click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Наша жизнь – это  то, что мы думаем о ней. Марк Аврелий


О КАИРСКИХ ДЕЛАХ И НЕ ТОЛЬКО

https://lh5.googleusercontent.com/-Va2MFag2R9A/UPPbGqw_50I/AAAAAAAABsw/UvLLbLDTxEg/s125/n.jpg

Мы беседуем с Еленой Дзамашвили, пианисткой, заслуженной артисткой Грузии, профессором Каирской консерватории.

- В том, что ты в начале 90-х годов стала работать в другой стране, нет ничего удивительного, так поступали многие. Но выбор Африканского континента… Как ты оказалась в Каире?
- Этим я обязана Ираклию Беридзе, скрипачу, выпускнику Московской консерватории (по классу Давида Ойстраха), который был одним из инициаторов основания Каирской консерватории и ее ректором на протяжении шести лет, оставаясь при этом профессором Тбилисской консерватории. У нас гостила пианистка Нибаль Муниб, известный деятель египетской музыкальной культуры. Она приехала по приглашению Дж.Кахидзе; ей предстояло исполнить с симфоническим оркестром Третий концерт Бетховена. Однажды она увидела меня на экране телевизора в утреннем концерте. «Именно такой концертмейстер нам нужен», - заявила она. И Ираклий Георгиевич принялся меня уговаривать. Я долго не соглашалась, но, в конце концов, дала себя уговорить. В то время в Каире уже был Тамаз Гомелаури; его профессионализм и прекрасные душевные качества украсили египетскую консерваторию.
- Как работалось поначалу? 
- В первый год пришлось нелегко. Освоить язык мне помогла дочка Тамаза Гомелаури: научила считать до двадцати. Вскоре я приспособилась указывать ученикам, как будто экзаменуя их, на различные предметы, чтобы запомнить таким образом их названия. И результат не заставил себя ждать. Главное заключалось в другом. В Тбилиси я привыкла к постоянным выступлениям в разных жанрах, здесь же на полгода оказалась в классе, аккомпанируя скрипачам, и ни одного выступления  на эстраде. Я была на грани отчаяния. Положение спасли  экзамены. Новый ректор, концертирующий скрипач Хассан Шарара заинтересовался моей работой и тут же сделал своей партнершей. Ни один сольный концерт инструменталистов уже не проходил без моего участия. После второго выпускного экзамена мне предложили работу в открывшемся при оперном театре Центре развития талантов, фактически второй консерватории. Я оказалась в числе его первых педагогов и продолжаю там работать. Мои ученики стали лауреатами конкурсов не только местного значения, но и международного. 
- А когда удалось пригласить детей – Алика и Инну?
- Сыну нужно было закончить консерваторию, для этого понадобились два года.
- Были проблемы с его трудоустройством? 
- Пожалуй, нет. Следовало пройти конкурс с комиссией во главе с дирижером, и его зачислили в альтовую группу оркестра – правда, не сразу на первых ролях; теперь он концертмейстер группы.
- Алик работает и в опере?  
- Так было сначала. В то время в Каире действовал один  оркестр – оперный, который по субботам выступал с симфонической программой. Надо сказать, что программы составлялись очень интересно. Концерты, как правило, были тематическими – например, в первом цикле все симфонии Бетховена, в следующем – Брамса или Малера, далее чередование солистов-исполнителей с концертами из классического репертуара. В таких случаях приглашались звезды из Европы или Америки. Запомнилось выступление Виктории Постниковой. Однако работать в таком  режиме было непросто: каждый день спектакль, и одновременно в недельный срок подготовка нового репертуара, поэтому после создания второго оркестра сыну пришлось оставить оперный театр. 
- А ты работала в опере с певцами? 
- Короткое время. Не смогла смириться с установившейся здесь традицией. С детства знала (мама была концертмейстером у певцов), что перед постановкой репетируются сольные номера, затем оперные ансамбли. Эту работу принимает дирижер, который делает замечания, и они исправляются перед генеральной репетицией. Здесь же уже первая репетиция («Кармен») привела меня в замешательство. В ней одновременно участвовали хор, оркестр, солисты. Я пыталась указать дирижеру на непомерную фальшь и разбитость ансамбля, но он меня уверял, что во время спектакля это будет незаметно. То же самое повторилось на репетиции «Риголетто», после чего я написала заявление об уходе.
С некоторых пор я преподаю в т.н. современной английской школе. Там у меня ученики от первого до одиннадцатого класса. Очень интересно  работать в Американском университете, там встречаются удивительно способные студенты. Но главным остается  консерватория, где я профессор по классу фортепиано. 
- Ты очень рано начала выступать. Помню первое твое сольное выступление, которое мне довелось услышать в 1956 году. Малый зал консерватории, симфонический  концерт учащихся второго музыкального училища и среди них юная Лена Дзамашвили. К преподаванию ты с ранних лет относилась скептически, а теперь чувствуется, что отношение коренным образом изменилось. Когда это произошло?  
- Мои сольные выступления начались гораздо раньше, чуть ли не с пяти лет. Сохранилась фотография: я сижу за роялем, а ноги достают только до середины табурета. Что касается дальнейшего, я хотела только играть; вероятно, передо мной был пример мамы, концертмейстера тбилисского радио, которая не желала иметь учеников. И в Каирскую консерваторию я поступила как концертмейстер, но на следующий год мне дали класс камерного ансамбля, который почему-то считался не престижным. Мне же это было очень близко. Я горячо принялась за дело, и вскоре на мои уроки повалили студенты со всех факультетов – пианисты, струнники, вокалисты; духовикам пришлось отказать – для них не хватало времени.
- Таким образом, получилась колоссальная нагрузка?
- И так я работаю по сегодняшний  день.
- Какие интересные встречи произошли, были ли среди них такие, которые привели к творческим союзам? 
- Первый из таких союзов – дуэт с ректором консерватории, скрипачом Хассаном Шарара. Позднее в наш ансамбль влился виолончелист, брат Хассана Ашраф. В таком составе мы участвовали во Втором международном фестивале музыки в Бахрейне, где исполнили Трио Бетховена и Трио современного арабского композитора. В Бахрейне у меня впервые сложилось  впечатление о настоящей арабской стране; Каир в этом смысле не типичен. Наряду с высокой культурой организации фестиваля Бахрейн поразил нас необыкновенной чистотой и ослепительной белизной одеяний. Было 40 градусов, но почти у каждого жителя машина с кондиционером, и мы, по существу, передвигались от кондиционера к кондиционеру.  
- Где учились твои партнеры по ансамблю? 
- Хассан начинал в Каирской консерватории у Ираклия Беридзе, а продолжил в Москве в классе  Галины  Бариновой. Брат его – ученик Эльдара Исакадзе. Вместе с другим тбилисским профессором Александром Чиджавадзе. Эльдар представлял в Каире виолончельную школу. Оба безвременно погибли: Чиджавадзе в автокатастрофе, Исакадзе – в борьбе со страшным недугом. Мне довелось посетить также – на этот раз со своим учеником – очень сильный по составу участников конкурс в Германии, близ Штутгардта; мой воспитанник стал победителем. Это первый случай в истории музыкального образования в Каире. В разное время двое других моих учеников становились лауреатами конкурса в Риме.
- Приходилось давать семейные концерты с Аликом и его женой, пианисткой Инной?  
- Только однажды. Несколько раз они играли вдвоем, но  такие выступления не носили систематический характер. Алик большее значение придавал своему участию в составе квартета, который он основал при Русском центре. В данный момент я увлеклась другим проектом. В декабре исполняется 20 лет дипломатических отношений АРЕ и Грузии. По этому поводу посол Грузии в Египте попросил организовать концерт с музыкантами и программой сочинений композиторов двух стран, чем я сейчас и занимаюсь. В Каире достаточно музыкантов, которые получили образование в Грузии. Не сомневаюсь, что, как обычно, с  успехом выступят ученики И.Беридзе. Большие надежды возлагаю на Габера. Этот прекрасный баритон успел пройти  учебный курс в Каире у Давида Бадридзе, стажировался в Большом театре и даже выступал с Маквалой Касрашвили. Считаю, что  его голос гармонично сольется с душевными излияниями  персонажей опер Палиашвили Мурмана или Киазо, и намерена разучить с ним эти партии. 
- Расскажи о тематических фестивалях, которые ты проводила.
- Последний из них был посвящен 200-летию Ференца Листа (до этого отмечалось двухсотлетие Шопена и Шумана). Он состоял из трех вечеров. В первом я исполнила  небольшие по масштабу  фортепианные опусы и «Фауст-сонату». Во втором прозвучали выдающиеся камерные вокальные сочинения, начиная от «Лорелеи», в оригинальном  исполнении  египетской  певицы Дины Искандер;  аккомпанемент этих номеров я  чередовала с сольными фортепианными пьесами. А потом с  бывшим моим выпускником, теперь уже преподавателем консерватории, мы  исполнили на двух роялях «Дон Жуана» Моцарта-Листа. Наконец, в программе третьего концерта были  только транскрипции – в моем исполнении.
- Мне рассказывали, что за четыре дня до листовского фестиваля ты упала на улице и серьезно повредила правую руку, но концерты не отменила.
- Это граничило бы с катастрофой. К тому времени уже получили приглашение члены  венгерского посольства, а через них представители других посольств. В кассе не оставалось билетов, и я решила рискнуть. Перелома не было, играть с  трещиной было не очень трудно, боли начинались потом. К счастью, осложнений не последовало.
- Как повлияла на ваше мероприятие политическая обстановка? 
- Тогда, осенью, было относительно спокойно; обстановка стала накаляться  с начала 2012 года. Пришлось отменить несколько концертов, в том числе мой.
- Как посещаются в Каире концерты?  
- По-разному. Фестивальные концерты неизменно шли при аншлагах; известную роль при этом сыграла поддержка европейских посольств – венгерского, польского, немецкого. Такой  энтузиазм публики полностью вознаграждает затраченные на организацию мероприятия усилия. 
- Часто звучат в Каире произведения отечественных композиторов?
- Не редко, и я обычно оказываюсь  причастной к их исполнению. Гораздо интереснее Декады арабской музыки – раньше они проводились каждый февраль, но за последние годы политические события заметно снизили их интенсивность. Авторы представляют  разные  страны, и в их музыке, удивительно разнообразной по жанрам и всегда хорошо исполняемой, немало привлекательного. Я любила участвовать в этих декадах. 
- А как обстоит дело с исполнением  в Каире русской музыки? Помню, перед отъездом из Тбилиси твоя инициатива о проведении камерных концертов из произведений Чайковского и Римского-Корсакова не была поддержана. 
- Да, я устраивала концерты из произведений Чайковского, последний из них летом 2008 года, перед отъездом в Тбилиси. Я страшно волновалась: не будет ли бестактностью играть русскую музыку на фоне августовских событий в Грузии? Однако коллеги решительно разубедили меня: ведь это музыка! Так я сыграла перед каирской аудиторией «Времена года», «Думку» и Большую сонату Чайковского. Уместно вспомнить здесь о моих ежегодных поездках в Александрию, где в Русском центре порой случается давать по несколько концертов. Часто мы выезжали группами. Мы с Ираклием Беридзе и Тамазом  Гомелаури исполняли Трио Рахманинова. В Александрии мне довелось исполнить трудную фортепианную сонату Рахманинова.  
- Кого из педагогов ты хотела  бы вспомнить?
- В первую очередь, мою первую учительницу Люсю Сергеевну Есаян, у которой я училась с пяти лет и до поступления в консерваторию. Она научила не отступать перед трудностями, любить эстраду, воспринимая выступления как большую радость. Счастьем было для меня  оказаться в консерватории в классе замечательной пианистки и педагога Татьяны Иосифовны Гольдфарб, которая была одновременно преподавателем Московской консерватории. Ее неоценимым качеством было тонкое понимание индивидуальности студента, точное  подбирание исполнительской программы и внимание к своим подопечным. Помню, как  находясь в Москве она беспокоилась, чтобы я не упустила возможности показаться Г.Г. Нейгаузу, который собирался провести в Тбилиси мастер-класс. Случилась так, что Генрих Густавович из всех, кто записался к нему на уроки, оставил  только меня с си-минорной сонатой Шопена. Занятие  разделилось на два дня, и я остаюсь благодарной Татьяне Иосифовне,  приобщившей меня к великим урокам великого маэстро, каждый штрих которых сохранился в памяти. При всей приветливости, доброжелательности и простоте в обращении Т.Гольдфарб оставалась непоколебимой, когда дело касалось ее принципов. Ее муж Сандрик Чиджавадзе превращался в покорного ученика, когда Татьяна Иосифовна запирала его на длительное время в кабинете, принуждая работать над сольной программой. На последнем этапе студенчества я была в классе Тенгиза Амиреджиби. Здесь более всего запомнилась  подготовка к Закавказскому конкурсу исполнителей.
- Каковы планы на будущее?   
- Я намерена серьезно заняться концертами организованного мною пиано-квартета; кроме меня, три его участника – пианисты египетского происхождения. Приближаются сроки проведения фестиваля памяти Дж.Гершвина. На фоне обширной программы я выступлю с Камерным концертом для двух фортепиано.

Мария КИРАКОСОВА

В "Скачать карты игральный"Девяносто первом полку я знал несколько таких.

И пусть "Коды на танки на кристаллы скачать"увенчается успехом мой маскарад!

Все же случается, что при "Скачать игры на диск"сильном невезении банк лопается, и тогда могут пройти годы, прежде чем банкомет "Скачать книгу книга самурая"соберется с силами и "Скачать бесплатный программу офис"вернется к старой профессии.

Это саванна, и притом огромная.


 
Воскресенье, 19. Ноября 2017