере и Маргарите».
- Ты согласен с тем, что сцена – магическое место?
- Ну, некоторые актеры так думают. Я уверен, что нет никакой четвертой стены, это выдумки актеров-фанатиков. А я не понимаю и не принимаю никаких форм фанатизма. Ничего магического нет. Просто здесь не получается думать ни о чем другом. Потому что если ты профессионал, если ты любишь свое дело, если ты хочешь хорошо сыграть свою роль, у тебя не остается времени думать о том, что у тебя кредит в банке или нужно купить хлеба по дороге домой. Если это происходит, ты отключаешься и это замечают все – и партнеры по сцене, и зрители. Ты уже не на сцене, ты уже в кредитах и в магазине. Вся магия заключается в том, что все внимание у тебя направлено на образ, несмотря на то, технически ты играешь или на эмоциях. Бывает, что я играю на технике, но даже тогда нельзя думать о своих проблемах и насущных делах, нужно думать о технике. А так, у меня болел зуб – вот я вышел на сцену и он прошел или я излечился от рака, играя Гамлета – такого, по-моему, не бывает.
- В таком случае не могу не спросить, как ты думаешь, грибоедовский «Мастер и Маргарита» - мистический спектакль, или просто так сложилось?
- По-моему, просто сложилось. Тогда, почему с остальными актерами не произошли трагические события, которые произошли с исполнителями главных ролей? Почему я не попал в сумасшедший дом? Конечно, высшие силы есть. Я верю в это. А вот сам спектакль был каким-то мистическим, да. Не забуду такой эпизод. На репетиции одной из первых сцен, когда Берлиоз и Бездомный спорят с Воландом и тот спрашивает, «что же вы, утверждаете, что и дьявола тоже нет?» Нико Гомелаури, исполняющий роль Воланда, так пронзительно посмотрел мне  в глаза, что я какое-то время не мог пошевелиться. Был такой момент.
- Или Никуша Гомелаури был хорошим актером…
- Нико был замечательным актером. Возможно, именно поэтому эта мистика, если она и была, так на него подействовала. Мне очень приятно, что его помнят и любят, особенно молодежь. Для нас, соратников по цеху, Нико был особенным. Он не хотел сдаваться, узнав о своем диагнозе. Стал сильнее. На каждом спектакле в этот период он доказывал самому себе, что он жив, и пока он жив, будет играть, будет стоять на сцене. Он не хотел, чтобы его жалели.
- Когда я писала о тебе в первый раз лет пять назад, мой материал назывался «Будущий народный артист». Это все еще мечта или уже шутка?
- Я вырос, и больше я так не шучу. На то есть два резона. Первый – в Грузии не присуждают званий, а второй – я перестал мечтать и начал реально смотреть на свою жизнь, на свою профессию. Кроме того, у меня тогда не было семьи. А после того как у человека появляется семья, он начинает реальнее смотреть на мир, гораздо реальнее, процентов на восемьдесят. А когда рождаются дети – на все 120.
- Расскажи, пожалуйста, о своих детях.
- У меня двое обыкновенных детей. Я не люблю, когда родители видят в  своих детях что-то гениальное и сверхъестественное и утверждают, что они самые-самые. Мою дочь зовут Нене. Это старинное аджарское имя. Сейчас ей четыре. Я всегда хотел назвать своего сына в честь своего отца – Александром. Конечно, первенцем мы ждали мальчика, но родилась девочка. Я хотел даже назвать ее Александрой. В конце концов, жена мне сказала – вот когда родится мальчик, ты его назовешь, а девочку назову я. Так она и стала Нене. А сына мы, разумеется, назвали Александром, Сандро. Ему почти 3 года. А жена у меня раньше работала в нескольких страховых компаниях, а сейчас – в Минздраве, в программе Всеобщего здравоохранения.
- Насколько ты амбициозный человек?
- Все мои амбиции сошли на нет после окончания института. Тогда я посмотрел в глаза реальности, и понял, что никакой я не сверхталантливый. И понял, что нужно постоянно работать над собой и выполнять те задачи, которые ставит перед тобой режиссер.
- По какому принципу, в таком случае, ты оцениваешь успех?
- Я никогда об этом не задумывался. Может, для зрителей Грибоедовского театра я успешный актер, поскольку занят в большинстве спектаклей. Пару недель назад незнакомый человек написал мне в социальной сети, что ему очень нравится моя игра, что не пропускает ни одного моего спектакля. Мне было безумно приятно.
- Каким бы ты хотел увидеть свой театр накануне его 170-летия?
- Хороший вопрос. Я бы с удовольствием увидел его материально обеспеченной организацией, хотя я понимаю, что это сложно, практически невозможно. Я бы хотел видеть в своем театре приглашенных звезд-режиссеров. Потому что для актерского опыта это важно. Понимаю, что мне очень повезло с режиссерами, с которыми работаю. Благодаря им я очень вырос. Актер ведь растет тогда, когда режиссер с ним работает, когда он направляет. А со мной много работали. Но вот почему хочу, чтобы у нас в театре ставили приглашенные режиссеры. Дело в том, что «твой» режиссер знает тебя как облупленного, знает все твои возможности, твои сильные и слабые стороны. Например, я люблю работать с Автандилом Эдуардовичем. Даже если он задумает сделать со мной моноспектакль, он сделает его за два дня, потому что  хорошо меня знает. Однако всегда интересно попробовать с кем-то новым. Правда, бывает по-разному. Вот хороший режиссер, а ты его не понимаешь, и он тебя не понимает. Это тоже опыт, и очень ценный – как понять непонятливого режиссера? Еще я бы хотел увидеть театр таким, какой он есть. Я его очень люблю. С такими же коллегами, с такими же работниками технического персонала. Я всегда рад, когда у меня репетиционный период, несмотря на то, что я  лентяй. Я люблю приходить в театр.
- На сегодня одним из этапных для тебя спектаклей стал «Маяковский». Как тебе работалось над образом поэта-бунтаря?  
- О, это мой любимый спектакль.
- Настолько любимый, что ты даже однажды забыл на него приехать?
- Я до сих пор не могу понять, как это произошло. Думаю, самое худшее с человеком происходит там, где он кого-то или что-то любит. Кого мы больше всех огорчаем – маму. А кого мы больше всех любим – маму. На свой репертуар я смотрю так – запоминаю первый спектакль месяца, а потом узнаю следующий и так далее. Почему-то на той неделе, это произошло 18 ноября, никогда это не забуду, была пятница, а мы давно не играли по пятницам. Я помнил, что на следующий день, т.е. в субботу у меня «Зимняя сказка». А «Маяковского» проглядел. В ту пятницу все совпало. Я забыл дома мобильный телефон, наша нянечка не отвечала на мой телефон, когда мне звонили из театра. Меня нашли через мою маму, которая в это время сидела со мной в машине в пробке. Ей позвонили в семь минут седьмого, а спектакль начинался в шесть. Одним словом, я добрался до театра слишком поздно, несмотря на то, что ехал, как сумасшедший. Очень обидно! А сам спектакль я очень люблю. Он получился легко, и работа была интересная, и спектакль масштабный.
- В нашем театре есть режиссер Вахтанг Николава. Вы с ним начинали в одно время, и ты занят практически во всех его спектаклях. Ты, как коллега и как друг, как оцениваешь его рост. И как тебе с ним работается?
- Вахо – это человек, о котором я могу говорить часами. Я с ним начинал еще с его преддипломной работы. Это был «Предназначенный на слом» Теннесси Уильямса. Я играл у него во всех спектаклях, кроме «Алых парусов». Признаюсь, с ним непросто работать. Вахо, безусловно, режиссер-экспериментатор, и это здорово. Эксперименты занимают много времени и нервов, но это правильно, потому что искусство должно занимать много времени и нервов. Именно поэтому с ним сложно, но интересно работать.
- А есть у тебя любимая роль в его постановках?
- Даже не знаю, которую назвать - Тихона в «Грозе» или Поликсена в «Зимней сказке». Возможно, «Зимняя сказка» гораздо зрелищнее. Но «Гроза» - особенный спектакль. Мне кажется, это самая сильная работа Вахо до сегодняшнего дня. Тут везде новаторские находки. И хотя по времени меня на сцене немного, это эмоционально напряженный спектакль. В нем я могу выплеснуть все отрицательную энергию, накопившуюся в моей жизни. Можно просто выпустить пар, избавиться от всего негатива, собравшегося за те дни, что ты не играл спектакль. Мне кажется, Вахо очень правильно решил этот образ – мой Тихон, мужик, он не сопля, не маменькин сынок. Мне это нравится. Вахо так и поставил мне задачу в начале работы, и этим меня заинтересовал. Тихон – сильный, любящий человек, которого все предали, все сломали. Последним ударом стала измена жены. Но все равно, он находит в себе силы простить Катерину после измены. Мне все нравится в этом спектакле – и атмосфера, и музыка.
- Все в театре, в конечном счете, делается для зрителя. Твой идеальный зритель, он какой?
- В первую очередь для зрителя. Когда ты переодеваешься, накладываешь грим, готовишься выйти на сцену – ты это делаешь для зрителя. Поэтому идеального зрителя, в первую очередь, должно быть много. Это очень важно.  А во-вторых, зритель не должен быть снобом. Ты всегда чувствуешь, когда на тебя из зала смотрят прищуренными глазами и это ужасно сбивает. Например, бывает, что актер привык получать аплодисменты за какую-то сцену. И вдруг их нет. Все, он «сбился и убился». Бывает и такое. И все, он просто доигрывает спектакль. Бывают плохие залы. Я, например, больше всего чувствовал это в Театральном институте. Давление комиссии, которое тоже сбивает. Ненавижу сдачи, когда собираются «театральные». Невозможно играть!  
- Помню, ты хотел сыграть Холдена Колфилда из «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Все еще мечтаешь об этом?
- Уже не хочу, я вырос. Не могу сказать, что я хочу сыграть какую-то конкретную роль.
- Одним словом, ты не Гамлет?
- Ну, если какой-нибудь режиссер увидит во мне Гамлета, я с удовольствием его сыграю.
- А в режиссуру податься не думал?
- Однажды, только в кинорежиссуру. Драма – тяжелая работа, и больше всего в театре мне жалко режиссеров. Потому что от режиссера все чего-то хотят – кто-то освободиться, кто-то получить роль, потом приходит художник, ему что-то нужно, потом костюмер, кто-то поправился и не влезает в костюм… Я не понимаю, почему люди становятся режиссерами. А актеров, которые уходят в режиссуру, совсем не понимаю. Ну, наверное, счастливый случай – Вахо Николава.
- Как ты работаешь над ролью? Есть у тебя своя «система Курасбедиани»?
- Я должен делать то, что видит режиссер. Крайне редко вхожу в полемику с ним. В большинстве случаев, я делаю то, что говорит режиссер, но так, как мне кажется правильным. Есть ведь моменты, когда режиссер видит что-то одно, а ты представляешь себе по-другому. Артист в это время ощущает чудовищный дискомфорт.
- Через несколько дней тебе исполнится целых 30 лет!
- Я себя считаю пока еще… 30-летним ребенком. Могу подурачиться, могу мечтать.  
- Что ты желаешь себе, тридцатилетнему?
- Зарабатывать больше. Остальное у меня есть.

Нино ЦИТЛАНАДЗЕ
 
ОДНАЖДЫ В АРМЕНИИ
https://lh4.googleusercontent.com/-A9QId28BnmM/U2dTj2HwvRI/AAAAAAAADbE/QkTNPbsYDkk/w125-h101-no/k.jpg
В рамках  ереванского Международного Шекспировского театрального фестиваля, проводимого Союзом театральных деятелей Армении при поддержке Министерства культуры Армении уже в двенадцатый раз, состоялась премьера спектакля «Король Лир» в постановке Акопа Казанчяна. Этот международный проект, приуроченный к 450-летию английского драматурга, режиссер осуществил при участии актеров ереванского ТЮЗа, ереванского русского театра им. К.С. Станиславского и тбилисского русского театра им.  А.С. Грибоедова. В главной роли  выступил заслуженный деятель искусств Армении, известный актер Виген Степанян.  Как пишет ереванская пресса, «историю короля, прошляпившего власть и королевство и превратившего страну в «майдан», публика приняла буквально «на ура!»
Давно в прошлом споры о том, кощунственно или нет вольное обращение с классикой при ее сценическом воплощении. Потому что современный режиссерский, авторский театр, как правило, предполагает самые невероятные трактовки. «Король Лир» Акопа Казанчяна как раз и является такой трактовкой, родившейся из простого предположения: если бы Лир воздержался от раздела своих королевских владений, трагических событий можно было бы избежать… Это и было показано под занавес спектакля: король, вознамерившийся было распределить свои земли между тремя дочерьми, резко меняет свое решение. И оставляет возбудившихся было от алчности Гонерилью и Регану ни с чем. Но все это – в финале. А в зачине делает-таки роковой шаг и проходит через все круги ада. Волею режиссера решение было объявлено… во время игры в покер.  И все ее участники воспринимаются как некая мафиозная компания во главе с «крестным отцом» - королем Лиром. Но это не единственный момент довольно смелой актуализации Шекспира. Кровавые столкновения, показанные  в спектакле (взрывы, автоматные очереди), - это отнюдь не средневековые баталии, а современные жестокие войны, бои без правил, когда человек совершенно теряет свой человеческий облик. Как это произошло с дочерьми короля Лира – Гонерильей и Реганой. Эти две фурии воплощают в себе гипертрофированное зло. «Змеиная» пластика Гонерильи (Инна Воробьева), ее  затаенно-агрессивная вкрадчивая речь с неожиданно обрывающимися концовками фраз создают образ женщины, для которой главной ценностью являются власть и деньги. Под стать ей Регана (Нино Кикачеишвили). Возможно, она поначалу более скрытна, сдержанна в выражении своих  эмоций, чем сестра, но позднее раскрывается вполне. Их суть ярко выявляется в танце, в выразительных пластических сценах (прекрасная работа Наиры Оганесян). В  одной из них  дуэт сестер дополняет еще один сценический злодей – честолюбивый Эдмонд (Арчил Бараташвили), и исполняется  эффектное «танго втроем». В другой сцене каждая из сестер старается завладеть троном, и после очередного кругового «забега» по сцене садится на него – то одна, то другая.  (Позднее борьба за власть между ними примет более ожесточенный характер).
Королевский трон рухнет  перед Лиром в другом эпизоде, и он потащит  его за собой как тяжкое бремя… На него как на могилу положат цветы лицемерно оплакивающие еще живого отца Гонерилья и Регана.
Герой Арчила Бараташвили – это вполне современный молодой человек, вооруженный автоматом. Он из тех крутых молодчиков, кто ни перед чем не остановится для достижения своей  цели… Перешагнет даже через труп отца, графа Глостера. В исполнении Георгия Туркиашвили граф Глостер – пожилой человек, живущий по понятиям (то есть, по принципам). Главный его принцип – верой и правдой служить господину, служить до гробовой доски. Очень эмоционально подан образ графа Кента – его сыграл Михаил Амбросов. Его сцены с Лиром трогают до глубины души. Между героями – духовная близость, которую ничем не разорвать. И этот момент очень тонко передан актерами – М.Амбросовым и В.Степаняном.
Хочу отметить замечательные актерские работы грибоедовцев – все пятеро участников проекта показали себя  настоящими профессионалами.
Если получился образ Лира – значит, есть и спектакль о судьбе несчастного короля. Прекрасный армянский актер Виген Степанян создает живой, полнокровный образ сильного, самодостаточного, жесткого человека, ставшего жертвой собственной ошибки. У него цепкий глаз, уверенный, размашистый шаг, и сломить его не просто. В спектакле показано, как Лира пытается одолеть, смять стихия толпы… Кстати, браво массовке – это молодые, пластичные, талантливые ребята, поющие, танцующие.  Приятное впечатление оставляет юная Нора Григорян, играющая Корделию. В отличие от сестер, это пока, скорее, угловатый подросток, женщина-ребенок.  Корделия – Нора Григорян – искренна в каждом своем слове, жесте.  
Необычно решен образ Шута (Ишхан Гарибян). Это бродячий музыкант, юноша с гитарой, внутренне свободный и живущий по собственным законам. Интересно работают актеры Арташес Шахвердян, Арман Мириджанян, Эрвин Амирян.                      
Особенно хочется сказать о сценографии спектакля (художник – Антон Кешишян):  мы видим остов здания, буквально содрогающегося от разрывов. Эта выразительная метафора – образ войны, несущей гибель. Созданию целостного образа спектакля способствует и музыкальное решение Акопа Казанчяна.  

Михаил Амбросов:
- По желанию администрации театра имени А.С. Грибоедова и по воле случая мне довелось встретиться в работе с прекрасным режиссером Акопом Ервандовичем Казанчяном и большим актером Вигеном Борисовичем Степаняном, и это стало для меня огромным счастьем. В ереванском спектакле «Король Лир» отчетливо звучит мысль, которая есть и у Шекспира: прежде чем король, глава государства, отец семейства сделает решительный шаг, он должен хорошо подумать о том, какие последствия ожидают его семью, улицу, город, страну, другие государства. Оказывается, все в этом мире взаимосвязано. Первая ошибка Лира, его как будто добрый душевный порыв – разделить владения между дочерьми, вылилась в нечто страшное – в погромы, убийства, издевательства. Совершенно изменились ценности, люди оказались дезориентированы во времени и пространстве, превратились в животных, волков. И тогда на сцену жизни выходит что-то другое. Это «что-то» кажется людям самым важным на сегодняшний день. Но на самом деле это полуправда, ложь! Человек оправдывает себя тем, что «время такое», а если это так, то и он имеет право потерять человеческий облик, измениться. Хотя на самом деле человечество само может влиять на время и менять его. Когда происходит хаос, страдают, как правило,  и будущие поколения, вырастающие через эту боль… Но потом человечество  приходит к какому-то разумному решению – возможно, прагматичному. В спектакле это очень ярко показано.
Мой герой – граф Кент – из окружения короля, он из тех людей, кто может сказать господину правду в лицо. Он в первой же сцене говорит Лиру: ты делаешь страшные вещи, которые не понятны ни тебе, ни мне, ни твоим близким. В итоге Кент попадает в опалу. Вторая сцена – когда герои встречаются в этом хаосе. И стоят как две глыбы. Потерянные, потому что остались без самого главного – дружбы, взаимного доверия. Сцена выстроена удивительно – она не дает друзьям броситься друг к другу на шею. Звучит текст о природе, толпе. А на самом деле они продолжают тот первый разговор по поводу неминуемой беды… Это очень эмоциональная сцена, и зрители воспринимают ее именно так – сердцем.  
Очень важно услышать в жизни биение человеческого сердца. Мне повезло: в спектакле есть сцена, где я своей грудью закрываю короля Лира, когда его начинает избивать толпа. И я услышал стук сердца короля Лира – оно билось в его груди как птица в клетке. Именно биение сердца Лира, а не замечательного актера Вигена Степаняна. Для меня этот момент был очень волнующим, эмоциональным. Лир в этой сцене осознает свою вину и принимает издевательства толпы как расплату за совершенные ошибки.
Хочу сказать об Акопе Казанчяне. Он напоминает мне персонажа  американских фильмов – благородного героя, который не улыбается, потому что понимает, как сложна жизнь и как тщетны попытки человека что-то изменить в ней к лучшему. Но когда  добро торжествует, когда одержана победа, лицо Акопа  Казанчяна освещается улыбкой. И она настолько добрая и обаятельная, что понимаешь – ты сделал что-то хорошее, интересное и  Акоп Ервандович, художник по призванию, оценил твое творчество.
Самых добрых слов заслуживает ереванская труппа – удивительные актеры! В массовке, работающей  четко, слаженно,  были заняты артисты, исполняющие главные роли в других спектаклях. Все – монтировщики, осветители, звукорежиссеры, гардеробщицы – тоже прекрасно справляются со своими обязанностями. Словом, я полон приятных впечатлений. Ереван – город изумительно чистый, красивый, и в нем живут на редкость доброжелательные люди.     
Инна Воробьева:
- Когда год назад наш художественный руководитель Автандил Эдуардович Варсимашвили рассказал мне об этом проекте и  предложил  принять в нем участие, я спросила его: «Вы меня благословляете?» Он ответил: «Конечно!» Для меня это была большая честь. Шекспир, «Король Лир», Гонерилья – что еще надо? Спустя год проект состоялся. Я бесконечно благодарна Авто Варсимашвили, замечательному режиссеру,  за  возможность принять участие в этом проекте, за доверие, за то, как он распределил роли – это было настолько удачно, что в итоге из нас, грибоедовцев, сложилась прекрасная команда. Это было видно на премьере – по тому,  как реагировали критики из разных стран. Может быть, кто-то не понимал русского языка, но все были восхищены спектаклем. Многие подходили к нам, выражали восторг, говорили «браво!» Для меня участие в этом проекте стало серьезным экзаменом. Раньше у меня не было подобных проектов, осуществляемых на чужой сцене, с иностранными актерами, часть которых даже не знает русского языка. Это очень интересный опыт! Я благодарна за поддержку и директору театра Николаю Николаевичу Свентицкому.  
В международной команде сложились очень теплые отношения. Нас, грибоедовцев, замечательно приняли. Все, с кем нам довелось работать, оказались удивительно внимательными, заботливыми людьми. Одна из них – хореограф Наира Оганесян, а также Нора Григорян – юная актриса, сыгравшая Корделию. Сложилось трио – Нино Кикачеишвили, Нора Григорян и я. Мы сразу прониклись симпатией друг к другу, и всем троим вдруг пришла в голову одна и та же мысль: вот бы сыграть чеховских «Трех сестер»!      
С Акопом Казанчяном мне было очень легко работать. Правда, не хватило пару-тройку репетиций, прогонов. Ведь нас всего за три дня до премьеры соединили в спектакль. Правда, в критической ситуации, как правило, мобилизуешься, дисциплинируешь себя. Так что форс-мажорные обстоятельства  стимулировали, заставили собраться, вспомнить все, что я знаю о Шекспире, что видела, слышала, использовать знания, душевные накопления. Все мои творческие ресурсы, энергетика работали на результат. В итоге получилась моя Гонерилья…  Нет, на мой взгляд, людей однозначно плохих. Есть просто роковое стечение обстоятельств, когда приходится быть жестким, жестоким. Возьмем ситуацию, когда Гонерилья изгоняет своего отца. Если проанализировать поведение Лира, то понятна ее реакция: она просто взрывается! Король Лир пожинает плоды посеянного им же.  Я не защищаю Гонерилью, но все-таки, все-таки… Главное, чтобы  в зале не было равнодушных.

Арчил Бараташвили:
- Это мой третий опыт с Шекспиром – первый была в спектакле Роберта Стуруа «Двенадцатая ночь». Я играл священника. Второй – в постановке Вахтанга Николава «Зимняя сказка»  я сыграл Леонта.  И вот – Эдмонд в «Короле Лире». Это замечательная пьеса! Существуют миллионы версий. Мне запомнился спектакль Михаила Туманишвили 1966 года, который я смотрел в записи. Что касается нашего проекта: все, что можно было сделать за девять репетиций, я постарался сделать. Что-то набросал, тем более, что нас ввели в уже готовый спектакль, поставленный  интересным человеком Акопом Казанчяном. Его режиссерская концепция абсолютно современная, ничего общего не имеющая с традиционным Шекспиром. Мой герой в спектакле – вполне сегодняшний молодой человек, крайне амбициозный, закомплексованный, обиженный на судьбу – может быть, справедливо обиженный. Так что я играю современного негодяя, снедаемого завистью к брату – он искренне не понимает, почему Эдгару можно, а ему – нельзя. Если хорошо покопаться в себе, в каждом это существует. Просто один переходит черту, а другой – нет. Эдмонд перейдет через все и всех, чтобы доказать: он не «побочный» сын!
Акоп представил интересную версию. Хотя Шекспир, на мой взгляд, настолько гениален, что его можно ставить так, как написано. Да, это не просто, ведь существует уже столько версий «Гамлета», «Ричарда III», «Ромео и Джульетты»! Осознавая это, режиссеры ищут другие, нетрадиционные подходы к классике.
С Акопом Казанчяном было комфортно репетировать. Он настолько деликатный человек, что не ставит в очень жесткие рамки, позволяет актеру искать в предложенном режиссером рисунке что-то свое.
Когда-то я мечтал сыграть Гамлета, Тибальда из «Ромео и Джульетты». А сейчас думаю о Клавдии. До конца никто не капнул, не понял, что это весьма неоднозначная фигура. Можно сделать Клавдия не таким уж отрицательным персонажем.   
Международный проект – прекрасный опыт! Нельзя все время вариться в одном и том же соку. Нужно выходить на свободу, иначе рискуешь надоесть, как бы тебе хорошо не было в родном театре. Тем более, что «на стороне» ты получаешь вдохновение, возвращаешься домой  с новыми красками, нюансами, впечатлениями, творческим багажом.      

Нино Кикачеишвили:
- В первый же день, когда мы только появились в театре, хозяева искренне выразили нам  свою радость и расположение. И эта атмосфера доброжелательности сыграла большую роль, ведь мы оказались не просто в другом театре, но и в другой стране. Существенное значение имеет и языковой барьер, поэтому многое зависело от того, как тебя встретят. Нашим помрежем была Седа – всегда веселая, улыбчивая. На третьей репетиции я не выдержала: подошла и поблагодарила ее: «Спасибо, что вы такая!» Ведь твое творческое самочувствие зависит даже от того, каким тоном  тебе сказали перед репетицией «здравствуй!»
С Шекспиром я встретилась еще в студенческие годы. И вот – новая встреча! Мне помогло то, что события в спектакле происходят в необычной атмосфере. Не поймешь, где и в какое время. Тут и классика, и современность, что облегчило мне творческий поиск. Для меня, конечно, это уже не совсем Шекспир. Это, скорее, авторская версия. Конечно, можно и нужно сокращать текст, но все-таки я за то, чтобы быть ближе к оригиналу. В то же время Регана в любую эпоху остается самой собой – ее сущность не зависит от того, какой век на дворе, в какой стране она проживает. Регана мне вполне понятна, и таких стерв я в своей жизни встречала. Персонаж, конечно, отрицательный. Но мне понятны ее побуждения: когда идет борьба за власть, за трон, никто не будет тебя спрашивать, что можно, а чего нельзя делать. Все средства хороши – для Реганы это было вполне нормальное проявление.
Шекспир – всегда актуальный автор, принадлежит как бы всем. Не зря весь мир во все времена хочет ставить Шекспира, он притягивает как магнит. Очень хотелось бы еще раз встретиться с этим материалом – например, сыграть леди Макбет. В студенческие годы  я ее играла, как бы притронулась к этому образу и очень много думала об этой шекспировской героине.
…Перед поездкой в Ереван мне позвонил по какому-то делу Темур Чхеидзе, и я сообщила ему, что принимаю участие  в международном шекспировском проекте в Ереване. «Как хорошо! Побываешь в Эчмиадзине!» - напутствовал мэтр… Когда мы приехали в Армению, нас повели в музей Сергея Параджанова, мы получили огромное наслаждение – надо же, абсолютно по-другому устроен мозг у человека! Это совершенно другой  мир… А потом у  нас был жесткий репетиционный график. И, тем не менее, перед премьерой нам с Инной Воробьевой удалось-таки побывать в святом Эчмиадзине. Я попросила об этом организаторов, и нам очень повезло: мы не просто попали на службу, которую вел Католикос Всех Армян Гарегин Второй, но и получили его благословение.  
А потом был прогон, на котором присутствовали критики, театроведы. Они одобрили нашу работу. Среди них – гостья, имеющая репутацию сурового критика. И она выразила свой восторг! Перед премьерой это тоже стало хорошим стимулом. Нора, играющая Корделию, подошла к нам и призналась, что впервые совершенно не волнуется перед премьерой. То же самое чувствовала я – абсолютно никакого волнения! Только когда уже стояла за кулисами и слышала, как заходят в зал зрители, как легкий шум наполняет пространство, почувствовала, как мурашки побежали по телу. Но спектакль прошел замечательно – что называется, на одном дыхании! Как вдох и выдох!  Жаль, что пока все закончилось. А хотелось бы продолжить. Ведь когда жизнь спектакля продолжается, в твоей работе появляются новые нюансы, штрихи.
Георгий Туркиашвили:
- Это моя второе прикосновение к образу Глостера, которого я впервые сыграл в спектакле Роберта Стуруа на сцене театра имени Ш. Руставели еще в 1979 году.  Я комфортно ощущаю себя в любой режиссерской стилистике.  Но если сравнивать двух Глостеров, то герой ереванского спектакля был как бы человечнее. Образ Глостера у Роберта Стуруа создавался больше внешними средствами, он был более циничным. А в спектакле Акопа Казанчяна Глостер вызывал сочувствие. Были моменты, когда от сантиментов не уйти – например, когда происходит встреча Глостера с королем Лиром уже после трагедии.
Заранее я стараюсь никогда не определять свое отношение к персонажу. Артист должен оставаться чистым листом. Сюда добавляется определяющий компонент –  мнение режиссера. Главное, как он трактует. У тебя может сложиться одно впечатление, а он может предложить свою версию и тебе придется свои представления ломать, и на это уйдет энергия и время. Так что у меня может быть определенное отношение к литературному персонажу, а вот при сценическом воплощении стараюсь быть открытым для абсолютно любой идеи. Интересно уже начало спектакля: король Лир, Кент, Глостер, Эдмонд играют в покер. Понятно, что в этой мафиозной компании дон – это король Лир. Босс есть босс, особенно у гангстеров. Это устоявшиеся взаимоотношения, и отношение к боссу не просто сухо-подчиненное, иерархическое. К этому добавляется что-то еще – родственное.       
Нас принимали очень тепло – начиная от капельдинера и кончая актерами. Через три-четыре дня все стали фактически своими. Ведь актеры по своему мировосприятию всюду одинаковые. Установились добрые, человеческие отношения. И условия были замечательные: нас окружили заботой и вниманием, вкусно кормили.  Хочу отметить, что армянские актеры высокопрофессиональны, пластичны. Виген Степанян – прекрасный партнер. Так что сразу родился ансамбль.
Вспоминаю прошлое. Когда-то я сыграл Клавдия – это было очень давно в Метехском Молодежном театре у Сандро Мревлишвили. Еще раньше, в студенческие годы, читал сонеты Шекспира. А вообще к Шекспиру отношусь с огромным пиететом.  Англичане очень трепетно относятся к тексту Шекспира. Не считаю это правильным. Но я их понимаю – возможно,  я не знаю мелодику шекспировского языка. Может быть, она настолько выразительная, что англичане не в силах с ней расстаться – ни с одним предложением, ни с одним словом. Тем не менее, Шекспира переводят на разные языки. На грузинский его перевел Иванэ Мачабели, и  его перевод до сих пор остается непревзойденным. А ведь нужно переводить еще, еще и еще, в любую эпоху. Я так считаю. Не слишком успешные попытки переводить Шекспира делал Константинэ Гамсахурдиа. И все. А переводить Шекспира для театра необходимо. Потому что Шекспир – это все. Это столп, фундамент театра. Но я не согласен с англичанами, что нельзя его трогать. Насколько мне известно, сам драматург очень свободно относился к собственным текстам. К тому же до сих пор неизвестно,  кто скрывается за фамилией Шекспир,  ведутся споры. Если  узаконить, что трогать его текст нельзя, интерес к нему современного человека поугаснет.  Шекспир останется музейным экспонатом. А это самому Шекспиру бы не понравилось. К тому же,  сколько его ни кромсай, Шекспир всегда узнаваем. Так что, на мой взгляд, не нужно с ним слишком уж церемониться.

Инна БЕЗИРГАНОВА
 
ПОЗДРАВЛЯЕМ!
https://lh3.googleusercontent.com/-hHJym78XoAM/U00dEfykChI/AAAAAAAADU0/b07cY3IZ48k/s125-no/l.jpg
В очередь за талантами она пристраивалась несколько раз: яркая актриса, она поет и танцует, а еще – пишет поэтические тексты, а еще – сочиняет сказочные представления для детей. «Гроза», «Зимняя сказка»,  «Я, Булат Окуджава», «Карьера Артуро Уи», «Аленький цветочек», «Емелино счастье» - вот далеко не полный список ее удач.
С недавних пор она – заведующая труппой театра имени Грибоедова.
И это все о ней, об Анне Арутюнян.

Сердечно поздравляем нашу коллегу и подругу с днем рождения!
Желаем здоровья и благоденствия, удачи и процветания, больших успехов и вечной весны – в творчестве и семье!

Тбилисский государственный академический
русский драматический театр им. А.С. Грибоедова,

Международный культурно-просветительский Союз «Русский клуб»
 
СБЫЛОСЬ СОКРОВЕННОЕ
https://lh6.googleusercontent.com/-0iTgskkFPBg/UuoM_Gu_DxI/AAAAAAAADA0/7nmsROP88F0/s125-no/a.jpg
Этот вечер театральной Москвы вместил в себя и радость, и печаль. Прославленный академический театр имени Евгения Вахтангова прощался с легендарным коллегой – народным артистом СССР Юрием Яковлевым, обожаемым миллионами зрителей. Намеченную в театре на 2 декабря торжественную церемонию вручения «Звезды Театрала» - ежегодной независимой театральной премии, где в качестве жюри выступают сами зрители – решили не отменять. Великий артист не одобрил бы этого. Дарить людям радость праздника, свой искрометный талант – в этом был смысл его жизни. И в этот вечер он, незримый, сыграл еще одну, очень созвучную своей сущности, благородную роль, придав своим уходом атмосфере знакового события в театральной жизни столицы не только светлую грусть, но и особую изысканность. Долгая овация, которую устроил дружно вставший переполненный зал в память о Юрии Яковлеве, словно задала тон деликатности, дружелюбия и теплого человеческого единения всему, что происходило в дальнейшем. И это настроение было достойно сохранено до последней минуты празднества.
Для каждого из нас, тбилисских москвичей, вечер этот был наполнен особо волнительным ожиданием. В 2013 году впервые в истории «Звезды Театрала» была учреждена номинация «Лучший русский театр за рубежом», и в этом разделе среди многочисленных профессиональных претендентов на премию оказался и наш Тбилисский государственный академический русский драматический театр имени А.С. Грибоедова.
Неисповедимы пути Господни. Они все возвращают на круги своя. В уютном театральном зале символически переплелись прошлое и настоящее. Издательский дом «Новые Известия», учредивший одноименную газету, а позже – и премию «Звезда Театрала», в конце 90-х годов основал блестящий журналист Игорь Голембиовский, до того на протяжении семи очень трудных лет возглавлявший российскую газету «Известия». Голембиовский – коренной тбилисец, всей душой остававшийся им до раннего конца своих дней.  И вот – спустя многие годы – в центре Москвы, на воспетом Булатом Окуджава Старом Арбате, на сцене Театра имени Вахтангова номинантов конкурса приветствует нынешний директор Издательского дома и главный редактор газеты «Новые Известия» Валерий Яков – один из самых ярких и отчаянно смелых журналистов известинской команды Голембиовского: вехи его творческой биографии обозначены высокими государственными наградами за репортажи после катастрофического Спитакского землетрясения в Армении в декабре 1988 г., из Белого Дома в октябре 1993 г., из больницы в городе Буденновске во время террористической атаки в июне 1995г. и других «горячих точек». Валерий Васильевич – неординарная личность, он, как магнит, притягивает к себе не только всех честных и талантливых журналистов, но и творческую интеллигенцию, которая видит в нем убежденного защитника славных традиций и ценностей культуры. Многие из этих единомышленников, мастеров театрального искусства России пришли на торжественную церемонию, радовались встрече друг с другом, ничуть не скрывали своего особого расположения к грузинской делегации, к ее руководителю, видному театральному и общественному деятелю, заслуженному деятелю искусств России, директору Тбилисского театра имени А.С. Грибоедова Николаю Свентицкому. Московская театральная элита прекрасно знает о значении грузинского сценического искусства, и, конечно – о вкладе этого человека в сохранение и укрепление российско-грузинских культурных связей. Основатель и президент Международного культурно-просветительского Союза «Русский клуб», учредитель журнала «Русский клуб» Николай Свентицкий в труднейших условиях проделал большую работу по мобилизации тбилисской русскоязычной творческой интеллигенции. То, что эта часть грузинского общества сохранила свой потенциал, продолжает активную профессиональную деятельность, стремится сохранить контакты с российскими коллегами и друзьями, расширить эти традиционные взаимоотношения, очень много значит для россиян, которые знают и любят Грузию, ее яркое самобытное искусство.
Перед вручением творческой награды на сцену вышла известная русская певица-бард Галина Хомчик. Изящная голубоглазая блондинка с гитарой запела на грузинском языке «Тбилисо». Зал, и без того наэлектризованный высокими чувствами, замер. И было в той кристальной тишине нечто неподвластное силе зла. Вечно живое. Незыблемое. Неприкасаемое. Были море улыбок сквозь светлые слезы и шквал аплодисментов.    
Вдохновенное исполнение «Тбилисо» перед обнародованием победителя «Звезды Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом» прозвучало провозвестием о победе Тбилисского театра имени Грибоедова! Московские театралы, тысячи столичных зрителей отдали свои голоса и симпатии творческой деятельности и спектаклям русского театрального коллектива из Грузии. Николаю Свентицкому была вручена «Звезда Театрала» - фарфоровая фигурка мима, который держит в руках золотую звезду (работа дизайнера Фабрицио Сманиа).
Сценическое воплощение повести «Холстомер» Льва Толстого заняло особое место в богатой коллекции театральных шедевров великого режиссера Георгия Александровича Товстоногова, долгие годы бессменно руководившего ленинградским Большим драматическим театром. Никому не удавалось с такой достоверностью и глубоким проникновением в философскую и психологическую суть «прочитать» бесконечно трогательную и актуальную во все времена историю, как это сделали Георгий Товстоногов – уроженец столицы Грузии, в начале своей блистательной карьеры поставивший не один спектакль в тбилисских театрах имени Грибоедова и юного зрителя, и его любимый актер Евгений Лебедев, который в 1940-1949 годах работал в Тбилиси, любил наш город и считал его своим родным. Все дальнейшие попытки постановок «Холстомера» становились либо беспомощным копированием спектакля БДТ, либо и вовсе терпели фиаско.
Очень я волновалась, подъезжая к сияющему огнями зданию Московского губернского театра Сергея Безрукова, где инсценировка «Холстомер. История лошади» в постановке художественного руководителя Театра имени Грибоедова, лауреата Государственной премии Автандила Варсимашвили венчала заключительный этап ХI Международного театрального форума, составной части IV Международного славянского форума искусств «Золотой Витязь». Творческими соперниками грибоедовцев были русские театры из России, Украины, Белоруссии, Сербии, Болгарии и других стран православной традиции, представившие на конкурс 25 своих лучших постановок. Как воспримет искушенная московская публика новую версию «Холстомера», столь звездного на литературном и театральном небосклоне?
Вереницы припаркованных машин, большие группы людей, спешащих от метро к театру. И, конечно, Николай Свентицкий в элегантном костюме, без головного убора (в этот ветреный снежный вечер), окруженный московскими театралами с букетами цветов. Отлично! - мелькнуло в голове. И совсем я успокоилась, прочитав в программке очень деликатное посвящение спектакля памяти Товстоногова и Лебедева. Почему-то сразу появилась уверенность, что мы увидим самобытное, захватывающее эстетическое действо.
Безусловной удачей режиссерской инсценировки «Холстомера» стала ее абсолютная самостоятельность. Подчеркнута линия критической оценки мыслящим существом нравственного перерождения человека, института собственности – оценки прямой и опосредованной, обозначенной Виктором Шкловским на примере этой повести Льва Толстого, как прием «остранения». И, конечно, умным и чутким режиссером Автандилом Варсимашвили проявлено бережное отношение к основе произведения русской классической литературы. Чрезмерное рвение к «осовремениванию» классики – давно набившая оскомину беда сегодняшнего театра в целом. Версия грибоедовцев, при всей ее визуальной современности, избежала упрощения сути мудрости великого русского писателя. Соответствие определенным требованиям зрелищности сегодняшней театральной реальности достигается здесь рисунком пластического решения темы. Убедительным оказался режиссерский ход в решении образа главного героя. Холстомер, представленный в трех ипостасях, в трех разных временных измерениях, представляет зрителю трагическую историю лошади во всем объеме толстовского живописания и философского осмысления образа. Не явно, но подспудно ощущается намерение режиссера-постановщика выстроить по-своему интонированную концепцию смыслов и подсмыслов толстовской повести, и в полемике с авторитетными предшественниками он опирается на опыт творческого дерзания в ранее осуществленных им постановках сценических версий «Гамлета» Шекспира, «Мастера и Маргариты» Булгакова, «Кавказского мелового круга» Брехта…
Не буду углубляться в разбор спектакля, думаю, о нем говорилось и еще будет сказано много.  Но, признаюсь, мне, уже давно не поддающейся воздействию театральных страстей, несколько раз пришлось прослезиться: была глубоко тронута искренним и очень изящным драматизмом старого Холстомера в исполнении замечательного, эмоционально трепетного актера Валерия Харютченко. (За исполнение роли Холстомера он награжден Золотым дипломом XI Международного театрального форума «Золотой Витязь» - Ред.)
Многих добрых слов заслужили создатели спектакля, его лаконичная и емкая сценография, яркие неожиданные находки художника Мириана Швелидзе, впечатляющая музыка композитора Зазы Коринтели и органичное ее оформление Элисо Орджоникидзе, профессиональные достоинства актеров. Щедрым и согревающим душу предновогодним подарком стала впечатляющая победа Тбилисского театра имени А.С. Грибоедова в Москве, и понятно воодушевление, с которым принимала его московская театральная публика. Осыпая цветами и овациями. Как самых дорогих и родных людей.  
В зале Церковных Соборов Храма Христа Спасителя на торжественном закрытии IV Международного славянского форума искусств «Золотой Витязь», «Холстомер» грибоедовцев был удостоен главной награды – Гран-при этого почетнейшего форума, полученной из рук его президента, члена Патриаршего Совета по культуре, народного артиста России Николая Бурляева.
Двойная победа русского театра из Грузии в столице России – Москве!

Ирина ШЕЛИЯ

г.Москва
 
ПОДАРКИ ОТ ДЕДА МОРОЗА
https://lh4.googleusercontent.com/-ficrWFVh4WI/UuoM_DldGzI/AAAAAAAADAo/VdZN_aYU5oQ/w125-h102-no/b.jpg
По уже сложившейся доброй традиции Тбилисский государственный академический русский драматический театр имени А.С. Грибоедова и Международный культурно-просветительский Союз «Русский клуб» пригласили маленьких зрителей  и их родителей на благотворительную новогоднюю программу. Она, как всегда, была весьма насыщенной  и разнообразной  и  включала целый ряд  представлений – «Двенадцать месяцев», «Чиполлино», «Алые паруса», «Аленький цветочек», «Морозко», «Рождественская сказка», «Сказка о царе Салтане», а также  премьеру музыкальной сказки «Золушка» по любимой всеми поколениями зрителей пьесе Евгения Шварца. Спектакль поставили худрук театра Авто Варсимашвили и молодой  режиссер Георгий Чхаидзе. В новогодних представлениях была занята вся труппа театра  Грибоедова – она с удовольствием показала свое искусство юным зрителям. По окончании праздничного спектакля  дети  получили в подарок сладости и яркую книжку «Доктор Айболит» Корнея Чуковского – это красиво оформленное двуязычное издание (художник – Соня Элиашвили), выпущенное «Русским клубом» к 85-летию со дня выхода этой замечательной сказки в свет. В книжку включены русско-грузинский словарь, веселые задания, интересные вопросы и кроссворды. Пятый год подряд  МКПС «Русский клуб» в серии «Детская книга» выпускает адаптированные издания для юных грузиноязычных читателей, - эти чудесные книжки, созданные с любовью и вкусом, пользуются у них неизменным успехом.  Сказку «Айболит» получили в подарок более пяти тысяч детей.
Большая новогодняя премьера состоялась за несколько дней до наступления Нового года. Она прошла с большим успехом. Более 800 маленьких зрителей, пришедших на спектакль, получили огромное удовольствие от этого театрального праздника. Среди тех, кто от всей души аплодировал актерам, перевоплотившимся в образы героев «Золушки», были и дети с ограниченными возможностями, - в новогодние дни это уже тоже стало доброй традицией.
Ежегодно в дни новогодних каникул МКПС «Русский клуб», при поддержке Международного благотворительного фонда КАРТУ, проводит масштабную художественно-благотворительную акцию. Билеты на спектакли безвозмездно переданы школам Тбилиси и различных регионов Грузии, приглашены воспитанники детских домов, школ-интернатов и реабилитационных центров.
С 27 декабря 2013 по 24 января 2014 в театре им. А.С. Грибоедова было показано 36 представлений, которые посмотрели более 20 тысяч зрителей.
В канун Рождества Христова воспитанники одного из тбилисских детских домов получили подарки от Международного благотворительного фонда «Карту» и Международного культурно-просветительского Союза (МКПС) «Русский клуб». Этот детдом семейного типа был открыт несколько лет назад после того, как семья экс-премьера Бидзины Иванишвили пожертвовала средства на его здание. При нем действует Дневной центр для детей из социально незащищенных семей. Ежедневно сюда приходят около двадцати воспитанников. Детский дом находится под патронатом благотворительного фонда «Наш дом», основанного заслуженной артисткой Грузии Нинель Чанкветадзе.
От фонда «Карту» и «Русского клуба» ребята получили в подарок сладости и книги «Айболит» Корнея Чуковского, «Рождественский подарок» Ильи Чавчавадзе и «Аленький цветочек» Сергея Аксакова.

Соб. инф.
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 6 из 10
Вторник, 16. Октября 2018