click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Фредерик Бегбедер

«АЛЖИР»

 

Тяжело смотреть. К горлу подкатывает комок, подступают слезы... Да, побывать на таком спектакле – немалое испытание для нервной системы.  А нужно ли нам это? Подобным вопросом вполне может задаться зритель, пришедший на новую постановку грибоедовцев, и его можно понять... Жизнь и так полна испытаний и переживаний, зачем вспоминать дела давно минувших дней, да еще такие – репрессии 30-х? Ответ один: не просто нужно, а – необходимо. Хотя сказано, написано, снято, сыграно об этом, на эту тему много, очень много. Вспомним потрясение 1987 года – в самом начале глобальных перемен в СССР: на экраны вышел фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние», ставший обладателем Гран-при Каннского фестиваля. Зловещие метафоры этой гениальной картины стали шоком для зрителей. А через два года появилось первое полное советское издание художественно-исторического произведения Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» (в 1973 году оно было издано на Западе). Шлюзы, как говорится, открылись...  и реки потекли.


«А теперь мы вас,
уважаемая, расстреляем!»

Новая страница в освоении этой непростой темы  – последняя премьера на сцене Тбилисского государственного академического русского драматического театра им. А.С Грибоедова. «АЛЖИР» (Акмолинский лагерь жен изменников родины) – спектакль, поставленный в жанре художественно-документальной драмы. Он посвящен нашим соотечественницам, ставшим жертвами репрессий и отбывавшим наказание в «АЛЖИР»е (через него прошли этапом более 18 тысяч женщин, 8 тысяч отбывали срок полностью – это были жены известных государственных, политических и общественных деятелей). А их было немало – около трех сотен фамилий... Среди них известные и неизвестные.
«АЛЖИР» –  предельно жесткое режиссерское высказывание Авто Варсимашвили. Спектакль-обвинение, спектакль-память, спектакль-реквием. Стилистике этого режиссера свойствен жесткий язык, предельная заостренность мысли и чувства. Но есть в этой постановке и нечто новое: лапидарность, минимализм в использовании художественных средств. Минимализм заложен уже в самой концепции спектакля. Мы привыкли к тому, что каждый актер или актриса в драматическом спектакле играет определенную роль... или выступает в нескольких ролях. В «АЛЖИР-е» все несколько иначе: здесь, собственно, и нет ролей как таковых – все семь актрис, занятых в постановке, в совокупности, в целостности своего сценического существования, представляют и создают собирательный образ Женщины, прошедшей через репрессии. Надо отдать должное каждой актрисе, занятой в спектакле: заслуженная артистка Грузии Людмила Артемова-Мгебришвили, Инна Воробьева, Наталья Воронюк, Нина Кикачеишвили, Мари Кития, София Ломджария, Анна Николава демонстрируют невероятную самоотдачу и обнаженность чувств, передают не только трагизм положения узниц лагеря – несломленных жертв эпохи, но – «нерв» времени. При этом на сцене все лаконично и просто – табуретки, решетка, символизирующая тюрьму. А за решеткой висят фотографии жертв репрессий (сценограф – Мириан Швелидзе). Молчаливые свидетельства. Вот и все, пожалуй.
Автор сценической версии и режиссер-постановщик спектакля Авто Варсимашвили не предлагает развернутых душераздирающих сцен издевательств над женщинами, многое выражено в скупом рассказе, интонации, мимике, пластике, в повороте головы, во взгляде, в едва заметном дрожании губ, в сдержанной, скрытой эмоции или внезапном и коротком ее выплеске, вспышке... наконец, в тревожной, трагической музыке, пронизывающей спектакль.
Вот две актрисы берут под руки третью и насильно усаживают ее на табуретку – этого достаточно,чтобы обозначить арест, насилие, безнадежность. А рассказ об ужасных событиях и вынужденном расставании с ребенком, сопровождаемый монотонным раскачиванием тела, позволяет остро, явственно ощутить душевные муки этой женщины...
В одной из сцен Мари Кития превращается в конвоира, грубо усмиряющего узниц в поезде, в другой – в ребенка, высматривающего мать в летящем вагоне и не желающего признавать ее в какой-то чужой женщине с обритой головой – нет, этот «кочан» не может быть мамой! Такие же превращения происходят и с Софией Ломджария, изображающей то несчастную узницу, с надрывом читающую стихи, то представителя беспощадной власти – высокого партийного чиновника... Еще сцена: Мари Кития – Лаврентий Берия, София Ломджария – его жертва, дирижер Евгений Микеладзе, принявший мученическую смерть. Страшные страницы истории. «Лес рубят – щепки летят». Известная формула эпохи тоталитаризма.  
«Все судьи на одно лицо – это выражение глаз делает их одинаковыми...». «На лице следователя была смесь ненависти и презрения...». «А теперь мы вас, уважаемая, расстреляем!» – эти зловещие слова актриса Анна Николава произносит  трижды, и с каждым повтором все больше нагнетается атмосфера неумолимо надвигающейся катастрофы...
Кульминация спектакля – коллективное чтение в теплушке пушкинского «Евгения Онегина», стихов великих поэтов России и Грузии. Поэзия звучит на русском, грузинском. Женщины читают вместе – каждая свое стихотворение! И это уже хор, какое-то поэтическое многоголосие, истовая молитва, обращенная к Всевышнему. Аж дух захватывает... Поэзия как уникальный способ выстоять, не сойти с ума.  
Таких не сломить! «Отняли все, – говорит одна из узниц. – Но мое останется со мной! Я переживу даже этот карцер!» «Я не буду падать!» – как заклинание твердит Женщина, сначала приговоренная к расстрелу, а позднее помилованная – казнь заменили десятью годами заключения... Людмила Артемова-Мгебришвили играет эту сцену с огромной трагической силой. В этом отчаянном «я не буду падать!» выражен яростный протест против насилия – с одной стороны, и страха – с другой. Сохранить человеческое достоинство любой ценой – это главное!
Идея, ясно выраженная в спектакле: они выстояли вопреки всему, потому что были сильными и жизнестойкими. Но при этом оставались просто женщинами...
Впечатляет финал. Лаконичный, сдержанный, беспафосный. Взгляд Л. Артемовой-Мгебришвили, устремленный в сегодняшний день из далеких 30-х. «Я должна выжить и рассказать, – говорит Женщина из АЛЖИРа. – Я буду свидетельствовать!»


«Нельзя ничего забывать!»

Архитектор, композитор Мераб Андроникашвили:         
– Спектакль произвел на меня огромное впечатление! Не только потому, что в нем отражена тяжелая сама по себе тема. Моя тетя Кира Андроникашвили, одна из узниц АЛЖИРа, – родная сестра моего отца. Поэтому мне все знакомо, я эту трагическую историю знаю с детства. Мне довелось побывать в этом печальном месте – там, где сейчас находится Музейно-мемориальный комплекс памяти жертв политических репрессий и тоталитаризма «АЛЖИР». Комплекс был создан  десять лет назад  по распоряжению президента Казахстана Нурсултана Назарбаева. Там все очень здорово и интересно сделано, на камне высечены фамилии репрессированных женщин. Список – колоссальный! В музейном комплексе есть актовый зал, можно получить какую-то информацию, познакомиться с имеющимися материалами, увидеть документальные кинокадры. Я сообщил в музее какие-то данные о Кире Андроникашвили, которых там не было... А они  в свою очередь подарили мне большую книгу «АЛЖИР», в которой содержатся сведения об узницах лагеря, привезенных со всего Советского Союза. Сегодня тяжело слышать бесконечную хвалу  в адрес Сталина – люди просто не хотят знать того, что было на самом деле. В музейном комплексе «АЛЖИР» мне трудно было пройти так, чтобы не наступить на кости погибших здесь женщин,  я  старался осторожно ступать по базальтовому бордюру, потому что кости там буквально вылезают из-под земли...

Я хочу поблагодарить замечательную труппу театра имени А.С. Грибоедова. Каждая  занятая в этом спектакле актриса – звезда! Замечательная режиссерская работа. За весьма ограниченное время действия было сказано и показано очень многое. И это  настолько откровенно и реально, что на протяжении всего спектакля у меня на глазах были слезы.
Специальный представитель премьер-министра Грузии по вопросам взаимоотношений с Россией Зураб Абашидзе:
– «АЛЖИР» – очень хороший, прекрасно поставленный спектакль. Актрисы играют замечательно! Советую всем посмотреть. Хотя, конечно, тяжело вспоминать эти события, эти годы... В зале были потомки узниц этого лагеря – внуки, внучки, мои друзья. От них я еще в школе слышал обо всем этом. Но тогда, естественно, многое не воспринималось, не верилось в то, что это правда! Гораздо позднее узнали больше... Сегодня жертвы «АЛЖИР»а опять напомнили о себе! Нельзя забывать прошлое. Нужно все время вспоминать и напоминать друг другу об этих людях, их страданиях. Чисто по-человечески.
Директор галереи «TBS», искусствовед Кетеван Кордзахия:
– Великолепна  сама идея спектакля. Тема такая... особая. Хотя наши дети уже мало что об этом знают. Для нас, поколения внуков этих женщин, «АЛЖИР» – актуальная тема. Наши родители, матери и отцы, пострадали, не говоря уже о дедушках и бабушках. Мне понравилась концепция спектакля,  герои которого – эти гениальные женщины! Интересно, что актрисы, занятые в спектакле, представляют и женщин, и партчиновников, и  членов семей репрессированных. Очень впечатлила и сценография. Конечно, я ощутила грусть... Могу сказать с открытой душой, что многие в зале плакали. Большинство – из семей репрессированных. Очень много знакомых лиц. Все в спектакле прозвучало настолько трагично, что невозможно было сдержать эмоции. Сначала у меня создалось ощущение, что эту историю написала кто-то из «алжирских» женщин. Потом из программки выяснила, что пьеса собрана из разных источников. Если бы я знала... то вспомнила бы истории, которые рассказывала бабушка – Елена Кандарели-Соколова. Очень редко, между прочим, рассказывала. Например, о том, как одна из сокамерниц была беременна. И в этих нечеловеческих условиях женщины шили для будущего младенца одежду. А для этого поломали стекло, мерзли, но осколком стекла разрезали свои рубашки и мастерили распашонки. Но ребенок погиб, вернее, родился мертвым – погибла и мать. Еще одна поразительная история, поведанная бабушкой, – как узницы лагеря случайно нашли в степи... цветочек. И как все плакали и радовались находке, потому что столько лет не видели живого цветка! Бабушка, кстати, написала воспоминания и получила за них приз. Конечно, спектакль получился действительно замечательный, с хорошей идеей, концепцией, режиссурой, сценографией... Но мать моя сказала: «А вы знаете, что на самом деле было намного тяжелее и страшнее?» Даже после возвращения. Эти люди, вернувшись из лагерей, оказались в непростой ситуации. Конечно, все были рады их возвращению. Но этим женщинам было очень трудно адаптироваться, восстановить прежние отношения, ведь их дети выросли без матерей. И они уже не чувствовали прежнюю связь с близкими. Поэтому возник неизбежный конфликт, отчуждение. У возвратившихся была такая позиция: мы пострадали, через многое прошли, а дети наши жили без нас – хотя это трудно было назвать словом «жили» – скорее, существовали с клеймом отпрысков «врагов народа». Друзья не подходили к бывшим заключенным, избегали общения  – боялись. Главное – у этих женщин все отняли: квартиры, мебель, одежду и даже фотографии... Я очень советую всем посмотреть спектакль, потому что всегда существует большая опасность того, что старое вернется – пусть даже не в такой ужасной форме. Ведь история часто повторяется.

– Сегодня иногда забывают об этом... Идеализация личности Сталина существует и в Грузии, и в России.
– Да, это так. А вот немцы, к примеру, пришли к покаянию и просят у всего мира прощение за Гитлера. Они осознают это как грех, как свой крест. А у нас этого нет. То, что механически внедряется, всегда несет кровь. Понятно одно:  на костях нельзя строить всеобщее счастье. Почему христианство было принято у нас так органично, естественно, без насилия? Потому что мы жили так. Это был наш образ жизни.  

– Говорят, что женщины, ставшие жертвами репрессий, не слишком любили вспоминать пережитые ужасы. Ваша бабушка – тоже?  
– Да, есть такое.  В течение многих лет эти женщины, дружившие между собой – человек пять, наверное, – все время собирались у нас в доме, и никогда ничего не рассказывали о лагерях. При этом до конца жизни они оставались позитивными, и, глядя на них, никто не сказал бы, что они жертвы, перенесшие невероятные страдания. Это особая закалка того поколения. И они молчали. А подсознательно, может быть,  и боялись вспоминать...  
Режиссер Автандил Варсимашвили:  
– Совершенно случайно, во время гастролей в Астане мы оказались в «АЛЖИР»е. Мы знали, что там был лагерь, но не имели представления о том, что это собственно такое. Во всяком случае, я. И когда нам предложили поехать туда, все откликнулись на это с радостью. А я отказался: «Не хочу, это будет очень тяжело!» «Весь театр едет в музей, а я останусь дома, поработаю!» – сказал я жене Элисо. Но она меня постаралась переубедить: «Там же была моя бабушка! Поезжай, возможно, ты что-нибудь узнаешь о ней!» И я решил все-таки поехать. Лагерь, прямо скажем, оставляет действительно очень тяжелое впечатление. Там есть стена плача – я искал среди фамилий бабушку жены Нину Лаперашвили, но никак не мог найти. И вдруг Люся Артемова позвала меня: «Авто, иди сюда!» Ей удалось обнаружить фамилию бабушки Элисо – она была записана как Нина Орджоникидзе-Лаперашвили. Думаю, люди моего, подчеркиваю, моего поколения очень много знают об ужасах 30-х гг. и сталинизма. Но несмотря на то, что я много знал, читал, видел фильмы,  мне показалось, что осталось что-то недосказанное, что нужно еще раз поговорить на эту тему и поставить спектакль об «АЛЖИР-е». И я начал собирать материалы. Самое странное и ужасное, что сохранилось очень мало свидетельств. Потому что сами эти узницы ничего не рассказывали. Они молчали, не хотели говорить на эти темы, старались стереть из памяти испытанный ужас. В какую же ситуацию они были поставлены,  если им не хотелось ничего вспоминать, рассказывать даже своим близким! Когда-то моя жена тщетно просила свою бабушку поделиться с ней воспоминаниями –  она не хотела возвращаться в те ужасные годы. И аналогично поступали практически все. Поэтому материалов очень мало. Конечно, есть книги об АЛЖИРе. Я все это пересмотрел, прочитал «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург. Кстати, оттуда один эпизод вошел в спектакль. Я прочел много произведений на тему репрессий. Я не претендую на роль драматурга и использовал что-то из хроники, очерков, воспоминаний... и в итоге собрал обобщенную историю Женщины, побывавшей в этом аду. Не уточняя при этом никаких фамилий. В спектакле, правда, звучат какие-то фамилии, но это спектакль не только о них, но и о тех, фамилии которых мы не упомянули. В АЛЖИРе было около 300 женщин из Грузии, и мы не могли назвать всех. Так что наш спектакль – это некое художественное обобщение. И если произносятся какие-то фамилии, то, они, как правило, знаковые – например, Кира Андроникашвили, которая была женой писателя Бориса Пильняка, мать Булата Окуджава Ашхен Налбандян, жена Евгения Микеладзе – Кетеван Орахелашвили или мать Нодара Думбадзе Александра Думбадзе-Бахтадзе... Мне не хотелось, чтобы это была какая-то психологическая терапия... Важно было другое: показать, что ЭТО было, и оно не должно повториться. А еще отдать дань уважения и преклонения памяти этих людей. Они взяли на себя страдания, как  Иисус Христос... Если мы сегодня стремимся к демократии и свободе, к открытому обществу, то в этом заслуга и этих людей. Я обозначил бы жанр своего спектакля так – художественно-документальная драма. Не знаю, можно ли это вообще воспринимать, как драматический спектакль. Но мне хотелось сделать именно такой спектакль.  С тихой режиссурой. Конечно, я мог поставить эффектные сцены, где моих героинь мучают, но этого как раз не хотелось. Мне нужно было добиться сильного художественного впечатления минимальными выразительными средствами. Есть перевоплощение и одновременно – отстранение. К этому я и стремился, задумывая спектакль. Этих людей должны помнить мы, внуки, о них должны знать и молодые... Нельзя ничего забывать.


Инна БЕЗИРГАНОВА


Безирганова Инна
Об авторе:

Филолог, журналист.

Журналист, историк театра, театровед. Доктор филологии. Окончила филологический факультет Тбилисского государственного университета имени Ив. Джавахишвили. Защитила диссертацию «Мир грузинской действительности и поэзии в творчестве Евгения Евтушенко». Заведующая музеем Тбилисского государственного академического русского драматического театра имени А. С. Грибоедова. Корреспондент ряда грузинских и российских изданий. Лауреат профессиональной премии театральных критиков «Хрустальное перо. Русский театр за рубежом» Союза театральных деятелей России. Член Международной ассоциации театральных критиков (International Association of Theatre Critics (IATC). Член редакционной коллегии журнала «Русский клуб». Автор и составитель юбилейной книги «История русского театра в Грузии 170». Автор книг из серии «Русские в Грузии»: «Партитура судьбы. Леонид Варпаховский», «Она была звездой. Наталья Бурмистрова», «Закон вечности Бориса Казинца», «След любви. Евгений Евтушенко».

Подробнее >>
 
Вторник, 17. Сентября 2019