click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Гнев всегда имеет причину. Как правило, она ложная. Аристотель

Павел Деревянко: «ХОЧУ БЫТЬ ЧЕСТНЫМ С СОБОЙ!»

https://lh3.googleusercontent.com/keGyoFhamkUPgpWD3UfOhRvF_6FmdyaOHK0vc2B5eXAVX5E0aHBl0ztDS8V0bY42j9hcZ4wYqAz_5uvRNuLeLx3tGGw2OLmAjrmwguVVqhtSoMNFbXIiAhyq2OBPRfNxRFRiAjoBYb8EdPO6eRqgfvMbpuAKafxZp-3cfnLfvgtsR2GgA-ZxziBEXwvBz34Mrv81kmzICYRr4EKWUW2qBIW3f5z7SY6Y7zX_ANl4G0o4gSMNbb0jPH0-wzq8jcbcwp3oVFLbuSacvyn2BMQT9YsZaXY7nb0ydCH2kKbAZLRuYOnD4U7F0RbOykU1dVQZg3ZYf5hpkukhceVW4LEjmTD12MmWBORukxfi8wi0tw4wzMXfctW_TW0OZZ-t3tMx9zJid0LNxGmCCAT0kon1Hj-U569WRrG909WkDIzjjxSjt68KMooUmXGcRJJd-klS9uxP32p-UmfesdbZJ6Ba3tnMy860Xg0RPWdezNi7w5Ht7ncJg0FO1Dz-JYTDByYog_y-ZgxX2A3MQDxFoLjE5QwukaFBiA807eZfiM51aUP7VCtT_wI-NKi_BgL-XIh_FpzN=s125-no

Павел Деревянко – один из наиболее ярких и необычных российских актеров, одинаково интересный как в своих театральных работах, так и в кино. Каждая его роль – это объем и глубина, это острый рисунок и парадоксальный ракурс. Тбилисцам посчастливилось увидеть Павла Деревянко в спектакле Андрона Кончаловского «Три сестры», представленного в рамках Тбилисского международного театрального фестиваля. Вскоре на телеэкран выходят очередные серии гротескового детектива «Обратная сторона Луны», в котором артист исполнил роль капитана милиции.   
– Павел, часто возникает ощущение, что ваши странные герои существуют на грани реального и ирреального миров... Как вы сами считаете, откуда это?
– Вообще в профессии мне просто повезло. Хотя ничего не бывает просто так. Мне интересна сложная жизнь, сложносочиненные персонажи, человек вообще. Сам я, как говорят, из «простых». Но стараясь оставаться простым, я приобретал мудрость, какие-то качества, которые могли бы отразиться на сцене или экране. Как какой-то интеллектуальный, духовный багаж. Как бэкграунд, второй план. Так я и двигался – к простоте-непростоте. На самом деле, хочется оставаться простым. Не забывать, кто ты есть, откуда взялся, откуда «ноги растут». Не отрываться от земли и в то же время развиваться. Я стал больше понимать и чувствовать человека. Но четкого ответа на вопрос – как это все происходило, каким образом у меня проявились эти качества – у меня нет. Я ведь обычный, ничего из себя не представляющий человек. Но если ты хочешь развиваться, если у тебя огромные амбиции – а они у меня есть, я очень много хочу сделать, – то, безусловно, ты не можешь не приобретать каких-то новых качеств, ощущений, не чувствовать других людей и себя самого. Самая лучшая черта, которая мне нравится в самом себе, – это, прежде всего, чистота. Во мне дерьма нет, извините. И  люди это чувствуют. Как будто мы знакомы уже давным-давно. И никак не может этому поверить. Ты сейчас смотришь на меня и думаешь: так и есть! Так что расслабься, ни о чем не думай, и все будет хорошо. Вот эти выстроенные стеночки, лед – все это лишнее. Если мы общаемся и нам интересно, то больше ничего и не нужно. Вот такие у меня особенности. Это было и раньше во мне. Очень много Чехов мне дал в интепретации режиссера Андрона Сергеевича Кончаловского. Это я понял, когда несколько лет назад мы выпустили «Трех сестер» и я вдруг осознал, что изменился. Я понял, что все мы грешные, все мы непростые и все мы слабые. Каждый из нас... И я прощаю человеку его слабости, комплексы, маски. Стараюсь просто не обращать на это внимание. Потому что знаю: во мне самом есть эти слабости, комплексы и недостатки... возможно, другие. Я не хуже и не лучше. Все мы в этом смысле одинаковые. С помощью масок или... странностей это сделать невозможно: мы от себя отдаляемся. Я это давно, наверное, понял. Словом, моя задача – прийти к себе. Ведь на самом деле я просто хочу быть счастливым – вот и все. И хочу развиваться дальше.
– А что нового вы открыли в самом себе в последнее время?  
– Осознаю опять-таки свои слабости. Пытаюсь с ними жить. Ничего нового я про себя не узнал, потому что для этого нужны какие-то испытания, новые обстоятельства жизни, которые заставят тебя как-то поступать, действовать. Таких обстоятельств не было.
– Но ведь каждая новая роль – это тоже испытание  и тоже новое обстоятельство.
– Мне интересен человек во всех своих проявлениях, я изучаю все тонкости, технику жизни, технику поведения человека. Хочу алгеброй гармонию поверить. Из чего она состоит? Вот это я и пытаюсь развивать в себе. А через это у меня и получаются персонажи разные. Я в себе чувствую  все эти начала – и плохое, и хорошее, и божественное,  и ужасное. Я давно все это в себе увидел и  уже давно пытаюсь быть честным с собой. Так у меня и получается. Вот с этой честностью и живу. И она мне помогает. Это основное правило, которое я задал себе, как вектор жизненного поведения, еще учась в институте – в 1997-98 гг., я  понял, как мне жить и развиваться дальше. С тех пор ничего не изменилось, к счастью, я никуда не ушел слишком в сторону. Человек слаб, как мы знаем, а вокруг творческого человека много соблазнов и страстей, которые уводят от цели.  Я понимал уже тогда, что правда где-то посередине. И это место – посередине – самое близкое к объективности. Но чтобы держаться центра, нужно узнать, так сказать, края. Я их узнавал и познавал, и узнаю до сих пор. Но у меня есть ангел-хранитель, который уже окреп и сидит у меня на плече. Он мне помогал и сейчас помогает, и я его не подводил и не подвожу.
– Значит, познавая, как вы говорите, края, вы не слишком сильно отклонялись от курса?
– Не слишком сильно отклонялся, не запудривал себе мозги. Слава богу, у меня не было невероятных звездных взлетов. Конечно, твое эго хочет, чтобы было все и сразу.  К примеру, в фильме «Девятая рота» я должен был играть одну из главных ролей  вместо Алексея Чадова. Все шло к этому, но...
– Расскажите, пожалуйста,  о годах учебы в театральном. Это был трудный для вас период?
– На первом курсе я был самым худшим, меня вообще никто не воспринимал всерьез. Я не знаю, как меня не выгнали. Конечно, я ничего из себя не представлял. Чуть-чуть обаятельный простачок, откровенный – таким и остался до сих пор. То, что я очень берегу в себе. Я много приобретаю, но это самое ценное. То, что раньше считал своей слабостью, – мягкий характер, например, – позднее я стал осознавать  как мое оружие, мою громадную силу. Это – природные качества.
– А у вас действительно мягкий характер?
– Да. Повторяю, слава Богу, что у меня не было больших взлетов и падений. Никто меня не предавал, я не терял близких и не очерствел. Доверял и продолжаю доверять людям. Правда, не так, как раньше. Отдавая себе отчет во многих вещах, которые со мной и рядом со мной происходят.  
– То есть, вы смотрите немного со стороны на то, что с вами происходит?  
– Это абсолютно точно. Я понимал, что объективность – это не только моя правда. Как минимум, есть еще другая правда – твоего оппонента. А ведь может быть еще какая-то третья, четвертая... правда. Актер Михаил Чехов писал, что когда он существует в образе Ричарда III, то кричит, безумствует, плачет, но в это же время  наблюдает себя со стороны. И у меня так же сейчас. Находясь в определенной ситуации, могу видеть все со стороны. Это дает мне очень-очень много. Не веду какой-то спор, не кричу: «Я прав!» Потому что знаю: все это быссмысленно и бесполезно! Каждый прав по-своему. Это и есть стремление к объективности. Вначале многое было у меня в зачатке, а позднее я смог это в себе развить.
– Какие роли помогли вам почувствовать, осознать себя актером?
– Огромную роль в моей жизни сыграло везение. Мне очень сильно везло на хороших людей, друзей. Вокруг меня всегда были интересные личности,  я до сих пор их встречаю, и это счастье. Хорошие режиссеры, хорошие роли. Последние пять-шесть лет практически каждая моя работа на вырост. Вот сыграл Астрова в «Дяде Ване», Тузенбаха – в «Трех сестрах». Я знал, что не смогу сделать барона как такового. Ну какой я к черту барон? Но получилось, по-моему,  неплохо... Хотя  по рождению я из рабоче-крестьянской семьи. К сожалению,  не много читал, и у меня есть серьезные пробелы в образовании.
– А сейчас много читаете, стараетесь наверстать упущенное?
– Читаю, но не так много, как хотелось бы. Мне не хватает времени. Есть какие-то привычки. Это ужасно, по этому поводу я комплексую. Но что есть – то есть. Что касается роли, которая помогла мне почувствовать себя актером, то могу назвать «Обратную сторону Луны» – сериал, идущий по Первому каналу Российского телевидения. Я играю опера, который гоняется за маньяком. Его сбивает машина, он попадает в 1979 год, в тело своего отца, тоже опера, проживает его жизнь, в настоящем находясь в коме. В итоге сходит с ума. Тяжелейшая работа – она «весит» для меня несколько тонн. Каким способом показать, как человек сходит с ума? Вроде бы мне этого удалось добиться...
– На мой взгяд, фантастический реализм – способ, природа вашего актерского существования. Вы согласны с таким определением?  
– Фантастический реализм? Это прекрасно. Но сначала реализм – это первый план, а потом уже прочитывается «фантастический». Самое интересное для меня в профессии – быть органичным, как природа. Как вода, как трава. Чтобы не было никаких вещей, за которые цепляется глаз. У нас, актеров, это преобладает – когда ты видишь зазоры между актером и ролью. Умозрительно можешь что-то представлять, но нет целостного впечатления. Наши образчики – старые, прекрасные, гениальные звезды советского времени. Веришь абсолютно всему. Как сейчас – голливудские звезды. Смотришь историю – и сопереживаешь актеру, актерам. Реализм фантастический? Не знаю. Но я к этому стремлюсь. Как я могу сформулировать то, чего добиваюсь? Это когда люди смотрят магию и не могут в это поверить, и ни о чем другом не могут думать. Вот это мне очень интересно – взять и украсть внимание у зрителей. Что это значит? Реализм, без швов, плюс какой-то... «фантастический» объем.
– Вы сказали, что у вас очень большие амбиции. В чем они заключаются?
– В чем заключаются амбиции? Раствориться в воздухе – как солнце. Чем я больше развиваюсь, тем больше понимаю, что нет предела совершенству. Если вы у меня спросите, что бы я хотел сыграть, что самое сложное? Божественную суть передать – вот что! Потому что ее невозможно сыграть. Ты должен ею быть. Магия должна быть.
– А вы, обладая качествами психологического воздействия, иногда не пользуетесь этим в общении с людьми?
– Ну, конечно, пользуюсь. Есть одно качество, которое я в себе развил: человеку, который только знакомится со мной, кажется, что мы общаемся уже много-много лет. Конечно, я этим пользуюсь. Но не по-плохому.
– В фильме «Великая», сравнительно недавно показанном по телевидению, вы сыграли Петра III.  Это личность, во многом неразгаданная. Чем вам была интересна эта роль?
– Мне очень-очень понравилось сниматься в этой картине. Просто с точки зрения профессии. Он был немец, и мне нужно было проделать очень большую работу, чтобы это сыграть. Хорошо, что у меня есть Тузенбах, который положил начало моему легкому существованию в роли.
– Тузенбах – тоже немец...
– Кстати, да. Для роли Петра III я долгое время изучал немецкий акцент, взял несколько уроков игры  на скрипке. Это была тяжелая работа. Прежде всего, для режиссера. Потому что это сложносочиненная история. В фильме Екатерину сыграла Юлия Снигирь. Я понимал, насколько ей сложно. Что я могу сказать о Петре? Меня очень вдохновила его история. И вдохновило наше совместное творчество с режиссером картины Игорем Зайцевым. В сценарии мой герой был выписан как антипод Екатерины Великой. То есть, идиот, болван, пьяница. Игорю Зайцеву это не нравилось, и он мою роль немного переписал. Но в целом все оставалось по-прежнему. И когда мы приступили к  работе, Игорь снимал так, как мог: насколько я вдохновляюсь сам и вдохновляю его. И акценты потихоньку смещались. Из полного дурака и ничтожества Петр III стал даже интересным человеком, каким он отчасти и был на самом деле. За полгода своего правления он выпустил 170 манифестов, законов, многие из которых опережали свое время.
– Ваш творческий взлет связан с именем театрального режиссера Нины Чусовой. Расскажите об этом.
– К Нине, к моей однокурснице,  я испытываю острое чувство благодарности. Я считаю, что она сделала меня. Грубо говоря, из простого провинциального парнишки, каким я был в 20 лет, но с сознанием четырнадцатилетнего, она сделала абсолютного актера-неврастеника. И она определила путь моего развития. Как Бог положил.
– Крестная мама?
– Да, абсолютно, и я ей безумно благодарен. А я крестный ее среднего сыночка – у нее трое детей.
– Иногда Нину Чусову обвиняют в поверхностности.
– Никто из нас не идеален. А мне интересен феномен бабочки. Почему некоторые люди очень быстро исписываются? Музыканты, режиссеры, актеры? А кто-то через всю жизнь проносит свой талант, он у них трансформируется, но не исчезает, не притупляется, не делается банальным. Мне вот это безумно интересно! Как оставаться адекватным по отношению к себе, своему времени, пространству, другим людям? Я это тоже изучаю.
– Не боитесь в какой-то момент стать невостребованным?
– Пока до этого далеко. Я  не вижу над собой потолка  и  честен с собой. Каждая моя очередная  роль – это нечто новое.
– Значит, вы можете практически все?
– Это нескромно говорить о себе, но я чувствую в себе силы огромные. Чувствую, что могу очень много сделать. Хочу сыграть в  комедии – любой. Эксцентричной, физиологической, с тонким юмором. Я все это чувствую. Я чувствую жанр. Последние пару лет я стал чувствовать жанр. Это какая-то фантастика, когда ты понимаешь, что свою профессию держишь в руках. Я себя считаю большим пультом с множеством кнопок. Есть режиссеры, которым я доверяю. Говорю: «Дорогой мой человек, у тебя в руках палитра. Давай, я тебе верю, мы сейчас сможем сделать потрясающие вещи!»  Первый раз я это сказал Валерию Петровичу Тодоровскому: «У тебя в руках суперинструмент!» В его фильме «Оттепель» тоже новая для меня работа – очень сложно было попасть в жанр «на грани».
– Часто отказываетесь от ролей?
– Конечно. Хотя могу 555 дней в году работать.


Инна БЕЗИРГАНОВА


Безирганова Инна
Об авторе:

Филолог, журналист.

Журналист, историк театра, театровед. Доктор филологии. Окончила филологический факультет Тбилисского государственного университета имени Ив. Джавахишвили. Защитила диссертацию «Мир грузинской действительности и поэзии в творчестве Евгения Евтушенко». Заведующая музеем Тбилисского государственного академического русского драматического театра имени А. С. Грибоедова. Корреспондент ряда грузинских и российских изданий. Лауреат профессиональной премии театральных критиков «Хрустальное перо. Русский театр за рубежом» Союза театральных деятелей России. Член Международной ассоциации театральных критиков (International Association of Theatre Critics (IATC). Член редакционной коллегии журнала «Русский клуб». Автор и составитель юбилейной книги «История русского театра в Грузии 170». Автор книг из серии «Русские в Грузии»: «Партитура судьбы. Леонид Варпаховский», «Она была звездой. Наталья Бурмистрова», «Закон вечности Бориса Казинца», «След любви. Евгений Евтушенко».

Подробнее >>
 
Вторник, 17. Сентября 2019