click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Фредерик Бегбедер
Знай наших!

ОДНАЖДЫ В АРМЕНИИ
https://lh4.googleusercontent.com/-A9QId28BnmM/U2dTj2HwvRI/AAAAAAAADbE/QkTNPbsYDkk/w125-h101-no/k.jpg
В рамках  ереванского Международного Шекспировского театрального фестиваля, проводимого Союзом театральных деятелей Армении при поддержке Министерства культуры Армении уже в двенадцатый раз, состоялась премьера спектакля «Король Лир» в постановке Акопа Казанчяна. Этот международный проект, приуроченный к 450-летию английского драматурга, режиссер осуществил при участии актеров ереванского ТЮЗа, ереванского русского театра им. К.С. Станиславского и тбилисского русского театра им.  А.С. Грибоедова. В главной роли  выступил заслуженный деятель искусств Армении, известный актер Виген Степанян.  Как пишет ереванская пресса, «историю короля, прошляпившего власть и королевство и превратившего страну в «майдан», публика приняла буквально «на ура!»
Давно в прошлом споры о том, кощунственно или нет вольное обращение с классикой при ее сценическом воплощении. Потому что современный режиссерский, авторский театр, как правило, предполагает самые невероятные трактовки. «Король Лир» Акопа Казанчяна как раз и является такой трактовкой, родившейся из простого предположения: если бы Лир воздержался от раздела своих королевских владений, трагических событий можно было бы избежать… Это и было показано под занавес спектакля: король, вознамерившийся было распределить свои земли между тремя дочерьми, резко меняет свое решение. И оставляет возбудившихся было от алчности Гонерилью и Регану ни с чем. Но все это – в финале. А в зачине делает-таки роковой шаг и проходит через все круги ада. Волею режиссера решение было объявлено… во время игры в покер.  И все ее участники воспринимаются как некая мафиозная компания во главе с «крестным отцом» - королем Лиром. Но это не единственный момент довольно смелой актуализации Шекспира. Кровавые столкновения, показанные  в спектакле (взрывы, автоматные очереди), - это отнюдь не средневековые баталии, а современные жестокие войны, бои без правил, когда человек совершенно теряет свой человеческий облик. Как это произошло с дочерьми короля Лира – Гонерильей и Реганой. Эти две фурии воплощают в себе гипертрофированное зло. «Змеиная» пластика Гонерильи (Инна Воробьева), ее  затаенно-агрессивная вкрадчивая речь с неожиданно обрывающимися концовками фраз создают образ женщины, для которой главной ценностью являются власть и деньги. Под стать ей Регана (Нино Кикачеишвили). Возможно, она поначалу более скрытна, сдержанна в выражении своих  эмоций, чем сестра, но позднее раскрывается вполне. Их суть ярко выявляется в танце, в выразительных пластических сценах (прекрасная работа Наиры Оганесян). В  одной из них  дуэт сестер дополняет еще один сценический злодей – честолюбивый Эдмонд (Арчил Бараташвили), и исполняется  эффектное «танго втроем». В другой сцене каждая из сестер старается завладеть троном, и после очередного кругового «забега» по сцене садится на него – то одна, то другая.  (Позднее борьба за власть между ними примет более ожесточенный характер).
Королевский трон рухнет  перед Лиром в другом эпизоде, и он потащит  его за собой как тяжкое бремя… На него как на могилу положат цветы лицемерно оплакивающие еще живого отца Гонерилья и Регана.
Герой Арчила Бараташвили – это вполне современный молодой человек, вооруженный автоматом. Он из тех крутых молодчиков, кто ни перед чем не остановится для достижения своей  цели… Перешагнет даже через труп отца, графа Глостера. В исполнении Георгия Туркиашвили граф Глостер – пожилой человек, живущий по понятиям (то есть, по принципам). Главный его принцип – верой и правдой служить господину, служить до гробовой доски. Очень эмоционально подан образ графа Кента – его сыграл Михаил Амбросов. Его сцены с Лиром трогают до глубины души. Между героями – духовная близость, которую ничем не разорвать. И этот момент очень тонко передан актерами – М.Амбросовым и В.Степаняном.
Хочу отметить замечательные актерские работы грибоедовцев – все пятеро участников проекта показали себя  настоящими профессионалами.
Если получился образ Лира – значит, есть и спектакль о судьбе несчастного короля. Прекрасный армянский актер Виген Степанян создает живой, полнокровный образ сильного, самодостаточного, жесткого человека, ставшего жертвой собственной ошибки. У него цепкий глаз, уверенный, размашистый шаг, и сломить его не просто. В спектакле показано, как Лира пытается одолеть, смять стихия толпы… Кстати, браво массовке – это молодые, пластичные, талантливые ребята, поющие, танцующие.  Приятное впечатление оставляет юная Нора Григорян, играющая Корделию. В отличие от сестер, это пока, скорее, угловатый подросток, женщина-ребенок.  Корделия – Нора Григорян – искренна в каждом своем слове, жесте.  
Необычно решен образ Шута (Ишхан Гарибян). Это бродячий музыкант, юноша с гитарой, внутренне свободный и живущий по собственным законам. Интересно работают актеры Арташес Шахвердян, Арман Мириджанян, Эрвин Амирян.                      
Особенно хочется сказать о сценографии спектакля (художник – Антон Кешишян):  мы видим остов здания, буквально содрогающегося от разрывов. Эта выразительная метафора – образ войны, несущей гибель. Созданию целостного образа спектакля способствует и музыкальное решение Акопа Казанчяна.  

Михаил Амбросов:
- По желанию администрации театра имени А.С. Грибоедова и по воле случая мне довелось встретиться в работе с прекрасным режиссером Акопом Ервандовичем Казанчяном и большим актером Вигеном Борисовичем Степаняном, и это стало для меня огромным счастьем. В ереванском спектакле «Король Лир» отчетливо звучит мысль, которая есть и у Шекспира: прежде чем король, глава государства, отец семейства сделает решительный шаг, он должен хорошо подумать о том, какие последствия ожидают его семью, улицу, город, страну, другие государства. Оказывается, все в этом мире взаимосвязано. Первая ошибка Лира, его как будто добрый душевный порыв – разделить владения между дочерьми, вылилась в нечто страшное – в погромы, убийства, издевательства. Совершенно изменились ценности, люди оказались дезориентированы во времени и пространстве, превратились в животных, волков. И тогда на сцену жизни выходит что-то другое. Это «что-то» кажется людям самым важным на сегодняшний день. Но на самом деле это полуправда, ложь! Человек оправдывает себя тем, что «время такое», а если это так, то и он имеет право потерять человеческий облик, измениться. Хотя на самом деле человечество само может влиять на время и менять его. Когда происходит хаос, страдают, как правило,  и будущие поколения, вырастающие через эту боль… Но потом человечество  приходит к какому-то разумному решению – возможно, прагматичному. В спектакле это очень ярко показано.
Мой герой – граф Кент – из окружения короля, он из тех людей, кто может сказать господину правду в лицо. Он в первой же сцене говорит Лиру: ты делаешь страшные вещи, которые не понятны ни тебе, ни мне, ни твоим близким. В итоге Кент попадает в опалу. Вторая сцена – когда герои встречаются в этом хаосе. И стоят как две глыбы. Потерянные, потому что остались без самого главного – дружбы, взаимного доверия. Сцена выстроена удивительно – она не дает друзьям броситься друг к другу на шею. Звучит текст о природе, толпе. А на самом деле они продолжают тот первый разговор по поводу неминуемой беды… Это очень эмоциональная сцена, и зрители воспринимают ее именно так – сердцем.  
Очень важно услышать в жизни биение человеческого сердца. Мне повезло: в спектакле есть сцена, где я своей грудью закрываю короля Лира, когда его начинает избивать толпа. И я услышал стук сердца короля Лира – оно билось в его груди как птица в клетке. Именно биение сердца Лира, а не замечательного актера Вигена Степаняна. Для меня этот момент был очень волнующим, эмоциональным. Лир в этой сцене осознает свою вину и принимает издевательства толпы как расплату за совершенные ошибки.
Хочу сказать об Акопе Казанчяне. Он напоминает мне персонажа  американских фильмов – благородного героя, который не улыбается, потому что понимает, как сложна жизнь и как тщетны попытки человека что-то изменить в ней к лучшему. Но когда  добро торжествует, когда одержана победа, лицо Акопа  Казанчяна освещается улыбкой. И она настолько добрая и обаятельная, что понимаешь – ты сделал что-то хорошее, интересное и  Акоп Ервандович, художник по призванию, оценил твое творчество.
Самых добрых слов заслуживает ереванская труппа – удивительные актеры! В массовке, работающей  четко, слаженно,  были заняты артисты, исполняющие главные роли в других спектаклях. Все – монтировщики, осветители, звукорежиссеры, гардеробщицы – тоже прекрасно справляются со своими обязанностями. Словом, я полон приятных впечатлений. Ереван – город изумительно чистый, красивый, и в нем живут на редкость доброжелательные люди.     
Инна Воробьева:
- Когда год назад наш художественный руководитель Автандил Эдуардович Варсимашвили рассказал мне об этом проекте и  предложил  принять в нем участие, я спросила его: «Вы меня благословляете?» Он ответил: «Конечно!» Для меня это была большая честь. Шекспир, «Король Лир», Гонерилья – что еще надо? Спустя год проект состоялся. Я бесконечно благодарна Авто Варсимашвили, замечательному режиссеру,  за  возможность принять участие в этом проекте, за доверие, за то, как он распределил роли – это было настолько удачно, что в итоге из нас, грибоедовцев, сложилась прекрасная команда. Это было видно на премьере – по тому,  как реагировали критики из разных стран. Может быть, кто-то не понимал русского языка, но все были восхищены спектаклем. Многие подходили к нам, выражали восторг, говорили «браво!» Для меня участие в этом проекте стало серьезным экзаменом. Раньше у меня не было подобных проектов, осуществляемых на чужой сцене, с иностранными актерами, часть которых даже не знает русского языка. Это очень интересный опыт! Я благодарна за поддержку и директору театра Николаю Николаевичу Свентицкому.  
В международной команде сложились очень теплые отношения. Нас, грибоедовцев, замечательно приняли. Все, с кем нам довелось работать, оказались удивительно внимательными, заботливыми людьми. Одна из них – хореограф Наира Оганесян, а также Нора Григорян – юная актриса, сыгравшая Корделию. Сложилось трио – Нино Кикачеишвили, Нора Григорян и я. Мы сразу прониклись симпатией друг к другу, и всем троим вдруг пришла в голову одна и та же мысль: вот бы сыграть чеховских «Трех сестер»!      
С Акопом Казанчяном мне было очень легко работать. Правда, не хватило пару-тройку репетиций, прогонов. Ведь нас всего за три дня до премьеры соединили в спектакль. Правда, в критической ситуации, как правило, мобилизуешься, дисциплинируешь себя. Так что форс-мажорные обстоятельства  стимулировали, заставили собраться, вспомнить все, что я знаю о Шекспире, что видела, слышала, использовать знания, душевные накопления. Все мои творческие ресурсы, энергетика работали на результат. В итоге получилась моя Гонерилья…  Нет, на мой взгляд, людей однозначно плохих. Есть просто роковое стечение обстоятельств, когда приходится быть жестким, жестоким. Возьмем ситуацию, когда Гонерилья изгоняет своего отца. Если проанализировать поведение Лира, то понятна ее реакция: она просто взрывается! Король Лир пожинает плоды посеянного им же.  Я не защищаю Гонерилью, но все-таки, все-таки… Главное, чтобы  в зале не было равнодушных.

Арчил Бараташвили:
- Это мой третий опыт с Шекспиром – первый была в спектакле Роберта Стуруа «Двенадцатая ночь». Я играл священника. Второй – в постановке Вахтанга Николава «Зимняя сказка»  я сыграл Леонта.  И вот – Эдмонд в «Короле Лире». Это замечательная пьеса! Существуют миллионы версий. Мне запомнился спектакль Михаила Туманишвили 1966 года, который я смотрел в записи. Что касается нашего проекта: все, что можно было сделать за девять репетиций, я постарался сделать. Что-то набросал, тем более, что нас ввели в уже готовый спектакль, поставленный  интересным человеком Акопом Казанчяном. Его режиссерская концепция абсолютно современная, ничего общего не имеющая с традиционным Шекспиром. Мой герой в спектакле – вполне сегодняшний молодой человек, крайне амбициозный, закомплексованный, обиженный на судьбу – может быть, справедливо обиженный. Так что я играю современного негодяя, снедаемого завистью к брату – он искренне не понимает, почему Эдгару можно, а ему – нельзя. Если хорошо покопаться в себе, в каждом это существует. Просто один переходит черту, а другой – нет. Эдмонд перейдет через все и всех, чтобы доказать: он не «побочный» сын!
Акоп представил интересную версию. Хотя Шекспир, на мой взгляд, настолько гениален, что его можно ставить так, как написано. Да, это не просто, ведь существует уже столько версий «Гамлета», «Ричарда III», «Ромео и Джульетты»! Осознавая это, режиссеры ищут другие, нетрадиционные подходы к классике.
С Акопом Казанчяном было комфортно репетировать. Он настолько деликатный человек, что не ставит в очень жесткие рамки, позволяет актеру искать в предложенном режиссером рисунке что-то свое.
Когда-то я мечтал сыграть Гамлета, Тибальда из «Ромео и Джульетты». А сейчас думаю о Клавдии. До конца никто не капнул, не понял, что это весьма неоднозначная фигура. Можно сделать Клавдия не таким уж отрицательным персонажем.   
Международный проект – прекрасный опыт! Нельзя все время вариться в одном и том же соку. Нужно выходить на свободу, иначе рискуешь надоесть, как бы тебе хорошо не было в родном театре. Тем более, что «на стороне» ты получаешь вдохновение, возвращаешься домой  с новыми красками, нюансами, впечатлениями, творческим багажом.      

Нино Кикачеишвили:
- В первый же день, когда мы только появились в театре, хозяева искренне выразили нам  свою радость и расположение. И эта атмосфера доброжелательности сыграла большую роль, ведь мы оказались не просто в другом театре, но и в другой стране. Существенное значение имеет и языковой барьер, поэтому многое зависело от того, как тебя встретят. Нашим помрежем была Седа – всегда веселая, улыбчивая. На третьей репетиции я не выдержала: подошла и поблагодарила ее: «Спасибо, что вы такая!» Ведь твое творческое самочувствие зависит даже от того, каким тоном  тебе сказали перед репетицией «здравствуй!»
С Шекспиром я встретилась еще в студенческие годы. И вот – новая встреча! Мне помогло то, что события в спектакле происходят в необычной атмосфере. Не поймешь, где и в какое время. Тут и классика, и современность, что облегчило мне творческий поиск. Для меня, конечно, это уже не совсем Шекспир. Это, скорее, авторская версия. Конечно, можно и нужно сокращать текст, но все-таки я за то, чтобы быть ближе к оригиналу. В то же время Регана в любую эпоху остается самой собой – ее сущность не зависит от того, какой век на дворе, в какой стране она проживает. Регана мне вполне понятна, и таких стерв я в своей жизни встречала. Персонаж, конечно, отрицательный. Но мне понятны ее побуждения: когда идет борьба за власть, за трон, никто не будет тебя спрашивать, что можно, а чего нельзя делать. Все средства хороши – для Реганы это было вполне нормальное проявление.
Шекспир – всегда актуальный автор, принадлежит как бы всем. Не зря весь мир во все времена хочет ставить Шекспира, он притягивает как магнит. Очень хотелось бы еще раз встретиться с этим материалом – например, сыграть леди Макбет. В студенческие годы  я ее играла, как бы притронулась к этому образу и очень много думала об этой шекспировской героине.
…Перед поездкой в Ереван мне позвонил по какому-то делу Темур Чхеидзе, и я сообщила ему, что принимаю участие  в международном шекспировском проекте в Ереване. «Как хорошо! Побываешь в Эчмиадзине!» - напутствовал мэтр… Когда мы приехали в Армению, нас повели в музей Сергея Параджанова, мы получили огромное наслаждение – надо же, абсолютно по-другому устроен мозг у человека! Это совершенно другой  мир… А потом у  нас был жесткий репетиционный график. И, тем не менее, перед премьерой нам с Инной Воробьевой удалось-таки побывать в святом Эчмиадзине. Я попросила об этом организаторов, и нам очень повезло: мы не просто попали на службу, которую вел Католикос Всех Армян Гарегин Второй, но и получили его благословение.  
А потом был прогон, на котором присутствовали критики, театроведы. Они одобрили нашу работу. Среди них – гостья, имеющая репутацию сурового критика. И она выразила свой восторг! Перед премьерой это тоже стало хорошим стимулом. Нора, играющая Корделию, подошла к нам и призналась, что впервые совершенно не волнуется перед премьерой. То же самое чувствовала я – абсолютно никакого волнения! Только когда уже стояла за кулисами и слышала, как заходят в зал зрители, как легкий шум наполняет пространство, почувствовала, как мурашки побежали по телу. Но спектакль прошел замечательно – что называется, на одном дыхании! Как вдох и выдох!  Жаль, что пока все закончилось. А хотелось бы продолжить. Ведь когда жизнь спектакля продолжается, в твоей работе появляются новые нюансы, штрихи.
Георгий Туркиашвили:
- Это моя второе прикосновение к образу Глостера, которого я впервые сыграл в спектакле Роберта Стуруа на сцене театра имени Ш. Руставели еще в 1979 году.  Я комфортно ощущаю себя в любой режиссерской стилистике.  Но если сравнивать двух Глостеров, то герой ереванского спектакля был как бы человечнее. Образ Глостера у Роберта Стуруа создавался больше внешними средствами, он был более циничным. А в спектакле Акопа Казанчяна Глостер вызывал сочувствие. Были моменты, когда от сантиментов не уйти – например, когда происходит встреча Глостера с королем Лиром уже после трагедии.
Заранее я стараюсь никогда не определять свое отношение к персонажу. Артист должен оставаться чистым листом. Сюда добавляется определяющий компонент –  мнение режиссера. Главное, как он трактует. У тебя может сложиться одно впечатление, а он может предложить свою версию и тебе придется свои представления ломать, и на это уйдет энергия и время. Так что у меня может быть определенное отношение к литературному персонажу, а вот при сценическом воплощении стараюсь быть открытым для абсолютно любой идеи. Интересно уже начало спектакля: король Лир, Кент, Глостер, Эдмонд играют в покер. Понятно, что в этой мафиозной компании дон – это король Лир. Босс есть босс, особенно у гангстеров. Это устоявшиеся взаимоотношения, и отношение к боссу не просто сухо-подчиненное, иерархическое. К этому добавляется что-то еще – родственное.       
Нас принимали очень тепло – начиная от капельдинера и кончая актерами. Через три-четыре дня все стали фактически своими. Ведь актеры по своему мировосприятию всюду одинаковые. Установились добрые, человеческие отношения. И условия были замечательные: нас окружили заботой и вниманием, вкусно кормили.  Хочу отметить, что армянские актеры высокопрофессиональны, пластичны. Виген Степанян – прекрасный партнер. Так что сразу родился ансамбль.
Вспоминаю прошлое. Когда-то я сыграл Клавдия – это было очень давно в Метехском Молодежном театре у Сандро Мревлишвили. Еще раньше, в студенческие годы, читал сонеты Шекспира. А вообще к Шекспиру отношусь с огромным пиететом.  Англичане очень трепетно относятся к тексту Шекспира. Не считаю это правильным. Но я их понимаю – возможно,  я не знаю мелодику шекспировского языка. Может быть, она настолько выразительная, что англичане не в силах с ней расстаться – ни с одним предложением, ни с одним словом. Тем не менее, Шекспира переводят на разные языки. На грузинский его перевел Иванэ Мачабели, и  его перевод до сих пор остается непревзойденным. А ведь нужно переводить еще, еще и еще, в любую эпоху. Я так считаю. Не слишком успешные попытки переводить Шекспира делал Константинэ Гамсахурдиа. И все. А переводить Шекспира для театра необходимо. Потому что Шекспир – это все. Это столп, фундамент театра. Но я не согласен с англичанами, что нельзя его трогать. Насколько мне известно, сам драматург очень свободно относился к собственным текстам. К тому же до сих пор неизвестно,  кто скрывается за фамилией Шекспир,  ведутся споры. Если  узаконить, что трогать его текст нельзя, интерес к нему современного человека поугаснет.  Шекспир останется музейным экспонатом. А это самому Шекспиру бы не понравилось. К тому же,  сколько его ни кромсай, Шекспир всегда узнаваем. Так что, на мой взгляд, не нужно с ним слишком уж церемониться.

Инна БЕЗИРГАНОВА
 
ПОЗДРАВЛЯЕМ!
https://lh3.googleusercontent.com/-hHJym78XoAM/U00dEfykChI/AAAAAAAADU0/b07cY3IZ48k/s125-no/l.jpg
В очередь за талантами она пристраивалась несколько раз: яркая актриса, она поет и танцует, а еще – пишет поэтические тексты, а еще – сочиняет сказочные представления для детей. «Гроза», «Зимняя сказка»,  «Я, Булат Окуджава», «Карьера Артуро Уи», «Аленький цветочек», «Емелино счастье» - вот далеко не полный список ее удач.
С недавних пор она – заведующая труппой театра имени Грибоедова.
И это все о ней, об Анне Арутюнян.

Сердечно поздравляем нашу коллегу и подругу с днем рождения!
Желаем здоровья и благоденствия, удачи и процветания, больших успехов и вечной весны – в творчестве и семье!

Тбилисский государственный академический
русский драматический театр им. А.С. Грибоедова,

Международный культурно-просветительский Союз «Русский клуб»
 
СБЫЛОСЬ СОКРОВЕННОЕ
https://lh6.googleusercontent.com/-0iTgskkFPBg/UuoM_Gu_DxI/AAAAAAAADA0/7nmsROP88F0/s125-no/a.jpg
Этот вечер театральной Москвы вместил в себя и радость, и печаль. Прославленный академический театр имени Евгения Вахтангова прощался с легендарным коллегой – народным артистом СССР Юрием Яковлевым, обожаемым миллионами зрителей. Намеченную в театре на 2 декабря торжественную церемонию вручения «Звезды Театрала» - ежегодной независимой театральной премии, где в качестве жюри выступают сами зрители – решили не отменять. Великий артист не одобрил бы этого. Дарить людям радость праздника, свой искрометный талант – в этом был смысл его жизни. И в этот вечер он, незримый, сыграл еще одну, очень созвучную своей сущности, благородную роль, придав своим уходом атмосфере знакового события в театральной жизни столицы не только светлую грусть, но и особую изысканность. Долгая овация, которую устроил дружно вставший переполненный зал в память о Юрии Яковлеве, словно задала тон деликатности, дружелюбия и теплого человеческого единения всему, что происходило в дальнейшем. И это настроение было достойно сохранено до последней минуты празднества.
Для каждого из нас, тбилисских москвичей, вечер этот был наполнен особо волнительным ожиданием. В 2013 году впервые в истории «Звезды Театрала» была учреждена номинация «Лучший русский театр за рубежом», и в этом разделе среди многочисленных профессиональных претендентов на премию оказался и наш Тбилисский государственный академический русский драматический театр имени А.С. Грибоедова.
Неисповедимы пути Господни. Они все возвращают на круги своя. В уютном театральном зале символически переплелись прошлое и настоящее. Издательский дом «Новые Известия», учредивший одноименную газету, а позже – и премию «Звезда Театрала», в конце 90-х годов основал блестящий журналист Игорь Голембиовский, до того на протяжении семи очень трудных лет возглавлявший российскую газету «Известия». Голембиовский – коренной тбилисец, всей душой остававшийся им до раннего конца своих дней.  И вот – спустя многие годы – в центре Москвы, на воспетом Булатом Окуджава Старом Арбате, на сцене Театра имени Вахтангова номинантов конкурса приветствует нынешний директор Издательского дома и главный редактор газеты «Новые Известия» Валерий Яков – один из самых ярких и отчаянно смелых журналистов известинской команды Голембиовского: вехи его творческой биографии обозначены высокими государственными наградами за репортажи после катастрофического Спитакского землетрясения в Армении в декабре 1988 г., из Белого Дома в октябре 1993 г., из больницы в городе Буденновске во время террористической атаки в июне 1995г. и других «горячих точек». Валерий Васильевич – неординарная личность, он, как магнит, притягивает к себе не только всех честных и талантливых журналистов, но и творческую интеллигенцию, которая видит в нем убежденного защитника славных традиций и ценностей культуры. Многие из этих единомышленников, мастеров театрального искусства России пришли на торжественную церемонию, радовались встрече друг с другом, ничуть не скрывали своего особого расположения к грузинской делегации, к ее руководителю, видному театральному и общественному деятелю, заслуженному деятелю искусств России, директору Тбилисского театра имени А.С. Грибоедова Николаю Свентицкому. Московская театральная элита прекрасно знает о значении грузинского сценического искусства, и, конечно – о вкладе этого человека в сохранение и укрепление российско-грузинских культурных связей. Основатель и президент Международного культурно-просветительского Союза «Русский клуб», учредитель журнала «Русский клуб» Николай Свентицкий в труднейших условиях проделал большую работу по мобилизации тбилисской русскоязычной творческой интеллигенции. То, что эта часть грузинского общества сохранила свой потенциал, продолжает активную профессиональную деятельность, стремится сохранить контакты с российскими коллегами и друзьями, расширить эти традиционные взаимоотношения, очень много значит для россиян, которые знают и любят Грузию, ее яркое самобытное искусство.
Перед вручением творческой награды на сцену вышла известная русская певица-бард Галина Хомчик. Изящная голубоглазая блондинка с гитарой запела на грузинском языке «Тбилисо». Зал, и без того наэлектризованный высокими чувствами, замер. И было в той кристальной тишине нечто неподвластное силе зла. Вечно живое. Незыблемое. Неприкасаемое. Были море улыбок сквозь светлые слезы и шквал аплодисментов.    
Вдохновенное исполнение «Тбилисо» перед обнародованием победителя «Звезды Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом» прозвучало провозвестием о победе Тбилисского театра имени Грибоедова! Московские театралы, тысячи столичных зрителей отдали свои голоса и симпатии творческой деятельности и спектаклям русского театрального коллектива из Грузии. Николаю Свентицкому была вручена «Звезда Театрала» - фарфоровая фигурка мима, который держит в руках золотую звезду (работа дизайнера Фабрицио Сманиа).
Сценическое воплощение повести «Холстомер» Льва Толстого заняло особое место в богатой коллекции театральных шедевров великого режиссера Георгия Александровича Товстоногова, долгие годы бессменно руководившего ленинградским Большим драматическим театром. Никому не удавалось с такой достоверностью и глубоким проникновением в философскую и психологическую суть «прочитать» бесконечно трогательную и актуальную во все времена историю, как это сделали Георгий Товстоногов – уроженец столицы Грузии, в начале своей блистательной карьеры поставивший не один спектакль в тбилисских театрах имени Грибоедова и юного зрителя, и его любимый актер Евгений Лебедев, который в 1940-1949 годах работал в Тбилиси, любил наш город и считал его своим родным. Все дальнейшие попытки постановок «Холстомера» становились либо беспомощным копированием спектакля БДТ, либо и вовсе терпели фиаско.
Очень я волновалась, подъезжая к сияющему огнями зданию Московского губернского театра Сергея Безрукова, где инсценировка «Холстомер. История лошади» в постановке художественного руководителя Театра имени Грибоедова, лауреата Государственной премии Автандила Варсимашвили венчала заключительный этап ХI Международного театрального форума, составной части IV Международного славянского форума искусств «Золотой Витязь». Творческими соперниками грибоедовцев были русские театры из России, Украины, Белоруссии, Сербии, Болгарии и других стран православной традиции, представившие на конкурс 25 своих лучших постановок. Как воспримет искушенная московская публика новую версию «Холстомера», столь звездного на литературном и театральном небосклоне?
Вереницы припаркованных машин, большие группы людей, спешащих от метро к театру. И, конечно, Николай Свентицкий в элегантном костюме, без головного убора (в этот ветреный снежный вечер), окруженный московскими театралами с букетами цветов. Отлично! - мелькнуло в голове. И совсем я успокоилась, прочитав в программке очень деликатное посвящение спектакля памяти Товстоногова и Лебедева. Почему-то сразу появилась уверенность, что мы увидим самобытное, захватывающее эстетическое действо.
Безусловной удачей режиссерской инсценировки «Холстомера» стала ее абсолютная самостоятельность. Подчеркнута линия критической оценки мыслящим существом нравственного перерождения человека, института собственности – оценки прямой и опосредованной, обозначенной Виктором Шкловским на примере этой повести Льва Толстого, как прием «остранения». И, конечно, умным и чутким режиссером Автандилом Варсимашвили проявлено бережное отношение к основе произведения русской классической литературы. Чрезмерное рвение к «осовремениванию» классики – давно набившая оскомину беда сегодняшнего театра в целом. Версия грибоедовцев, при всей ее визуальной современности, избежала упрощения сути мудрости великого русского писателя. Соответствие определенным требованиям зрелищности сегодняшней театральной реальности достигается здесь рисунком пластического решения темы. Убедительным оказался режиссерский ход в решении образа главного героя. Холстомер, представленный в трех ипостасях, в трех разных временных измерениях, представляет зрителю трагическую историю лошади во всем объеме толстовского живописания и философского осмысления образа. Не явно, но подспудно ощущается намерение режиссера-постановщика выстроить по-своему интонированную концепцию смыслов и подсмыслов толстовской повести, и в полемике с авторитетными предшественниками он опирается на опыт творческого дерзания в ранее осуществленных им постановках сценических версий «Гамлета» Шекспира, «Мастера и Маргариты» Булгакова, «Кавказского мелового круга» Брехта…
Не буду углубляться в разбор спектакля, думаю, о нем говорилось и еще будет сказано много.  Но, признаюсь, мне, уже давно не поддающейся воздействию театральных страстей, несколько раз пришлось прослезиться: была глубоко тронута искренним и очень изящным драматизмом старого Холстомера в исполнении замечательного, эмоционально трепетного актера Валерия Харютченко. (За исполнение роли Холстомера он награжден Золотым дипломом XI Международного театрального форума «Золотой Витязь» - Ред.)
Многих добрых слов заслужили создатели спектакля, его лаконичная и емкая сценография, яркие неожиданные находки художника Мириана Швелидзе, впечатляющая музыка композитора Зазы Коринтели и органичное ее оформление Элисо Орджоникидзе, профессиональные достоинства актеров. Щедрым и согревающим душу предновогодним подарком стала впечатляющая победа Тбилисского театра имени А.С. Грибоедова в Москве, и понятно воодушевление, с которым принимала его московская театральная публика. Осыпая цветами и овациями. Как самых дорогих и родных людей.  
В зале Церковных Соборов Храма Христа Спасителя на торжественном закрытии IV Международного славянского форума искусств «Золотой Витязь», «Холстомер» грибоедовцев был удостоен главной награды – Гран-при этого почетнейшего форума, полученной из рук его президента, члена Патриаршего Совета по культуре, народного артиста России Николая Бурляева.
Двойная победа русского театра из Грузии в столице России – Москве!

Ирина ШЕЛИЯ

г.Москва
 
ПОДАРКИ ОТ ДЕДА МОРОЗА
https://lh4.googleusercontent.com/-ficrWFVh4WI/UuoM_DldGzI/AAAAAAAADAo/VdZN_aYU5oQ/w125-h102-no/b.jpg
По уже сложившейся доброй традиции Тбилисский государственный академический русский драматический театр имени А.С. Грибоедова и Международный культурно-просветительский Союз «Русский клуб» пригласили маленьких зрителей  и их родителей на благотворительную новогоднюю программу. Она, как всегда, была весьма насыщенной  и разнообразной  и  включала целый ряд  представлений – «Двенадцать месяцев», «Чиполлино», «Алые паруса», «Аленький цветочек», «Морозко», «Рождественская сказка», «Сказка о царе Салтане», а также  премьеру музыкальной сказки «Золушка» по любимой всеми поколениями зрителей пьесе Евгения Шварца. Спектакль поставили худрук театра Авто Варсимашвили и молодой  режиссер Георгий Чхаидзе. В новогодних представлениях была занята вся труппа театра  Грибоедова – она с удовольствием показала свое искусство юным зрителям. По окончании праздничного спектакля  дети  получили в подарок сладости и яркую книжку «Доктор Айболит» Корнея Чуковского – это красиво оформленное двуязычное издание (художник – Соня Элиашвили), выпущенное «Русским клубом» к 85-летию со дня выхода этой замечательной сказки в свет. В книжку включены русско-грузинский словарь, веселые задания, интересные вопросы и кроссворды. Пятый год подряд  МКПС «Русский клуб» в серии «Детская книга» выпускает адаптированные издания для юных грузиноязычных читателей, - эти чудесные книжки, созданные с любовью и вкусом, пользуются у них неизменным успехом.  Сказку «Айболит» получили в подарок более пяти тысяч детей.
Большая новогодняя премьера состоялась за несколько дней до наступления Нового года. Она прошла с большим успехом. Более 800 маленьких зрителей, пришедших на спектакль, получили огромное удовольствие от этого театрального праздника. Среди тех, кто от всей души аплодировал актерам, перевоплотившимся в образы героев «Золушки», были и дети с ограниченными возможностями, - в новогодние дни это уже тоже стало доброй традицией.
Ежегодно в дни новогодних каникул МКПС «Русский клуб», при поддержке Международного благотворительного фонда КАРТУ, проводит масштабную художественно-благотворительную акцию. Билеты на спектакли безвозмездно переданы школам Тбилиси и различных регионов Грузии, приглашены воспитанники детских домов, школ-интернатов и реабилитационных центров.
С 27 декабря 2013 по 24 января 2014 в театре им. А.С. Грибоедова было показано 36 представлений, которые посмотрели более 20 тысяч зрителей.
В канун Рождества Христова воспитанники одного из тбилисских детских домов получили подарки от Международного благотворительного фонда «Карту» и Международного культурно-просветительского Союза (МКПС) «Русский клуб». Этот детдом семейного типа был открыт несколько лет назад после того, как семья экс-премьера Бидзины Иванишвили пожертвовала средства на его здание. При нем действует Дневной центр для детей из социально незащищенных семей. Ежедневно сюда приходят около двадцати воспитанников. Детский дом находится под патронатом благотворительного фонда «Наш дом», основанного заслуженной артисткой Грузии Нинель Чанкветадзе.
От фонда «Карту» и «Русского клуба» ребята получили в подарок сладости и книги «Айболит» Корнея Чуковского, «Рождественский подарок» Ильи Чавчавадзе и «Аленький цветочек» Сергея Аксакова.

Соб. инф.
 
«И то же в вас очарованье...»
https://lh6.googleusercontent.com/-tJw1UTwx3v0/Uo9InMKcDpI/AAAAAAAACvU/mzUbGwqIdgM/s125-no/k.jpg
Канули в Лету  времена, когда импресарио, заключая контракт, оговаривали, что актриса амплуа героини или гранд-кокет имеет право посещать только  ювелирные магазины, разъезжать только в коляске, никаких  овощных лавок и пеших моционов в местах скопления публики.  Так создавался образ небожительницы.
Имидж Людмилы Артемовой-Мгебришвили одним словом можно охарактеризовать как антигламур  – простая прическа, удобная обувь. И выглядит при этом потрясающе. Она будто бы сошла с полотен Венецианова – светится внутренним светом, красотой, над которой не властны ни время, ни житейские обстоятельства. Высокая, статная, легкая в движении. Ей не нужны ни лукавые уловки кокеток, ни косметические ухищрения. Ее стиль – естественность. Цельная натура, для которой важнее всего быть в мире с самой собой. Не любит суеты, не читает дамских романов и детективов. Не боится показаться старомодной, отстаивая каждым своим поступком равновесие гармонии, сдающей в современном мире позиции под натиском агрессивных ритмов, которые приводят слушателей к бессмысленному экстазу. Обладает качеством исконно интеллигентным – никакой агрессивности, доброжелательный взгляд на окружающую  действительность.
Существует теория, что каждый человек соответствует  определенному  библейскому или мифологическому персонажу. Правда, противники утверждают, что человек с течением времени пребывает в различных ипостасях, скажем, в юности женщина может походить на охотницу Артемиду, затем – на Афродиту, в зрелости превращается в мудрую Афину или домоправительницу Геру – у каждого возраста свои приоритеты.
Наша героиня напоминает воспетую поэтами – от Гомера до Мандельштама – ахейскую жену Пенелопу. Люся, позвольте ее именовать этим милым именем,   всю жизнь ткет свое покрывало, вплетая в него нити любви к семье и театру, незабываемые воспоминания. Ее супруг много колесил по свету с камерой кинооператора, но в отличие от Одиссея, всегда спешил вернуться  к родным пенатам, к своей Люсе. Они познакомились в стенах ВГИКа, где Александр Мгебришвили  одновременно с будущей актрисой учился на оператора, поженились влюбленные студентами и не расставались всю жизнь. Три года назад случилось непоправимое – закончился земной путь ее Шурика. Но это тема – закрытая для посторонних глаз, потому что подлинное горе не совместимо с  видимыми  дневному свету слезами. Людмила Ивановна, несмотря на всю свою мягкость в общении, человек закрытый. В свой мир впускает до порога. Ограничимся тем, отметив, что  она нашла в себе силы научиться жить и  благодарить Творца за то, чем владеет сегодня, жить, заботясь о сыне, внуках, любимых золовках, продолжая создавать  на сцене новые образы.
В ее послужном списке, множество ролей, оставшихся  в нашей памяти – Клементина в «Забыть Герострата» Григория Горина, Гермия в  постановке «Сон в летнюю ночь» Шекспира, Екатерина Ивановна в «Женщине» по пьесе Леонида Андреева, Она в «Запасном аэродроме» Чхеидзе, Шарлотта Ивановна и Раневская («Вишневый сад»), Императрица Александра Федоровна («Распутин»), Эльмира («Тартюф»), героиня из спектакля по произведениям русской советской прозы «Рашен блюз», Сваха («Жизнь прекрасна!» по рассказам Чехова), мадам Ракен («Тереза Ракен»), Наташа («Мастер и Маргарита») - всего не перечислишь.
Золотая медалистка и Мисс ВГИК – вот так началась  биография  Люси Артемовой. Родилась она в городке Суворов Тульской области, который моложе нашей героини на целых пять лет. Собственно городом населенный пункт стал именоваться после того, как на реке Черепеть построили ГЭС, а до этого было поселение, основанное по легенде солдатами фельдмаршала Суворова.Выходит, что первыми суворовцами в России были не безусые кадеты, а уцелевшие после баталий  ветераны, прошагавшие по Европе и, возможно, тащившие на себе пушки через Альпы. Так, что малая родина Люси имеет исторические корни – с одной стороны, три часа езды до Москвы, с другой – Куликовское  поле, куда суворовских школьников возили на экскурсии. 
Не удивительно, что суворовская стойкость – это одна из семейных черт Артемовых. Трое детей добились значительных успехов. Людмила Ивановна – заслуженная артистка Грузии, одна из ведущих актрис Грибоедовского театра, в котором работает 40 лет. Старший брат был вторым секретарем ЦК Компартии Киргизии, младший брат – инженер, выпускник МФТИ.
Умница-разумница Люся, участница всевозможных  олимпиад и спортивных соревнований, собиралась посвятить свою жизнь самой  благородной профессии – лечить людей, что всячески поощряли мама-учительница и папа-инженер. В середине 60-х шумно ломали копья  физики и лирики, однако мерилом успешности считался Московский первый медицинский институт, один из самых престижных вузов страны после МГИМО, где обучались дети партийных бонз и дипломатов. Но был для юных мечтателей еще один соблазн: творческие вузы с конкурсами по 200-300 человек на место – какая «Фабрика звезд» может похвастаться этаким рейтингом!
На дворе стоял 1966 год, запомнившийся молодежи той поры по романам Василия Аксенова, мини-юбкам и прямыми трансляциями по Интервидению чемпионата  мира по футболу с лондонского стадиона «Уэмбли». Это было время побед в космосе и ощущения, что все пути  перед тобой открыты.   
Что же удивительного в том, что Люся, прочитав в «Комсомолке» о наборе во ВГИК, решила стать артисткой. Родители разрешили ей попробовать свои силы в конкурсе. Дело происходило весной  до экзаменов на аттестат зрелости, и помешать медицинской карьере неожиданные фантазии никаким образом не могли. С напутствием «пусть попробует и успокоится», дочку отпустили на первый тур. Однако, надежды на провал не оправдались – Люсю допустили к следующим испытаниям. И в итоге она была принята в числе шестнадцати счастливчиков в мастерскую  профессора Бориса Андреевича Бабочкина.
Так началась прекрасная студенческая пора во ВГИКе.
- Это был праздник! - рассказывает актриса. - Атмосфера была особенная. Мы дневали и ночевали в стенах института. Каждую неделю – просмотры студенческих работ, из Белых Столбов привозили фильмы, которые не шли на большом экране. До сих пор помню впечатление от «Царя Эдипа» Пазолини, «Корабля дураков» Крамера и других шедевров. Иногда в архиве Госфильмофонда нам выдавали копию всего на одну ночь – в институте устраивали ночные просмотры, а утром коробки возвращали. К нам постоянно приезжали гости – разве можно забыть встречу с Глорией Свенсон, звездой немого кино, сыгравшей стареющую и всеми забытую актрису в картине «Сансет Бульвар» Уайлдера. Но главным, конечно, были занятия с нашим мастером – Бабочкин и сейчас, спустя годы остался для нас, его учеников, неоспоримым авторитетом.
Однокурсницами Люси стали Елена Соловей, Наташа Богунова. Курсом ниже в мастерской Герасимова учились три Наташи – Белохвостикова, Гвоздикова и Бондарчук. На первом  курсе наша героиня удостоилась от Бабочкина оценки «пять» за исполнение роли Катарины в «Укрощении строптивой», а Сергей Герасимов добавил: «Пять с большим  плюсом».
- Вгиковцы, как рыбак рыбака, видят друг друга издалека?
- Есть такое содружество. Недавно Эльдар Шенгелая пригласил сыграть в своем новом фильме небольшую роль. Было интересно, но сложно – атмосфера на съемках довольно специфическая. В очередной раз убедилась, что я театральная актриса. В театре все по-настоящему, в режиме реального времени. Когда после получения диплома мне посоветовали идти в театр, я испытала некоторое разочарование. Но мои наставники предугадали, что буду работать именно на сцене, а не сниматься в кино. Мой типаж был не очень востребован в кинематографе той поры. Хотя думаю, все дело случая. Пример – судьба Леночки Соловей. Беленькая, неброская, человек необычайно душевный и добрый. Все поразились, когда увидели Леночку на экране – настоящая звезда немого кино. Такой ее никто представить не мог, а Рустам Хамдамов разглядел. Позднее он начал работу над фильмом «Раба любви», но, как рассказывали, не справился с процессом производства крупного проекта и Хамдамов прекратил работу. Стоял вопрос о закрытии картины, положение спас Никита Михалков. Он привнес в картину много своего.
- Выходит, не жалеете, что не кино, а театр стал главным в судьбе?
- Не жалею. Театр – это  прекрасно. Но, тем не менее, главное для меня – мои родные, затем – искусство.
- Что  можно сказать о сегодняшнем театре имени Грибоедова?
- Театр сегодня на подъеме. Тепло приняты наши новые постановки на театральных смотрах в близком зарубежье – «Женитьба» в Одессе, «Холстомер. История лошади» в Санкт-Петербурге. Готовимся показать «Холстомера» в рамках программы фестиваля «Золотой витязь» - в декабре везем этот спектакль в Москву. Недавно успешно прошла премьера постановки Автандила Варсимашвили «Маяковский». Первый показ состоялся в Кутаиси на родине поэта в дни Международного русско-грузинского поэтического фестиваля «Во весь голос» и был тепло встречен зрителями. На тбилисской премьере собралась солидная публика, которая также великолепно приняла спектакль. Перед первым репертуарным  показом мы очень волновались, поскольку в  зале была, почти целиком, молодежная аудитория. Перед началом действия слышались смешки, детские голоса. Когда поднялся занавес, в партере стояла мертвая тишина, мне даже почудилось, что зал пустой. Но вот, наконец, последовала реакция на происходящее на сцене. Получилось единение, которое так важно для успеха  спектакля. Молодой зритель нас услышал и принял постановку, это было такое счастье! Иногда говорят, что в городе осталось мало русскоязычных людей. Но я утверждаю, что у нас нет проблем со зрителем. Грибоедовский театр ценят и любят – у нас благоприятная ситуация для работы и творчества.
-  Мы настолько погрязли в критиканстве, что позитивные оценки вызывают долю недоверия. Так ли все хорошо на самом деле?
- Проблемы и причины для недовольства всегда найдутся. Однако важно, на какие критерии ориентироваться, как себя оценивать в окружающей реальности. Я люблю театр абсурда, но не принимаю его в жизни. Абсурдно не видеть, насколько изменилось положение за последние годы. Много лет Грибоедовский театр находился на гране развала. Вспоминать страшно! В недоброй памяти 90-х был такой случай: спектакль назначен на 31 декабря. На улицах темень, в домах холод. Театр заледенел. В кассе продали всего два билета, и спектакль отменили. Артистов обзвонили, а Наталье Михайловне Бурмистровой  никто не сообщил об отмене. Видимо, посчитали, что ее предупредят первой, а может быть решили, что кто-то сообщил новость лично, поскольку она каждый день приходила в театр. Бурмистрова, как обычно, пришла часа за два до представления, она всегда следовала этому правилу, в отличие от всех нас, прибегающих к спектаклю в лучшем случае минут за сорок пять. Прошла в свою гримерную, собралась с мыслями, настроилась, тщательно загримировалась и стала ждать, когда ей принесут парик и платье. Никто не приходит! Наталья Михайловна отправилась выяснить, что происходит, и наткнулась на запертые двери. Узнав от вахтера, что спектакль отменен, горько расплакалась. Новый год близится, а тут такая боль, что никому не нужна, что забыта. 
- Фирсом себя не называла?
- Наверно, пережить эту обиду ей помогло осознание, что это наша общая беда – отмена спектакля. Мы же работали вопреки всему, даже выпускали премьеры. Представьте, что в день премьеры «Ямы» на сцене температура была плюс семь, а на артистках легкие платья. Такого холода никогда переживать не доводилось – промерзли до самых печенок. Но доиграли.
- Как долго продолжался этот экстрим?
- Лет восемь. Потом ситуация стала налаживаться, благодаря нашему директору Николаю Николаевичу Свентицкому, финансовой поддержке Бидзины Иванишвили. В чести грибоедовцев, дотации разделили не только между актерами, а между всеми сотрудниками – рабочими сцены, билетершами, уборщицами. Не были обделены ветераны сцены. А это о многом говорит. Наверно, ни один из сотрудников нашего театра не может пожаловаться, что к нему отнеслись без внимания в горе и в радости. Мы постоянно ощущаем всемерную поддержку от нашего руководства. А это очень важно. Поэтому и ситуация сложилась благоприятная. Тандем – директора Свентицкого  и худрука Автандила Варсимашвили дал впечатляющие результаты. Николай Свентицкий постоянно проводит масштабные проекты, которые имеют международный резонанс. Заслуга Автандила Варсимашвили не только в его замечательных постановках, но и в том, что он пригласил в труппу из грузинских театров много талантливых актеров, владеющих русским языком. Это было необходимо, так как театр испытывал дефицит в исполнителях.  
- Тем не менее, актеры народ амбициозный. Неужели, нет обычных для театра…
- Интриг, вы хотите сказать? Мне кажется, что стереотип о том, будто  театр – это место, где только и жди шпилек от завистников, сильно преувеличен. Интриг в театре не больше и не меньше, чем в учительской или редакции. А вот закулисные сплетни – востребованный товар для прессы. На самом деле, театром движут иные механизмы. Каждый режиссер заинтересован, чтобы на сцене был сильный состав. Никакие протеже здесь не помогут.
- А как же чувство соперничества, зависти?
- Сегодня у кого-то эффектная роль, завтра тебе поручат прекрасную партию – это естественный процесс. В настоящее время у нас появилось много новых актеров – свежая струя необходима театру. На сцене должна играть  молодежь, она создает энергию, спектакли должны быть зрелищными, актеры – демонстрировать пластику движений.
- Вы наделили образ Вязопурихи пронзительной нежностью...
- В «Холстомере», по замыслу Варсимашвили, моя Вязопуриха выступает как символ единственной любви, сопровождающей главного героя, практически все время на сцене. Конечно, эта роль мне очень дорога, и я с огромным волнением подхожу к каждому спектаклю. Совсем не важно, большая роль или маленькая отведена тебе в постановке, каждая требует работы и шлифовки. В молодости мне отвели амплуа «героини», а хотелось  характерных, комедийных ролей.  Такую роль мне поручил Сандро Товстоногов в постановке «Точка зрения».
- В вашем исполнении Кабато в «Хануме»  не просто острохарактерная, а национально характерная сваха – чувствуется сочный колорит старого города. Насколько быстро вы сроднились с Тбилиси?
- Тбилиси покорил сразу, как у Беллы Ахмадулиной – «…поцеловал, околдовал на жизнь, на смерть и наповал быть вечным узником Метехи». Прекрасно приняла новая родня: я попала в семью настоящих интеллигентов, подлинных аристократов духа. Я очень быстро стала ощущать себя своим человеком в компании друзей мужа, полюбила своих домочадцев, тбилисский уклад. Мне в Тбилиси понравилось все – старинные особняки нашей улицы, соседи, шумный базар, солнце. А какая у нас была свадьба! Друзья до сих пор вспоминают ее с восторгом. Мы решили, что пригласим только молодежь, самых близких друзей, а таких оказалось человек восемьдесят. Стол был накрыт в модном в то время ресторане на Тбилисском море. Веселье уже бьет через край, и вдруг, перекрывая шум и гам, под звуки доли в зал входят красавцы в чохах. И начинают кружить в танце так, будто  мощные орлы спустились на грешную землю с заоблачных высот. Гости повскакали с мест и стали в восторге отбивать такт ладонями. Это Илико Сухишвили, отец Тенгиза – одного из ближайших друзей моего мужа, подарил нам восхитительный танец,  специально приехав на другой конец города, чтобы пожелать нам счастья. Тогда я не умела танцевать картули, но невесту и жениха вытащили в центр зала, и пришлось пройтись в танце перед артистами  легендарного ансамбля. Я счастлива, что сумела застать Тбилиси во всем блеске той удивительной поры, познакомиться с творческой элитой города, узнать и понять красоту души нашего города. Прекрасно встретили меня и в театре. В то время на сцене Грибоедовского блистали Наталья Бурмистрова, Тамара Белоусова, Валентина Семина, Мавр Пясецкий, Муся Кебадзе, Даниил Славин, Ефим Байковский. Правда, и тогда актеры старшего поколения сокрушались о былой славе  нашего театра. Они с интересом восприняли приход новичков, сразу приняли нас в свою компанию, позволив насладиться не только партнерством на сцене, но и одарили нас своей дружбой. Постоянно приглашали к себе на посиделки Мавр Пясецкий и его жена Муся Кебадзе. Маврик называл их «девичниками», встречал нас в переднике и сообщал, что сегодня побалует чем-то особенно вкусненьким. Но самыми притягательными были, конечно, не кулинарные изыски, а замечательная атмосфера этих вечеров, на которых собирались Тамара Белоусова, главный художник театра Евгения Донцова, заведующая труппой Нона Плотникова, актрисы Белла Белецкая, Нелли Килосанидзе, Лариса Крылова, Валентина Воинова.
- Словом, после Москвы вы не чувствовали себя  обделенной обществом, не считали, что попали  в провинцию? 
- Какая провинция!  Петр Фоменко ставил  спектакль, в котором мне дали первую роль через два месяца после приема на работу. Это была постановка «Дороги цветов»  Валентина Катаева. Актерский состав был очень сильный – в спектакле были заняты Белоусова, Славин, Юрий Васильев, Лариса Крылова. Главную роль Фоменко поручил Арчилу Гомиашвили, хотя уже ходили разговоры о том, что актер собирается переезжать в Москву. Фоменко настолько упорно предупреждали, что Гомиашвили его подведет, что, в конце концов, режиссер не выдержал и открытым текстом за месяц до премьеры спросил у Арчила:
- Ты меня подведешь?
- Только, если умру! - ответил Гомиашвили.
И улетел в Москву за две недели до премьеры. Фоменко срочно ввел в спектакль Джемала Сихарулидзе, который великолепно сыграл Завьялова.
- Это был первый спектакль Фоменко в Грибоедовском? Как вообще мэтр оказался в Тбилиси?
- В Москве Фоменко не давали работать, закрыли несколько его спектаклей. Гига Лодкипанидзе протянул опальному режиссеру руку помощи, пригласив его  в Грузию. Петр Наумович  поставил в Тбилиси два спектакля – первой постановкой стал «Свой остров». Он  проработал в нашем театре два года, а потом вернулся в Москву. Недавно из Москвы приезжала съемочная группа – ученики Фоменко снимают о мастере фильм, в который включили рассказ о тбилисском  периоде его творчества. Интервью дали уже болевший Гига Лордкипанидзе, драматург Петр Хотяновский, Валя Воинова и я.
- Каково было работать под руководством Фоменко?
- Необычайно интересно! Он весь искрился умом, юмором, иронией. Это было упоительно, но достаточно трудно, потому репетиции длились с десяти утра до шести-семи вечера. Фоменко вникал во все тонкости и детали. Он буквально «дрессировал» исполнителей. Сам  руководил  художественным оформлением спектакля, сам выбирал костюмы, показывал актерам походку их героев, интонации, жесты. Константин Райкин метко отметил, что Фоменко делал недопустимые вещи, но делал это настолько гениально, что противиться ему было невозможно, надо было только принимать диктат мастера.
- Ваш сын, Давид Мгебришвили, избрал профессию режиссера.  Не задумывались над тем, чтобы сыграть в его постановке?
- Он категорически против.  В  вопросах творчества Дато становится  непреклонным.  Иногда рискую ему что-то советовать, но мой сын не принимает никаких компромиссных вариантов. Отвергает всяческие попытки облегчить восприятие спектакля. Считает, что недопустимо идти на поводу потребностей  зрителя.  По его мнению, развлекаться можно в другом месте. У театра другие, более высокие функции. Он прав, но это нелегкий путь.
- Вполне закономерный, наследственный  максимализм.  А кто оказал на вас  самое большое влияние?
- Конечно, Бабочкин.
- Чапаев!
- И вы туда же! Эта роль стала для него и знаковой, и роковой. Внешне  в нем ничего не было от Чапая. Он   был изысканным, утонченным до мозга костей. Джентльмен, прекрасно одетый, с безукоризненными манерами и белоснежными крахмальными носовыми платками. Обладал сумасшедшей актерской энергетикой.  Человек глубокой культуры и обширных знаний. Но при всей своей  интеллигентности, он был   остер на язык,  умел нанести разящий удар оппоненту, заставить считаться с его мнением, был строгим руководителем. На нашем курсе учился один очень перспективный молодой человек. Он привык быть баловнем успеха и однажды на  репетиции  насильно поцеловал партнершу. Завязалась ссора, и парень дал пощечину девушке. О случившемся узнал Бабочкин. Он вошел в аудиторию  белый, как мел, и велел хулигану собирать вещи. Обидчик был отчислен из ВГИКа и не восстановлен, хотя за него многие заступались, включая Герасимова. Уже после окончания ВГИКа мы  однажды встретились с сокурсниками. Стали вспоминать наших учителей. Кто-то отметил, что даже в мелочах Бабочкин умел подать себя красиво:  «Помните, как он картинно держался за сердце, когда останавливался, чтобы передохнуть на лестнице?» Некоторое время спустя наш любимый мэтр скоропостижно скончался за рулем. Он успел нажать на тормоз и остановить машину у «Метрополя», но не успел дотянуться  до нитроглицерина в кармане. Узнав об этом горе, я вылетела в Москву, пришла накануне похорон к его жене Екатерине Михайловне в осиротевшую квартиру в высотном здании, в котором размещалась  гостиница «Украина»  и жили столичных знаменитостей – в том же доме обитал Сергей Аполлинариевич Герасимов. Мы поплакали, пошли пить чай, и дочь Бабочкина  сказала: «Представляешь, у папы  не осталось сердца в  обычном понимании – сплошные  рубцы!» Считалось, что у Бориса Андреевича было три инфаркта.  Оказалось, что  еще десять он перенес на ногах.  «Картинно,  останавливаясь на ступеньках», - про себя подумала я.
- Что для вас главное в человеке, помимо порядочности, доброты и прочих  добродетелей?
-  Способность оставаться самим собой. Актеры иногда заигрываются, трудно определить, где  заканчивается правда и начинается «притворство по призванию». Только большим личностям дано становиться неповторимым в жизни, а таких – единицы.
- Вы не пробовали писать воспоминания?
-  У нас в семье, мне кажется, талант  писательства достался  внучке – все время что-то пишет, вроде хорошо получается. Поскольку у старшеклассников график достаточно напряженный, надо иметь волю и  стремление,  чтобы успевать писать помимо сочинений  на заданную тему еще и собственные.
- Есть надежда, что  внуки продолжат творческую династию семьи?
- Пока не ясно. Они хорошо учатся, владеют иностранными языками. Продвинутые пользователи компьютеров, планшетов и прочих современных штучек. Надеюсь, что они увлекутся науками, или еще лучше - медициной. Но кто знает, как сложится их жизнь. Я  же сама  в их возрасте неожиданно круто изменила свои планы.
- Не жалеете?
- Нет, повторила бы все сначала.

Ирина ВЛАДИСЛАВСКАЯ
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 6 из 10
Понедельник, 20. Августа 2018