click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Думайте и говорите обо мне, что пожелаете. Где вы видели кошку, которую бы интересовало, что о ней говорят мыши?  Фаина Раневская

«Под святым и мудрым Божьим оком…»

https://lh5.googleusercontent.com/-JsS7HNTyNP8/U6Kkr6llAkI/AAAAAAAAD_s/T2sg3FelUnM/w125-h124-no/p.jpg

Год назад ушла из жизни  драматург, поэт  Инга Гаручава, и вместе с ней – «обрывки видений и снов», «осеннее солнце», «прогревшее озябшие спины», «сверкавшие радугой водопады», «дрожание воды и облаков». Словом,  целый мир любви, в котором все ей были сестры и братья, в котором она «во сне, как наяву летала», «раскинув руки для объятий». Я просто не знаю более светлого, духовного и несущего добро человека, чем Инга  Гаручава. Она обладала ясным умом и удивительной способностью внимать собеседнику, не упуская ни одной детали исповеди, откликаясь всей душой.  Поражали ее глаза – на редкость выразительные и излучающие тепло. «Погружаясь» в них, собеседник обретал покой и легкость. Потому что Инге дано было знание, выраженное в стихотворных  строках: «Под святым и мудрым Божьим оком все равны и все прекрасны дети, и деревья, наливаясь соком, Божье имя шепчут на рассвете! Если б оказалось все возможным, то, что было нам дано когда-то, мир велик, и слово непреложно, Истина для всех проста и свята!»  
Находиться  в доме  Инги Гаручава и ее любимого мужа, верного друга и соавтора Петра Хотяновского, наслаждаться  их  гостеприимством  и  рассказами  было невероятным счастьем! Я по сей день слышу мягкий, приятного тембра, словно обволакивающий голос Инги, повествующий о том, как, «из какого сора»  родилась та или иная пьеса или сценарий. Для нее акт рождения художественного произведения был каким-то особенным, во всяком случае, не случайным явлением. «Процесс творчества – акт мистический!» - так всегда считали Инга Гаручава и Петр Хотяновский.  
Хотя поначалу Инга даже не думала о профессии драматурга. «Училась у Алексея Дмитриевича Попова – это был его последний курс, который он не успел довести до конца. Доводила Мария Осиповна Кнебель, - вспоминала  Инга. - На первом курсе мы получили задание – зафиксировать на бумаге свои наблюдения над жизнью: что интересного увидели на улице, в магазине, на вокзале – где угодно! У меня сохранилась книжка с записями, на которой рукой Алексея Дмитриевича написано: «Отлично!» А дальше идут такие слова: «Но, может быть, мы будем писателем?» Но быть писателем я не собиралась, так как очень любила свою профессию режиссера. Я чувствовала, что любима Алексеем Дмитриевичем. А от этого обычно вырастают крылья, и ты готова, находясь в состоянии полета, придумывать самые невероятные вещи. Алексей Дмитриевич дал мне очень много, я была исполнителем его представлений о режиссуре. Он был просто гений – и как педагог, и как режиссер, и как человек! Вспоминаю его с неизменной любовью и нежностью. На третьем курсе в учебном театре мы первыми поставили «Коллег» Василия Аксенова. Я сделала инсценировку, по которой наш курс поставил спектакль. Помню, с этой инсценировкой ходила к Аксенову, чтобы получить разрешение. Тогда я не считала, что это работа литературная. В спектакле я играла Инну – главную героиню «Коллег». Ведь одним из главных предметов на нашем факультете было актерское мастерство. Что касается Пети, то я замечала, что он очень интересно рассказывает и при этом фантазирует. И посоветовала ему писать…  С первой же работы мы договорились, что каждый пишет свою сцену, а затем мы сводили все вместе».
Инга  Гаручава  прожила очень интересную, счастливую жизнь, наполненную яркими впечатлениями, творческими радостями, встречами и любовью. Но она всегда чувствовала, что земная жизнь  коротка. Что многого просто не успеть. Из этого ощущения быстротечности жизни  родились пронзительные строки: «Дай мне пожить, я еще не жила, дай мне напиться, воды не пила. Дай полюбить, я ненужных любила. Дай мне единожды слово найти, чтобы была в нем великая сила, чтобы людей от земли возносила, чтобы спасенье давала в пути. Белый цвет вишен, белый, белый. Черный край пруда, черный, черный. Песню подберу, как цветок сорный. Душу я соединю с телом. Все смогу теперь, все сумею. Жалость какая!.. Не успею».  
Но  Инга  Гаручава – женщина с  душой ребенка  –  успела многое… Кроме стихов, она оставила нам свом пьесы, написанные в соавторстве с Петром Хотяновским.
Они вошли в литературу в 70-е годы прошлого века.  Близкие к плеяде «поствампиловцев» или, иначе, «новой волне»: Л.Петрушевская, В.Арро, В.Славкин, А.Галин, А.Казанцев, А.Соколова, С.Злотников, Л.Разумовская и др., Инга Гаручава и Петр Хотяновский выступили в конце XX-начале XXI вв. с новыми темами и идеями. С точки зрения формы или структуры  большинство их  пьес  можно отнести к традиционной русской реалистической психологической драматургии,  в то же время они  остро современны:  авторы живо реагируют  на перемены в общественном сознании.
И.Гаручава и П.Хотяновского всегда особенно волновала  нравственная проблематика, она была всегда во главе угла их пьес.  В конце XX-начале XXI века, с крушением старых идеалов, с утверждением новой системы ценностей, драматурги в своих пьесах стали еще более настойчиво напоминать о вечном, нетленном, о том, что является основой основ существования человеческого общества – в противовес миру чистогана, бездуховности, когда утрачиваются нравственные ориентиры и происходит распад человеческой личности. При этом нередко драматурги обращаются к элементам мистики. Однако она не имеет самодовлеющего значения – это лишь форма, через которую выражены  глубокие размышления о человеческой душе, о земном пути, который проходит человечество, о том, для чего мы являемся в сей мир.    
«Драма 90-х гг. вывела на сцену представителя нового поколения, которое выросло в сложный период переоценки ценностей, когда советская идеология себя изжила, а новая действительность еще не успела выработать  своих «рецептов». Драматурги активно ориентируются на экзистенциальную проблематику, тесно связывая ее с социальной, поэтому философия существования «социально-экзистенциального героя» выражена в поисках не столько смысла жизни, сколько в стремлении справиться с бременем своей судьбы, преодолевая страх, одиночество и заброшенность», - пишет С.Я. Гончарова-Грабовская в  своем исследовании «Модель героя в русской драматургии».
В этом смысле очень показательна пьеса И.Гаручава и П.Хотяновского «Мистификатор», которая была поставлена  на сцене театра имени А.С. Грибоедова в 1999 году режиссером Давидом Мгебришивли. В том же 1999-м  на всемирном конкурсе радиопьес BBC она получила приз как лучшая пьеса. Была поставлена в театрах Петербурга, Норильска. Режиссер Александр Исаков обратился к «Мистификатору» дважды: «Эта пьеса написана давно, - рассказал он в интервью газете «Заполярная правда». - Но из того, что я прочитал за последние годы (а читал я много, в том числе и современных пьес), она кажется наиболее сильной, интересной и притом может уже быть отнесена к классике, потому что вскрывает вечные проблемы. Вопрос выбора».
Носителем нравственных, христианских  ценностей выступает в пьесе некий Спут – загадочный герой  «неземного» происхождения, выступающий в качестве спасителя душ двух молодых людей. Правда, спасение осуществляется парадоксальным образом: Спут предлагает «обыкновенному»  грешнику Георгу и его женщине Ирме убить себя (то есть, Спута!)  в обмен за выигрышный лотерейный билет, который принесет миллион долларов.
В пьесе подчеркивается, что найти сегодня людей, способных совершить убийство ради денег, несложно.  Авторы словно специально, принципиально усиливают этот момент – зло, по их мнению,  настолько тотально, что им как заразой поражено практически все человечество.  «Если б я знал, что моя просьба вызовет столько споров, я бы нашел других людей.  Сейчас это очень не трудно, - говорит Спут.  - В газете писали про человека, который зарезал трех людей, чтобы украсть два кольца, магнитофон и немного денег». Георг тоже не устоял перед искушением – он совершает убийство ради богатства. Казалось бы, аксиома о продажной сущности человеческой подтвердилась в очередной раз.  Однако не все так просто: встреча со Спутом буквально преображает  Георга. Он даже пытается продолжить дело Мистификатора,  предлагая  Доктору ту же дилемму, что когда-то предложил ему Спут… Однако фокус с лотерейным билетом на этот раз не срабатывает. Но и Георг уже никогда не будет прежним. «Зло рождает зло… Пожелайте добра… Любите, любите,.. вас услышат!» - твердит он  «обыкновенным» грешникам, каким недавно был сам.
Зло  порождает зло – эта тема развивается  и в пьесе «Капитолийская волчица». Героиня пьесы – Актриса – стоит перед судом совести. Только в этот раз ей является не некий ангел-искуситель, но – беспощадный обличитель. Своего рода Каменный властелин. При этом героев захлестывает игровая, театральная стихия. Постоянно меняются роли. Герои выражаются подчеркнуто театрально, местами – даже пафосно. Герои  – это то Продавец и Покупатель, то Мать и Сын, то Жертва и ее Убийца, то Актриса и Драматург. В этой головокружительной игре, изнурительной борьбе двоих происходит освобождение, очищение, катарсис. И Актрисе открывается правда о самой себе: «Я актриса. Я могу говорить на сто голосов… Но в этой сотне голосов иногда терялся голос собственной совести». Все, что человек делает на протяжении своей жизни, обязательно  возвращается к нему. В этом И.Гаручава и П.Хотяновский уверены. Уверены они и в том, что каждому человеку дан  шанс осознать свои ошибки. Осознать, остановиться  и обрести мудрость. Как это и происходит с Актрисой. Ее непростой жизненный опыт, ее, прямо скажем, не совсем праведный путь к успеху, а, главное, обретение своего «я»  помогают ей приблизиться к вершинной для нее роли – роли Капитолийской волчицы, которую Актрисе  предлагают сыграть. Монологом Капитолийской волчицы и завершается пьеса: «Плохо быть старой, плохо быть мудрой… Ползи, ползи, волчица. Вот она, вершина холма. Светло, как днем. Спасибо, луна…»  
Обретение себя через страдания и потери – эта любимая драматургами тема отчетливо звучит и в пьесе «Бумажное сердце».  По ней на канале «Культура» был снят очень успешный телевизионный фильм с прекрасными актерскими работами Аристарха Ливанова и Елены Сафоновой (режиссеры Валерий Кремнев и Изумруд Кулиева). Позднее режиссер Гига Лордкипанидзе снял по этой пьесе фильм, в котором главную роль сыграла грузинская оперная звезда Ладо Атанели. В пьесе И.Гаручава и П.Хотяновского вновь показана артистическая  среда – мотив, вообще близкий драматургам.  Они с удовольствием воссоздают  «царство шутов, лицедеев, балаганщиков» - этот мир сверхэмоциональных, чуть взбалмошных, амбициозных людей, преданных сцене, мечтающих об успехе и аплодисментах, совершающих ошибки и кающихся. Герой «Бумажного сердца» жил, как говорят, «на всю катушку». «А что я творил на сцене! – вспоминает он на пороге смерти. - На сцене я совсем себя не щадил. В любой, даже самой маленькой роли выкладывался до конца. По-честному.  Пока однажды, в кулисах сердце не остановилось. Неожиданно стало, и все. Я  ничего не успел почувствовать. Ни боли, ни страха… Это была плата. Плата за аплодисменты, роли, звания. Плата за успех».                  
В пьесе «Завтрак для императора» драматурги вновь изображают ненавидимый ими мир тотального насилия и торжества «шуршиков» (так героиня пьесы Елизавета называет всесильного золотого тельца). От него не скрыться даже в психиатрической больнице, где  в силу обстоятельств находятся персонажи пьесы. Иллюзорный мир, который пытаются выстроить Елизавета и «Наполеон» (он же актер Лука), не может спасти их от агрессивной реальности.            
Тем не менее «Наполеон» верит в существование какой-то утопической страны, где царит добро и справедливость: «Мы  все  можем заново родиться в стране, где нет убийств, нет насилия, где шуршание шуршиков не заглушает человеческого голоса...». Волею авторов происходит чудо: фантазия воплощается в реальность. Правда, для этого нужно приложить усилие – всем вместе «надавить на решетку», разрушить «тюрьму».  Герои делают это усилие – решетки падают,  и  перед ними открывается рай: «За окном, в ярких лучах солнца шелестит  зелень сада, а между деревьев, маятником  качается детская люлька». Здесь вновь прочитываются христианские мотивы: рождение младенца. С рождением младенца должен преобразиться человеческий мир.
Как отмечает С.Я. Гончарова-Грабовская, центральное место в структуре художественного пространства современной драмы занимает  Дом-квартира – среда обитания, в которой герои вынуждены находиться. С одной стороны, Дом олицетворяет порядок, гармонию, красоту – целый комплекс устойчивых семантических мотивов, предметно-образных ориентиров, воссоздающих определенное мифопоэтическое пространство, в котором живут герои, с другой – он свидетельствует об их социальном статусе и представляет их жизненную опору, нравственные и эстетические качества, духовность. В то же время Дом может олицетворять хаос, развал, как определяющий признак неустроенности человека в этом мире.
Как известно, на протяжении ХХ века образ Дома менялся, отражая изменения, происходящие  в обществе. В начале века исчезает русская усадьба и остаются только воспоминания о вишневом саде и дамах в белых платьях. Чеховское дворянское гнездо превращается в усадьбу-дачу, ностальгия по которой ярко проявится в русской драматургии конца века в качестве синдрома уходящих ценностей. Дворянско-усадебный космос сменяется в советской России замкнутым пространством квартиры, которое постепенно суживается до коммуналки или дачного дома.
В  пьесе «Прощеное воскресенье» оставленный, брошенный  дом,  в который возвращается героиня, прежде чем навсегда его покинуть, - почти живое существо.  Хозяйка по имени Саломея (ее замечательно сыграла  Гуранда Габуния), вернувшаяся сюда спустя год, ведет  с ним долгую беседу.  И дом отвечает ей разнообразными звуками. Он воплощает в себе высшие духовные ценности. «Я думаю, все дело в четырех камнях, - размышляет Саломея. - В четырех огромных камнях, которые мой прапрадед зарыл глубоко в землю, поставил на них четыре столба, а сверху построил тебя, домик. Прапрадед дал этим камням имена. - Первый камень, на котором стоит дом, это любовь, - говорил он. - Второй камень, на котором стоит дом, - это любовь. - Третий камень, без которого не может стоять дом – это любовь. И четвертый камень – любовь! Он говорил: - Если под домом лежит хоть один камень, который называется иначе, дом обязательно рухнет».
В образной структуре драматургии И.Гаручава и П.Хотяновского много знаковых элементов, символов.  Развернутая метафора – в монопьесе «Фрак для Нобеля». Герой пьесы – Иосиф Бродский – на протяжении всего действия обращается к Фраку.  На живом  диалоге Жанны Д’Арк и Костра выстроена одноименная пьеса драматургов, жанр которой они определяют как фантасмагория. Неодушевленный предмет – Костер – обретает плоть и кровь и вступает в активное взаимодействие с героиней.    
А в фантасмагории о Сталине «Полет черной ласточки» (спектакль по этой пьесе шел на сцене московского «Современника») такой метафорой становится шинель вождя всех времен и народов. В начале марта 1953 года (перед самой смертью генералиссимуса) над ближней дачей Сталина разверзлась дыра, остановившая течение земного времени. В последние часы отец народов должен подвести итог своей жизни: раскаяться в совершенных им поступках и сделать то, что не успел. Он решает жениться на женщине, которую давно любил, и сшить новую шинель. Воспользовавшись этим, соратники собираются пришить к шинели пуговицы из урана. В последние часы Сталина окружают: женщина вождя, портной, специально вызванный из лагеря, сельский батюшка (вождь решил венчаться по православному обряду), майор спецслужб и хор цыган.
И.Гаручава и П.Хотяновский предлагают порой самые неожиданные, невероятные  сюжетные ходы, их фантазия не знает границ. Они смело разрушают каноны  жанров, границы между реальным и ирреальным, фантастическим. Из каких-то мистических совпадений,  встреч, видений, знаков часто и рождаются их пьесы.
Так  появилась пьеса «Мистификатор». «Мы поехали отмечать серебряную свадьбу в Киев – по традиции в этом городе мы празднуем все даты, связанные с нашим браком. Мы оказались запертыми дурной погодой в чудесной гостинице Украинского ЦК. Будущий герой пьесы Спут – он и есть Мистификатор – появился ниоткуда. «Произнес» какой-то пустячный монолог и не отпускал нас два дня, пока мы не записали под его «диктовку» первый акт. Потом он исчез на несколько лет и вернулся с известием, что БиБиСи объявило всемирный конкурс радиопьес. «Это знак!» - решили мы. Быстро сделав радио- и театральный варианты пьесы «Мистификатор», отослали ее на конкурс в Лондон и в театры», - вспоминала Инга.
По мнению же  П.Хотяновского, «творчество без мистики, это, выражаясь современным языком – «жесть». Мистика – часть нашей реальной жизни. Часто сталкиваясь с этим в быту, мы восклицаем: «Мистика!», но не осознаем того, что случившееся действительно мистично. Настоящее творчество мистично по своей природе. «Слышащий да услышит. Видящий да увидит»… Мы больше получаем извне, чем выдаем «из себя». И этот момент инспирации – совершенно мистический. К примеру, как-то за утренним кофе Инга говорит мне: «Наша следующая пьеса будет называться «Фрак для Нобеля!» И спрашивает: «Как ты думаешь, о чем будет пьеса?» Ни на секунду не задумываясь, я отвечаю: «Это будет пьеса-монолог Иосифа Бродского за час до вручения ему Нобелевской премии».

Инна БЕЗИРГАНОВА


Безирганова Инна
Об авторе:

Филолог, журналист.

Журналист, историк театра, театровед. Доктор филологии. Окончила филологический факультет Тбилисского государственного университета имени Ив. Джавахишвили. Защитила диссертацию «Мир грузинской действительности и поэзии в творчестве Евгения Евтушенко». Заведующая музеем Тбилисского государственного академического русского драматического театра имени А. С. Грибоедова. Корреспондент ряда грузинских и российских изданий. Лауреат профессиональной премии театральных критиков «Хрустальное перо. Русский театр за рубежом» Союза театральных деятелей России. Член Международной ассоциации театральных критиков (International Association of Theatre Critics (IATC). Член редакционной коллегии журнала «Русский клуб». Автор и составитель юбилейной книги «История русского театра в Грузии 170». Автор книг из серии «Русские в Грузии»: «Партитура судьбы. Леонид Варпаховский», «Она была звездой. Наталья Бурмистрова», «Закон вечности Бориса Казинца», «След любви. Евгений Евтушенко».

Подробнее >>
 
Вторник, 17. Сентября 2019